Глава 12
— Какая красота! — восхищённо воскликнула мама, когда я извлекла из коробки шикарное вечернее платье.
— Да, невероятная, — не преминула согласиться я, поглаживая складки лазурного шифона, струящегося до пола и плавно переходящего в лёгкий, воздушный шлейф.
— Талантлив ваш дизайнер, нечего сказать, — добавила мама, дотрагиваясь до мелкой россыпи камешков на корсаже.
Стефан, именно так звали творца моего наряда, действительно был одарённым. Просто чудо, что он удостоил меня чести быть одетой в им созданные шедевры. Для меня это стало настоящим сюрпризом, а всё опять-таки благодаря Делии.
Утром раздался звонок от девушки с интригующим предложением зайти к ней и посмотреть на подарок для меня. Какого же было моё удивление, когда я обнаружила коробку с голограммой, изображающей фамильный герб Стефана. К ней прилагалась записка с благодарностью за то, что уделила внимание его «скромным творениям».
— Делия, неужели это мне? – обескураженно посмотрела я на неё.
— Конечно же тебе! Стефан был так восхищён тобой в его наряде на Хэллоуин, что когда узнал про предстоящий осенний бал, не мог оставить тебя без внимания. Я даже не успела его ни о чём попросить, так что не вздумай благодарить за платье меня. Моя заслуга лишь в том, что я отправила ему фото, – остановила девушка предстоящий поток слов признательности в свой адрес.
— Всё равно я тебя обожаю! — радостно обняла я подругу, на что та лишь задорно рассмеялась.
Теперь спустя неделю размышлений на тему «идти – не идти» пути назад уже не было. К тому же вечер, который школьная администрация планировала посвятить благотворительности, обещал быть интересным. Ученики и учителя с таким воодушевлением готовились к нему, что участие в празднике заинтересовало даже меня. Непосредственно перед вечеринкой должен был пройти аукцион, где будут выставляться детские работы, а все пожертвования перейдут детям-сиротам. В некоторой степени я и сама не многим от них отличалась, так что это стало ещё одним поводом проявить инициативу.
Всё последующее время я провела вместе с другими участниками школьного совета, помогая украшать зал, собирая поделки и рисунки школьников, рассылая приглашения. Ощущение собственной значимости отвлекло меня от негативных мыслей. Я почти прекратила исписывать дневник, хотя эта привычка достаточно прочно за мной укоренилась.
Несколько раз я сталкивалась с Лисой, но мы успевали обменяться лишь парой ничего не значащих фраз. Пожалуй, всё было не так плохо, как я разрисовала себе в воображении, хотя наши отношения видали и лучшие времена. Я обязательно должна была поговорить с подругой и объяснить, что вовсе не собираюсь уводить у неё парня. Может, тогда она успокоится, и мы перестанем сторониться друг друга. Увы, случай поговорить мне представился вовсе не с Лисой. И нашему сближению это способствовать никак не могло.
Однажды вечером, когда я по обыкновению возвратилась домой со школы, была приятно удивлена, застав родителей, рано вернувшихся с работы.
— Вы уже освободились? Может быть, тогда мы сходим куда-нибудь вместе? – с энтузиазмом предложила им я.
— Мы как раз собираемся, — ответил папа, завязывая галстук перед зеркалом. – Сегодня нас пригласили в гости. Надеюсь, у тебя нет планов на вечер?
— Нет, я свободна, а куда мы идём?
— К Лаверну и Эвелин Ринальди на ужин, – сообщила мне мама, а я тысячу раз пожалела, что согласилась идти, прежде чем узнала куда.
— Может быть, я останусь дома? Всё-таки мне лучше позаниматься математикой, — пошла было на попятную я, но слушать мои отговорки родители не планировали.
— Ариана, хозяева выразили желание видеть и тебя тоже, будет некрасиво проигнорировать их приглашение. К тому же ты дружишь с их детьми. Скучно не будет, — безапелляционным тоном заявил отец, и я поняла, что разговор на этом окончен.
Закрывшись в своей комнате, я судорожно вздохнула. У меня похолодели руки при мысли, что Лаверн и Эвелин могут завести разговор обо мне. Вдруг они решат сообщить моей семье правду? Что будет, если родители узнают? Кому понравится жить бок о бок с вампирской принцессой?
