Сказка белого волка

Взъерошенные волосы небрежно спадали на лоб. Кайл прерывисто дышал, и его дыхание довольно четко и громко отдавалось в тихом помещении пустого класса.

— Дэйв, там Энди с Гарри... они опять... там...

Он ничего не объяснил, но, кажется, парень все понял сам. Дэйв грязно выругался и, не дав договорить другу, выскочил из аудитории.

Я рванула следом.

В коридоре образовалась толпа. Раздался грохот, что-то упало. Пробравшись вперед, я увидела уже знакомого близнеца и второго парня. Они сцепились, как две ядовитые кобры, махали кулаками и кидали друг друга в стороны. Неожиданно незнакомец повернулся ко мне лицом и, замахнувшись тяжелым кулаком, впечатал оппонента в металлические шкафчики. Противный скрежет разрезал пространство.

— Что, Хьюберт, мозги вам с братом тоже одни на двоих достались? Может, хотя бы ударишь меня уже ради приличия? — заблестела зловещая улыбка. — Как ты вообще умудрился попасть в самую перспективную стаю, идиот?

Я узнала его — страстный, переполненный лавой взгляд, как у разъяренного быка. Нахальный тип на пропусковом посту, который подписывал мои документы. В тот раз я была раздражительной и слишком восприимчивой из-за волчицы, которая металась в стенках моего сознания, как подбитая лань. Возможно, я погорячилась в общении с ним, да и нагрубила зря. Именно так я думала, когда зверь успокоился. Но сейчас, наблюдая за хитрым оскалом и двуликим лисьим взглядом, меня одолели сомнения. Он тоже не так прост.

Два карих глаза выдавали настоящие эмоции, хотя расслабленные плечи и спрятанные по карманам руки рисовали образ невозмутимой самоуверенности и спокойствия. Парень не нападал первым, но всячески старался спровоцировать оппонента. Для него это было скорее битвой на словах. И когда рыжий толкнулся в его сторону, силясь зарядить кулаком в живот, Гарри лишь отбежал к шкафчикам и снова заговорил о непонятных вещах, которые, по всей видимости, безумно злили его соперника. Этот парень знал, куда жалить.

— А она вроде ничего, да, Хьюберт? Что скажешь, если я проверю это более детально?

На последней фразе он двусмысленно улыбнулся, поиграл бровями и достал из кармана телефон.

— Да пошел ты, Гарри! — Энди вытер кровь с губы и грозно посмотрел на неприятеля. — Еще раз подойдешь к ней, и, клянусь, тебе не жить! Только попробуй!

Создавалось впечатление, что оба намерены поубивать друг друга. Но как только один из парней принял волчью форму, на шахматную доску вступили новые пешки. Дэйв и его рыжий приятель успели вовремя; они встали между парочкой, и драка остановилась. Оба выглядели недобро. Гарри спрятал телефон. Разворачивался новый спектакль.

— Энди, какого черта?! — голос Дэйва ударялся эхом. Тишина нависла в коридоре. — Ты серьезно? В такой-то момент?!

Зеленоглазый волк цвета горькой корицы опустил морду, его напряженные мышцы расслабились, он больше не злобствовал. А Гарри, словно упиваясь происходящим, спокойно подобрал сумку, тетради и внимательно посмотрел на Дэйва. Он облокотился спиной о холодные металлические дверцы и засмеялся. И этот смех, как маленькие острые льдинки, падал вниз и разбивался на сотни микроскопических частей. В глазах неожиданно заполыхала страсть.

— Говорят, если псов долго не кормить, они и хозяина покусают.

— Заткнись, Хьюз. — Дэйв подошел к парню и предупреждающе посмотрел тому в глаза. — Твои фокусы уже переходят всякую грань.

Я знала этот взгляд.

