Антихрупкость

Возможно, мне стоит поверить своим предчувствиям?

- На данный момент я в свободном полете.

Клэр тихо засмеялась и заказала себе еще один сухой мартини.

- Жаль. Поверь мне, после этого зрелища тебе точно захочется...

Девушка прильнула к Саймону в поцелуе, откровенном и развратном.

Спокойно я проверила свою сумочку, убедившись, что «Глок» на месте. Улыбнулась:

- Думаю, время занимать свои места.

Я спрашивала себе позже: спустилась бы я в тот зал, если бы знала, что увижу? И ответ — да. В этом случае горькая правда была предпочтительнее сладкой лжи.

Так или иначе, высокие двустворчатые двери, темное дерево и бронза, открылись, и мы оказались в Колизее.

Единственное, что роднило Рубиновый зал вампиров и Колизей людей — песок. Вампы относились в антуражу своих боев с иронией, люди же подчеркивали, что именно они — хозяева положения.

Кресла из винного бархата. Изысканная позолота. Огромная хрустальная люстра, и овальные подвески, будто застывшие слезы.

И совершенно неуместный штрих — запах карамельного поп-корна.

С наших мест все было прекрасно видно. Устроившись у прохода, я внимательно осмотрела собравшихся. И даже не удивилась, когда поняла, что чувствую: в этом зале собрались не только люди. Здесь были вампиры.

Будто тонкий звон детектора. Может быть, именно так проявилась ангельская кровь?

Перед входом, вынужденные выполнить требование охранников, мы оставили свои вещи в шкафах с отдельными секциями. Но я не чувствовала себя в опасности — татуировка на руке немного обжигала кожу. Это не доставляло дискомфорта, и я чувствовала, что Элекун дает знак — все в порядке.

Мой взгляд привлек один из зрителей. Он сидел на два ряда ниже нас. Высокий, пропорционально сложенный, он был одет в простые серые брюки и темно-синий джемпер со светлой линией у плеча, чем очень отличался от других зрителей, разряженных в пух и прах. Его темные волосы собраны в хвост, и я видела бледную кожу и четкий профиль, когда он оборачивался. Один раз взгляд темно-карих глаз остановился на мне — или это только показалось? В следующее мгновение, затянувшись сигаретой, он вновь отвернулся.

Гул голосов. Я вижу сенатора Хэмфилда, он громко смеется, запрокинув голову. Мужчина смотрит на сцену, и это радует меня: не хотелось бы, чтобы он заметил меня. В этом зале вообще на удивление много медийных лиц. Кстати сказать, один из парней, сидящий на трибуне справа, мне так же смутно знаком. Капюшон толстовки накинут на голову, но я замечаю, что черты его лица резкие, жесткие, а на оливковой коже выделяются темные шрамы. Руки скрещены на мускулистой груди, и вообще, кажется, меньше всего ему хочется быть здесь.

***

Свет гаснет, и в фокусе невидимых прожекторов белоснежный песок искрится и мерцает. Из левой арки на арену выходит молодой парень с ослепительной улыбкой и роскошной багряной розой в петлице.

- Приветствую, дамы и господа, приветствую. Надеюсь, у вас сегодня приятный вечер?

Радостный гул в ответ.

- Мы сделаем его еще лучше. Итак, без лишних слов — встречайте наших гладиаторов!

Из противоположной арки эффектно появляются три херувима кисти Рафаэля, со светлыми кудрями, голубоглазые, только уже повзрослевшие — высокие, мускулистые, и повязки на их бедрах из тончайшего, нежного шелка. Вот только черные плети, будто змеи, в их руках, портят романтику. Впрочем, насилие — суть вампиров. И будь я проклята, если эти херувимы — не вампиры.

Я тихо смеюсь, касаясь губ дрожащими пальцами. И что это будет за развлечение? Гомосексуальная оргия? Эти парни выглядели как римские легионеры, которые трахаются с другими римскими легионерами.

Но вдруг, по мягкому мановению руки ведущего, три охранника выводят на арену девушку. Небрежно толкают ее на песок, но она тут же вновь вскакивает на ноги и рычит. Этот рык тих, но он отражается от стен и заполняет весь зал.

Девушка вскидывает голову, ее черные волосы рассыпаются по плечам — и я застываю, не в силах пошевелиться.

Это Мэри, вер — львица из сборной Штатов по баскетболу. Дисквалифицированная и осужденная за нападение на человеческую женщину.

