ГЛАВА 29
Тяжелые свинцовые тучи серым полотном окутали небо. Легкий прохладный ветерок, несмотря на теплый летний вечер, пробивался через щель открытого окна и колыхал запыленную занавеску. Тишина постепенно поглощала отзвуки редких капель дождя, скатывавшихся неровными струйками по гладкой поверхности стекла. Где-то вдалеке прогромыхал раскат грома, озаривший больничную койку зловещим светом. Бесконечные тонкие трубочки тянулись от одного аппарата к другому, соединяющиеся на груди мужчины. На вид ему было лет сорок, но это болезнь так решила. На самом деле ему тридцать два года.
Не знаю, что именно было зловещего в этот вечер, гудение медицинских аппаратов, поддерживавших жизнь пациенту, раскаты грома, звук капель дождя или предчувствие смерти. Завтра мужчина больше не проснется, его время вышло.
Мы стояли у противоположной стены больничной палаты и ждали, сложив белоснежные крылья за спинами. Врачи уже знали, что этот вечер последний. Они позвонили его родным и ... Это мой первый урок. Сегодня я попробую забрать душу.
Время в обители тянулось слишком долго. Конечно, если вообще можно так сказать. Две недели Алиса беспрерывно учила меня защищаться и нападать. В коротких перерывах, я училась концентрироваться сначала на своих мыслях, а потом и на смертях. Я закрывала глаза, но продолжала видеть, будто смотрела фильм. Знала, кто погибнет завтра или через секунду, в любое время... От эмоционального перегруза у меня терялись силы. Я не готова была к этому. Знать и понимать, а иногда и чувствовать боль было слишком для меня.
Единственный плюс – я всё это время не видела Александра и его жену. Моя компания состояла из Алисы и предчувствия смертей, и я не жаловалась, так как новые боевые навыки вряд ли смогла бы удержать при себе. Бессонными ночами, ангелам сон не требовался, наставница рассказывала об иерархии ангелов. Она очень сложная, поэтому Алиса упускала не важные для меня моменты. Это девять ангельских чинов, поделенных на три триады. Первая триада была непосредственно приближена к Богу: Серафимы, Херувимы и Престолы. Вторая подчеркивала божественную основу мироздания: Господства, Силы и Власти. И третья непосредственно приближена к человеку: Начала, Архангелы и Ангелы. Главное, что нужно было запомнить – выполнять возложенные обязанности, подчиняться жене Александра и не разговаривать с Архангелами. Здесь я права, язва до сих пор осталась во мне. Но вот с подчинением ... проблемка. Но об этом я не стала докладывать Алисе. Наверняка, она догадывалась.
Приборы стали издавать странные прерывистые звуки, и я обхватила себя руками. Непросто, стоять и ждать, пока человек умрет. Алиса шагнула вперед, но я поймала ее за запястье.
- Подожди, они должны скоро приехать. Им нужно попрощаться.
Уголки губ ангела смерти дернулись, и она подтолкнула меня крылом ближе к койке.
- У него не осталось времени.
Как бы в доказательство ее словам звук приборов оборвался, и на стене загорелась красная лампочка. Я тяжело сглотнула и сжала кулаки так, что вокруг них появилось черное мерцание.
- Ты помнишь, что делать, Злата? – спросила Алиса и распахнула крылья.
В ответ я лишь кивнула. Конечно, помнила. Я до автоматизма выучила, что нужно делать. Но выучить и знать, как это сделать, разные вещи. Воздух в помещении стал прохладней, крылья невольно отозвались на зов смерти, и я дотронулась до мертвой руки мужчины. Через мгновение, душа воспарила над телом и остановилась напротив. Это был всё тот же человек, только не в больничном халате, а в трико и футболке. Он удивленно посмотрел на мою руку, потом на неподвижное тело и вновь устремил пустой взгляд на меня.
- Зови его, Злата, - подсказала Алиса, и я тут же дотронулась крылом до духа.
- Как тебя зовут? – спросила я, не отпуская мерцавшей руки мужчины.
- Роман. – Он дернул руку, но я не отпустила. В этот момент в комнату вбежали доктора, стали что-то колоть в тело, но было уже поздно.
