Глава 4
Сказав о том, что дождь почти закончился, я сильно приукрасила ситуацию. Не прошло и минуты, как одежда стала влажной, но я с непоколебимым видом шла дальше. Промокнуть до нитки было предпочтительнее, чем прямо сейчас остаться с Джеком один на один. По пути домой я вспомнила, что клятвенно обещала зайти к Крису и вернуть браслет его подруги. Решив, что, чем быстрее я покончу с этим, тем лучше, вместо того, чтобы направиться прямиком к себе, я свернула на подъездную дорожку, ведущую к дому семьи Кристиана. В конце концов, это минутное дело; законная владелица, вероятно, места себе не находит в поисках браслета; и я вовсе не ищу лишнюю причину увидеться со своим соседом. Проговорив в голове все эти аргументы, я вдохнула в лёгкие побольше воздуха и позвонила в дверь, правда, была несколько дезориентирована, когда её мне открыла та самая блондинка, которой я так восхищалась всё утро. Она посмотрела на меня с лёгким удивлением, а я не нашла ничего лучше, кроме как выдавить из себя еле слышное «привет». И дело было даже не в том, что я не ожидала увидеть девушку в доме Криса так поздно, а в том, что я внезапно почувствовала себя незваным гостем, вторгнувшимся в чужое личное пространство и нарушившим идиллию.
— Добрый вечер, — ответила мне незнакомка звонким, чистым голосом, продолжая внимательно вглядываться в моё лицо и, по-видимому, недоумевая, что я делаю на пороге дома её молодого человека, друга или кем они там друг другу приходились.
Я уже успела тысячу раз проклясть злополучный браслет и то, что так фамильярно обратилась к юной особе с очевидно блестящими манерами, поэтому решила сразу же прояснить ситуацию и обозначить цель визита.
— Простите, что беспокою в такой поздний час. Вы, вероятно, меня не знаете...
— Ариана? — моя тирада оборвалась, когда Крис материализовался рядом с красавицей и приобнял её за плечи.
От вида этой по-домашнему милой картины мои щёки еле заметно запылали, я виновато улыбнулась Кристиану, словно пытаясь оправдать своё присутствие на пороге его дома, и попыталась договорить:
— Утром вы обронили одну вещь, я хотела её вернуть. Извините, что мне не удалось сделать это сразу, — я хотела было достать браслет, но Крис шагнул мне навстречу и, не спрашивая моего мнения, за руку потянул за собой в дом.
— Ты дрожишь. Проходи внутрь, мы не кусаемся, — заверил меня парень и усмехнулся, словно какой-то своей шутке.
Упираться было глупо, поэтому я переступила порог и попыталась скрыть, насколько смущённо чувствовала себя, в очередной раз стоя посреди их шикарного холла в мокрой одежде. Этакая простушка в прекрасном замке рядом с обворожительным принцем и его фееричной принцессой. Кажется, я только что ощутила укол самолюбия.
Чтобы, наконец, избавиться от неловкости, я извлекла из рюкзака украшение и протянула его незнакомке.
— Вероятно, это ваш браслет? — спросила я девушку.
— Ариана, спасибо огромное! – она выглядела действительно счастливой и, я бы даже сказала, изумлённой. — Эта вещь значит для нашей семьи очень многое.
— Я рада, что оказалась поблизости в нужный момент, — улыбнулась я ей абсолютно искренне.
— Кстати, я не представилась. Меня зовут Делия, и можно на «ты», — девушка протянула мне бледную руку с длинными пальцами и идеальным маникюром, которую я пожала, поражаясь, насколько у неё холодная кожа. — С Кристианом, я полагаю, ты уже знакома.
— Да, мы уже знакомы, — улыбнулся мне Крис с такой теплотой, от которой что-то в груди забилось с поразительной быстротой. И это уже не первый раз за день!
— Выпьешь с нами чаю? – пригласила меня Делия.
— Да, Ариана, составь компанию моей сестре, — поддержал идею Крис.
Стало быть, он ей только брат. Это многое объясняет, но я определённо не должна была испытывать сейчас облегчение.
— Простите, но я вынуждена отказаться. Меня ждут дома, и я вся вымокла до нитки.
