Глава 5.
Следующие несколько дней они были очень заняты и почти не показывались из своих покоев. В какой-то момент Фарис рискнул заглянуть к ним на внезапно раздавшийся шум, но старшие и внимания на него не обратили. Зато молодой вампир отметил общую разгромленность комнаты, в которой валялись разодранные покрывала, а на полу виднелись осколки стекла светильников. Молодой вампир вздрогнул и быстро ушел.
Он сидел во внутренней кухонной зале, где ему уже полюбилось бывать, когда туда вошли Дагмар с Камалем, маг аккуратно поддерживал Мектави, усадил его на дастархан.
- Фарис, а кальян-то где?
Молодой сородич вскочил, переставил гостю искомое, закинуть в жаровню угли. Дагмар забил в чашку какие-то свои травы, раскурил кальян и отдал трубку Камалю, тот с наслаждением затянулся.
- Марэ, думаю, что через пару дней вам с Фарисом надо будет уезжать.
- Почему? Куда? - не понял сын.
- В оазис, чтобы никто не знал, что Дагмар был здесь. Фарис, никто не должен знать, что случилось, у нас все хорошо, и ничего не происходило, понимаешь?
Молодой сородич кивнул. Он и впрямь понимал. О смерти Камаля и уж тем более о его возрождении знать нельзя было в первую очередь тому, кто организовал эту войну. Шаррумкен - военачальник Умара, а тот будет на празднике. Вдруг он снова попытается... Фарису стало холодно, вокруг него плеснулась волна паники и страха за Камаля.
Дагмар усмехнулся и через плечо окинул южанина долгим взглядом, подмечая и растрепанные волосы, и довольный взгляд. Он быстро собрал на блюдо закуску и прихватил кувшин вина.
- Никто не должен знать о том, как именно я помог твоему отцу и что именно я повинен в смерти армии Шаррумкена. Это не будет полезно ни вам, ни мне.
Он прошелся по комнате, подошел к лежаку, отобрал кальян на несколько затяжек и присел на край, глядя в глаза молодому сородичу.
- Фарис, будь крайне осторожен с гостями. Я не верю, что никто не почуял огромного всплеска магии. Если что, сразу идешь ко мне или Рашиду, мы будем наблюдать и следить, чтобы с тобой всё было в порядке. Это не последний праздник в твоей жизни, которая только началась, сейчас стоит быть очень осторожным.
Маг чуть не вздрогнул, почувствовав, что Камаль, частично скрытый за ним, мягко забрал из его рук шланг, не забыв легко коснуться кончиками пальцев запястья. Опять игра в провокацию? Ну что же. Поиграем.
Молодой сородич кивнул с сожалением.
- Жаль, я хотел поучаствовать в празднике.
- Ты поучаствуешь, - сказал Камаль, - в начале праздника ты будешь стоять со мной, как мой наследник, мой сын. Но потом... я не хочу, чтобы следующий удар был нанесен по тебе.
- По мне? - Фарису впервые пришла в голову мысль, что не только он будет страдать из-за смерти отца, но и отцу будет плохо, если что-то случится с ним самим.
- Я рассчитываю на твое благоразумие. - Глаза Дагмара стали слишком серьезными. - К сожалению, наши близкие - самое дорогое, что есть у нас. И они же наша величайшая слабость. Поэтому, если будут пытаться достать Камаля, то есть огромнейший риск, что начнут с удара по его молодому сыну. Подумай об этом.
О да, почти всегда так и поступали. Иной раз куда приятнее не только убить своего противника, но лишить его всего до смерти. А потом, сломленному и в такой малости, как в убийстве, можно было отказать. Дети ночи жестоки по сути своей. Им не чужды эмоции и привязанность наравне с холодным расчетом, но рациональная жестокость — это то, что до поры, до времени может спать глубоко внутри, пока не настанет время пробудиться.
Юноша сжался, руки вцепились в край столешницы. Мектави попытался подняться и дотянуться до сына, рыжий поддержал его, Мали на миг прижался к нему, коснулся губами шеи и выпрямился. Ладонь легла на руку сына.
- Фарис, не надо думать сразу о самом плохом, лучше просто побереги себя. Ради меня.