***

- Какого хера происходит? - медленно произнесла я, повернувшись к Клэр и Саймону.

- Это просто охота, - спокойно ответил Саймон. - Зверушку опоили кровью вампов, и теперь она сошла с ума. Разве не забавно?

Кровь вампиров?

Кровь потомков Каина?

И сказал ему Господь: за то всякому, кто убьет Каина, отомстится всемеро. И сделал Господь Каину знамение, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его.

Знамение, которое ограждало Каина от зверей — и от людей. Чтобы никто не убил его.

Изысканная жестокость Господа.

Незнакомец с темными глазами поворачивается и пристально, не скрываясь, смотрит на меня. На его губах едва заметная улыбка.

Допустим, вампиры имеют власть над животными. Неужели люди знают об этом и используют для столь жестоких и отвратительных дел?

Блядь.

Я вижу, как сверкают глаза Клэр.

И я вижу, как три херувима размахиваются. Наверное, в кожу вживлены лезвия. Они ранят Мэри.

Я вижу, что девушка мечется между внушенным страхом и инстинктами, которые велят ей убивать.

Один из херувимов приказывает ей опуститься на колени, и девушка вновь рычит — но подчиняется. Темная кровь пачкает белоснежный песок.

Еще один удар.

Звук сообщения. "Я должна тебе кое-что рассказать" - от Наоми.

Наверное, и я тебе тоже, Наоми.

Вторая сущность берет верх, черты Мэри искажаются, и она бросается вперед — но я почти в реальности вижу слова из Книги Книг, путами связавшие несчастную.

Я осознаю, что прикусила губу слишком сильно. Не только раны Мэри кровоточат.

Возбужденные крики и смех просто сводят меня с ума.

Тыльной стороной ладони я утираю губы. И я почти уже готова закричать, как вдруг мой взгляд фокусируется на темноволосом зрителе.

Он делает затяжку и выдыхает дым. Молочные нити растворяются в воздухе, и картинка размывается, становится нечеткой. Я что, именно сейчас решила грохнуться в обморок? Мне нужно...

Стоп-кадр. Кто-то нажал стоп-кадр. Застыли зрители. Застыли черные змеи хлыстов.

Мужчина поднялся со своего места. Движения его были расслабленными и мягкими. Он бросил пакет поп-корна на кресло, пачкая дорогой бархат карамелью, и принялся спускаться к арене, мимо мраморных изваяний, в которые превратились зрители. Не обращая внимания на херувимов, темноволосый легко поднял на руки Мэри, осторожно поправил прядь волос, прилипшую к щеке девушки. На запястье тускло сверкнул браслет из золота. Я завороженно наблюдала, как он вновь поднимается по лестнице, приближаясь. Мужчина остановился напротив меня. От него исходил густой, пряный запах, обволакивающий, будто исцеляющее масло рану. Рядом с ним я чувствовала себя очень... спокойно.

- Морган, послушай меня внимательно. Мы выйдем через заднюю дверь. Наоми, Кэрри и их бойцы появятся совсем скоро. Им известно безопасное место. Забирайте Мэри и уезжайте.

Все это напоминало фильм фон Триера — безупречная картинка и совершенное безумие. Впрочем, было довольно и того, что этот странный незнакомец хотел помочь девушке.

- Прости. Можешь подождать немного?

Я достала телефон из кармана смокинга и набрала номер Мими. Она подняла трубку почти сразу же.

- Морган, нужно поговорить.

- Немного позже, обещаю. Детка, скажи, ты сейчас с Кэрри?

- Да. Почему ты спрашиваешь? - голос Наоми был настороженным. И на фоне я услышала гул мотора и чей-то глухой шепот.

Они уже в дороге.

- Мими, прошу, не нужно вопросов. До скорой встречи.

Темноволосый улыбнулся мне, и мы вышли из Колизея. В тихих коридорах клуба я чувствовала себя принцессой Шиповничек в спящем царстве.

- Кстати, может быть, скажешь, кто ты? И почему ты спасаешь двусущую?

Обняв себя за плечи, я дрожала на холоде ноябрьской промозглой ночи. В тусклом свете фонарей над дверью от незнакомца исходило теплое свечение. Мэри же, которую он без малейших усилий держал на руках, напротив, казалась сотканной из теней.