— Что же, тогда не смею настаивать, — не без сожаления заключила моя новая знакомая. – Надеюсь, что вскоре мы увидимся вновь, Ариана. И ещё раз большое спасибо за браслет. Он очень ценен. Крис, проводи нашу гостью.
— О, не стоит! – запротестовала было я, но разве кто-либо обратил на это внимание?
Кристиан учтиво распахнул передо мной дверь, используя аргумент, что девушкам не положено бродить одним в такое время суток (похоже, он забыл, что мой дом находится через дорогу), и мы вышли навстречу леденящему душу и тело ветру. К счастью, дождь уже прекратился.
— Ты вся продрогла, — неодобрительно посмотрел на меня парень, а затем снял с себя толстовку и накинул мне на плечи. — Так гораздо лучше.
— Я не хочу, чтобы ты замёрз по моей милости, — воспротивилась я, глядя на то, как парень остался в одной футболке.
Казалось, пребывание на холоде нисколько не беспокоило Кристиана, он лишь легко обхватил мои плечи, не давая возможности избавиться от толстовки и заговорил со мной мягким, спокойным голосом, словно пытался вразумить маленького ребёнка:
— Со мной ничего не случится, я устойчив к перепадам температур, а вот ты в мокрой одежде скорее всего завтра же заработаешь ангину, и мне будет не с кем ходить в школу. Не будь так жестока, я же там ещё никого не знаю.
— Спасибо, — невольно улыбнулась я, но тут же почувствовала укол вины, памятуя о том, как некорректно обошлась с лучшим другом какую-то четверть часа назад.
— Ты чем-то расстроена? – поинтересовался мой спутник, моментально уловив перемену в моём настроении и останавливая меня под уличным фонарём, обволакивающим пространство ровным, мягким светом.
— Нет, всё в порядке, — соврала я, хотя на душе кошки скребли.
— Я прекрасно разбираюсь в людях, и, уж поверь моему опыту, могу определить, когда они лгут, — в действительности очень сложно говорить неправду, когда попадаешь в плен этих прекрасных янтарных глаз, настолько бездонных, что хочется в них тонуть и тонуть.
Я поймала себя на мысли, что чуть не озвучила это вслух, а мой собеседник всё стоял и ждал вразумительного ответа. Я подавила в себе желание выговориться. Каким-то уму непостижимым образом Кристиану удалось завоевать моё доверие. Обычно мне требовались месяцы, чтобы впустить чужого человека в свою жизнь. С моим новым знакомым дело обстояло совершенно иначе — я готова была хоть сейчас вывернуть перед ним душу наизнанку, лишь бы он задержался в моём обществе ещё хотя бы на несколько минут. Мне это было совершенно несвойственно, видимо, поэтому в качестве защитной реакции я выпалило совершенно не то, что хотела сказать:
— Фраза «у меня всё в порядке» означает, что либо это так и есть, либо я не хочу обсуждать свои дела с малознакомыми людьми, — я отошла в тень и направилась в сторону дома, пока чей-то гипнотический взгляд не заставил меня устроить перед ним исповедь.
— Извини, наверное, мне не стоило вмешиваться. Я думал, может быть, ты хочешь выговориться, или тебе нужна помощь. С моей стороны было опрометчиво рассчитывать, что ты поделишься своими мыслями с пока ещё чужим человеком, — ответил Кристиан, догоняя меня.
Парень выглядел разочаровано, от чего я почувствовала себя ещё хуже, но мне на ум не пришло ни единой идеи, как сгладить ситуацию, не нарушив границы, только что проведённые мною между нами.
— Мы пришли, — я остановилась около ворот своего дома, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Спасибо, что проводил и не дал мне замёрзнуть.
Я хотела снять толстовку и отдать владельцу, но он, заметив движение моей руки, отказался принять вещь обратно.
— Вернёшь по пути в школу, — заявил парень, по-видимому, решивший, что отныне добираться мы будем вместе.
Я сочла за благо не спорить, но перед тем, как попрощаться и направиться к дому, решилась задать вопрос, не дававший мне покоя всё это время:
— Крис, а мы раньше нигде с тобой не встречались?