В тягостных размышлениях прошло оставшееся до ухода время. Я оттягивала этот момент как могла. Нарочито медленно выходила, долго возилась с ключами, понимая, что рано или поздно всё равно придётся переступить порог дома семьи Ринальди. Когда покинуть убежище родных стен всё-таки пришлось, я зашагала по дороге с таким энтузиазмом, что шедшие на казнь выглядели бы по сравнению со мной беззаботными весельчаками.
— Добрый вечер! – приветливо улыбнулись друг другу взрослые, обменявшись любезностями, как только отворилась дверь.
— Спасибо, что согласились составить нам компанию, — поблагодарила нас Эвелин, улыбаясь тепло и искренне. – Ариана, как чудесно видеть тебя снова!
Лаверн, вошедший горделивой походкой, тоже поздоровался. Пусть и несколько сухо, но хотя бы без вычурной официальности. В целом всё начиналось не так уж и плохо. Вскоре к нам присоединилась Делия, но сославшись на неотложные дела, покинула нашу компанию, едва успев поздороваться. При этом она улучила возможность шепнуть мне на ухо, чтобы я поговорила с Кристианом, и мы, наконец, перестали дуться друг на друга. Я только пожала плечами, пытаясь донести до нашего медиатора, что моё Высочество здесь бессильно. К тому же парень даже не почтил нас своим присутствием.
— Вот увидишь, он не упустит случая тебя увидеть. Он ведь тоже скучает, – подмигнула мне девушка, а затем выпорхнула из столовой, оставляя лишь прозрачный шлейф духов за собой.
— Предательница, — прошептала я ей вслед, нисколько не сомневаясь, что Делия услышала.
Подали ужин. Родители продолжали мило беседовать. Пожалуй, всё проходил лучше, чем я ожидала. После первого блюда я заметно расслабилась и с интересом следила за ходом разговора. Спокойствие длилось вплоть до тех пор, пока перед нами не появился ещё один отпрыск достопочтенного семейства.
— Добрый вечер, — поздоровался Кристиан, всем своим видом показывая, что лишь гость на этом празднике жизни.
Я непроизвольно выпрямилась, силясь безуспешно скрыть смущение. Кристиан же был непоколебим. Периодически я бросала взгляды в его сторону, надеясь, что делаю это незаметно. Наивная. Когда же парень поймал меня с поличным, на его лице появилась победная улыбочка, заставившая меня покраснеть до кончиков ушей. От неожиданности я растерялась, не удержала фужер с соком в дрогнувшей руке и выплеснула содержимое на платье. За столом воцарилось секундное молчание. Мне было крайне неловко, но я постаралась свести всё в шутку, и взрослые не придали значения моей неуклюжести.
— Ариана, ты можешь пройти в ванную, — предложила Эвелин.
— Я провожу, — внезапно вызвался Крис, сверля меня взглядом, а затем чуть ли не силком вытащил из-за стола.
Я, недоумевая, чем вызвала столько участия с его стороны, последовала за ним. Парень не проронил ни слова, пока мы не добрались до его спальни. И чем ему гостевые комнаты не угодили? Пропустив меня в ванную, он открыл свой огромный шкаф, где неестественно аккуратными стопками была сложена одежда, достал чистую футболку и передал мне.
— Переоденься.
— С чего вдруг ты стал таким добрым? — я внутренне злилась на Кристиана за то, что в его обществе превращалась в комок нервов.
— «Спасибо» с твоей стороны будет достаточно, если, конечно, тебе знакома элементарная вежливость, — отчеканил он, даже не глядя в мою сторону.
— Зануда, — недолго думая ответила я.
Вероятно, я так осмелела благодаря двери, отделявшей нас друг от друга.
— Сумасбродная особа!
«Я? Вот как значит. Ты ещё не видел мою сумасбродную сторону», — промелькнула мысль в моей голове.
— Кристиан, подойди, пожалуйста, мне нужна твоя помощь, — нарочито спокойно я попросила его об одолжении.
Сама же при этом вооружилась душем, шланг которого был достаточно длинным, чтобы достать до двери. Как только ни о чём не подозревающий вампир оказался на пороге, я окатила его мощной струёй воды. Глаза парня расширились не то от неожиданности, не то от ледяного душа, но мой глупый план возымел нужный эффект.
— Ты ненормальная! – и это было даже не вопросом.
Хотя в чём-то молодой человек был явно прав.