Он облокотился на Дагмара, Фарис повернулся к ним. Жаркий всплеск эмоций прокатилась по зале. Камаль вздрогнул: его сын жадно и восторженно смотрел на них. Быстрая смена эмоций молодого эмпата завораживала. Только что он боялся, дрожал от ужаса за отца, и моментальное переключение на счастье и... желание. У мальчика идет становление, уже близится к концу, но пока еще тело вдруг начинает требовать своего в самый неожиданный момент. И сейчас эти слова его отец мог отнести и к самому себе. Пальцы Камаля непроизвольно начертили странную фигуру на бедре северного сородича, он собрался с силами, отделяя свои эмоции от внушенных Фарисом.
- Ты проводишь Дагмара в оазис, потом вместе с ним вернешься и сделаешь вид, что ездил его встречать. Думаю, что ни у кого не возникнет вопросов, за что правителю Зеленых островов оказана такая честь, а если и возникнут...
Камаль поднял голову, всмотрелся в лицо Дагмара.
- Мы ведь придумаем, что сказать?
Фарис, наконец, отвел глаза, уставился на свои руки. Ему казалось, что только что он подсмотрел нечто недозволенное.
Северный маг стиснул зубы понимая, что с трудом удерживается от того, чтобы прижаться лбом к темноволосой макушке и начать осторожно выцеловывать дорожку от кончика уха до открытого горла. Чужие губы на шее были дерзостью и наглостью, но столь очаровательной наглостью, что он даже мысленно промолчал. А когда Камаль облокотился на него и начал поглаживать по бедру, то внезапно стало хорошо и спокойно. Так правильно, так нужно. Волна нежности нахлынула на него, и он снова едва не прижался к затылку воина, однако Камаль повернул голову, и они практически столкнулись носами.
Дагмар внимательно смотрел в темные глаза южанина, стараясь сдержать разгорающийся внутри пожар. Тьма! Как малолетки! Неужели настолько накрывает? Накрывает? Стоп, это не его. Вернее, не совсем его. Желание защитить и помочь было собственным?
- Да. – Звук голоса был низким и бархатным, чуть хриплым. - Придумаем.
Рыжий резко встал, подошел к стоящему в углу небольшому фонтанчику, умылся прохладной водой, прошелся по комнате и снова вернулся на край лежака.
Фарис кивнул в ответ. Распахнулась дверь, в залу быстро вошел Аль Рашид.
- Камаль, срочные вести.
Мектави резко встал, пошатнулся, голова снова закружилась. Он оперся о край стола, делая вид, что просто положил руку на гладкую поверхность.
- Что случилось?
- Первые гости. Только что пришло сообщение, что к завтрашнему вечеру тут будет Арвидас.
Камаль грязно выругался.
- Вот только его тут не хватало, ведь точно едет прощупывать обстановку! Потому и первым прискакал, сволочь языкастая!
- А что с ним не так? - рискнул спросить Фарис.
- Все с ним не так. - Камаль жестко посмотрел на сына. - От него вообще держись как можно дальше. Какое счастье, что тебя не будет, когда он приедет. Дагмар, вам придется уезжать раньше, чем мы думали.
- Его обходи по большой дуге, - Вторил Камалю северянин. - он маг слова. Достойный потомок Кабенеша, в полной мере перенявший его дар трепать языком где надо и где не надо!
Возбуждение схлынуло, оставив место беспокойству. Выезжать надо сейчас.
- Нам ехать полутора суток. И лучше уйти заранее, сильно заранее. - Он на миг задумался. - Скажи, Мали, а к кладбищу гарамантов нам коней привести смогут? Я донесу Фариса на крыльях и у нас будет достаточно времени, чтобы отдохнуть и всё обсудить.
- Конечно.
Камаль был собран и сосредоточен - правитель своих земель, глава рода, он в ответе за все, что будет происходить. Но где-то в душе остался теплый отголосок: ты не один.
- Аль Рашид, распорядись, чтобы коней выводили в ближайшее время. Пусть люди с ними остаются там до прихода Дагмара и Фариса. Ничего, переживут пару-тройку суток там. Что с покоями для гостей?
- Я организовал отъезд жителей домов, прилегающих к площади, где будет празднество, помещения свободны для визита любых сородичей.
- Отлично. Дальше - дворец, его надо скрыть иллюзией. У тебя есть подходящие для этого артефакты, будь добр использовать их.
Аль Рашид покосился на Дагмара, считая, видимо, что не стоит открывать такие тайны при посторонних. Камаль не обратил на это внимание.
