Антихрупкость

Поднявшись в свою квартиру, я решила отдохнуть полчаса, чтобы настроиться на предстоящую съемку. Вместо этого я трижды подходила к окну, чтобы оценить ситуацию. Отец, будто застывший мрамором, в сером костюме, с темным серебром волос. Морис, обманчиво-расслабленный, с улыбкой на губах — будто и вовсе не опасен, как усмиренный огонь. Они разговаривали вполне спокойно, и, кажется, даже ссоры не было. Я решила, что их можно оставить на некоторое время без присмотра.

Любимые джинсы и толстовка. Стакан холодного апельсинового сока. Вот теперь прекрасно. Я расслабленно потянулась всем телом, устроилась на мягком диване и закрыла глаза.

Разумеется, мысли мне в голову лезли вовсе не о той очаровательной паре, чью предсвадебную фотосессию я сегодня должна провести, а о своей собственной личной жизни.

Я вновь подошла к окну.

Оказалось, что мужчины уже закончили разговор. Отец и Морис не пожали друг другу руки, но расстались вполне спокойно. Прежде чем сесть в джип, вамп поднял голову, скользнул взглядом по окнам, - и я уверена, он меня увидел.

Через несколько минут раздался звонок. Я открыла дверь и улыбнулась.

- Хочешь кофе?

Отец кофе не хотел. Он хотел обсудить, почему я не могла ответить на его звонок.

Я вновь расположилась на диване, поджав ноги.

- Прости. В том районе живет много вампов, и, наверное, из-за их ритуалов проблемы со связью. Кстати, у меня тоже есть вопрос.

Патрик Аддерли сел рядом со мной. Безупречный, как всегда. Ни малейшей неопрятности. Идеально ровная осанка. Отец вынул из кармана зажигалку, и на металле сверкнул рубиновый католический крест.

- И о чем ты хочешь спросить?

Несколько мгновений я молча смотрела в непроницаемые, змеиные глаза, а затем спросила:

- О чем ты разговаривал с Морисом?

Отец, прищурившись, смотрел на меня.

- Он ведь добр к тебе, этот вамп?

Патрик Аддерли уходил от ответа, и это меня раздражало.

- Очень добр. Тебя интересуют подробности? - мягко улыбнулась я.

- Морган, - голос отца был ледяным, - следи за своим языком.

Я усмехнулась.

- Папа, я уже взрослая. Не волнуйся, между мной и Морисом... нет ничего серьезного.

Неожиданно отец улыбнулся.

- Знаешь, он сказал то же самое. Ничего серьезного. Поразительное единодушие.

Засмеявшись, я прижалась щекой к плечу отца.

- Вы даже умудрились не покалечить друг друга. Кажется, он тебе понравился?

Узкие, четко очерченные губы дрогнули, скрывая улыбку.

- Не язви. Ты хочешь знать, о чем мы говорили? О том, как я буду сдирать с него кожу живьем, если он поведет себя неправильно.

В этот момент я должна была задуматься о том, по какой причине отец сменил гнев на милость — но я не сделала этого.

- И он согласился с условием?

- Представь себе.

Помолчав несколько мгновений, я сказала:

- Опасность может грозить мне и от самого обычного парня.

Отец кивнул.

Возможно, он окончательно смирился с тем, что я стала взрослой. Действительно смирился.

***

- Я говорил с мастером компании, обслуживающей твой дом. Предстоит проверка электропроводки. Она не в порядке. Лучше, если ты хотя бы на время переедешь в родительский дом. Я буду очень рад этому.

Я пожала плечами.

- Не уверена, что в этом есть необходимость.

Патрик Аддерли иронично изогнул бровь.

- Ты хочешь сгореть во сне?

Я улыбнулась, подняв ладони.

- Хорошо. Но лишь на пару недель.

Отец обнял меня за плечи, и мы договорились, что переезд состоится сегодня вечером.

После того, как отец ушел, я стала готовиться к фотосессии.

Одежду я подобрала практичную (потому как Клэр и Саймон местом проведения выбрали Гудзон-Ривер-парк) — черные узкие джинсы, объемный свитер и серое пальто, а вот аксессуары были более выразительными: высокие сапоги с множеством ремешков и шапка от именитого бренда с оригинальной деталью. Мое лицо закрывала вуаль.

Наверное, психолог мог бы сказать, что это символично — я не хотела видеть. И это было бы правдой.