— Прости, не удержалась, — глядя невинными глазами, я даже извинилась и подала (ну, если быть точнее, кинула в него) махровое полотенце, чтобы парень мог ликвидировать последствия моей шалости.
Кристиан развернулся и громко хлопнул дверью. Он не стал со мной пререкаться, не попытался отыграться. Просто захлопнул перед моим носом дверь. Когда мы дурачились с Джеком, он никогда на меня не обижался, а напротив подхватывал любую инициативу, здесь же явно не тот случай. К такой реакции я не привыкла, поэтому совершенно не понимала, как вести себя дальше.
Когда я застирала пятно на платье и переоделась в футболку, которая, к счастью, доходила мне хотя бы до середины бедра, попыталась открыть дверь, но не тут то было.
— Ты закрыл меня снаружи? – осенило меня, пока я безуспешно дёргала ручку. – Кристиан, это не смешно!
— А по мне, так в самый раз, — последовал ответ.
— Выпусти меня! – возмущалась я.
— Так ты представляешь меньше опасности для окружающих.
— Ты невыносим, – со вздохом опустилась на пол я, понимая, что не видать мне пощады.
— Ты тоже, поэтому мы и не можем договориться. Уж больно много противоречий, — изрёк вампир.
— Ничего страшного, скоро вы вернётесь во дворец, я останусь здесь, а воспоминания о нашей встрече растают как страшный сон, — расписала перспективу я.
— Так вот, что ты думаешь на самом деле?
— Ты абсолютно прав, именно так я и думаю, — без колебаний выпалила я, силясь подавить нотки раздражения в голосе и пытаясь задеть Криса своим безразличием.
Знаю, знаю — детский сад!
— Глупая девчонка, ты ничего не понимаешь. То, что ты рушишь с такой лёгкостью, выстраивалось веками. И угораздило же тебя родиться наследной принцессой, – мне показалось, или в голосе графа и впрямь прозвучало отвращение?
— Мне всё равно, что ты думаешь. Моя жизнь — что хочу, то и делаю! А перспектива стать королевой меня отнюдь не прельщает, мне не нужна такая ответственность.
— И почему же я не удивлён, — язвительно заявил мой оппонент.
— А чем ты лучше меня, вот объясни. Строишь из себя до тошноты правильного — прямо пример для подражания, ни к чему не придерёшься! А что на деле? Прячешься за своими масками, словно они хоть на йоту упрощают жизнь. Кто вообще видел тебя настоящего, несравненный Кристиан Ринальди?
Я резко подскочила, оборвав свою тираду, когда дверь внезапно отворилась. Смелости во мне резко поубавилось, как и желания дерзить. Парень тем временем навис надо мной, преграждая рукой путь к отступлению, и оценивающим взглядом осмотрел меня с головы до пят. Стоит ли добавлять, что он уже снял мокрую футболку, а вот застегнуть накинутую рубашку ещё не успел? И за что мне такое испытание?
— Хочешь ещё что-нибудь сказать? — если бы хищники разговаривали со своими жертвами, перед тем как их сожрать, то, ей-богу, это должно было звучать именно так.
Я только смотрела на него широко распахнутыми глазами, а сердце забилось с удвоенной быстротой. В конце концов, его лицо находилось сейчас в миллиметрах от моего, что никак не могло оставить меня равнодушной. Хотелось бы мне списать всё на страх, вот только я не боялась. Напротив, больше всего на свете мне хотелось, чтобы перестали существовать условности, титулы, происхождение. Тогда всё внезапно стало бы проще. Взгляд переместился на губы Криса, чарующим голосом прошептавшие последнюю фразу над моим ухом. Я постаралась переключиться, чтобы не представлять, что я могла почувствовать, если бы эти губы прижались к моим, отвернулась, пытаясь отстранить его рукой, которая тут же была перехвачена и пригвождена к стене на уровне лица, от чего я моментально почувствовала себя беззащитной.
— Ну же, смелее, Ваше высочество, вам ведь есть что сказать, — Кристиан буквально вдавливал меня в стену, свободного пространства между нами не осталось.
Я почти забыла, что пообещала держаться от графа Ринальди как можно дальше, что у меня есть парень и что стою я на ледяном кафельном полу в одной лишь футболке, но почему-то ощущение такое, будто кожа пылает и плавится под интенсивным взглядом янтарный глаз. Я нервно сглотнула, а Кристиан продолжал дразнить меня, одной рукой теребя подол футболки и как-будто невзначай касаясь моего бедра. Самое ужасное, что я была настолько потрясена происходящем, что даже не нашла в себе сил его остановить. Так продолжалась вплоть до тех пор, пока где-то в коридоре не хлопнула дверь.
