Антихрупкость

- Не вижу проблемы, - спокойно сказал Джайлз.

Пока он разговаривал с Ларом, я прощалась с Наоми и Кэрри. Мы обнялись втроем, крепко прижавшись друг к другу.

- Все хорошо? - тихо спросила я у подруги.

Наоми покачала головой.

- Не уверена. Но все могло закончится еще хуже, правда?

С этим я не могла спорить.

- Позвони мне сразу, как окажешься дома, хорошо, детка?

- Конечно, - улыбнулась Мими.

Кэрри сжала мои ладони и прошептала мне на ухо:

- Спасибо.

Итак, девушки и воины отправились к врачу, а мы с двусущим отправились спасать мою сумочку. Мне было приятно, что он понимал мою любовь к собственной машине и безропотно отдал ключи.

- Где нас будут ждать? - спросила я, не глядя на Джайлза.

- Нам нужно в Бруклин. И, Морган?

Я повернулась к Джайлзу. Он едва заметно улыбался, глядя на меня. Не то, чтобы эта улыбка полностью отвлекла мое внимание от крови сенатора Хэмфилда, которая испачкала кофейную кожу Джайлза и серый драп его пальто.

- Я не кусаюсь.

Это было неожиданно, и я не могла не улыбнуться в ответ.

- Очень сомневаюсь. В любом случае, я не боюсь укусов.

- Это прекрасно, - одобрил двусущий мою смелость. - Ну что, поехали?

Дорога не заняла много времени. Следуя указаниям Джайлза, я остановилась у небольшого двухэтажного здания из темно-красного кирпича. Мое внимание привлекли неоновые буквы над входом: "Red&Green". Заведение скрывали высокие буки и клены парка, и сама я вряд ли бы его нашла.

Джайлз вышел из машины и вновь продемонстрировал отличные манеры, помогая выйти мне. Оказавшись на открытом воздухе, я поежилась от ночного холода в своем смокинге.

- Почему «Красный и зеленый»? Где мы вообще?

- «Красный и зеленый» означает кровь и листву. В смысле, хищники и травоядные. Это один из баров для двусущих. Идем, - Джайлз протянул мне руку.

- Ты уверен, что... мне можно там находиться?

Джайлз улыбнулся.

- Разумеется.

Я осторожно приняла его руку, и мы направились к темной двери. Как в шпионских боевиках, открылось небольшое окошко, последовал короткий разговор с невидимым мне собеседником — и вот мы вошли в длинный коридор. Я заметила на кремовых плитах стен несколько небольших знаков — стилизованные изображения стейка и зеленого листа. Оригинально и иронично, мне понравилось.

На своих каблуках, уже изрядно мне надоевших этой ночью, я, конечно же, едва не подвернула ногу. Свет был слишком тусклым для меня. Джайлз подхватил меня и осторожно прижал к себе. Я прислушалась к своим ощущениям.

Ничего. По нулям.

- Лампы настроены так, чтобы комфортно было и тем, кто предпочитает свет, и тем, кто привык к темноте. Прости.

Зал был небольшим, но уютным — панели из темного дерева, диванчики, обитые темно-зеленой кожей, глиняная посуда. Вот только чувствовала я себя немного не в своей тарелке, потому как, стоило нам войти, все взгляды обратились к нам.

Все присутствующие (а было их не менее двадцати) оказались двусущими — я стала определять их по наличию едва заметной темной тени за правым плечом, вот только очертания зверя не всегда еще удавалось увидеть четко.

В любом случае, негатива никто к нам не проявлял, и я спокойно дождалась, пока Джайлз вернулся от бара. За время его отсутствия я успела ответить на звонок отца, заверив его, что со мной все хорошо и скоро я уже буду дома.

- Я взял на себя смелость заказать нам ужин. Ну или легкий завтрак, это как посмотреть.

***

В этот момент в зал вошел еще один посетитель — высокий мужчина, мускулистый, с коротко стриженными светлыми волосами. Он был одет в куртку и брюки из черного джинса, он определенно был хищником, - и в его руке была моя сумочка. Это было так забавно, учитывая комплекцию парня, что я захихикала. Джайлз удивленно посмотрел на меня.