- Арвидас едет один?
- Кажется, его сопровождает сын.
Мектави задумался ненадолго, потом повернулся к рыжему магу:
- Марэ, я прошу тебя, если я сам не смогу, то от этого сына тоже держи Фариса подальше. А ты, - он ткнул пальцем в сына, - постарайся и сам особо ни с кем не общаться. Жаль, Ирвин не приедет.
- Он не приедет? - встрепенулся Фарис, рассчитывавший увидеться с тем, кого хотел видеть своим наставником.
- Нет.
Камаль подошел к сыну, взял его за плечи, посмотрел очень внимательно в глаза:
- Никто не должен узнать, что ты эмпат, ни в коем случае. И доверять сейчас здесь ты можешь только троим.
Фарис непонимающе смотрел на отца.
- Кому?
- Мне, Раши и Дагмару.
Молодой сородич подумал немного и кивнул.
Сборы много времени не заняли. И вот под ними пронеслись пески ночной пустыни, барханы казались бархатными, а бездонное небо манило к себе. Фарис с осторожностью обнимал за шею старшего сородича и с интересом смотрел по сторонам, летать ему еще не доводилось.
До оазиса они добрались за необычайно короткое время, еще только начало светать. В этом месте как всегда было уютно, прохладно, стояли шатры, в которых было все для отдыха усталых вампиров. Фарис уснул мгновенно, а Дагмар прошел на берег озера. Слишком быстро всё закрутилось и пришла пора принимать решение, хотя бы для самого себя. Впустить ли южного нейтрала в свою жизнь столь близко?
Прогулка вдоль берега и холодные воды озера помогли расслабиться, но нужный ответ так и не пришел к нему. Вернувшись почти к полудню, рыжий маг устроился с удобством на коврах и вскоре уснул.
Вечер подкрался незаметно, когда Фарис вышел из шатра, на небе вовсю светила луна, и звезды подмигивали ему с высоты. Молодой маг раскинул руки и несколько минут стоял, впитывая в себя окружающий мир. На пороге шатра показался Дагмар, и парень повернулся к нему с сияющей улыбкой на лице:
- Как же мне нравится бывать здесь!
И тут же посерьезнел, поинтересовался, нужно ли что-нибудь гостю. Дагмар заверил его, что ни в чем не нуждается, посмотрел внимательно на Фариса. Тот ответил ему таким же взглядом.
- Может быть, ты хочешь о чем-нибудь меня спросить? - деланно равнодушно осведомился рыжий.
- Хочу, - согласился парень. - Я хочу спросить тебя, почему ты спас отца? Что вас связывает?
- Ох, Фарис. Хотел бы я тебе ответить парой простых фраз, но увы. Твой отец вырос достойным сородичем, и в данный момент я не вижу на юге никого, кто мог бы его заменить. Значит нам, как нейтралам, в любом случае придется уживаться, если мы не хотим остаться ни с чем. Всё просто: его жизнь мне выгоднее, чем его смерть.
Маг многое недоговаривал, но то, но сказанное, по сути своей, было истинной правдой. Жизни друг друга были им выгодны, поскольку означали поддержку в случае конфликтов с альянсами и других различных ситуациях.
Молодой сородич помолчал, обдумывая слова Дагмара:
- А откуда вообще ты узнал, что ему нужна помощь, и как успел? Я...
Он замолчал на миг, воспоминание о том, как он ощутил смерть Камаля, снова попытались захватить его, но Фарис решительно отодвинул их в сторону. Отец жив, с ним все хорошо, и все будет хорошо. И самому Фарису теперь надо учиться вдвойне, втройне, чтобы стать самому полководцем, сильным боевым магом, чтобы ни одна сволочь больше не посмела и близко подойти к границам владений рода Мектави. По губам молодого вампира скользнула хищная улыбка: будет надо - расширим эти границы на владения тех, кто смеет покушаться на жизнь Камаля.
- Как ты смог понять, что случилось, и так быстро оказаться рядом? - Спросил он Дагмара.
- На островах я ставил ему защиту и смог почувствовать, как она падает. Хорошо, что я выехал раньше, чтобы погостить у Константина и обсудить с ним наши дела. Я был близко, это оказалось огромной удачей.