В тот же момент парень резко переместился в спальню, словно ничего и не произошло. К нам, к счастью, никто не зашёл, но Крис, разумеется, не стал продолжать с того мета, где мы остановились, и вернул на лицо маску абсолютного безразличия. Мне бы его выдержку.
Я же боролась со смешанными чувствами облегчения и разочарования, но эта двойственность не давала покоя. Мне было стыдно слушать внутренний голос, расстроенный, что нас прервали, и любопытство, жаждущее узнать, как далеко мы могли бы зайти.
— Ты ещё долго будешь там стоять? – поинтересовался вампир сдержанно.
Я неуверенной поступью вышла из ванной и опустилась на ковёр, расположившись на другом конце комнаты.
— Не волнуйся, сегодня я тебя не съем, — «успокоил» меня Кристиан.
— Спасибо, ты так добр! – поблагодарила я, нервно водя пальцами по мягкому ворсу ковра, отчего на нём оставались асимметричные узоры.
— Ты выглядишь лучше с последней нашей встречи, — как бы между делом проинформировал меня парень, но едва ли это можно было принять за комплимент. — По крайней мере, не так болезненно, как раньше.
Я промолчала. Зачем врать, что у меня всё хорошо, когда можно воздержаться от комментариев. Действительно, сейчас я не падаю в обморок и ем понемногу, но слабость стала неотъемлемой частью моей жизни. Раз уж поделать с этим я ничего не могу, то придётся смириться. Возможно, кровь помогла бы мне прийти в норму, но пересилить себя и выпить ещё раз противную жидкость я не в силах. Одного раза вполне хватило, чтобы выработать окончательное к ней отвращение.
— Почему у меня такие проблемы? Я же типа вампир. Разве у вас всё с этим не проще? – задала я вопрос о наболевшем.
— Потому что ты полукровка. А у вас, — на этом Крис сделал особый акцент, — всё в тысячу раз труднее.
— Ты шутишь? Чего я ещё о себе не знаю? — выпалила я, начиная чувствовать пульсацию в висках.
— Если начну перечислять, то, боюсь, нам придётся просидеть здесь до утра, — он говорил о вещах, которые приводили меня в шок как о сводке погоды.
Я, не в силах больше сохранять спокойствие, соскочила с места.
— Так кто же я тогда? – я подняла на парня глаза, полные страха услышать очередной факт из своей биографии.
— Твоя мама была дочерью чёрного мага, однако же не чистокровная, поэтому отделалась лишь даром видеть будущее.
— Значит провидица, — заключила я, произнося слово по слогам, будто пытаясь распробовать его на вкус, и чувствуя облегчение от того, что моя вторая сущность не так страшна, как первая.
Не уверена, что смогла бы сейчас вынести новость о том, что я потенциально владею чёрной магией.
— Именно. Вероятно, тебе тоже временам снятся странные сны из прошлого, будущего или настоящего. В целом, дар заключается в видениях, но проявляется у всех по-разному.
— Почему я узнаю об этом только сейчас? – накинулась на своего главного вестника я.
— Наверное, потому что тебя не особенно интересовала твоя семья. Действительно, не всё ли равно? Так или иначе, ты предашь их память из-за глупого страха перемен. Откажешься от себя настоящей во имя иллюзии жизни обычного человека. Поэтому зачем тебе знать что-то о самой великой династии моего народа? – Кристиан говорил с жаром. В последних словах промелькнули гордость и неприкрытое обвинение.
— Кто дал тебе право судить меня? Я всего лишь хочу остаться свободной с людьми, которые мне по-настоящему дороги.
— Да, продолжай искать оправдания.
— Ты пытаешься ранить меня своими словами? Зачем? Каждую нашу встречу ты говоришь мне о том, что я предаю всех вокруг — тебя, твоих родителей, мою семью, весь вампирский народ, наконец. А потом удивляешься, почему мне тяжело быть с тобой рядом. Хоть раз ты пытался посмотреть на ситуацию моими глазами? Неужели тебе не понять, что я не хочу возвращаться во дворец, где меня уже никто не ждёт, где я увенчаю свою голову терновым венцом и потеряю всё дорогое, что у меня ещё осталось? Мне жаль, что я не оправдала твоих ожиданий. Мне стыдно, что бремя короны оказалось для меня непосильным. Думаешь, это простой выбор? Вы ждёте взрослых решений от девочки, которая даже не помнит, кто она на самом деле!