- Прости, - я взяла в руки чашку кофе, - нервы разыгрались.

Джайлз ухмыльнулся, решая не вдаваться в обсуждение моего настроения, - за что большое ему спасибо — и поднял руку, привлекая внимание Лара.

А Лар, кстати сказать, определенно был человеком.

Мужчины поздоровались, обнявшись и похлопав другу друга по плечу.

- Вот она, владелица сумочки.

Лар вежливо улыбается и протягивает мне «Биркин». Я открываю сумочку и бросаю быстрый взгляд на вещи внутри. Все на своих местах. Даже "Глок".

- Благодарю вас, - сердечно говорю я.

Лар кивает в ответ.

- Рад, что смог помочь. А теперь мне пора возвращаться в клуб — там творится просто сумасшествие.

Уж могу себе представить.

Мужчины пожали на прощание друг другу руки, Лар ушел — и мы остались с Джайлзом вдвоем.

У меня не было ни сил, ни желания искать темы для разговора, и хорошо, что меня спасла официантка, которая принесла еду.

Что же, Джайлз угадал. Для меня он выбрал белое куриное мясо с кисло-сладким соусом, дикий рис и овощной салат. Для себя — стейк с кровью, конечно. И лимонный пирог на десерт.

Джайлз отправился в уборную, чтобы отмыть кровь, а я медленно ковырялась в тарелке, пытаясь понять, хочу ли я сейчас подкрепиться.

- Все хорошо?

Джайлз вернулся. Я подняла глаза — и обомлела. Он собрал волосы в хвост, и сразу стал выглядеть гораздо более жестким и холодным. И я не уверена, что мне это понравилось.

Как не понравилась и его настойчивость.

- Ты разве не поешь?

Я демонстративно положила руку на живот.

- Сегодня был тяжелый вечер, и у меня нет аппетита.

Впрочем, рис и немного белого мяса я все же попробовала, соблазнившись аппетитным видом и приняв решение не усугублять ситуацию.

Довольный тем, что я поступила так, как он хотел, Джайлз принялся за свой стейк, и я невольно залюбовалась его скупыми, по-спартански четкими движениями.

- А кто такие Охотники? - невинно спросила я.

Джайлз несколько мгновений пристально смотрел на меня, а затем неожиданно улыбнулся.

- Похвальный интерес. Это наиболее радикально настроенные двусущие, которые выступают за увеличение мест для нашей расы в Сенате. Ну и практически полное истребление других рас.

Я закатила глаза. Хватит. Достаточно политических интриг и хитросплетений, по крайней мере на сегодня.

Взяв свою сумочку, я поднялась с дивана.

- Благодарю тебя за помощь, но мне пора. Отец волнуется.

- Я отвезу тебя? - прищурившись, мягко поинтересовался Джайлз.

- О нет, не стоит. У моего отца строгие правила, - столь же ласково ответила я. - Еще раз спасибо за все.

Не знаю, что стало самым весомым доводом — наличие «Глока» в моей сумочке или тот факт, что, случись со мной дурное, меня определенно будут искать, но двусущий меня отпустил.

Открывая дверь машины, я усмехнулась. Вот так, Джайлз. Если я и согласна слушаться мужчину, то это будет исключительно некий рыжий демон, и исключительно в постели. И то не всегда.

***

Домой ехала я практически на автопилоте, изо всех сил пытаясь не заснуть. И не думать о том, что я сегодня увидела. Немного спокойнее стало лишь тогда, когда я закрыла за собой входную дверь, и через несколько минут позвонила Наоми и сказала, что с ней все хорошо.

Я намеревалась переодеться в домашний уютный костюм и зайти к отцу, чтобы успокоить его, но тут мой организм решил выкинуть глупую шутку — я почувствовала, что совершенно не хочу спать. Нервное напряжение сделало свое дело. Выругавшись сквозь зубы, я надела свой любимый купальник неоново-синего цвета и накинула теплый халат. Надеюсь, купание в бассейне позволит мне расслабиться.

Отца в его кабинете не оказалось. Это меня удивило. Он пошел подкрепиться или тоже захотел поплавать?