Мне стоило неимоверных усилий не разразиться слезами, наблюдая за тем, как мужчина смотрел на рыдавшую над телом женщину и маленького мальчика. Жена и сын опоздали.
- Я умер? – мужчина хотел прикоснуться к сыну, но Алиса покачала головой.
Если душа не сможет уйти, а привяжется к живым, то больше никогда не найдет путь в обитель. Я бы позволила ему попрощаться, но это ничего уже не исправит. Они не узнают этого и не почувствуют. Крепче сжав ладонь, я подошла к мужчине вплотную и заключила крыльями в кокон.
- Пойдем, нам пора, - произнесла я, стараясь не смотреть на убитую горем семью.
- А жена и сын? – Мужчина попытался посмотреть на них, но я не позволила.
На секунду закрыв глаза, я глубоко вдохнула и сконцентрировалась на высокой женщине и мальчике. Теплый порыв ветерка не мог не обрадовать, я не скоро за ними приду.
- Им еще рано с нами, Роман. Пойдем.
Дух коротко кивнул, и я, плотно сжимая крылья, покинула больницу, забрав жизнь и перенеся в иной мир, в Святую обитель.
Как плохо, что ангелам не нужна пища и алкоголь. Сейчас бы выпить виски и разрыдаться, укутавшись пледом. Но так как спиртного здесь не было, я не отказала себе в удовольствии и заплакала, уткнувшись носом в белоснежное крыло, сидя в своей маленькой комнате.
Я не могла понять, отчего плакала. Всё навалилось слишком тяжелым грузом. Я не отнимала жизнь, а просто забрала ее, когда пришло время. От этого должно было стать легче, но слезы полились сильнее. В голове стоял образ убитой горем жены и испуганного ребенка. Я лишила их семью отца. Я не ангел, а чудовище!
Дверь в комнату беззвучно отворилась, и вошел хранитель. Он увидел заплаканное лицо и тут же сел на корточки. Александр был взволнован, золотистые брови нахмурены, а глаза прищурены. Взмахом крыла я остановила руку ангела, не позволив дотронуться до лица, и смахнула слезы.
- Я не могу так! Не могу!
Александр проигнорировал мои барьеры из крыльев и сжал в объятиях.
- Я знаю, девочка моя. Но ты справишься. – Большие пальцы бережно вытерли мокрые щеки.
- Нет. Я отняла его у семьи!
- Ты помогла его душе найти верный путь. Отняла его болезнь. Не ты. – Ангел приподнял подбородок и заправил непослушную прядь за ухо. – Ты поняла?
Я отрицательно покачала головой и высвободилась из объятий. Поднялась на ватных ногах и поправила короткое белое платье. Мне нельзя плакать, ангелы смерти не плачут. Я теперь сплошная смерть, поэтому слезы не к лицу.
- Злата...
Александр сел на кровать и печально улыбнулся.
- Ты в порядке?
- В полном, - буркнула я, сверля стальным взглядом дверь. – У меня прекрасная работа. Я убиваю людей. А ты кого теперь охраняешь?
Он слегка опешил от такого ответа и встречного вопроса.
- Никого. У меня что-то вроде отпуска.
Я горько хмыкнула.
- Не придумал, как еще можно играть чужими жизнями?
Александр вздрогнул и вскочил с кровати.
- Злата, - начал он, но я резко перебила.
- Что, Злата? Ты еще не наигрался и поэтому пришел смотреть, как мне больно чувствовать чужие смерти? Как больно забирать души, отнимать их у семей?
Золотые частицы вокруг ангела стали сгущаться и приобретать оттенок серебра. Он злился, хорошо. Мне всё равно! Надоело! Сколько можно издеваться надо мной?!
- Уходи, - приглушенно прошептала я, указав крылом на дверь.
- Что? – удивился Александр, сделав короткий шаг вперед.
- Уходи, - спокойно повторила и почувствовала колючий холодок. – Меня уже ждут.
Как только дверь закрылась, я сосредоточилась на зове смерти и увидела, как черное мерцание окружило белоснежные крылья.