Ник не мог жить без дискавери, но самым главным объектом его обожания служили научные передачи о животных. Помню, как в детстве, забравшись к дяде на колени и открыв от восторга рот, наблюдала за схваткой разъяренных львов. Они бились за территорию, самок и добычу. Крупным планом показали их глаза — это не было просто взглядом, глазами животных. Во всем это было нечто иное, нечто своё и не понятное другим. Как только лишь творческие люди могли понять знаменитый квадрат Малевича или «кляксы» на полотне, так и я понимала, даже через мертвый экран телевизора, эту звериную ауру, её, казалось бы, простую природную обычность. Тогда я впервые увидела животную страсть, силу и жестокость. Два льва одними лишь глазами могли выразить все свои эмоции, все свои желания. Они говорили взглядом, кричали взглядом и им же умирали.

Дэйв и Гарри были как те львы. Быль врагами, были соперниками.

В их взгляде я видела ту самую животную страсть, которая когда-то так сильно поразила и так сильно привела в восторг маленькую и глупую Рокси.

Теперь Гарри не улыбался и не играл. Он оскалился и с ледяным металлом и жесткостью выплюнул каждое слово:

— Тогда останови меня.

Где-то недалеко раздалось цоканье каблуков. Толпа разошлась, и мимо меня прошла высокая стройная женщина с большим конским хвостом. Она выглядела немного младше моего дяди, но намного элегантнее и красивее его. На груди красовался бейджик «Аманда Стюарт».

— Проблемы, Дэйв? — Гарри снова одел маску и засмеялся, а Дэйв сжал кулаки. Его плечи опустились, он протяжно выдохнул. Ярый взгляд упал на волка, но тот, хоть и пытался не смотреть на приятеля, всячески не показывал свою вину. Наверное, ее и не было.

— Кто бы сомневался! Что вы здесь устроили?! — Аманда сложила руки на груди. — Дэйв, это уже не шутки. На этот раз я буду вынуждена связаться с твоим отцом.

— Надеюсь, от этого вам станет легче, мисс Стюарт.

Женщина уставилась на Дэйва. Ее красноречивый взгляд и поднятые брови, словно сами требовали объяснений. Юноша прикрыл глаза и сквозь зубы выдал:

— Я знаю, что виноват, но Хьюз сам...

— Ты прекрасно помнишь, что с тебя спрос вдвое больше, чем с него или кого-либо еще в этой школе. Гарри, — она достала телефон и набрала номер, — иди за мной. А с тобой, Дэйв, и с твоим другом пусть разбирается мистер Грэг. Представляю, как он обрадуется очередному выговору. — Она опустила взгляд на волка. — Кайл, у тебя десять минут, чтобы найти себе новую приличную одежду и обратиться.

— Вообще-то, — насупился один из рыжик, — Кайл — я, а этот неконтролирующий себя безмозглый пес — мой брат. 

С такой же скоростью, с которой разлетались слухи о дочери Алана, набирали обороты и новые сплетни. Драки в Хизувеи, видимо, были привычным делом, поэтому в сводке школьных новостей обсуждали лишь дочурку Алана. О себе я услышала слишком многое. После третьего урока, прямо перед физкультурой, в раздевалке, я узнала, что являюсь настоящим монстром и приехала из Италии. Разумеется, ничего из этого не было правдой. Но две девочки, которые медленно натягивали на свои длинные ноги красивые легинсы, почему-то активно придерживались именно этой теории. Одна говорила, что я воспитывалась в каком-то приюте для ненормальных, что в мире людей меня не приняли и вообще я даже плохо понимаю человеческую речь. Вторая доказывала, что точно знает о моем бывшем парне, которого я убила во время полнолуния. «Да брось ты, — отмахнулась брюнетка, — это уж совсем нелепо. Ты думаешь, она может обращаться? Тогда выходит, что она альфа? Нет, Сьюзи, это глупость какая-то». 

Именно такими сплетнями обрастало мое имя.

Я сидела рядом и натягивала кроссовки.

Резко одна из девочек вскочила и затрясла руками.

— О боже, Кара, а если все будет именно так, как сказано в придании? Бабушка всегда говорила, что конец неизбежен. Наверное, это знак.

Кара спокойно встала, стянула рубашку и надела черную спортивную футболку.

— Твоя ненормальная бабка уже пятый год говорит одно и то же. Она серьезно думает, что твой брат умер, хотя он живет в соседней комнате. Она последний человек, которого стоит слушать, Сьюзи. Брось, да это придание для детей!