В кухне отца не оказалось, и я спустилась на нижний этаж, к бассейну. Патрик Аддерли действительно оказался там.

Только я открыла дверь, привыкая к молочному бледному свет, как услышала глухой голос:

- Морган, входи.

Я вздрогнула.

Патрик Аддерли сидел на лежаке. Его халат из синего бархата не был в идеальном порядке, в руке я заметила стакан джина, а на лице лежат резкие тени.

Я вижу застывший взгляд отца. Я чувствую его усталость.

- Иди сюда, родная, - отец похлопал ладонью по лежаку рядом с собой. - Сядь рядом.

Я послушалась. Устроившись поудобнее, посмотрела в глаза Патрика Аддерли.

- Отец, ты пьешь?

Он едва заметно усмехнулся, и тени исказили эту улыбку злостью.

- Пью, как видишь. И знаешь, ты уже взрослая, поэтому можешь выпить со мной.

Что же, идея мне определенно нравится, и Патрик Аддерли это знает. Отец налил немного джина, разбавил его ананасовым соком и протянул мне стакан.

Я сделала глоток. И еще один. Опустила голову на плечо отца и закрыла глаза.

- Так что случилось?

- Смерть, - спокойно ответил Патрик Аддерли

Какое совпадение. Та же херня.

- Кто умер? - спрашиваю я.

- Сенатор Дональд Морли. Полтора часа назад.

Шокированная, я повернулась к отцу.

- Морли? Что... Что случилось?

- Дикие. И в смерти своего друга виноват я. Блядь. Именно я.

Я не стала просить, чтобы он следил за своим языком.

- Как ты можешь быть виноват в этом? - тихо спросила я, наливая нам еще джина с ананасовым соком.

- Родная, - отец поставил стакан на пол. - Мориса отправили в Намибию из-за того, что я повлиял на это решение Комиссии.

- Ты? Ты сделал это, чтобы наши отношения прекратились?

Мне тяжело было говорить, будто невидимая рука сжимала мое горло.

- Не только. Я же говорил, что считаю: вампиры должны быть полезны этой стране.

Поднявшись на ноги, я сжала пальцами виски и зарычала.

- Он уехал в эту долбаную Намибию. Из-за тебя!

- Я сам жалею, что поступил так, - отец оставался спокоен. - Моя дочь страдает. Дикие, не сдерживаемые противодействующей силой, совершают все больше убийств.

Я встала перед отцом, сжав ладони в кулаки. Меня просто колотило от злости.

- Я...

- Ненавидишь меня? - Патрик Аддерли усмехнулся. - Не стоит. Я уже наказан.

Отец встает, поворачивается ко мне спиной. Халат скользит, обнажая спину, и я вижу свежие шрамы от плети на его коже.

Я вскрикиваю и прикрываю рот ладонью.

- Что случилось? Кто это сделал?

- Я сам, разумеется, - ответил отец, вновь садясь на лежак. - Родная, сейчас главное для меня — исправить свои ошибки. Действия. Потому как я не знаю, каким словами просить твоего прощения.

Я опустилась рядом с отцом, пытаясь расслышать его голос сквозь шум крови в ушах.

- Ты что-то говорил о связи отсутствия Мориса и возросшей активностью Диких?

Патрик Аддерли протянул мне стакан с джином.

- Выпей. Дело в том, Морган, что некоторые представители каждой из рас относятся к Потомкам. Тем, в чьих венах течет кровь ангелов, Лоа или связанных с первыми духами.

- Потомки? - повторила я.

Отец кивнул.

- Знать, как называют это... наиболее радикально настроенные элементы.

Да, я слышала об этом делении. Но не принимала всерьез.

- Как ты уже поняла, твой вамп — Потомок. Одна из центральных фигур в этом городе по сдерживанию тех, кто сам не может совладать с силой. И с его исчезновением ситуация серьезно ухудшилась. Трупов все больше, а сегодня жертвой стал мой друг.

***

После этих слов воцарилась тишина. Прерывая затянувшееся молчание, я взяла отца за руку.

Я решила сделать шаг навстречу, невзирая на его ошибки. В конце концов, это мой отец, который учил меня кататься на роликах и лечил мои раны от осколков разбившихся розовых очков.