***

- Мое имя означает «тот, кто как лев». И к этим хищникам у меня особое отношение: именно они должны были растерзать меня на арене несколько тысяч лет назад. Но вместо этого львицы льнули к моим рукам.

Молочный туман.

Елей энергии. Елей и молоко, которые сочились из его ран, как говорят канонические предания.

Масло и молоко. Белая полоса у плеча - в точности, как на его канонических изображениях.

Панталеон Целитель.

- Блядь.

Он укоризненно качает головой, я в ответ закатываю глаза. Не до условностей сейчас.

У меня много вопросов к мужчине возрастом более двух тысяч лет, который стоит сейчас передо мной, но мысли путает телефонный звонок. Наоми.

- Морган, ты ведь в «Горьком шоколаде»?

- Именно, - отвечаю я.

- Послушай, - подруга говорит очень быстро. Она сильно встревожена, определенно. - Уходи оттуда. Сейчас же. Чем бы ты ни занималась, прекращай это и уходи.

- Что происходит? - кажется, в последнее время я слишком часто задаю этот вопрос. Достаю сигарету и зажигалку. Просто привычка.

- Брат Кэрри только сейчас узнал, где находится... К черту. Прошу. Просто уходи. Я все расскажу тебе позже.

- Я в курсе всего, детка. Не волнуйся, пожалуйста. - Я все же закуриваю. Зря — горло сразу стало саднить. Панталеон насмешливо смотрит на меня и беззвучно произносит:

- Скажешь мне спасибо. Тебе это не полезно.

Я задумываюсь, этично ли показывать средний палец тому, кто официально канонизирован. Ему-то курить можно — он умер уже давно.

- Просто будь осторожна. И приезжай скорее.

Нажимаю «отбой». Главное сказано, а детали... Обсудим их лично.

Я молчу. Панталеон продолжает излучать спокойствие. Мэри по-прежнему без сознания. Картина идиллическая.

Целитель коснулся черных волос девушки и что-то тихо прошептал на языке, который, как я подозревала, древнее, чем возможно себе представить.

Воздух будто стал теплее на несколько градусов, и я почувствовала себя так, будто... меня обнял тот, кто готов решить все мои проблемы.

Потрясающе.

Бросив сигарету, я посмотрела на Панталеона.

- Мед и молоко под языком твоим.

Мужчина улыбнулся. Кажется, Паталеона вовсе не волновала кровь львицы, испачкавшая его дорогой джемпер.

- Знаешь, и тебе следует быть мягче со своей подругой. Ты очень дорога ей.

***

В этот момент на парковку въехал черный Nissan NV1500. Неплохой выбор — подобных венов в стране множество. А что-то мне подсказывало, что Наоми и Кэрри в этот раз хотели остаться незаметными.

Несколько мгновений ничего не происходит, и мне кажется, что Панталеон нажал стоп-кадр и для нас. Но вот дверь машины неслышно отъезжает в сторону, и на землю сходит Наоми. Она одета в черный плащ из кожи, на ее лице — страх.

- Морган, детка!

Наоми стремительно подошла ко мне и заключила в объятия.

- Прости, - сказала она. - Я просто боялась...

- Тише, тише. Я понимаю. Ты ведь всегда была против любого насилия.

Я подняла взгляд. Кэрри неслышно приблизилась к нам и стояла сейчас в нескольких шагах. Ее глаза почти светились в темноте.

- Но ты помогаешь своей женщине спасти ее подопечную. Ты умница, и я горжусь тобой, - мои объятия были сильны и нежны. Я желала, чтобы Наоми почувствовала мою поддержку и мою любовь.

- Я не убийца...

- Конечно, нет, - шепчу я в ответ. - Спасибо, что предупредила меня.

- Кэрри, - раздался тихий голос Панталеона.

Кэрри едва заметно вздрогнула — будто только увидела целителя. Двусущая оказалась возле Панталеона буквально одним движением — хищным, жадным. Зрачки почти скрыли ее радужку, когда она увидела Мэри на руках целителя.

- Кто ты? - в голосе Кэрри — рычание, на грани слышимости.

Я посчитала себя вправе вклиниться в разговор, на правах человека с хоть и разбавленной, но кровью ангелов в венах.

- Это Панталеон Целитель. У него особое отношение к львицам, как ты видишь. Он спас Мэри, и это было потрясающе. Вы ведь знаете, что...

Мне сложно продолжать.