Сьюзи почесала затылок. Ее горячий взгляд быстро остыл.

— Наверное, ты права, Кара. Но все же... мне не нравится, что она здесь.

— Да, мне тоже, Сьюзи.

Они взяли рюкзаки, и вышли из раздевалки. А я медленно облокотилась затылком о стену и тяжело выдохнула. За дверью раздавался смех и голоса, скоро прозвенел звонок и все стихло. Но идти на урок мне уже не хотелось. Посидев так еще немного, я решительно схватила сумку и вышла из раздевалки.

На улице пахло цветами и свежей хвоей. Сентябрьское солнце светило высоко над головой. В тени, под большим толстым дубом, нашла свободную скамейку. Больше всего на свете я желала отгородиться от всего мира, побыть вдали от сплетен и грязи. Хоть делала я это все семнадцать лет. 

Наверное, так и становятся социофобами. 

Я изо всех сил надеялась, что в этом месте все будет по-другому.

В такой момент хотелось врезать себе пощёчину и спросить: «А чего ты ожидала, идиотка? Ты ведь этого хотела? Так получай». На самом деле, в Хизувей я рвалась, сколько себя помню. Ник рассказывал, как в этих землях почитали мою семью. Нас любили и уважали, а те, кто бросал вызов моему отцу — уходили ни с чем. Он был особенным. И пусть дядя предупреждал, что многое уже не так, что жители изменились, жизнь другая, но тайно я упрямо верила, что меня примут здесь, как дочь великого альфы.

Напротив стояла точно такая же комфортная скамейка. И уже через пару минут на нее уселась небольшая компания — два парня и столько же девушек. Я раздраженно прикрыла глаза и вслушалась в новые подробности своей жизни.

—... не он. Сами подумайте, ну вот какой парень у такой чокнутой? Макс сказал, что она убила своего дядю, а не парня. Ну, брата жены Алана.

— Маргарет?

— Да, ее брата. Тогда ведь думали, что он тоже был в том доме и сгорел вместе со всей семьей. А еще мама говорила, что его ликаны съели. В общем, все концы вели к его смерти. Почему-то никто не подумал, что он мог сбежать вместе с новорожденным ребенком своей сестры и жить все это время за границей. Фантастика! А эта девчонка во время первой луны не совладала с собой и убила его. Наверное, он тоже был немного того, раз она выросла такой ненормальной.

— Луиза, так нельзя! Он ведь уже мертв. А про таких либо хорошо, либо никак. — Другая девочка перекинула ногу на ногу. — Но если хочешь услышать мою позицию, то скажу прямо: не верю я ей! Если она и правда его дочь, то почему не объявилась раньше?

— Точно, — согласился один из парней, открывая пачку с чипсами. — Раз ее дядя прятал столько лет, значит, была на то причина? И, видимо, веская. Наверное, она ненормальная.

— Я знаю причину, — голова блондинки недовольно затряслась из стороны в сторону, — Сейчас вы такое узнаете! Такое! Только это секрет, так что никому. Это просто улёт! На самом деле она не дочь Алана! Ему жена изменила с...

Тело работало быстрее головы. Я резко вскочила и сжала кулаки. Несколько голов повернулись в мою сторону.

— Может, вы уже заткнетесь и прекратите распространять сплетни?! Раз так интересно, почему бы самим не спросить... у нее?

Девушки недовольно переглянулись, парни хмуро сдвинули брови.

— А ты вообще кто такая?

— Чего пристала?

— Шла бы отсюда.

Я не была вспыльчивой, просто на некоторые вещи нельзя закрывать глаза. Именно из-за таких людей и рождаются слухи. 

— Я та самая «чокнутая», которая убивает всех без разбора и ночью пьет кровь младенцев на кладбище. И если сейчас же не заткнете свои прекрасные рты, следующими станете вы!

Я развернулась и ушла. Такое поведение не придаст популярности и любви со стороны окружающих, но хотя бы я поставила их на место. Они действительно раздражали.

К пятому уроку выслушаю новые подробности о вампире-оборотне, убивающем младенцев. Хоть какое-то разнообразие.