Мои внутренние мытарства рвали душу изнутри. Я не хотела поступать неправильно, но и правильно не выходило. Глаза наполнились влагой как свидетельство моего поражения в тщетной попытке сдержать бессильные слёзы.
— Я совсем не то имел в виду, мне не нравится причинять тебе боль, а тем более быть единственным, кто обязан это делать снова и снова! — Кристиан пошёл на попятную и начал нервно мерить шагами комнату, былая уверенность уже улетучилась, вместо этого передо мной находился смущённый и немного растерянный парень, который тем временем пытался продолжить свою речь. — Я понятия не имею, что должен сказать, чтобы тебе стало легче. А ещё я не умею извиняться, но, поверь, мне жаль, что так вышло. И я не имею в виду только наш разговор. Я говорю обо всём том, что навалилось на тебя так внезапно. Ты не была к этому подготовленна, поэтому, конечно, тебе страшно, но я лишь хочу, чтобы ты как следует взвесила своё решение, прежде чем будет поздно что-то менять. Меньше всего я желаю, чтобы когда-нибудь ты жалела о своём выборе независимо от того, каким он будет.
Кристиан приблизился ко мне. В его тёплых янтарных глазах я действительно видела раскаяние, однако должно ли мне стать легче от этого? Я понимала, что все обвинения болезненны, но правдивы. Мне было стыдно быть такой слабой, особенно проявлять свою слабость перед тем, кто настолько совершенен во всём, что делает; кто сильнее и точно знает, как поступать правильно, взвесив последствия своих решений.
Я закрыла лицо руками, чтобы спрятаться от пристального взгляда, чувствуя себя ужасно потерянной, разочарованной, нуждающейся в поддержке. И самое ужасное, что сейчас мне как никогда был необходим он — не мой парень, даже не друг, но отголосок из прошлого, чудом ворвавшийся в мою жизнь, перевернув всё с ног на голову. Больше всего я хотела быть ближе к Кристиану, быть достойной его одобрения. И, кажется, это желание отнюдь не было невинным и правильным.
— Ты не должна закрываться от меня, — произнёс Кристиан. — Никогда не прячься от меня, слышишь?
В голосе парня больше не осталось и следа отвращения, раздражения или неуверенности. Теперь слышались только нотки... нежности? И это было более чем нетипично. Крис, недолго думая, преодолел оставшееся между нами пространство и отвёл мои руки от лица. Его прохладное прикосновение обожгло мою кожу, сердце затрепетало в груди и больше всего я боялась, что стоящий рядом со мной вампир поймёт, как действует на меня его близость, по резко ускорившемуся пульсу.
Я попыталась отвернуться, прекрасно понимая, что с Кристианом попытки будут тщетны, но гордость не позволяла сдаться на его милость без борьбы. К тому же куда нас это заведёт? Парень отпустил мои запястья, лёгким движением коснулся моей щеки и стёр солёную дорожку, от неожиданности я вздрогнула, но замерла в нерешительности. Воспользовавшись моим замешательством он привлёк меня к себе. Я и не заметила, как оказалась в объятиях того, кого больше всего желала, но голос совести напоминал, что сейчас я поступаю мерзко. Я вновь попыталась высвободиться, но Кристиан лишь опустился на пол и потянул меня за собой.
— Ты никуда от меня не денешься, перестань биться, как птица о прутья решётки. Мне кажется, в твоём случае из меня вышла довольно приятная клетка, — Кристиан откровенно забавлялся.
Кажется, потребуется время, чтобы привыкнуть к его резким переменам настроения. Моё лицо пылало то ли от смущения, то ли от ощущений, вызванных его прикосновениями, однако сопротивляться я перестала сразу же. Хотелось бы верить, что я сделала это от осознания бесполезности усилий, а не из-за чувства глубокого удовлетворения при мысли о том, чьи руки сейчас так по-хозяйски обвили мою талию.