Он прекрасно помнил те отвратительные ощущения момента, когда сломались щиты. Так называемый «Огненный плащ» почти всегда являлся прекрасным средством последней защиты. После того, как он развеивался оставалось либо быстро бежать, либо умирать. Обычно подобный щит пробить было крайне тяжело.
- Значит, уже на островах ты хотел его защитить, - пробормотал Фарис больше себе, чем своему собеседнику, и улыбнулся счастливо. Дагмарэн вздрогнул, услышав такой простой ответ, на свои мысли, но ответить по-другому не смог:
- Я же сказал. Всё просто: мне сейчас выгодна его жизнь, так же, как и ему - моя.
Тем временем в городе Камаль принимал первого гостя. Арвидас легко спрыгнул с коня, поправил безупречно лежащие волосы, подошел к хозяину, поклонился, приветствуя главу рода Мектави. Следом за магом слова шел его сын Эрик. Камаль ответно наклонил голову. Церемониал был соблюден.
Он лично проводил представителя Юга в отведенные ему покои. Арвидас изумленно приподнял бровь:
- Мы будем праздновать так открыто?
- Да, - ответил Камаль, - я решил, что пора вводить новые традиции. По крайней мере в том, что касается этого праздника.
- Он так значим для тебя?
Арвидас не пытался воздействовать, понимал, наверное, что это бессмысленно, ведь Камаль готов к этому, и все равно его вопросы звучали чересчур вкрадчиво даже для привычного к витиеватым словам восточного жителя.
- Значим, конечно, - старательно удивился вопросу Камаль. - Как может быть незначителен поворот года? На моих землях очень ценят дары весны.
Арвидас мягко улыбнулся и больше не задавал вопросов на эту тему.
Подготовка к празднику шла полным ходом, Аль Рашид все же бросил привычку бегать к Камалю с каждым вопросом, который считал обязательным для внимания саара, и многие вещи решал сам. Камаль Аль Хали Мектави встречал прибывавших гостей, а сам все ждал приезда лишь одного, особо приглашенного гостя, Умара. Но прежде него с берегов Эгейского моря прибыл их владыка - Константин Вран, что немало обрадовало хозяина восточных земель.
Он приветствовал гостя, как подобало, а когда они прошли в отведенные Константину покои, и все сопровождающие ушли, всегда сдержанный и спокойный Константин порывисто протянул ему руку:
- Я рад видеть тебя, Камаль, живым и здоровым.
Слова правителя Микен показывали, что Константин как минимум догадывается о том, что с Мектави что-то происходило. Дагмар все же был у него в гостях, когда сорвался спасать Камаля, и воин кивнул, пожал протянутую руку:
- Я тоже рад тебе, Константин.
- А где Дагмарэн?
- Дагмар? Еще не прибыл.
- Он же отправлялся к... - начал было сородич, но Камаль мягко прервал его:
- Мы с ним виделись, но сейчас его здесь нет. Он прибудет позже, его встречает мой сын.
Константин понял, что продолжать разговор не имеет смысла, и перевел тему. Они поговорили о Фарисе, о делах самого Константина, о возобновлении старых договоров и о некоторых новых. Потом в комнату заглянул Аль Рашид, тепло приветствовал старого знакомого, и увел Камаля разбираться с очередными предпраздничными хлопотами.
А вечером следующего дня прибыл, наконец, и тот, кого так ждали - один из первых Детей Ночи, царедворец Великой Матери, Умар. Его военачальник не сопровождал своего повелителя, что Камалю было особенно приятно. Он ждал Умара на ступенях, ведущих ко дворцу, а за его спиной вздымались башни и стены его дома: иллюзия, созданная Аль Рашидом, была безупречна, понять, что это все мираж, Умар смог бы лишь взломав защиту иллюзии. Спокойное величественное лицо, парадные одежды: глава рода Мектави встречал своих гостей.
Умар подошел к нему, наклонил голову, приветствуя хозяина, Камаль сделал ответный поклон. После положенных приветствий Умар заговорил первым:
- Я сожалею о тех неприятностях, которые принесли тебе набеги на границы. Уверяю тебя, что Шаррумкен будет наказан за свои ошибки. Впрочем, кара судьбы его уже настигла: его сыновья погибли.
- Я сочувствую потерявшему своих потомков, - вежливо ответил Камаль.
- Ты слышал об их гибели? Возможно, сам наблюдал? Ты мог бы рассказать, как они погибли, дабы я мог привезти их отцу весть, что они погибли с честью?