Я долго бродила вокруг школы, пока не свернула за ворота. Прошла несколько улиц и направилась в лес. Свежий легкий ветер выдувал дурные мысли из головы. На деревьях мягко пели птицы и прыгали белки. Я разделась, спрятала сумку под дряхлый дуб и обратилась.

Прошло чуть более двух часов. Все это время я как бешенная нарезала круги по лесу, пока лапы не устали. От дерева к дереву, со скоростью школьных сплетен, сменялись запахи. Каждый свой, отличительный и совершенно не похожий на предыдущий. И каждый аромат имел своего хозяина, каждое дерево и лист на нем уже были в чьей-то власти. У всего здесь был свой альфа, свой защитник и свой господин.

Альфа на альфе. 

Я старалась уйти как можно глубже, как можно дальше от помеченной территории, но здешние вожаки постарались уж слишком хорошо. Я умела маскироваться, не оставлять ни запаха, ни следа — уж этому Ник меня хорошо обучил — но к такому изобилию я не была готова. Каждой клеточкой своего волчьего тела, каждой его частицей, с самого первого дня здесь, я чувствовала жуткое обострение, как у последнего наркомана. Лапы сами вели куда-то далеко от школы, от дома, куда-то к югу.

Запах чего-то... родного туманил мозги. Медленно я начала догадываться, но вся концентрация шла на легкий и практически неуловимый запах. Поэтому голова отключилась по щелчку пальцев.

Туман развеялся лишь через несколько минут, когда я замерла посреди леса. Такие же деревья, кусты, земля, но... что-то будто из другой вселенной меня тащило сюда. 

Запах. 

Он был настолько тонок, что стоило лишь повеять легкому ветру, как я теряла его. Эта маленькая ниточка обрывалась так же просто, как и находилась. Но ненадолго. Лес вновь замирал, и запах снова возвращался.

Да, теперь я поняла. 

Напротив за толстым кустом можжевельника качнулась листва, замерла, и снова странно заколебалась. Там был кто-то. Я услышала это практически сразу, но даже не ощетинилась. Запаха не было, но сухие ветки предательски хрустели под ногами... или лапами. Сквозь лесную ширму протиснулась светло-серая морда тощего хищника. Оборотень осторожно приспустился и медленно шагнул ко мне, останавливаясь. Он задрал черный нос кверху и принюхался, а меня странно бросило в дрожь.

Незваный гость с заправки, который, опираясь на не подводящую интуицию моего дяди, являлся псом совета. Только враждебно настроен он не был. Да и на гончего пса не похож. Даже Ник в обличие четырёхлапого выглядит в сто раз внушительнее.

Этот оборотень, кто бы он ни был, оказывал влияние не только на меня, но и на мою волчицу. Я готова была даже обратиться, лишь бы выяснить кто находится передо мной, но быстрым вихрем всё затянуло под груду черных мышц. Это произошло слишком быстро: перед глазами лишь пронеслось, как незваный гость, как и в первую нашу встречу, что-то уловил в воздухе, оскалился и исчез. А меня сбил здоровый черный монстр. Он опрокинул мою волчью задницу и, как беспомощную черепаху, вдавил в землю, по меньшей мере, сотней килограмм. Ребра захрустели, и я болезненно вцепилась ему в лапу. Это помогло. Я отлетела на несколько метров и ощетинилась. Он повторил мое действие, но начинать битву никто из нас не спешил.

Даже сама ночь была не такой темной, как его шерсть и пронзительный взгляд, от которого бросало в дрожь. Я лишь взглянула на груду мускулов, а уже стало понятно — этот и горло порвет не моргнув. На поляне я видела, на что он способен, и хоть проиграл тогда серому здоровяку, но последним явно не оказался.

Мы глубоко дышали. В какой-то момент он прищурился и задрал морду кверху. Затем, выпрямившись, сделал пару шагов назад и обратился. Это не была уже машина для убийств, не было жуткого взгляда или враждебного поведения — обычный парень. Наверное, моего возраста. Высокий, темноволосый и смуглый. Вспоминая его звериную ипостась, удивляться отличному телосложению не стала.

Он улыбнулся.

— Я знаю, что хорош. Прекращай пялиться и обращайся, ты зашла на мою территорию.