Теплые лучи закатного солнца лениво скользили по стеклянным витринам магазинов, ресторанов и кафе, озаряя их мириадами оттенков от бледно-желтого до насыщенного апельсинового. Легкий ветерок покачивал тонкие ветви высоких тополей, высаженных на ухоженных тротуарах, создавая ненавязчивую симфонию шуршания сочных зеленых листьев. Вечер был прекрасным, если не вслушиваться в гогот людей, гулявших по шумной улице моего родного города или спешивших забежать в магазин до его закрытия, в рев моторов бесконечного потока автомобилей и приглушенное журчание прохладной воды маленьких фонтанчиков.
В горле образовался тугой горький ком, который я с трудом проглотила и тут же почувствовала желчь, растекшуюся по всему телу. Позади меня здание, окруженное огромной стоянкой, погрузилось в тишину. Но скоро она развеется громкими ударами музыки и рычанием моторов дорогих спортивных машин. Жизнь внутри клуба Игоря замерла... Погрузившись в ворох бесконечных печальных воспоминаний, я не сразу смогла отвернуться и сконцентрироваться на том, зачем здесь появилась.
Сердце сжалось, а тело обдало потоком ледяной воды, как только стальные глаза разглядели маленький силуэт на краю тротуара. Это был мальчик лет девяти, игравший в мяч и не замечавший никого и ничего вокруг. Темной вспышкой промелькнула картинка, как мяч вылетает на дорогу, мальчик выбегает за ним и раздается противный визг тормозов ...
Прохладный ветерок всколыхнул тонкую прядь шелковых волосиков, теплый луч лениво скользнул по ним, озарив головку цветом спелой пшеницы. Люди сновали вокруг, смеясь, спеша домой с полными сумками покупок, потягивая на веранде кафе горячий кофе с теплой булочкой. Они и не подозревали, что сейчас здесь произойдет, никто не подозревал. Знала только я.
Замерев по центру тротуара и неотрывно следя за мальчиком, я сильно рисковала, но не могла даже пошевелиться. Прохожие не замечали меня, для них я была невидима, пока не приму видимый образ. А вот вампиры могут увидеть. И для них ангел – мишень, у которого можно оторвать крылья и поработить. Но мне было не до этого.
Время стремительно утекало, и с каждым ударом мяч оказывался к дороге всё ближе и ближе. Как и мальчик...
В глазах защипало, а крылья слегка дернулись от перенапряжения и нервов. Я смогу. Нужно всего лишь подождать, потом подойти, взять за руку и позвать с собой. Проще простого... Время утекает, нужно подойти поближе...
Вдали раздался еле слышимый для человеческого уха визг шин, но для меня он прозвучал, словно выстрел. Последний поворот – и синий БМВ Х5 выскочил на дорогу. Маленькая ножка слегка пнула мяч, и он медленно выкатился на проезжую часть... Мальчик побежал за ним.
Меньше доли секунды ушло на то, чтобы я приняла неправильное решение. Взмах огромных белоснежных крыльев, и, приняв видимый образ, выбежала на дорогу, и, выхватив хрупкое тело из объятий смерти, прыгнула на тротуар. Коленки и руки дрожали, машины разрывались громкими сигналами. С зажмуренными глазами, я опустилась на колени, и только когда почувствовала в кулаках футболку, открыла их и встретилась с испуганными маленькими карими глазками. Сердце стучало галопом не только у мальчика, но и у меня. Он улыбнулся и посмотрел в сторону, где спокойно лежал злополучный мяч.
- Ты испугался? – приглушенно спросила я, обняв за хрупкие плечики ребенка.
Он кивнул, и тут я заметила, как он был похож на моего брата. Азартный огонек в глазках, милые ямочки на пухлых щечках, яркая улыбка, перемешанная толикой страха. Стальные глаза защипало, и я тяжело сглотнула, напомнив себе, что плакать неприемлемо.
- Как тебя зовут?
- Елисей, - ответил мальчик дрожавшим голосом.
Не знаю, что произошло со мной в этот момент. Наверное, сердце остановилось, а из уголка глаз скатилась одинокая слезинка, обдав очерченную скулу льдом. Я слегка отодвинулась от Елисея и, задев пальчиком курносый носик, произнесла:
- Больше так не делай, хорошо? Ты же большой мальчик?