- Знаешь, папа, сенатор Морли — не единственная жертва сегодня, - сказала я.

Патрик Аддерли пристально посмотрел на меня.

- О чем ты, родная?

Вздохнув, я честно рассказала отцу обо всем, что случилось этим вечером.

- Папа, я верю тебе. Наоми не должна пострадать в этой ситуации.

Отец притянул меня к себе и обнял. Я чувствовала, насколько он боится - за меня.

- Главное, что с тобой все хорошо. Но на будущее, возможно, стоит посадить тебя под домашний арест.

- Отличная шутка, - улыбнулась я.

Несколько мгновений мы сидели в тишине, нарушаемой лишь плеском бирюзовой, почти светящейся воды. Вряд ли Патрик Аддерли был расстроен смертью сенатора Хэмфилда — они всегда исповедовали разные ценности. Но, несомненно, отец оценивал сейчас полученную информацию. Переваривал, будто змея свою добычу, вдруг подумала я, увидев его тяжелый, застывший взгляд.

- Родная, ты ведь сохранила платок Мориса? - неожиданно спросил отец.

- Конечно.

После возвращения из лаборатории я трепетно хранила этот платок едва ли не в шкатулке из слоновой кости, обитой бархатом. Это придавало моим страданиям и моей тоске по Морису преувеличено пафосный характер, а юмор — он всегда помогает справиться с проблемами.

- Ты спрашивала, есть ли ритуал, который поможет узнать о судьбе Мориса. Так вот, есть, - отец поднялся на ноги и едва заметно мне улыбнулся. - Идем.

- Это не повредит... тебе? - с сомнением спросила я, вспомнив о его свежих шрамах.

- Милая, хуже не будет, - отец спокойно пожал плечами. - Необходимо переодеться.

Я знала, что в его личной коллекции находится несколько очень редких и ценных икон. И сегодня одна из них должна помочь мне узнать о судьбе моего вампа.

«Всевидящее Око» в богатой шате. Огонь восковых свечей, освещающих кабинет отца, струится по золоту и янтарю ризы, как мед. Отец кладет икону в широкую бронзовую чашу и медленно льет ледяную воду.

После жестом показывает, чтобы я опустила платок.

Кровь, оставшаяся в волокнах шелковой ткани, тонкими линиями очерчивает три круга на иконе, окрашивая воду в неожиданно яркий алый цвет.

Отец произносит молитву на латыни, и я замечаю, как с каждым словом, холодным, ладанным, вода становится непроницаемой, как зеркало.

***

И я вижу образы. Безжалостно четкие.

Песчаные дюны, желтые, как шафран. Раскаленный воздух мерцает и дрожит — Солнце в зените. Силуэты высоких чернокожих мужчин плавятся в мареве, будто шоколадные капли в песочном печенье. Под кроной дерева с темно-зелеными жесткими листьями я вижу Мориса, и сердце мое пропускает удар. Меня бросает в жар — а затем кончики моих пальцев леденеют.

Морис не двигается. На нем лишь легкие льняные брюки, и я замечаю, что его кожа стала еще на тон темнее. Против воли я раздраженно фыркаю — говорила же этому глупому вампу взять с собой хорошие солнцезащитные средства. Вот, он почти обгорел. Я жадно вглядываюсь в его лицо. Эфелиды, острые скулы и изгиб жестких губ.

Понятия не имею, что эти мужчины, склонившиеся над Морисом, делают с моим вампом, но на пользу ему это явно не идет. Новые шрамы на его груди и на руках, как от когтей диких зверей. Лиловые гематомы, гематомы цвета лайма и лимона. Вдруг лицо Мориса искажается болью, и по коже зазмеились черные линии, будто трещины. Черным вспыхивает незнакомая мне печать на предплечье — переплетение изломанных линий и полумесяц — и вдруг картинка исчезает. Больше ничего. Лишь вода, окрашенная кровью.

У меня кружится голова. Я неловко поворачиваюсь, задевая бронзовую чашу, и она летит на пол. На периферии сознания возникает мысль: благо, что риза иконы из металла, и защитное стекло очень крепкое.

- Папа, - шепчу я, с трудом произнося слова, - какого хера там происходит?