Я опешила.

Черт, а он действительно хорош.

Юркнув в ближайшие кусты, я обратилась. Все мое тело перепачкано в пыли, а на бедре сочилась небольшая царапина. Должно быть, ободрала об ветку, когда бегала.

— Я не знала, что это твоя территория. Не хотела нарушать границы.

— Но у тебя это отлично получилось. Ты оставила запах на территории, не принадлежащей тебе, поэтому я могу расценить это как вызов.

Его голос наполнился свинцом. 

— Послушай, мне проблемы не нужны, как и твои несчастных три деревца. Но если хочешь драки, то, пожалуйста, я полностью в твоем распоряжении. 

Низкий негромкий смех развеял тишину. Я переметнулась с ноги на ногу и облокотилась затылком о толстое дерево, которое служило щитом от посторонних глаз. Слава Богам, что он смеется, а не нападает вновь. В прошлый раз я была не готова. На его счастье, я стараюсь не ввязываться в неприятности. 

— Да я с легкостью мог порвать тебя минуту назад.

— Пока я не вцепилась тебе в лапу.

В ответ не было ни звука. Молчание настолько затянулось, что пришлось выглянуть из-за укрытия. Обнаженный парень стоял в противоположной стороне, за несколько метров от меня. Он внимательно посмотрел мне в глаза и безнадежно покачал головой. Видимо, подумал, что обнаженная девчонка за деревом не представляет опасности, да и толку от нее не больше, чем от зонтика в ясную погоду, поэтому лишь махнул рукой:

— Черт с тобой! Сделаем вид, что мы не встречались. Но на будущее: у такой волчицы, как ты, осторожность должна стоять первым пунктом в списке ее качеств. В Хизувеи с легкостью птичьего пера открутят твою белоснежную мордашку, дорогуша.

Незнакомец почти скрылся за пеленой зеленых деревьев, но я успела его окликнуть:

— Постой! А эта территория... кому она до тебя принадлежала? 

Он остановился, повернулся и снова загадочно улыбнулся.

— Сама ведь прекрасно понимаешь.

Я прищурилась.

— Здесь каждый встречный такой странный?

Юноша усмехнулся, сделал неестественное движение назад, обратился и растворился в кустах. 

Над головой хлопнул крыльями черный ворон.

***

— Как первый день? — Ник поставил чашку горячего кофе на прикроватную тумбу. — Уже восьмой час, а мне даже не звонил твой руководитель. Может, ты на самом деле злобный клон, а моя настоящая племянница лежит где-нибудь связанная и без сознания?

Я без тени улыбки отхлебнула кофе и удобней расположилась у изголовья кровати. Настроение — как тучки на небе — серое и мрачное.

— Твои шутки такие же безвкусные, как и это кофе, Ник.

— Ну что ж, я хотя бы попытался, — он снова улыбнулся, но я лишь хмуро отвернулась к окну. — Да брось, Рокси, рассказывай, что случилось. Я же вижу, что ты не в настроении.

Он, бесцеремонно подвинув мои ноги, уселся на матрас. 

— Все в порядке.

— Опять проблемы с одноклассниками?

Присосался, словно пиявка к голому заду.

Я отставила чашку и недовольно всплеснула руками.

Мой характер можно описать одни простым словом — хамелеон. На протяжении всей жизни он менялся столь же стремительно, сколько меняется окрас этой ящерицы. В детстве я часто распылялась из-за всякого пустяка, злилась и обижалась, но отходила крайне быстро. В подростковом возрасте вывести меня из себя стало совсем плевым делом, но остывала я уже гораздо дольше. Сейчас же, видимо, я снова возвращаюсь к детской быстроте.

— Все не так, как я хотела! Я по-другому это представляла, Ник!  Будто... в прежних школах... Они смотрят на меня, словно я с другой планеты. Но это же не так...

— Я предупреждал, что твои ожидания могут не оправдаться. Все-таки ты отличаешься от остальных, и многих это пугает.

Я печально вздохнула.

— Да, но ведь само это место тоже является чем-то непохожим, странным. Я надеялась, что хотя бы здесь все будет по-другому.