Мальчик кивнул.
- Вот и договорились. Бери мяч и больше не играй с ним около дороги.
Сверкнув ослепительной улыбкой, Елисей кивнул и, схватив мячик в охапку, побежал сквозь толпу зевак к магазину одежды. На ватных ногах, чувствуя нестерпимую тяжесть крыльев на спине, я медленно поднялась и хотела зайти за угол, чтобы избавиться от видимого образа, как почувствовала пристальный тягучий взгляд. Я его почувствовала, еще когда бросилась под колеса джипа. Но не решилась взглянуть раньше, а сейчас ...
Он стоял в конце улице, в двадцати шагах от меня. Всё такой же идеальный, в черном приталенном костюме, подчеркивавшем широкие плечи и накаченный торс, недоступный и властный, манящий и ... любимый. Желудок несколько раз сделал сальто и сжался, а сердце громко заныло, будто в него проткнули ржавый гвоздь. Ноги вросли в гладкую плитку тротуара, глаза и нос противно защипало, а уши загорели. Крылья безвольно повисли за спиной, образуя тяжелый неподъемный шлейф.
Влад смотрел прямо в глаза, не отрывая прохладной зелени изумрудов ни на секунду, ни на мгновение. Он, как и я, не шевелился, небрежно задрав подбородок и заправив руки в карманы брюк. Несомненно, он видел меня, прожигал пристальным родным взглядом, за которым я так скучала и тосковала. Мне захотелось подбежать и обнять, укрыть крыльями и уткнуться носом в шею, вдохнуть родной запах любимого вампира и почувствовать себя нужной и любимой.
Ветер бросал в воздух оторванные, пожелтевшие от знойного солнца листочки. Люди очнулись от шока не произошедшей трагедии и продолжили бродить по тротуарам. Но не мелькавшие силуэты, ни ворохи листьев, не мешали нам смотреть друг на друга, как в последний раз.
Казалось, еле заметное движение, Влад тяжело сглотнул, и спину пронзила острая обжигающая боль. Поморщившись, я схватилась за кровоточившие крылья и поспешила скрыться за углом. Оперевшись о стену, тяжело вздохнула и вскрикнула от невыносимого покалывания. Перед тем как испариться, я увидела краем глаза, как Влад забежал за угол с перекошенным от злости и отчаяния лицом. Но я не могла остаться, черное мерцание окружило крылья и спину. Миг – и очертания родной улицы испарились.
Огромный зал мерцал огнями, игравшими на высоких колонах и троне. В груди было тесно, от большого скопления серебряных мерцаний нечем дышать. Тяжело сглотнув, я поморщилась от невыносимой боли в спине и открыла глаза. Темно-бардовая кровь тонкой струйкой стекала по спине, окрашивая белоснежный пол почти в черный цвет. Сил встать не было.
Она сидела на троне, раскинув пушистые крылья в разные стороны, светлые волосы плавно стекали по открытым плечам, спине и спокойно скручивались калачиком на полу. Белые глаза сверкали серебром, губы сжаты в тонкую линию, а тонкие пальцы отбивали ритм по подлокотникам трона. Ничто в ее виде не выдавало напряженности и злости, но они отчетливо ощущались в густом мерцании серебряных огоньков, колышущих шелковый белоснежный подол свободного платья.
Тяжело сглотнув, я попыталась встать, но тут же вскрикнула от боли в спине. Почему крылья так болят? Картинка перед глазами стала расплываться, но собрав волю и силу в кулак, я сосредоточилась на двух фигурах, вошедших в зал. Это были Александр и Алиса. Медленно, словно боялись лишний раз шевельнуться, они вошли, опустив взгляды в пол. Остановившись перед троном, ангелы поклонились и повернулись ко мне спиной, обратив всё внимание на особу на троне.
Она кивнула и перестала стучать пальцами по трону. Мгновенная наступившая тишина застыла в воздухе, не предвещая ничего хорошего. И я догадывалась, почему.
- Прошло не так много времени, а ты уже совершила ошибку, - прогремел жесткий голос ангела, и мне пришлось поднять глаза, чтобы убедиться, что говорила она это мне.