***

- Детка, я не знаю, - отвечает отец.

Он садится за стол и сплетает перед собой пальцы. Патрик Аддерли выглядит усталым и злым. И я чувствую за это вину, потому как понимаю, насколько изматывает его страх за меня. А учитывая, что произошло сегодня...

- Похоже на Калахари. Но мы видели слишком мало.

- Когда их искали, патрули прочесывали эту пустыню?

Отец молча кивает.

Я в изнеможении сажусь прямо на пол. Я испугана, сбита с толку, и голова раскалывается от мыслей.

Морис жив. Жив. Но очевидно, он в опасности.

Мать твою, да что же мне делать? Попробовать связаться с Элекуном?

- Я рад, что он в порядке.

Я не смогла не улыбнуться в ответ.

- И я рада.

Несколько мгновений тишины. Кажется, я слышу запах крови Мориса. Соль и горечь. Кажется, я схожу с ума.

- Стоит возобновить поиски.

А вдруг в эту минуту он уже мертв?

- Займемся этим завтра. А сейчас, родная, тебе необходимо отдохнуть. Постарайся поспать.

Это было истинной правдой. Крепко обняв отца, я поблагодарила его за все и отправилась в свою комнату.

***

На следующее утро я проснулась слишком поздно. Впрочем, душ и несколько больших чашек кофе с молоком дали мне немного времени перед тем, как я зашла в инет прочесть новости.

Этот гребаный ролик очень быстро стал вирусным. Какой-то бездомный бродяга восторженно рассказывал, как Господь исцелил его паралич, и в доказательство этого чуда пританцовывал перед объективами камер нескольких ведущих каналов. Меня бы это совсем не беспокоило, но орудием высшего промысла стал именно тот платок, который, как оказалось, выпал из кармана Панталеона. И да, этот бродяга — совершенно случайно — оказался у «Горького шоколада» во время расправы над сенатором Хэмфилдом. Прятался за одним из деревьев сада напротив.

- Я вам так скажу — это были оборотни, - лихорадочно кивал парень головой, - точно. Именно так. Оборотни. Вы же сами видели, человек такое сделать не в состоянии.

Самая горячая новость. После еще одного видео, на котором кто-то заснял в Колизее то, что Саймон назвал «просто охотой». В прошлый вечер, с участием Мэри.

«Было весело, да, красотка? Отлично, что мы не попали в объектив того мудака, кто вздумал все это снять. Подумать только!»

Несколько мгновений я молча смотрела на сообщение от Клэр. Затем налила себе вина и закурила.

В последующие две недели мир будто сошел с ума. Ролики сыграли роль спички, брошенной на бензозаправке. Каждый день пресса выдвигала все новые доказательства вины — и невиновности тех, кто платил. Все ненавидели всех. Оборотни открыто обвиняли людей и вампов в неприемлемом поведении. Люди в ответ предъявляли официальные претензии в жестоком убийстве Роя Хэмфилда. Вампиры заверяли, что не имеют никакого отношения к подобному использованию их крови и говорили, что ее выкачивают люди из пойманных Диких. В Сенате иной раз разгорались жаркие дебаты, законопроекты блокировались. И это уже не говоря о различных религиозных конфессиях, которые рвали этот платок, будто псы, и приписывали благодать именно своему богу, попутно унижая тех, кто верует неверно. В воздухе города, который никогда не спит, пропахшем дорогими духами и хот-догами с уличных тележек, все явственнее чувствовались страх и кровь.

Криминогенная обстановка обострилась. Меня с ума сводили сообщения о все увеличивающемся количестве жертв среди всех трех рас. Я беспокоилась об отце. Я беспокоилась о Мими, о Кэрри, которая была публичной личностью и которую постоянно осаждали с требованиями «комментариев». И я беспокоилась о том, что на самом деле оборонному Министерству плевать на поиски Мориса в Намибии, хотя глава ведомства и убеждал отца в том, что делается все возможное. Я вновь выживала лишь на кофе, вине и сигаретах.

Я почти не спала. И среди всего этого сумасшествия, через полторы недели после нашей первой встречи, Мими сообщила мне, что Джайлз просит мой номер телефона.