— Мы здесь только пару дней, Рокси. Все будет хорошо, не волнуйся. — Ник придвинулся, и его большая теплая ладонь легла мне на плечо. — Помнишь, в шестом классе тебя пыталась задирать одна девчонка? А по твоей природе тогда был не самый сладкий период, когда ты пыталась обращаться. Кажется, тогда ты первый раз подралась?

— К чему ты это?

— Я помню, что она сама тебя провоцировала, а ты постоянно попадала под немилость учителей. Мы даже рисковали вылететь из школы. А потом ты сделала то, что я тебе посоветовал, и все стало хорошо. Помнишь, что это было?

Я задумалась. 

— Не обращала внимание?

— Именно. И она сама отстала, потеряла интерес. Поэтому попытайся и сейчас просто не обращать внимание. Рано или поздно окружающие потеряют интерес, свыкнуться и все станет хорошо. Некоторым взрослым просто нравится быть детьми. Глупыми детьми.

Я вздохнула.

— Надеюсь, ты прав.

— Конечно, я прав! Ну-ка, назови мне хоть один раз, когда я не был прав? Да такого просто не было.

Ник смешно заворчал, и я рассмеялась. Дядя частенько так делал, когда хотел рассмешить меня. 

 Он посмотрел на часы, неуверенно почесал затылок и махнул рукой.

— Думаю, самое время тебе это отдать. Я хотел отложить на потом, но... обстоятельства вынуждают поменять планы.

Он достал из кармана маленький кожаный сверток и протянул его мне.

— Что это?

— Я тебе не рассказывал, но у каждой из семей ковена есть свой талисман, что-то на подобии паспорта, родословной. А еще ходит легенда, что он приносит удачу маленьким глупым девочкам по имени Рокси. 

Я спешно развернула кожаную ткань и задрала к свету миниатюрный продолговатый камушек. Он был полностью прозрачным и имел лишь бледный желтоватый оттенок, словно обычная стекляшка. Но уже через секунду в моих руках камень наполнился насыщенно-фиолетовым цветом и стал похож на сапфир. Он казался хрупким, но безумно красивым и старым. Я посмотрела на Ника.

— Ты никогда не задавалась вопросом, почему весь город так просто поверил в твою смерть? В Совете не все идиоты, чтобы слепо в это верить.

— Я думала, что  всем было просто не до поисков моего тела, да и после пожара вряд ли что осталось. Разве Совету этого было не достаточно? И при чем тут этот камень? И что это вообще такое?

— Как раз после той ночи все силы Совета были направлены лишь на тебя, Рокси. Я не рассказывал, но издревле у каждой из пяти семей был свой камень. Это лунный камень, который наполняется благородным фиолетовым цветом лишь в руках истинного наследника. Его не разбить, не сжечь и не сломать. Раньше это считалось магией, а сейчас... просто прими это как должное и называй, как тебе угодно. По этому камню легко определить самозванка ты или нет. Он привязан к кровной линии Уайтов. И пока жив хоть один представитель, камень имеет бледно-желтый цвет, а как только попадает в руки кровному хозяину, то меняется на фиолетовый. И становится абсолютно прозрачным и хрупким после... вымирания рода. В ту ночь я подменил камни. Настоящий забрал с собой, а кусок стекла оставил в шкатулке Маргарет. Конечно, я не надеялся таким простым трюком замести все следы, но обычным людям этого оказалось достаточно, а затем и Совет прекратил рыть. 

Я встала, отыскала в комоде серебряную цепочку, которую когда-то в Джерси подарила мне Роуз, и надела камень. Ник подошел из-за спины. Его большая теплая рука легла на мое плечо.

В зеркале, напротив — с первого взгляда совершенно не похожие друг на друга — стояли двое. Ник был высоким и, не смотря на свои годы и аккуратную полноту, красивым и привлекательным мужчиной. Его глаза полыхали блеском и теплотой. Но со мной его объединяли разве что густые и черные волосы. Я не видела сходства между нами, хотя ранее окружающие это замечали.

Дядя отчего-то печально улыбнулся и направился к двери. Но перед этим сказал:

— Звонил Ричард. Тебя ждут в Совете рано утром.