"С честью?! Нет, Умар, я не расскажу тебе о том, какая честь выпала сыновьям твоего военачальника. Их смерть дала мне жизнь, но тебя это не касается".
- Я не смогу ответить на твой вопрос, достопочтенный Умар, мне ничего не известно о подробностях их смерти.
Умар наклонил голову:
- В таком случае, мне остается лишь снова принести тебе свои извинения, Камаль Аль Хали Мектави.
Камаль медленно кивнул в ответ:
- Я принимаю их.
Он вышел из покоев Умара, и тут же на него налетел взволнованный Аль Рашид. Камаль обнял друга за плечи, отвел его подальше. Они поднялись на крепостную стену, внизу билось море.
- Что? Что он сказал?
- Он принес мне извинения за Коршуна, а также выразил мнение, что тот уже достаточно наказан, ну и пытался узнать, что же произошло.
Аль Рашид вздохнул, оперся о парапет и уставился вдаль.
- Раши, - мягко сказал Камаль, - нам предстоит еще много дел сейчас и в будущем. Давай не будем торопиться.
- Ты не первый, кто говорит мне об этом, - усмехнулся Аль Рашид. - Поверь, я буду очень терпелив, Шалем, очень терпелив.
Дагмар с Фарисом прилетели к кладбищу гарамантов на закате, чтобы до рассвета четвертого дня приехать назад к Камалю. Их ждали люди, приведшие прекрасных скакунов в роскошной упряжи и маг лишь улыбнулся, увидев какого золотистого жеребца ему прислал правитель юга.
Мужчина ушел в угол гробницы и стал переодеваться в парадные одеяния, давно заготовленные в схроне. Спустя недолгое время к костру, около которого с провожатыми беседовал Фарис, вышел древний и властный вампир. Черно-зеленые одеяния с тонкой оторочкой соболиным мехом по краю длинных рукавов и вороту верхней котты, визуально делали мага еще выше, чем он был. Наборный пояс украшенный золотом оттягивала перевязь с длинным мечом. Заплетенная иначе чем обычно коса стекала по спине, а голову венчал венец в виде двух переплетенных змей, держащих в своих пастях большой изумруд.
Фарис восторженно уставился на правителя земель Эрин во всей его красе.
-Да, у вас тоже умеют ценить и понимать силу роскоши, - выдохнул он.
Дагмар позволил себе чуть искривить губы в надменной усмешке, и предложил молодому магу огня продолжить путь.
Камаль встретил их лично, учтиво, крайне велеречиво поприветствовал и пошел провожать в покои, отослав сына отдыхать. Они немного поговорили о делах, природе и погоде, после чего южанин собрался уходить и Дагмар не смог устоять перед искушением осторожно провести ладонью по спине и пояснице кошака, когда тот уже был в дверях. Маг широко ухмыльнулся в ответ на удивленный взгляд.
- Доброго тебе дня... Мали.
- И тебе... Марррэ.
Рыжий еще несколько мгновений смотрел воину вслед, после чего закрыл дверь, рассмеялся и направился в купальню, чтобы смыть с себя пыль дороги.
Вечер наступления праздника, именуемого Поворотом года, был теплым и светлым. На площади собрались сородичи, людей не было даже близко, за этим отдельно следили. Камаль Аль Хали Мектави в белой джалабии, отороченной золотой строчкой, перевязанной золотым же поясом, с распущенными волосами, украшенными тонким золотым обручем, выглядел величественно. Лицо его было спокойно, даже равнодушно. Рядом по правую руку стоял его сын Фарис в точно таком же наряде, только синего цвета, оторочка его туники была серебристой. Слева застыл Аль Рашид в черном одеянии, отделанном золотом точно также, как и у Камаля. Раздался звук рога, и все остальные звуки исчезли, воцарилась тишина. Камаль вышел вперед, протянул руку, и на его ладони возник росток. Снова вострубил рог, и из ростка пробилось маленькое деревце. Глава рода Мектави пронес его вперед, опустился на одно колено и осторожно перенес деревце с ладони на землю. Поднялся, отошел. Деревце качнулось, утвердилось корнями в земле и выросло еще немного. Третий раз прозвучал рог, и снова вернулись звуки. Теперь все слышали и шум моря, и шелест ветра в листках молодого дерева, и шорох одежд.