Наоми смотрит в мои глаза, безмолвно спрашивая — друг или враг? Я едва заметно киваю. Думаю, Панталеон друг нам.

Неожиданно Кэрри, безупречно прямая, как стрела, опускается на одно колено перед целителем. Темные пальцы касаются кожи Панталеона, и двусущая целует его руку.

Реакцию целителя можно было объяснить желанием скорее разобраться со всем этим, но я думаю, что он просто был смущен.

- Не хочу портить момент, - Панталеон сделал знак Кэрри, прося ее подняться, - но стоит заняться более важными делами.

Я, все еще обнимая подругу, проследила за взглядом Панталеона. Он смотрел на пятерых вооруженных мужчин, вышедших из вена и сейчас с настороженностью наблюдающими за развитием ситуации.

Пять вооруженных мужчин. И еще один — без оружия.

Оно не было ему нужно. Этот мужчина и сам был оружием.

На несколько мгновений боль сдавила мои виски железными тисками. Я попыталась взять себя в руки. Успокоиться.

Кажется, это и есть тот самый брат Кэрри, о котором упомянула Наоми. Они были очень похожи — кожа цвета темной бронзы, резкие скулы и твердость мышц - будто они вырезаны из корней деревьев, сильных, способных пережить самую жестокую засуху.

Три верхних пуговицы его рубашки расстегнуты, и несколько мгновений я вижу рисунок на щеке, спускающийся к обнаженному горлу. На несколько мгновений его зрачки вытягиваются в тонкие иглы.

Аллигатор. Который сейчас пристально смотрит на меня.

Возможно, он достоин восхищения — и даже уважения, кто знает. Я вовсе не воин, но мои ощущения могу описать так: есть оружие, которое просто тебе не подходит. Это оружие, определенно, не для моей руки. Потому я просто отвернулась, уткнувшись лицом в волосы Наоми и нашептывая ей успокаивающие слова.

***

Когда Кэрри и Панталеон с драгоценной ношей на руках направились к вену, я взглянула на подругу, желая понять, насколько она пришла в норму. Наоми уверенно кивнула в ответ.

- Отлично. - Я улыбнулась. - Не стоит бояться запачкать свою безупречность естественными чувствами. Стремлением к справедливости, например.

Приблизившись к остальным, мы увидели, что Панталеон принялся за лечение. Руки целителя касаются ран девушки, и на коже Мэри, которая лежит в машине на небольших носилках (и не забыл же этот отряд спасения из взять) остаются капли молока и масла, которые мгновенно впитываются, но кажется, это воздействие не слишком приятно. Девушка мечется в беспамятстве, стоны срываются с ее губ.

Плоть послушно срастается, раны затягиваются. Черты Мэри искажаются болью, и она вновь стонет.

Брат Кэрри, который стоит за ее плечом, что-то произносит на незнакомом мне языке.

Кэрри кусает губы, переводя взгляд с Панталеона на львицу. Она мудро не выказывает возмущения методами работы целителя, и это правильно.

Панталеон выпрямляется во весь рост, выуживает из кармана белоснежный платок и вытирает руки. Повернувшись к Кэрри, он спокойно улыбается.

- От целителя всегда ждут не любви, а любезности, правда? Зря. - Панталеон жестом указал на Мэри. - Она будет в порядке.

Кэрри еще раз целует руку Панталеона, ее брат, приложив ладонь к груди, низко кланяется целителю.

- Ну все, достаточно.

Я с трудом прячу улыбку. Точно смущается.

- Да, еще одно: Морган, я знаю, насколько тяжело для тебя было видеть все это. Можешь ехать домой: твои спутники не вспомнят о том, что тебя не было с ними. Никто не вспомнит, что шоу, - он поморщился, - не получило продолжения. Мертвое тело и кровь заменят иллюзии.

Панталеон направился к углу здания и, стоя спиной к нам, вновь закурил. Дым растворяется в воздухе — и время вновь оживает. Это ощущается дрожью и тяжелым гулом в голове.

Когда мы с Наоми приходим в себя, Панталеона, естественно, уже нет у стены клуба.

Наоми тяжело сглотнула, но когда она заговорила, ее голос звучал ровно и почти безмятежно.

- И что дальше?

Кэрри подошла к своей женщине вплотную. Вздохнув, она склонилась и коснулась своим лбом лба Наоми.