Клэр и Саймон поженятся через месяц. Они отличная пара, и, как утверждает распорядитель их свадьбы, любят друг друга. Они будут вместе. Почему-то это раздражало меня. Я не желала любоваться на их сахарное счастье. Мне такое вряд ли грозило.

Я застыла перед зеркалом, глядя на себя. Я что, действительно увлеклась? Действительно подумала, что мы с Морисом можем... Это я, которая всегда бросала парней слишком легко?

Бред. Просто бред. Усилием воли я заставила себя выкинуть эти мысли из головы.

В конце концов, официально отношения с вампирами не одобрялись. Так что лучше тебе, дорогая, сосредоточиться на работе.

Будущие молодожены оказались действительно гармоничной парой и отличными моделями. Мне понравилось наблюдать за химией между ними. Лидером, определенно, был Саймон — высокий, светловолосый, с оценивающим холодным взглядом зеленых глаз. Хоть парень вампиром явно не был, своим спокойствием он напомнил мне Мориса. Гибкая Клэр, напоминающая изящную, но опасную лису, явно наслаждалась доминированием своего мужчины. Когда я делала снимок пары, стоящей под большим вязом — Клэр и Саймон, оба в черном, почти растворялись в тенях, - парень, как я определила, исходя из языка тела, сжал за спиной запястья своей невесты. Клэр, резко выдохнув, выгнулась, накрашенные темно-вишневой помадой губы приоткрылись.

Я замерла на мгновение, почти почувствовав пальцы Мориса на своих запястьях.

Злость и печаль иглами вонзились в мою кожу. Я смогла прийти в себя лишь после того, как вдохнула глубоко пряный, влажный воздух.

Мы сняли больше кадров, чем задумывалось изначально. Серое, низкое небо, черная неподвижная вода реки и мертвые деревья в багряном и бронзовом идеально обрамляли эту пару. Меня вдохновляла темная порочность их взаимного влечения, им же понравилось, что я не считала их жестокие поцелуи и объятия на грани боли чем-то неправильным.

Домой я возвратилась усталой, но это была приятная усталость от хорошо сделанной работы. Перед тем, как заняться обработкой фото Саймона и Клэр, я решила немного отдохнуть.

***

Чтобы поднять себе настроение, я переоделась в забавный розовый спортивный костюм и устроилась на диване с чашкой кофе, включив «Мисс Даутфайр».

Время шло, и я должна была смириться с тем фактом, что мои вещи сами себя не сложат. Но, с другой стороны, нет необходимости перевозить все сегодня.

Вбив запрос в адресную строку браузера, я узнала телефон специализированного склада и договорилась об аренде помещения для хранения мебели. Одежда на первое время и необходимая косметика заняли два больших чемодана, плюс еще два — для профессионального оборудования и техники.

Определенно, придется заказывать грузовую машину. К счастью, Морис был готов помочь хрупкой деве в беде, о чем и сообщил мне в сообщении. И будь я проклята, если мне это не нравилось.

Вамп иронично обозрел количество моей косметики для тела и для волос, взял в руки стайлер, но от комментариев мудро воздержался.

Когда приехала заказанная машина, тяжелые чемоданы понес вниз Морис, а я задержалась в квартире. Она была небольшой и уютной, и я рассчитывала в скором времени вернуться сюда, после того, как будут улажены все проблемы с проводкой.

Вамп ждал меня, стоя возле своего джипа. Я молча подошла к нему и осторожно коснулась щеки.

Скажешь что-нибудь, Морис?

- Теперь принцессу из башни придется похищать, - этот рыжий демон едва заметно улыбался.

- А ты сможешь?

- Ты оскорбляешь меня недоверием.

Морис уезжает, а я иду на стоянку за своей машиной. Я достала из сумки бумажник, чтобы заплатить водителю грузовика — и вижу проницательный, темный взгляд Авеля на иконе, которую хранила в одном из отделений. Я тихо фыркнула. Конечно, святой не одобрял моей связи с вампиром, но тут уж я сама решу, что мне нужно.

Направляясь в Верхний Ист-Сайд, я еду первой, грузовая машина — за мной.

Мне нравилась неизменность родного дома, строгого, построенного из серого камня: задернутые гардины, неяркий свет, прохлада оттенков синего в интерьере и картина в большой гостиной, изображающая ангела с мечом у райских врат. Даже постельное белье пахло лавандой — так, как я помнила.

- О, моя дорогая. Как я рада видеть тебя, - миссис Честер, верная экономка нашей семьи, сердечно обняла меня. - Сегодня на ужин будут твои любимые острые крылышки.

