3 дня до дня рождения
Я пришла на работу позже обычного — впервые за всё время. Айден уже был на месте, но даже не поднял головы, когда я вошла. И от этого внутри всё сжалось.
— Ты опоздала, — сухо сказал он, продолжая что-то сортировать на складе.
— Прости... — я машинально поправила шарф, прикрывая шею. — Просто не выспалась.
Он поднял на меня взгляд. И в нём не было привычного тепла. Только что-то тяжёлое. Густое.
— Не выспалась... — повторил он, и подошел вплотную ко мне. Его взгляд остановился на шарфе. — Почему ты прячешь шею?
Я отступила на шаг.
— Просто холодно. Простыла немного.
— Не ври мне, Нэсли, — голос стал ниже, жёстче. — Я чувствую запах. Его запах. Рафаэля.
Он почти прорычал это имя. И мне стало страшно — не за себя. За него. Я видела, как он сжимает кулаки, как ходят желваки на его щеках.
— Я тебя предупреждал. — Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Я говорил тебе держаться от него подальше. Ты... ты пошла к нему?
Я не знала, что ответить. Да, пошла. Да, переспала. Но если я скажу это вслух — разрушу всё, что между нами было.
— Это была моя ошибка, — прошептала я. — Я просто хотела понять... чего я хочу. Кто мне нужен.
Он смотрел на меня так, будто я предала его. Не как друга. Как нечто большее.
— Я не просто так тебя просил. Он опасен, Нэсли. Он уже забрал у меня одну... — Айден запнулся, потом продолжил. — У меня была невеста. Давным-давно. Он увёл её. Она исчезла. Я не знаю, умерла ли она, или стала одной из них. Но с тех пор он — моя личная война.
Он подошёл ближе, и я не отступила.
— Покажи. — Его голос стал мягче, но в нём по-прежнему слышалась боль.
Я молча расстегнула шарф. Он увидел следы.
— Чёрт... — выдохнул Айден, и его ладони легли мне на шею. Тепло. Сильные пальцы. Он наклонился и провёл языком по следам. Ранки будто начали затягиваться — кожа запульсировала, стало легче.
— Слюна оборотня лечит, — тихо сказал он. — А укус вампира... может убить. Или... изменить.
Я молчала. Не могла найти слов.
— Их слюна — яд. Постепенно отравляет организм. А потом, когда яд становится сильнее крови — ты перестаёшь быть человеком. Становишься им.
— А оборотни? — прошептала я.
— Мы можем превращать. Но только альфы. Или те, кто достаточно силён, чтобы стать альфой сам. Хотя чаще всего мы размножаемся обычным путем, в отличии от вампиров которым это не дано.
Я смотрела на него. Он был зол, ранен, но не отталкивал меня. Наоборот — стоял рядом.
— Нэсли, — его голос стал совсем тихим, — я не могу бороться за тебя, если ты не хочешь, чтобы я боролся. Но если хочешь — я не сдамся. Только... определись. До твоего дня рождения. После — всё должно быть ясно.
Он поцеловал меня в лоб, как будто ставил точку. Или многоточие. И ушёл.
Я стояла посреди склада магазина с мокрыми глазами, с отголоском боли на шее и жаром в груди.
Вечер
После смены я встретилась с Тэссой в маленьком кофейном заведении за углом. Она уже сидела с чашкой латте, как всегда идеально причёсанная и ухмыляющаяся, будто заранее знала, что я скажу.
— Я переспала с Рафаэлем. Он укусил меня, но не обратил. Айден об этом узнал. И сказал сделать выбор. На мой день рождения. И я не знаю, что делать. Всё слишком быстро закрутилось. Я всё испортила. Вот зачем мне нужно было с ним спать? А с Рафаэлем? Айден для меня — всё, и, возможно, я люблю его не только как друга. Но к Рафаэлю у меня какое-то дикое желание... Я пойду за ним, куда он скажет, и сделаю всё, что он захочет. Может, он использует гипноз? — я вывалила на неё всё, что было у меня в голове.
— Ого, и тебе привет, подруга. Отвечая на твой последний вопрос — да, у вампиров действительно может быть такая способность. И не исключено, что он использует её на тебе. Но есть решение. Я могу тебя обратить, и ты станешь неподвластна гипнозу. Ты только скажи, я всегда «за». Но учти: я обращаю только во время секса, — она подмигнула мне и позвала официанта.
Заказав свой любимый кофе и шоколадный чизкейк, я снова обратилась к Тэссе:
— А что, других способов нет?
Тэсса сделала большой глоток латте, откинулась на спинку стула и чуть склонила голову, изучающе глядя на меня.
— Ну, если честно — есть. Но они не такие весёлые, — она хмыкнула. — Можно, например, носить на себе талисман из чистого серебра. Оно усиливает сопротивление влиянию вампиров. Или пить настой зверобоя с полынью каждое утро — но, поверь, вкус ещё тот. Ну и, конечно, самое главное — сила воли. Если в тебе есть хоть капля сомнений, Рафаэль этим воспользуется. Вампиры живут на желаниях. Твоих. Чужих. Неважно. Он чувствует, что ты хочешь его, и этого уже достаточно. Это не про любовь, это про власть.
Она наклонилась ближе, голос стал ниже, почти серьёзным — таким я её почти никогда не слышала:
— Ты хочешь знать, любит ли он тебя? Рафаэль не любит. Он питается. Он пьёт страсть, внимание, подчинение. Это его кислород. И если завтра ты станешь неинтересной — он уйдёт. Просто исчезнет. Без объяснений. Без прощаний. Просто станешь пустой бутылкой после вечеринки. А вот Айден... — она на секунду замолчала, — Айден не уйдёт, даже если ты будешь орать, бить посуду и кусать его до крови. Он будет рядом, потому что он тебя любит, даже если сам ещё не до конца это осознал.
Я молчала. Слова Тэссы, как иглы, попадали в самые чувствительные места, в раны, которые я старалась не замечать.
— Знаешь, что хуже всего? — продолжила она. — Ты ведь уже всё решила. Просто боишься признаться себе в этом. Боишься, что сломаешься перед Рафаэлем. Боишься, что потеряешь Айдена. Но ты и так его теряешь, пока тянешь.
— Я знаю, — выдохнула я.
— Тогда сделай что-нибудь. Не потом. Не на дне рождения. Сейчас. Выбор — это не слова. Это поступки. Рафаэль дёргает за ниточки, но ты не кукла, Нэсли. Или хочешь остаться ей?
Я уткнулась в чашку, пока официант ставил передо мной чизкейк. Тёплый, пахнущий шоколадом и уютом. Таким, каким пах Айден, когда сидел рядом на моём диване, когда укрывал меня пледом, когда просто молчал рядом.
А Рафаэль... он пах огнём, ночью и опасностью. Он звал в бездну. И я почти шагнула.
— Спасибо, Тэсса, — прошептала я.
— Не за что, девочка, — она снова стала собой: весёлой, яркой. — Но если вдруг передумаешь насчёт моего способа... ну, ты знаешь, где меня найти, — она подмигнула и снова отпила латте.