- Рой Хэмфилд должен быть уничтожен. Именно он придумал эти гребаные развлечения.

От этой горечи перехватывает дыхание. И я, и воины храним молчание.

***

Кэрри неожиданно поворачивается ко мне и слабо улыбается. Я вновь чувствую уважение к ней, потому как знаю, насколько тяжело дается ей эта улыбка.

- Я допустила слабость, позволив Наоми уговорить меня взять ее в эту вылазку. Морган, прошу, отвези ее домой.

Наоми собралась что-то возразить, но тонкий изящный палец Кэрри коснулся ее губ, заставляя замолчать.

- Я не смогу ничего сделать, если буду знать, что тебе грозит опасность.

Я смотрю на вооруженных мужчин. Я смотрю на свою лучшую подругу, на девушку, которая всегда был на моей стороне, и которая сейчас может лишиться своей любимой.

И задаю вопрос:

- А вы не боитесь отпускать нас? Вдруг расскажем полиции о ваших планах?

Я не боюсь удара в спину. Я боюсь, что он не будет смертельным — и если Кэрри предаст, морально Наоми это убьет.

Глаза двусущей полыхнули темным огнем. Брат успокаивающе кладет ей руку на плечо и говорит мне:

- Нашим расам стоит научиться доверять друг другу.

В низком гортанном голосе явственно слышался странный, тягучий акцент.

- Морган, - умоляюще говорит Наоми.

Я взвешиваю на весах «за» и «против». Я не могу воспрепятствовать им. Но могу...

- Если сенатор Хэмфилд действительно стоит во главе пирамиды, думаю, он заслуживает наказания.

Кэрри обнимает Наоми и целует ее.

- Уезжайте.

- И быстрее, - говорит брат Кэрри.

Он подошел к задней двери клуба. Его ноздри хищно трепещут, будто он к чему-то принюхивается.

- Быстро, - повторяет он.

Я не считаю себя Адой Лавлейс. Что уж там, я не дотягиваю даже до уровня выпускницы университета, которая все годы учебы просиживала над умными книгами. В университете, признаюсь, я позволяла себе лениться и развлекаться, но сейчас мой мозг сработал прекрасно.

Во-первых, я поняла, что убегать нужно действительно быстро. А во-вторых — я вспомнила о своей машине.

Я бросила ключи брату Кэрри, который стоял ближе всех ко мне.

- Моя машина. Заберите ее.

Мужчина кивает, едва заметно улыбаясь.

Я подумала, что все же неплохо иногда быть неидеальной. Если бы я положила ключи в сумочку, были бы проблемы. Сама себе Бог из машины, скажем так.

- Мы ждем вас, - произносит Наоми.

Не теряя времени, я хватаю подругу за руку и, стараясь не упасть на своих высоких каблуках, мы почти бежим к вену. Я сажусь за руль, Наоми рядом со мной, и я чувствую, насколько горяча ее рука, когда подруга передает мне ключи. Не сговариваясь, мы оглядываемся в салон, глядя на Мэри. Благо, выглядит она уже гораздо лучше, и ее грудь вздымается равномерно.

***

Когда заводится мотор, мы слышим глухой грохот открывающего замка задней двери клуба. К Кэрри и воинам бегут охранники клуба — кажется, им не нравится наличие оружия у мужчин. Что же, хорошо, что внимание направлено не на нас.

Мы выезжаем с парковки на 12-ую Авеню, и я через квартал останавливаюсь, не заглушая мотора.

Нам есть, что обсудить с Наоми, но, обернувшись, мы молча наблюдаем за происходящим у клуба.

Что могу сказать. Морис убивал утилитарно, если можно использовать подобное определение в данном случае, для него главным было достижение цели. Двусущие же подходили к делу творчески. Ничего странного, подумала я — хищники ведь зачастую загоняют добычу. В результате, охранники клуба и телохранители Роя Хэмфилда получили милосердную смерть лишь после того, как пули раздробили суставы их локтей и коленей, а сам сенатор... Скажем так, не знаю, как Наоми, но я крепко задумалась о вегетарианстве. За это стоило поблагодарить брата Кэрри и его вторую сущность.

- О Господи, - шепчет подруга, касаясь губ кончиками пальцев.

Удаляясь с парковки, Кэрри с жестокой улыбкой коснулась замка на двери «Горького шоколада». Наверное, сейчас те, кто находился в клубе и, судя по ударам и крикам, стремились выбраться наружу, должны были бы поблагодарить ее за спасение своих жизней.