Я улыбнулась, прижав ладонь к груди. Острые крылышки в исполнении миссис Честер были восьмым чудом света.

Все хорошо. Правильно. Я пообещала себе впредь навещать родительский дом гораздо чаще.

До возвращения отца я решила заняться обработкой фотографий. Большое удовольствие — работать с парой, где между партнерами действительно существует истинная связь, а не сводится все к сверкающим и фальшивым улыбкам для «Инстаграм». Пожалуй, стоит принять предложение Клэр и Саймона снимать их свадьбу.

Следующие три недели я наслаждалась жизнью. Отец, как всегда, очень много времени проводил в Сенате и не спрашивал больше о моих отношениях с Морисом, а вамп — к моей радости, он оказался весьма хитрым и ловким похитителем принцесс. В первый же вечер после ужина, сидя за ноутбуком, я вдруг почувствовала чье-то присутствие. Я повернулась, но уже в это мгновение знала, кто стоит за моей спиной.

Я чувствую запах соли и дыма.

Мои руки обвивают его шею. Вамп склоняет голову, и его клыки слегка царапают кожу моей шеи.

- Зачем ты пришел?

Морис совершенно спокоен.

- Ты уверена, что хотела сказать именно это?

***

Вот ублюдок. Конечно, он знал. На самом деле, я хотела сказать, что счастлива вновь видеть его.

Вамп прижал меня к себе, и вдруг я заметила новые раны на его шее. И на его руках, обнимающих меня. Раны были похожи на ожоги.

- Какого хрена? Что это?

Морис едва заметно склонил голову к плечу.

- За все нужно платить, девочка.

Кончики моих пальцев замерли у шеи вампа. Я посмотрела в его глаза. Сейчас Морис будто просил меня коснуться.

Рассмотрев форму одной из отметин, я поняла, что Морис имел в виду.

Крест?

Я так хотела, чтобы он сказал: «Я готов преодолеть боль, чтобы увидеть тебя», что готова была ударить его, лишь бы вырвать признание.

- На твоем доме сильная защита, - улыбнулся вамп.

Уже не в первый раз за последнее время я подумала, что, возможно, не знаю своего отца так хорошо, как всегда считала.

Когда я говорила ему вечером, что иду в клуб с подругами, Патрик Аддерли улыбался невозмутимо, и в эти моменты они с вампом были очень похожи. Во взгляде отца я видела еще больше стали.

За эти три недели мы с Морисом посмотрели вместе «Кровь и черные кружева», «Черные кошки в бамбуковых зарослях» и «Багровый пик», и до хрипоты спорили, какие из моментов были самыми страшными и жуткими. Мы успели cъесть, кажется, целую тонну гавайской пиццы, попробовать три новых вида сладкой ваты и кое-что острое — DDLG. Во время игры Морис совершенно очаровательно заботился обо мне — покупал мое любимое шоколадное молоко, обнимал и даже перенес через маленький ручей на руках. Игра рассыпалась в тот момент, когда я встала перед вампом на колени, расстегнула его ширинку и провела кончиком языка по напряженному члену.

- Ты уверена, что маленькие девочки поступают именно так?

- Нет, папочка, - усмехнулась я. - Так поступают взрослые девочки.

Морис погладил меня по волосам.

- Отлично. Меня не прикалывает трахать детей.

Кожа на моих ягодицах несколько дней горела от ударов его тяжелой ладони, и долго проходили отметины от идеальных узлов, которые вязал Морис, связывая меня. И долго, невзирая на прекрасную регенерацию, заживали глубокие царапины от моих коготков на плечах и спине вампа и следы моих укусов. Меня с ума сводило, что ему нравилось не только причинять боль, но и принимать ее. Однажды, в нашу вторую субботу, когда мы валялись перед телевизором в доме Мориса, он начал целовать меня в шею. То, что началось как бархатная ласка, вдруг стало пугать меня. Я почувствовала себя неуверенной. Я почувствовала тревогу.

Вамп прижал меня к дивану, сжав запястья. Какой же он тяжелый, мать его! После, увидев повреждения в зеркале, я увидела, что шея почти не пострадала, но в тот момент мне казалось, что плоть моя под клыками Мориса рвется легко, будто рисовая бумага.

Это был шок. Неужели он хочет убить меня? Тварь. Как он мог?

Я закричала. Так громко, что сама почти лишилась слуха. Не знаю, как мне это удалось (хотя совершенно очевидно, что вамп позволил мне это), но я смогла освободить одну руку из железной хватки Мориса - и ударила его. Изо всех сил, повинуясь инстинкту самосохранения. Еще раз, и еще. Мне было плевать, причиню ли я вампу вред.