Камаль повернулся к собравшимся:
- Благословенна земля, дарующая нам свои плоды, щедро оделяет она. Жить на земле - священное право наше, налагающее обязанности. Первая из которых - обязанность быть отделенным от грязи греха и преступления. Да удостоимся мы все жить на земле.
И снова зазвучал рог, но теперь к его напеву добавлялись и другие инструменты. Собравшиеся сородичи запели благодарность Земле, песню Весны. Даже те, кто не знал слов, присоединялись к мелодии, вплетая в нее новые ноты. Песня летела над городом, а маленькое дерево потихоньку росло. Когда закончилась песня, оно вытянулось выше голов собравшихся, и на его ветвях появились плоды.
По знаку отца Фарис подошел к дереву, поднял вверх большую корзину. Плоды посыпались в нее. Молодой маг с поклоном поднес корзину главе рода. Мектави достал плод, надкусил его, кивнул сыну, и тот понес корзину дальше, угощая всех собравшихся. Угощения хватило ровно на всех.
- Год будет живым, - сказал Камаль. - Да будет так!
И заиграли инструменты, понеслась над площадью веселая музыка, закружились в танце сородичи, смешались в единую толпу. Праздник начался.
На площадь вынесли столы, на которых были выставлены фрукты и вино в огромных кувшинах. Все общались, танцевали, кто-то пел, кто-то пытался уговорить музыкантов сыграть другой мотив. Камаль обходил гостей, с возле кого-то задерживался дольше, рядом с кем-то почти не останавливался, следом за ним тенью шел Аль Рашид.
К Фарису, успевшему уже хлебнуть вина и общипать полветки винограда, подошел какой-то незнакомый сородич:
- Приветствую тебя, Фарис, сын Камаля.
- И тебе привет...
Фарис склонил голову, ожидая, что собеседник назовет свое имя.
- Мое имя Эрик, для меня честь познакомится с тобой.
- Честь? - не понял сын Камаля.
- О, да, - с жаром подтвердил назвавшийся Эриком, - я всегда хотел познакомиться с огненным магом, а тут такой шанс.
- Откуда ты?
Что-то не нравилось Фарису в его новом знакомом, но он не спешил с выводами и очень постарался закрыться. Недаром Риезель учил его, многое в себе молодой эмпат уже понимал, и был способен порой очень осознано как на воздействие, так и на удержание себя от него.
- С юга, - махнул рукой Эрик. - Обративший меня впервые позволил мне покинуть пределы своего дома и узнать новые края.
- Обративший тебя из слуг досточтимого Видара? - на всякий случай уточнил Фарис.
Эрик кивнул.
- Он один из доверенных лиц Великого Ахеронца, - с почтением сказал он. - И знает много его тайн, ну а я... слушаю и запоминаю.
Молодой маг умел различать, когда на него направляют магические потоки, и сейчас очень хорошо чувствовал, что на него действуют, вот только понять суть действия не мог. Поэтому и решил продолжить разговор, чтобы понять, чего же хочет от него этот "очень знающий южный сородич, который служит создавшему". А Эрик продолжал говорить, и Фарис почувствовал, что его затягивает нить беседы, в которой он уже не улавливает отдельных слов. Кажется, его новый друг хочет, чтобы Фарис рассказал ему об отце...
Внезапно плечо пробили когти, Фарис вздрогнул от боли и очнулся. Ведь и впрямь, как наваждение какое-то. С лица стоявшего напротив Эрика медленно сползала довольная улыбка, а Фариса начала накрывать ярость. Кажется, теперь он понял, кто таков этот сородич, и что именно он пытался сейчас проделать. Маг слова, сын того самого не раз помянутого Арвидаса. Ярость молодого эмпата накрыла близстоящих сородичей, и глаза Эрика вспыхнули, руки трансформировались в когтистые лапы демона и потянулись к горлу Фариса:
- Ненавижу, убью! - прошипел он.
- Успокойся. - властно сказал Константин, а именно его рука сжимала сейчас плечо Фариса, - или я тебя сам успокою.
Праздник шел своим чередом, когда Дагмар подметил, что сын Арвидаса незаметно оказался рядом с молодым огненным магом. На всякий случай он мысленно попросил своего младшего брата - Врана, приглядеть за парнем и оказалось, что весьма кстати. Волна злости поднялась неожиданно и захлестнула с головой. С огромным трудом удалось удержать лицо перед собеседником и заставить себя найти глазами сына Камаля. К счастью, Константин уже был с ним, вот только теперь утаить присутствие эмпата будет безумно сложно.