Как при неудачной склейке кадров в кино, в зеркале заднего вида появляются фигуры Кэрри, ее брата и воинов. Их на одного меньше, чем было изначально. Я испуганно замираю, но почти сразу же вспоминаю, что кто-то ведь должен был уехать на моей ласточке.

Дверь открывается, и веры вихрем врываются в машину.

***

- Вперед! - выдыхает Кэрри. - Едем к дому Наоми.

И я вдавливаю педаль газа до упора.

В зеркало я смотрю на веров. Ощущаю их жар, их лихорадку, их тяжелое дыхание. Запах крови. Они выглядят так, как... выглядят хищники после охоты.

Кэрри едва ли не ритуальным жестом вскидывает вверх кулак, и мужчины отвечают тем же. Наоми, перебравшаяся на задние сидения, обнимает свою женщину очень крепко.

Один из воинов на мгновение морщится и шипит едва слышно, держась за колено. Неужели я смогла почувствовать запах его крови в воздухе? Такого раньше не случалось. Кэрри достает набор первой помощи и садится ближе к бойцу.

- Держись, Касс.

Тяжесть случившегося обрушилась на меня, будто бетонная плита. Шесть трупов на стоянке «Горького шоколада». Ранения нападавших, хоть, конечно же, двусущие гораздо выносливее людей. Я же стараюсь просто не разрыдаться прямо сейчас.

- Перед вылетом заедем к доктору Кастелл, - сказал брат Кэрри.

Та согласно кивает. По-видимому, это был, скажем так, штатный доктор двусущих. Кроме того, Мэри требовала внимания. Кэрри осторожно держала ее за руку, будто боялась, что пострадавшая исчезнет.

Раздался тихий сигнал смартфона, и брат Кэрри ответил на звонок. Последовал короткий разговор, результатом которого мужчина явно остался доволен.

- Лар уничтожил все записи на камерах.

Кэрри устало улыбается. И тут я вспоминаю...

Блядь. Блядь. Твою же мать.

- Можно попросить этого Лара забрать мою сумочку? Я оставила в клубе. Черная «Биркин», - выдыхаю я почти на одном дыхании. Как я могла так сглупить? Еще ведь хвалила себя за прозорливость.

- Не вопрос, - успокаивающе поднимает руки брат Кэрри.

Еще один разговор на незнакомом мне языке, и через пару минут все улаживается:

- Завтра же утром она вновь будет у тебя.

Наоми испуганно смотрит на меня.

- Все хорошо, - говорит Кэрри, гладя ее по руке. - Морган ничего не грозит.

Неожиданно брат двусущей обращается ко мне. Его взгляд, холодный, тяжелый, будто вода, даже сквозь отражение в зеркале заставляет меня нервничать.

- Если бы за дело взялись Охотники, все было бы гораздо хуже. Поверь, то, что случилось сейчас, - малая кровь.

Я закатываю глаза. Конечно, мне любопытно узнать, кто такие Охотники и вообще о проблемах веров, но сегодня я слишком устала. Слишком.

Когда мы въехали на подземную парковку у дома Наоми, я действительно обрадовалась, увидев свою машину. Хорошо, что воин не подвел.

Брат Кэрри помог выйти из вена своей сестре и Наоми, и я не смогла заметить, как он оказался у моей двери, галантно предлагая помощь.

В конце концов, что я теряю?

Я протягиваю двусущему руки, но он игнорирует правила и обнимает меня за талию. Улыбаясь, очень легко ставит меня на землю.

- Кстати сказать, думаю, нам стоит, наконец, познакомиться. Называй меня Джайлз.

Он склоняется и целует мое запястье. Слишком откровенный жест, и я хмурюсь.

Я чувствую, что нравлюсь Джайлзу. И чувствую, что поступаю нехорошо, но... Мы, женщины, жестокие твари.

Его рука прохладная, сильная, и я не прерываю контакт.

- Приятно познакомиться. Джайлз, послушай, я очень волнуюсь о своей сумочке. Может быть, ты поможешь мне забрать ее раньше?

Кэрри кажется неожиданно довольной таким поворотом.

- Отлично, - говорит она. - Заберите сумочку, а мы с Наоми и парнями отправимся к доктору, а затем переправим Мэри в безопасное место. Вертолет прибудет через час.