- Отпусти, ублюдок!

Еще один удар.

Ногтями второй руки, которая также вдруг оказалась свободной, я полоснула Мориса по лицу.

Я вновь обездвижена, длинные сильные пальцы сжимают мою шею. Горло саднит, но я вновь кричу, извиваюсь, пытаясь выбраться из жестоких объятий.

- Успокойся, девочка.

Медный, тяжелый запах крови.

Я медленно открыла глаза. Морис все еще был сверху. Он улыбался. Просто сумасшествие. Морис улыбался. Рассматривая его лицо, понимаю, что била я его довольно сильно. И кажется, я едва не сломала ему нос.

- Успокойся.

На несколько мгновений я окаменела. Затем неуверенно улыбнулась, коснувшись темных капель крови на золотистой коже.

- Ты, ублюдок, меня провоцировал?

Глупый вопрос.

После мы трахались, медленно и нежно, и горло у меня саднило уже от стонов и криков удовольствия. А когда мы лежали уже на полу в блаженной неподвижности, соприкасаясь руками, Морис вдруг сказал:

- В некоторых ситуациях очень важна привычка. Я хочу, чтобы ты привыкла реагировать быстро. Привыкла проявлять агрессию, если это нужно для самозащиты.

Интересно, этой ли стратегии он придерживается при подготовке своих бойцов? Понятия не имею. Я не спрашивала, чем вамп занимается в то время, когда мы порознь.

Но когда мы все же были вместе, нам было хорошо. Сладкая парочка — M&M's.

***

На самом деле, было кое-что, что огорчало меня. Во-первых, Морис буквально заставлял меня замолчать, когда я хотя бы пыталась намекнуть, что он стал дорог мне. И я поняла точно: то, как Морис ведет себя со мной, - лишь иллюзия. Тонкая глазурь на горьком шоколаде.

Он убивал. Я не видела этого, но могла чувствовать, когда он упокаивает Диких. И хоть эмоции эти были ослаблены, словно сквозь туман, сомнений не было: отнимать жизни ему нравилось.

Когда я почувствовала это в первый раз, я испугалась. Почему наша связь играет со мной такие жестокие шутки? После я радовалась, что отца не было дома, иначе он был бы шокирован, услышав мои сдавленные рыдания и увидев, как я металась по комнате, заламывая руки.

Вамп появился только через полчаса, когда уже садилось Солнце. Сжимая меня в объятиях, он спокойно объяснил, что, поскольку мы пробовали кровь друг друга, все происходящее совершенно естественно.

- Это можно прекратить?- тихо спросила я, уткнувшись в плечо Мориса. Он молча кивнул. И обещание свое сдержал: чужой боли я больше почти не чувствовала. Но когда он убивал, я знала это.

Восемь мертвецов на его счету за эти три недели.

Итак, три недели.

А затем Морис уехал.

***

В ответ на обращение правительства Намибии в эту страну в рамках миротворческой миссии был направлен полк «Омега» для помощи государственным войскам в подавлении внутреннего мятежа. Морис говорил что-то о действии международных договоров, но я не была в состоянии его слушать. Я кричала, обзывала его идиотом, который сам себя гробит. Вамп же спокойно в тысячный раз говорил, что у него есть долг.

Невзирая на это, всю ночь перед отлетом мы провели в одной постели - в первый раз, и скажу, так сладко мне давно не спалось.

Еще спустя семь дней я возненавидела Синди Карссон, изящную брюнетку, которая вела новостные выпуски на Национальном канале. Своим нежным, сладким голосом она сообщила, что полк «Омега» понес потери.

Два бойца погибли. Местонахождение четырех не известно, в их числе — полковник Невилл.

Понимаете, я изо всех сил старалась держать себя в руках и не впасть в истерику. Я бесконечно смотрела на фото этойй проклятой пустыни в интернете, и не могла поверить, что Морис - мой Морис — навсегда остался на этой выжженной, растрескавшейся земле, под взглядом кроваво-красной Луны. Меня грызла тоска каждое мгновение, когда я понимала, что больше не слышу его. Ничего. Совершенно. Миллион раз - «Номер больше не обслуживается». В отчаянии я даже пыталась говорить с Элекуном, но Лоа меня то ли не слышал, то ли просто ему дела не было до судьбы Мориса.