Владыка Средиземноморья за плечо утащил Фариса, так и не разжав когтей. Он осторожно подправил Эрику последние секунды воспоминаний, чтобы потом не было проблем. Парень вежливо кивнул старшему и пошел дальше общаться с гостями, явно забыв о случайном инциденте.
Константин втащил эмпата в какую-то темную комнату.
- Ты что устроил?! Совсем мозгов лишился?!
Было странно видеть вечно спокойного и добродушного ахейца в ярости. Мягкие черты лица исказились в оскале, глаза гневно мерцали.
У Фариса тряслись от злости руки, нервно дернулись уголки губ:
- Я устроил? Что он устроил, погань словоблудливая!
Рявкнул молодой эмпат и выругался, не сдерживался в словах, зато сумел все же взять себя в руки в эмоциональном воздействии. Глубоко вдохнул, выдохнул медленно, пытаясь прийти в себя, но помогло не сильно. Только сейчас он понял, кто стоит рядом с ним, ощутил боль на месте затянувшейся раны от когтей Врана.
- Прости, досточтимый Константин, - так спокойно, как только мог, проговорил он, - Кажется, я повел себя невежливо по отношению к гостям нашего дома. Чем я могу быть полезен тебе?
Молодой сородич вспомнил слова отца: "Доверяй только мне, Рашиду и Дагмару". А он так позорно оплошал перед этим Эриком, и Константин его вытащил. Спасибо, конечно, но дальше следовало продолжать держать лицо, и делать вид, что ничего не случилось.
- Он-то сын своего отца, но он не ударял по тебе прямой силой! А ты накрыл эмпатией многих! Ты в своем уме?!
Он заставил себя расцепить захват на плече мага и устало провел рукой по лицу, пытаясь привести мысли в порядок.
- Спасибо, хоть брат заметил, что к тебе подошло это отродье.
Фарис сцепил клыки, чтобы не сказать лишнего. Константин был прав во всем, и все же... Молодого сородича как кипятком ошпарили: так Вран знал, что он эмпат? Знал с самого начала? Знал, когда подходил к нему? Или узнал это, когда Фарис сорвался, как и другие, как и этот "сын своего отца". Он чуть не застонал вслух. Отчаяние билось за тонкой стенкой самоконтроля.
- Да, почтенный Константин, я тоже благодарен судьбе за столь удачное внимание со стороны твоего брата.
Проще всего было сейчас скрыться за вязью слов, говоря много и одновременно не говоря ничего. Фарис повернулся и все же не сдержал тихого стона: плечо отозвалось болью, кровь напитала рукав одежды, сделав его неприятно-мокрым и бурым.
- Полагаю, ты хочешь возвратиться к своему брату?
Наконец-то сумев отвязаться от одного из сородичей, особо желавшего пообщаться с северным гостем, Дагмар кружным путем обошел дом, где находились Константин с Фарисом. Злость поутихла, осталась тревога. Он захлопнул за собой дверь и оглядел двоих уставившихся на него сородичей.
- Спасибо, что увел парня.
- Да не за что.
Константин глубоко выдохнул и улыбнулся, снова становясь привычным добряком.
- Память Эрику я немного почистил, буквально на десяток-другой секунд, так что есть шанс, что это останется без особого внимания. Особенно, если учитывать, что они стояли в отдалении, но все, кто хотел узнать - узнали, в этом я бы не сомневался.
- Спасибо еще раз.
Братья на короткий миг обнялись, после чего рыжий подошел к юному магу огня и сгреб в охапку.
- Всегда, всегда надо сдерживать свои силы под, тем более, когда не уверен в своем самоконтроле. Это не критическая ситуация, чтобы так подставляться, но понадеемся на лучшее.
Маг улыбнулся Врану, на что тот чуть кивнул и, достав платок, стал вытирать от крови пальцы.
Прикосновение к пробитому плечу отозвалось новой волной боли, но Фарис сдержал стон.
- Что-то мне кажется, что говорить: "я больше не буду", - глупо, - скрывая боль за усмешкой, ответил он Дагмару. - Но я постараюсь. И все же, досточтимый Константин, может быть ты мне сможешь объяснить... Ты сказал, что Эрик не ударял по мне прямой силой, но что-то же он делал, я чувствовал воздействие, только распознать не смог. Что же это было?