На долю секунду на лице парня отразилась удивление. Вероятно, он не ожидал такого вопроса.
— Я впервые в этом городе, — молодой человек неопределённо пожал плечами. — Ты помнишь что-то конкретное?
— Нет, ничего такого, не бери в голову, — покачала головой я, словно отгоняя наваждение. — Твоё лицо показалось знакомым, но мало ли, где я могла тебя видеть и как давно. Наверное, просто воображение разыгралось.
На этой неловкой ноте, я направилась к дому, но, стоило мне дотронуться до ручки двери, как Кристиан меня окликнул:
— Ариана, — я обернулась на звук своего имени и встретилась взглядом с улыбающимся парнем. — Увидевшись с тобой однажды, я бы никогда тебя не забыл.
Прежде чем я успела что-либо на это ответить, Кристиан развернулся и быстрым шагом направился к своему дому, а я так и осталась стоять с глупой улыбкой, непроизвольно возникшей на лице.
Открыв дверь своим ключом, родителей я не обнаружила. Вероятно, отправились на очередное мероприятие. С их насыщенным образом жизни и плотным рабочим графиком поздние возвращения были в порядке вещей. Я поднялась к себе в комнату и, вспомнив об обещании позвонить Джеку, решила ограничиться текстовым сообщением, а сам телефон перевела на беззвучный режим. День оказался настолько насыщенным, что я решила сразу же отправиться спать.
Когда я зашла в ванную комнату, чтобы умыться, мельком глянув в зеркало, обнаружила, что всё ещё нахожусь в толстовке Кристиана. По лицу расползлась мечтательная улыбка, я уткнулась в его кофту и глубоко втянула в себя воздух, наслаждаясь тонким, принятым ароматом. Это было крайне глупо, однако так поднимало настроение и веселило, что я, поддавшись сиюминутному порыву, несколько раз прокрутилась перед зеркалом, опустив руки в карманы, как вдруг наткнулась на кусок картона или очень плотную бумагу. Моё воспитание усиленно протестовало против того, чтобы я доставала этот предмет, но любопытство заглушило голос разума. И, когда я всё же извлекла это нечто, то обнаружила обыкновенный старый снимок, пожелтевший и немного выцветший. На фотографии были изображены двое детей: мальчик и девочка. При этом мальчик выглядел старше и был значительно выше маленькой красавицы, у которой на белокурых кудряшках красовалась тиара, одета она была в платье, расшитое дивными узорами и щедро украшенное камнями, наподобие драгоценных. Её наряд, тем не менее, не имел излишеств и отлично сочетался с крошечными туфельками. Её друг был одет не менее изысканно, разве что при нём не было короны и драгоценностей. Он сжимал руку своей маленькой принцессы, которая выглядела несколько надменно, что на таком юном личике казалось забавным и вызывало улыбку. Фоном служили роскошные апартаменты, какими, я полагаю, не пренебрегла бы и королева. Всё такое старинное и по-королевски пышное, что ослепляло бы, не будь снимок чёрно-белым. Стоя и рассматривая этот шедевр фотоискусства, я силилась что-то вспомнить, но у меня не получалось, будто бы я уже где-то видела этот эпизод, но не знала где. Картинка была настолько живой, что отпечаталась в моём воображении. Казалось, я уже знаю, что последовало бы за моментом, запечатлённым на века на этом снимке. А ещё девочка отдалённо напоминала меня в её возрасте. У нас осталось мало моих детских фотографий. Мама объясняла это тем, что когда-то давно их нечаянно сожгли вместе с ненужными бумагами, в которые снимки попали каким-то невероятным образом во время уборки чердака. Сохранились лишь те, что начинаются лет с шести. Честно признаться, всё, что находится за рубежом этого времени, я помню в деталях, но то, что до этого – представляется белым листом. Ни единого воспоминания, абсолютно ничего. Как будто я и не проживала этот длительный период первых лет моей жизни. Родители объясняли это тем, что, будучи ребёнком, я заработала травму головы, неудачно свалившись с дерева, что привело к потере памяти и с подросткового возраста мучившим меня кошмарам. Терапия у психиатра не только не помогала, а усугубляла ситуацию: после каждого такого сеанса я возвращалась домой со страшной головной болью и ещё более измождённой. В конечном итоге я сдалась, и оставила попытки избавиться от проблемы, смирившись с тем, что старая травма периодически будет давать о себе знать, и до некоторых пор у меня не было причин оспаривать историю, преподнесённую мне родителями, она казалась правдоподобной.