- Насколько мне известно, - Она слегка кивнула в сторону Алисы, - тебя всему обучили и показали, что нужно делать, а что делать не нужно.
Белые глаза светились от мерцания частиц, что делало их зловещими и пустыми. Очередная теплая струйка скатилась по спине, и я содрогнулась, вызвав мимолетную улыбку на безукоризненном лице ангела. Она поддалась вперед и, нахмурив брови, впилась ногтями в подлокотники.
- Ты нарушила баланс, ангел смерти. Знаешь, чем это грозит? – тихо и вкрадчиво спросила Она.
- Я ничего не нарушала, - прошептала я, сверля стальным взглядом пол.
- Думаешь, я глупая? – вспыхнула ангел, и крылья угрожающе распахнулись за спиной.
Закусив губу, я смогла подняться на ноги и дрожащим от гнева голосом спросила:
- Серьезно, баланс? Я спасла жизнь мальчику! Он же всего лишь ребенок! Ребенок!
- Его время подошло к концу, - резко оборвала Она.
- Он еще ничего не успел увидеть в жизни! Ему нет и десяти лет. Вы что не понимаете?
- Наверное, это ты не понимаешь.
Спина онемела, ватные ноги начали дрожать, но я пыталась стоять ровно. Я сделала всё правильно. Такие малыши не должны умирать, особенно от глупости, от какого-то мяча!
Я открыла рот, чтобы продолжить браваду, но ангел встала и взмахнула рукой.
- Довольно! Я поняла тебя.
Она молчала некоторое время.
- Это нужно исправить, немедленно. Ангел смерти не вправе вмешиваться в судьбы людей. Он делает только то, что должен. И ничего больше.
Эти слова стали командой для Алисы. Она поклонилась и, прежде чем уйти, встретилась со мной взглядом и подбадривающе улыбнулась. Александр стоял, словно колонна, смотря в пол и не шевелясь. Он тоже, наверное, ждал команды жены. А Она медленно подошла, шлепая босыми ступнями по полу, к Александру и, склонив голову, пристально изучала его с ног до головы, пожирая пустыми глазами.
Грудь ангела стала подниматься чаще, сверкая золотистыми искорками гладкой кожи. Она осторожно приподняла тонкой рукой лицо хранителя за подбородок и улыбнулась, когда Александр отвел свой взгляд в сторону.
- Александр, - прошептала Она и в одно мгновение оказалась рядом со мной, отчего я дернулась, вскрикнув от боли, а ангел распахнул крылья. – Что же мне с ней делать?
Она задумчиво потерла подбородок, закусив губу, и обошла меня, словно загнанную в угол добычу.
- Ты же знаешь, что я не люблю, когда мне доставляют неприятности. Так что, Александр?
- Она исправится. Дай ей шанс. Обращение протекало долго и тяжело. Возможно, это до сих пор оказывает сильное влияние на нее.
Я смотрела прямо в белые бездонные глаза, не замечая головокружения и нестерпимой боли. Я не могла показать слабости и отступить. Это не в моем стиле.
- Злата, сможешь исправиться? – спросила ангел и лучезарно улыбнулась.
Все морщинки на лице вмиг разгладились, улыбка стала доброй и открытой, белые глаза перестали быть бездонными и зловещими. На мгновение я даже растерялась, посмотрела на хранителя, и только когда он напряженно кивнул, расслабилась.
Ангел обняла меня крыльями и удовлетворенно кивнула.
- Хорошо. Второго раза не будет, Злата. Учти. Или ты ангел смерти или ...
Она многозначительно посмотрела на взволнованного Александра и направилась по проходу, окруженному высокими колоннами.
- Впрочем, мы скоро узнаем ...
Теплые крылья коснулись спины, и я обессиленно упала на колени Александру от прокатившейся по телу волны спокойствия и умиротворения. Сильные руки крепче прижали к себе, и стальные глаза закатились. Темнота шелковым пологом окутала сознание, унося в бездну пучины белых глаз.
- Когда же ты научишься слушаться и молчать, Злата... - выдохнул в макушку ангел и запечатлел короткий поцелуй.
В ответ я лишь слегка улыбнулась, подумав, что такого никогда не случится, ни при каких обстоятельствах.