Я спрятала лицо на его груди и сейчас это казалось таким правильным: сидеть вместе; вдыхать неповторимый запах, присущий только Кристиану, чувствуя, как от него опьянение разливается по телу; наполняться спокойствием, перетекающем от парня ко мне. Я испытала невероятное облегчение после того, как мы, наконец, поговорили. Слёзы потихоньку начали высыхать, я вновь предприняла попытку отстраниться. Делать этого мне абсолютно не хотелось, но я была должна.
— На какую-то долю секунды мне показалось, что кто-то пытается от меня сбежать, но ведь мне только показалось, правда? — выразительно посмотрел на меня Кристиан.
— Ты и я... Это не совсем правильно, — смущённо возразила я.
— Настолько, что ты даже не можешь произнести «мы»? Ариана, я знаю тебя с рождения, ты можешь доверять мне. Я просто хочу, чтобы ты перестала противиться тому, что чувствуешь. Пусть ты не помнишь, что нас с тобой связывает, помню я. Я всегда был рядом, когда ты в этом нуждалась, с того момента ничего не изменилось.
— Но..., — парень не дал мне закончить.
— И никаких возражений не принимается, принцесса!
Сначала я хотела оттолкнуть его, специально вспоминая все едкие слова, сказанные им за последнее время, но поняла, что больше всего на свете мне нужна поддержка, дружеское плечо, на которое можно опереться. Я так устала бороться в одиночку! Маленькая девочка, всё ещё живущая внутри меня, тянулась к противоречивому другу детства, поэтому я просто вновь прильнула к нему, наслаждаясь минутой всепоглощающего спокойствия, сжимая его рубашку и слушая его голос.
— Я не хотел, чтобы ты страдала. Но мой эгоизм не позволяет просто тебя отпустить. Я боюсь заново пережить кошмар прошлых лет, когда дворец внезапно опустел.
— И ты прости меня, наговорила тебе гадостей, — извинилась я в ответ, хотя понимала, что это лишь формальность, ведь Кристиан понимал меня без слов.
Долгое время мы молчали, каждый из нас был поглощён своими мыслями, но я по-прежнему находилась в объятиях парня моей подруги. Он задумчиво водил кончиками пальцев по моему запястью, вызывая волну мурашек по коже, но я не возражала, было слишком приятно, чтобы сигнал мозга «ты поступаешь дурно» возымел нужное действие.
Внезапно в комнате раздался стук в дверь, и наша идиллия была моментально разрушена. Я хотела было отстраниться от Криса, и даже умудрилась отпрянуть в сторону, но, потеряв равновесие и потянув парня за собой, упала обратно к его великому удовольствию.
— Нам уже не десять лет, веди себя спокойно! — со смехом Крис придавил меня к полу своим весом, лишая возможности двигаться, посмотрел в глаза и поверг в окончательный шок, прижавшись губами к моему виску, лёгким прикосновением запечатлев на коже невесомый поцелуй.
Непроизвольно я обвила руками шею Криса, к своему стыду, не предпринимая ни малейшей попытки от него отстраниться. Следующий поцелуй я получила в шею, и в нём было на порядок больше чувственности. Что Кристиан, чёрт возьми, делает? Нет, я не могу сказать, что мне не нравится видеть его весёлым и беззаботным, но это ведь ничего между нами не меняет, правда? Только почему мне сейчас так трудно убедить себя в этом?
Мои мысли смешались окончательно, когда на пороге спальни возникла Эвелин. При виде нас её глаза расширились и подозрительно радостно заблестели. Могу себе представить, какой вихрь мыслей пронёсся у неё к голове, когда перед ней предстала следующая картина: её сын лежит в достаточно красноречивой позе на полу в обнимку с девушкой. Его лицо с застывшим на нём игривым выражением прижимается к её волосам, а девушка с раскрасневшимися щеками и сбившимся дыханием не знает, куда себя деть от смущения. Добавьте к этому то, что она находится в его футболке, задравшейся чуть выше, чем позволяют приличия, а он в расстёгнутой рубашке, и вы получите идеальную квинтэссенцию для дальнейшего полёта фантазии!
— Ты что-то хотела, мам? — обратился к ней Крис, даже не пытаясь оправдаться.
— Только узнать, не нужно ли вам что-нибудь, но вижу, что вам и без меня хорошо, — отозвалась Эвелин с загадочной улыбкой. — Могу вас заверить, дети, что больше вас никто не потревожит.