Интерес к фото разгорелся ещё сильнее, когда я перевернула его и обнаружила надпись. Она гласила следующее: «Её Королевское высочество принцесса А. Энгельгардт и юный граф К. Ринальди». С минуту я пыталась вспомнить, где же я могла встречать фамилию Энгельгардт, но ничего дельного в голову не пришло. И почему принцесса и граф? Это действительно странно, но, быть может, это просто шутка. Сейчас многие делают такие фотографии и дорабатывают их с помощью фотошопа. Смущало лишь, что эта пожелтевшая карточка действительно казалась слишком ветхой для редактирования.
Вернув фотографию на место, я сняла толстовку и легла в кровать, но уснуть не получалось. Почему-то мне было настолько важно узнать, кто на снимке, что этот вопрос поглотил меня полностью. В итоге я решила, что, пока не разрешу эту загадку, уснуть всё равно не удастся и, накинув халат, отправилась на чердак. Честно говоря, мне было немного не по себе. По крыше барабанил дождь, а жуткие завывания ветра оживляли самые неприятные сюжеты из фильмов ужасов, однако любопытство превозмогало всё. Чердак наш был внушительных размеров, и здесь царил относительный порядок. Огромное количество старых книг и мебели, оставшееся после былых хозяев дома, составляло интерьер. Здесь даже стояло кресло-качалка, но мама не разрешала переносить его в гостиную, так как оно не вписывалось в её дизайнерский план обустройства дома. Я включила свет, который и назвать то этим словом сложно — настолько он был тусклым, но на помощь мне пришёл фонарь, который кто-то так своевременно оставил на столе и при том совсем недавно, судя по тому, что пыль была равномерно распределена по поверхности, и виднелись следы чьих-то пальцев. Я прошлась вдоль полок с разными энциклопедиями, альбомами, романами, сказками, обводя их рукой, от чего на пальцах оставались следы. Всё-таки любила я этот книжный запах, несравнимый ни с чем. Наверное, так пахнут знания или мудрость, а ещё время, конечно. Затем я прошла в дальний конец чердака, где одиноко ютился комод. На той же стене красовалось и маленькое круглое окошко, в которое было приятно наблюдать зимой — всё такое белое и ослепляющее, как в волшебной сказке. В детстве я подолгу засиживалась здесь, залезая с ногами в кресло, брала в руки книжку с красочными картинками (чаще всего это были сказки о принцессах) и начинала читать до тех пор, пока совсем не стемнеет, а потом просто наблюдала за крошечными снежинками, которые опускались на землю, кружась в замысловатом танце.
Оторвавшись от ностальгических воспоминаний, я сосредоточилась на первоначальной цели посещения этого запустелого помещения. Я толком не помнила, где точно мама хранила старые письма и фотографии, но внутреннее чутьё подсказывало, что ящик комода был идеальным местом для этого. Я выдвинула самый первый и обнаружила, что не ошиблась. Как только я извлекла на свет несколько толстых конвертов, то сразу закашлялась от облака пыли, скопившейся за долгие годы. Родители не любили возвращаться к старым временам и, видя, что эта тема им неприятна, я старалась её не затрагивать. В первом конверте оказались старые записки и листки жёлтой бумаги – ничего интересного. Зато второй всё же приблизил меня к истине. Стопка за стопкой я раскладывала на столе забытые всеми снимки. На некоторых были запечатлены родители, но подавляющее большинство составляли мои детские фотографии: День Рождения, прогулка в парке, школа. Только теперь я окончательно убедилась в поразительном сходстве меня и маленькой мисс Энгельгардт. Я бы сказала, что это один и тот же человек, не будь я так уверена, что это невозможно, антураж дворца казался не самой логичной декорацией к моему прошлому. И, в конце концов, непонятно, кто такой граф Ринальди и какое отношение эти лица имеют к моему соседу и его толстовке.