- Магия слова...
Братья заговорили одновременно, прервались, переглянулись и засмеялись. Константин продолжил:
- Это был разговор с легким воздействием для большей откровенности. Когда тебя подчиняют словом, это ощущается иначе и вырваться практически невозможно.
Дагмар прокусил свое запястье и прижал к губам Фариса.
- Один глоток, не больше. Поможет успокоиться.
Сын Камаля послушно отпил предложенную кровь, она Дагмара ощущалась, как невероятно крепкое вино. Да что там вино! Никакой наркотик не мог бы сильнее воздействовать на молодого сородича. Фарису безумно захотелось еще. Пить и пить этот напиток, придающий силы, делающий его непобедимым. Только занятия с Риезелем и помогли молодому магу сохранить сейчас разум. Ему впервые довелось попробовать кровь сородича, не отца, кровь которого он знал и пил иногда, но чужого, сильного, старшего сородича. Фарис до боли сплел собственные пальцы, чтобы успокоиться. А потом порыв прошел, и на душе стало легко, потомок Мектави сделал глубокий вдох и посмотрел на братьев Гедоновичей:
- Спасибо. Значит, это было лишь легкое воздействие. Что ж, учту на будущее, когда буду убивать магов слова.
- А вот с этим осторожнее. Не стоит относиться сразу ко всем предвзято. На так ли, юный эмпат?
Рыжий погладил парня по волосам. Мальчику еще очень многому предстояло научиться.
- О, как заговорил! - Константин серьезно посмотрел на молодого мага, - Убивать будешь... У каждого своя сила, Фарис, и убивать лишь за то, что у кого-то она есть...
Фарис невежливо перебил его, опасаясь следующей фразы:
- Я не думал убивать за это, но убивать-то их придется, и стоит быть готовым к их нападениям, уметь противостоять магии слова.
- Возможно, тебе, как эмпату, будет это легче, чем многим, - задумчиво произнес Дагмар, - но сейчас не время для этих бесед.
Он встал рядом с Константином:
- Брат, пойди, успокой Камаля. Пусть знает, что с сыном все хорошо, и расскажи ему о случившемся.
Константин кивнул.
- Извини за плечо, Фарис, я не хотел, - и неожиданно светлая улыбка озарила его лицо, - Зато теперь ты в действии видел, как действует твоя эмпатия на сородичей.
- На собственной шкуре испытал, - не смог не улыбнуться в ответ Фарис, чувствуя, как стремительно улучшается настроение, - Я принимаю твои извинения.
Обязательная фраза прозвучало немного нелепо. Сын Камаля понимал, что ему следовало бы еще раз поблагодарить Константина за этот урок, Дагмар же покачал головой:
- В любом случае, я провожу тебя во дворец, а ты, Константин, - он перевел взгляд на младшего брата, - Обойдешься кружным путем дома и выйдешь к гостям.
- Хорошо. - Он тепло улыбнулся Фарису. - Будь осторожнее, мальчик. Береги себя.
Вран хлопнул Дагмара по плечу и вышел, Фарис сел в кресло, стянул с себя синий наряд, принялся неловко стирать кровь. Рыжий встал рядом:
- Что он пытался узнать?
Теперь серые глаза смотрели серьезно и строго.
- Он сказал, что давно мечтал познакомиться с огненным магом, то есть со мной. А потом начал воздействовать и спрашивать о Камале.
- Этого следовало ожидать. - Маг покачал головой. - Будь осмотрительнее и держи силу под контролем. Одно дело мягкий и приятный фон, другое дело бить яростью. Счастье, что ты еще молод и не вошел в полную силу.
"- И надеюсь, что эмпатия у тебя особо сильнее не станет." - Добавил он про себя.
Молодой сородич сокрушенно кивнул:
- Я стараюсь контролировать себя, но не всегда получается. Но я научусь. - и помолчав, добавил тихо, - я очень разозлился на этого Эрика. А ведь мог бы выболтать ему все. Дагмар, как противостоять такому?
- Только научиться со временем. Это даже магией назвать в одном смысле нельзя. Они просто говорят и мир меняется по их слову. Можно подобрать кое-какие артефакты, но в целом это приходит с опытом. Также, как и противостояние эмпатии.
- Значит, я научусь, - сверкнул глазами Фарис.