Я гордилась тем, что во время первого после трагических известий разговора с отцом смогла выразить свои мысли хоть сколько-нибудь здраво. Но мои слова все равно были слишком эмоциональны, и я почти требовала сделать все, от него зависящее.

- Морган, я понятия не имею, что случилось в Намибии с Невиллом на самом деле. И, позволь признаться, родная, мне все равно.

***

Пораженная, я ни слова сказать не могла. Отца будто подменили. Как он мог так спокойно сидеть сейчас передо мной, наслаждаться кофе, понимая, в каком ужасном состоянии я нахожусь?

Я была полностью уверена в любви отца ко мне и думала, что могу предугадать его поведение. Но вдруг его узкое лицо потемнело, и линии казались еще более резкими: высокие скулы, нос с благородной горбинкой.

- Но я понимаю, что ты чувствуешь. Ни единого мгновения поисков твоей матери я не забыл.

Я отшатнулась. Будто удар наотмашь.

- Отец...

Патрик Аддерли поднял ладонь в просьбе молчать.

- Да, у тебя нет никакого будущего с этим вампиром. Да, твою привязанность к нему я считаю серьезной проблемой. Но я действительно понимаю. Ты знаешь, что с министром обороны меня связывает давняя и крепкая дружба, еще со времен учебы в университете. Он утверждает, что делается все возможное, и у меня нет оснований ему не верить. Мориса найдут — живого или мертвого.

Я непроизвольно схватилась за горло, потому что в кабинете вдруг резко стало не хватать воздуха.

- Это звучит жестоко, - продолжил отец столь же ровным голосом. - Но ты должна понимать, насколько малы шансы. Повстанцы — хорошо вооруженные повстанцы. Жестокая к человеку флора и фауна.

- Он не человек, - возразила я, раздраженно отодвинув свою чашку с кофе. - Кроме того, именно на той земле все началось. Разве нет? Разве черный континент не имеет особого значения для тех, в ком течет кровь Каина? Лоа, защищающие Мориса, должны быть сильнее там.

- Вполне возможно. Но Морис уязвим. Как все.

- Неужели? - я ненавидела себя за сарказм в голосе. - Не подозревала даже. Конечно, мать его, он может умереть. Это меня и пугает!

Представлять Мориса мертвым было... невероятно больно. Ужасно.

В тот вечер я долго рыдала на плече у отца, почти испортив горькими слезами дорогой кашемир его свитера. А после, когда я оказалась одна в своей комнате, воспоминания вновь жалили меня. Больно.

Однажды мы смотрели «Змеиный рейс» - еще там, в моей квартире. Валялись на кровати, курили, и белый дым растворялся в неоновом розово-лиловом свете моего светильника в виде фламинго.

- Я люблю змей, - сказал Морис, делая затяжку.

- Почему?

- Дамбала, Верховный, называем Змеем.

Я задумчиво посмотрела на экран ноутбука.

- Да, они довольно... изящны. И опасны.

Мне стало понятно, почему тот язык, на котором Морис читал заклинания во время ритуалов, так похож на шипение. И сейчас я отдала бы многое, чтобы вновь услышать голос моего вампа.

Меж тем, дни шли за днями, а местонахождение Мориса все еще оставалось неизвестным. Ни единой, блядь, зацепки. Меня ужасно бесило собственное бессилие. Что я могу сделать? Сама отправиться в Намибию? Глупо. Спасательным отрядам придется искать тогда и меня. Поговорить с кем-то из вампиров, его товарищей, которые могут знать, что произошло на самом деле? Идея хороша, но Министерство обороны уже этим озаботилось, и все равно мы узнали лишь то, что Морис и два его бойца попали в засаду. Судя по всему, повстанцы знали, что именно в тот предрассветный час вампы попытаются подобраться к их лагерю. Их ждали, был уверен один из «Омеги». Было ли это действительно так?

Я держалась только на кофеине, сигаретах, красном вине и совершенно глупой надежде, что мой вамп вернется. Он пообещал мне это во время последнего нашего разговора, в третий день его пребывания на том проклятом континенте.

И да, в те наши две недели я все же заставила Невилла стать в кадр, и теперь у меня было много его фото.

Морис, который расслаблено сидит на кровати, скрестив ноги. Морис, который улыбается медленно и порочно. Лицо Мориса крупным планом. Вамп пристально смотрит в объектив застывшим, холодным взглядом. Татуировки на груди Мориса и на его плечах. Я и Морис вместе. Наши глаза.

Мы, мать его, так многого друг другу не сказали. Главное осталось непроизнесенным.