Я вернула фотографии на место и, погасив свет, отправилась спать. Правда, зайдя в комнату и обнаружив, что забыла оставить на столе фонарь, отвела ему место на своей тумбочке, потому что возвращаться на мрачный чердак мне совсем не хотелось. Только когда я улеглась в постель, поняла, насколько сильно устала. День был нескончаемо долгим, разговоры — утомительно длительными, загадки – сверхстранными. Последнее о чём я подумала, прежде чем провалиться в глубокий сон – это то, что я успею разделаться со своими проблемами позже, а сейчас я заслужила отдых, пуховую подушку и мягкое одеяло. Кстати, признаваться в любви они мне, по-видимому, не собирались, зря я опасалась.
Мне снова снился сон. Вокруг меня было достаточно много людей. Все они суетились и переговаривались. В основном это были миловидные девушки в пышных платьях. За моей спиной находился высокий мужчина в костюме, я его не видела, но точно знала, что он рядом, потому что он всегда был рядом. Это казалось таким закономерным, что я ни капли не удивлялась его присутствию. Я оглядела себя в огромное резное зеркало и увидела, что оттуда на меня смотрит маленькая девочка. Никто иная, как мисс Энгельгардт. И этому я тоже не удивилась, ведь я была дома и выглядела, пожалуй, как всегда. Вот в залу вбежал хорошенький мальчик, похожий на ангелочка с красивыми кудряшками, обрамляющими прекрасное личико. Моё воображение наделило его уже знакомыми мне золотисто-карими глазами, так напоминающими расплавленный янтарь. Он увидел меня, и его лицо осветилось ослепительной улыбкой, а я демонстративно отвернулась, хотя была безумно рада его видеть, но боялась, что он это поймёт. Спустя несколько минут юного херувима подвели ко мне, и он крепко сжал мою руку. Поначалу я собиралась запротестовать, но человек с фотоаппаратом умоляюще посмотрел на меня, и я промолчала, хотя понимала, что любой мой каприз будет тот час же исполнен. На тот момент мне казалось, что должность у меня такая – всем указывать. Я опустила глаза вниз, разглядывая носки своих новых серебристых туфель, а вокруг меня продолжали суетиться красавицы, поправляя наряд и мою тиару, которая держалась только за счёт густых локонов.
— Ваше Высочество, посмотрите, пожалуйста, в камеру. Сейчас вылетит птичка! Мой юный граф, и вы тоже, прошу, поднимете глаза на меня, – распорядился молодой человек с фотоаппаратом.
Я тот час же перевела взгляд на объектив в ожидании птички, но кроме вспышки яркого света ничего не увидела и была этим ужасно раздосадована. Неоправданные ожидания очень ранили моё королевское достоинство. Я нахмурилась и высокомерно отвернулась от фотографа, которого тут же увели с моих глаз долой, потому что знали, что юную принцессу, которая пользовалась своим положением и привыкла быть центром вселенной, вокруг которого всё вращалось, лучше не злить. Я мигом забыла про беднягу с так и не вылетевшей птичкой, когда дверь в залу отворилась, и вошёл мужчина в королевском мундире. Все присутствующие поднялись со своих мест и низко поклонились. Как только он меня увидел, его лицо мигом смягчилось.
— Моя принцесса! – протянул он ко мне руки.
— Папочка! – я подбежала и кинулась ему на шею, а он подхватил меня так бережно, как будто держал самое хрупкое сокровище на свете.
Теперь я могла смотреть на всех присутствующих сверху вниз, что страшно меня забавляло, я рассмеялась, а на лицах придворных дам (как я поняла, это были фрейлины) отразилось умиление.
— О, Кристиан, вы тоже здесь! Подойдите ко мне, проказник, — шутливым тоном обратился к юному графу отец. И тот, счастливый и довольный, мигом оказался рядом.
Мой взгляд остановился на вошедшей в залу молодой женщине в одеянии, с лёгкостью затмевающем наряды всех дам. Это была моя мама. Грациозная красавица со светлыми волосами, уложенными в пышную причёску и убранную жемчугом, в длинном платье из лёгкой серебристой материи. Дамы присели в реверансе, а мужчина всё ещё находящийся за моей спиной (телохранитель, как я вспомнила) поклонился. Даже папа медленно склонил свою голову, выражая тем самым глубокое ей почтение. Их глаза встретились. Казалось, что они понимали друг друга без слов, а все, затаив дыхание, за ними наблюдали. Я как завороженная смотрела на королевскую чету, не смея прерывать немой диалог. Потом молодая королева перевела взгляд в мою сторону, и её небесно-голубые глаза, такого же цвета, как и у меня, засветились теплотой. Это можно было физически ощутить. Как только она появилась, казалось, даже солнце стало светить ярче, щедро одаривая нас своим очарованием.
— Мамочка! – протянула я руки к ней, но в этот самый момент что-то пошло не так.
— Просыпайся, Ариана, – слышала голос я, но понимала, что он чужой, не из моего сна, и это меня пугало.
Всё начало медленно таять прямо на глазах: люди, комната, маленький Кристиан, даже родители. Последнее, что я видела, – это мамино лицо. Я изо всех сил пыталась дотянуться до неё, но что-то не пускало меня к самому родному человеку на всей планете.
— Мама! – пыталась докричаться я до неё, но всё исчезло так же внезапно, как и появилось. Тяжело дыша, я открыла глаза и увидела лицо своей настоящей матери, тревожно осматривающей меня.
— Ты звала меня во сне. Тебе снова снились кошмары? — спросила она, подойдя к окну.
— Нет, я тебя не звала. Мам, зачем раздвигать шторы, когда на небе, кроме туч, ничего не видно? – почему-то я пребывала в раздражении после того, как меня разбудили.
Реальность представлялась чужеродной, зато сон был таким настоящим и близким, что его не хотелось покидать. Только там я чувствовала себя в своей тарелке. И дело было даже не в почестях, воздаваемых мне, и даже не в Кристиане, который представился мне в роли графа Ринальди. Как бы стыдно мне ни было это признавать, за такой короткий сон я успела полюбить короля и королеву, привязавшись к ним, как если бы знала их вечность.
— И что же теперь? Совсем не видеть дневного света? – прервала мои размышления мама. – Что это за фонарь у тебя на тумбочке? Откуда он взялся? Не помню, чтобы у нас когда-то такие были.
— Ах, это... – начала припоминать я события вчерашнего дня и решила сказать, как есть. — Я была на чердаке и забыла оставить фонарь там.
— Позволь полюбопытствовать, зачем ты поднималась на чердак? – на несколько секунд мне показалось, что мама вовсе не одобряет мою вчерашнюю затею, но спрашивала она как бы невзначай.
— Искала старые фотографии, разве что-то не так? – покосилась я на неё.
— Не занимайся ерундой, Ариана. Растрачиваешь попусту своё драгоценное время. Лучше подумай о будущем, а не копайся в прошлом.
— Мама, это просто фотографии! Почему ты так не любишь вспоминать моё детство? Всегда, когда я завожу разговор о нём, ты переводишь тему, — я пыталась докопаться до истины хотя бы на сто первый раз.
— Я не собираюсь обсуждать эти глупости с тобой, потому что опаздываю на работу. Завтрак на столе, — при этом мама развернулась и не спеша вышла из спальни.
— Ну, вот опять! – крикнула я ей вдогонку, но думаю, что она меня не услышала, или не захотела услышать благодаря хлопнувшей за ней двери.
Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я взяла в руки мобильный телефон и набрала номер Алисы. Ждать, пока она ответит на звонок, пришлось долго и, судя по голосу, я её разбудила.
— В твоих же интересах, чтобы это было делом чрезвычайно важности, Эванс.
— Лис, извини, что разбудила, но ты не могла бы прямо сейчас приехать в школу? Хотела поговорить с тобой до занятий, — извиняющимся тоном попросила я подругу.
— Убить тебя — мало, хорошо, буду через тридцать минут! – вздохнула она и отключилась.
Я глянула на время и кинулась одеваться, потому что Алиса точно приведёт свой приговор в исполнение, если доберётся до школы раньше меня. Благо собралась я рекордно быстро. Натянув узкие белые джинсы и свободный вязаный джемпер, уже через сорок минут я стояла на школьной парковке и нервно теребила телефон в руках.
— Поверить не могу, что ты вытащила меня из дома в такую рань! – начала возмущаться Алиса вместо приветствия, когда, наконец, сонно доковыляла до меня.
— Я тоже поражаюсь, как это у меня получилось. Давай найдём скамейку подальше от людей, хочу тебе кое-что показать.
Мы дошли до парка, и расположились в спокойном уголке, где в такое время даже при большом желании не найдёшь ни одной живой души, за исключением белок, прыгающих с ветки на ветку. Если хорошенько напрячь зрение, можно было увидеть любопытные мордашки, разглядывающие непрошеных гостей.
— Посмотри на фотографию, узнаёшь? – протянула я ей снимок, обнаруженный в кармане толстовки.
— Ариана, какая ты здесь красавица, настоящая принцесса! Конечно, неужели бы я не узнала? Почему же ты мне раньше не показывала свои детские фото? И кто этот ангелочек, держащий тебя за руку? – умилённо щебетала подруга. И, пока она пыталась установить личность маленького мальчика, я гадала, кто же эта девочка, так сильно похожая на меня, только на фото она была гораздо симпатичнее, чем я в действительности.
— Не показывала, потому что сама только вчера обнаружила её в кармане толстовки Кристиана. Не смотри на меня так – я случайно опустила туда руки. А, если хочешь узнать, кто там изображён, то на обратной стороне всё ясно написано, — я и сама поразилась тому, как спокойно это сказала.
— Ничего не понимаю, — Алиса пребывала в задумчивости после того, как озвучила фамилии и титулы вслух.
— Вот и я ничего не понимаю, хотела поинтересоваться, что думает по этому поводу твой прагматичный ум, — а затем я пересказала ей все события сегодняшней ночи, включая непонятно откуда взявшийся фонарь и загадочные сновидения.
— Так, значит, родители никогда не рассказывали тебе о твоих первых годах жизни совсем ничего? – прервала она молчание, воцарившееся после поведанной мною истории.
— В том то и дело, что они продолжают твердить о травме, но ничего конкретного не говорят. У меня с собой есть ещё один снимок, сделанный, когда мне было лет семь-восемь, сравни нас с этой «королевской» особой, — подала я Лисе изображение, взятое с собой в качестве неоспоримого доказательства нашего сходства.
— Поразительно, вы с ней на одно лицо! И всё бы ничего, но я решительно не понимаю, при чём тут Кристиан?
— С первого дня нашего знакомства я мучаюсь от того, что его лицо кажется мне знакомым... Но, даже если предположить, что когда-то в детстве мы виделись, моя фамилия Эванс, а не Энгельгардт, значит на снимке изображён кто-то другой, очень на меня похожий.
— Почему бы тебе просто не задать этот вопрос Кристиану? — подала мысль Лиса.
— И что я ему скажу? «Привет, парень, ты каждую ночь мне снишься, а ещё я тут покопалась в содержимом твоих карманов и нашла вот это. Не хочешь объяснить?» — скептически озвучила я возможный сценарий разговора.
— Но не так же буквально. Просто спроси, не пересекались ли вы где-то.
— Спрашивала, он сказал, что не помнит, — пожала плечами я. — И нет никакой гарантии, что на снимке именно он. Просто в моих снах у этого мальчика такие же глаза, как у Криса, но это может быть лишь плодом моего воображения на почве того, что я пытаюсь вспомнить, где мы могли видеться.
— Жаль, такая складная история получалась, если не брать в расчёт фамилии. Допустим, вы были знакомы в детстве. Может, даже участвовали вместе в театральной постановке, судя по декорациям. Даже инициалы подходят: «А» – первая буква имени Её Высочества, а «К» – графа Ринальди. Ариана и Кристиан, — нараспев произнесла Алиса, переставляя имена местами снова и снова.
Судя по сосредоточенному лицу подруги, она пыталась сложить воедино кусочки пазла, но картинка никак не принимала цельную форму, поэтому мы решили отложить эту загадку до более подходящих времён, когда мы не будем опаздывать на первый урок.