— Спасибо, мам, очень предусмотрительно с твоей стороны! — без зазрения совести ответил Крис, пока его мама закрывала дверь, а я силилась понять, к какой части её слов относится благодарность за предусмотрительность, а главное, что теперь думает обо мне или точнее о нас Эвелин?
— Ты в своём уме? — накинулась я на парня, как только мы остались одни, и мне удалось, наконец, высвободиться.
— Что-то не так? — изобразил удивление нахальный вампир, сияя как рождественская ёлка.
— Кристиан, ты хоть понимаешь, что сейчас показалось твоей маме? Ты даже не пытался ей объяснить, что всё не так, как могло выглядеть со стороны, — пыталась донести свою мысль я, борясь со смущением и злостью одновременно.
— А как это выглядело со стороны? Что ей могло показаться? — я понимала, что Крис лишь продолжает надо мной издеваться, видя моё пылающее и растерянное лицо в то время, как я игнорировала заданные вопросы. — Скажем так, мама не возражает против девушек в моей спальне со всеми вытекающими последствиями, если их зовут Ариана Даниэла Виктория Энгельгардт и они являются прямыми наследницами всевампирского престола. К тому же она сама хотела, чтобы мы с тобой сблизились. Надеюсь, теперь для неё это достаточно близко.
— Это мерзко, ты в курсе? — с отвращением посмотрела я на него, понимая, что мною воспользовались.
— В том, что было или могло быть, нет ничего мерзкого. Мы даже не нарушили приличия. Ну, то есть, будь мы во дворце, я, конечно, был бы обязан на тебе жениться, но мы можем сохранить наш маленький грязный секрет между нами. На маму можно положиться: она нас прикроет. Ваша честь, дорогая принцесса, в безопасности! — я понимала, что Крису попросту нравится моя реакция на его слова, но всё равно не могла унять раздражение или избавиться от предательского румянца на щеках.
Я развернулась и направилась к выходу из комнаты, но на полпути была перехвачена за руку и возвращена в исходную позицию.
— Ты хочешь наговорить мне ещё больше гадостей? Я предупреждаю заранее: с меня хватит! Мало того, что ты используешь меня в своих целях, так ещё и выставляешь всё в таком свете, что мне хочется провалиться сквозь землю от стыда, — я гордо вскинула голову и посмотрела парню прямо в глаза.
— Это была шутка, Ариана. В мои планы не входит женитьба на тебе, — заверил меня граф, но, прочитав на моём лице разочарование (думаю, он должен был понять, что оно вызвано не его нежеланием связать со мной жизнь, а несерьёзностью), продолжил уже без ребячества. — Ладно, теперь серьёзно. Я тебя не использовал. Как такое могло прийти тебе в голову? А по поводу мамы не переживай, она слишком высокого мнения о тебе, чтобы допустить хотя бы мысль о чём-то, что ты даже не способна произнести вслух. Теперь успокоилась?
— Ты когда-нибудь сведёшь меня с ума, — устало произнесла я.
— Надеюсь, что так, — ухмыльнулся Крис, на что я лишь закатила глаза, а он направился к ящику письменного стола, откуда извлёк миниатюрную фарфоровую шкатулку. — У меня кое-что для тебя есть в качестве примирительного подарка.
Я с интересом взяла поданную вещицу в руки, осматривая с разных сторон, а потом открыла. Внутри находилась незатейливая деревянная подвеска в виде круга, внутри которого красовался глаз.
— Эта вещь, с которой твоя мама не расставалась. Не знаю, откуда она у неё, но, по-видимому, была ей очень дорога. Это оливковое дерево, а глаз в центре, вероятно, символизировал её способности к предвидению. В тот день, когда произошло нападение, Её величество оставила мне её. Быть может, она чувствовала, что должно случиться что-то страшное, но я до сих пор не понимаю, почему она не предотвратила трагедию.
— Как её звали? – поинтересовалась я неуверенно.
Я боролась со смешанными чувствами, среди которых острее всего выделялся стыд за то, что ничего не знала о маме.
— Даниэла. Оно в числе твоих. В королевской семье есть традиция включать имена великих предков или близких родственников в ряд имён ребёнка. Ариана – имя, данное тебе при рождении, Даниэла – имя матери, а Виктория – одной из самых выдающихся правительниц всей вампирской истории.
Обдумывая новую информацию, я всё не выпускала подвеску из рук. Она была лёгкой, словно пёрышко, и совсем не ощущалась в ладонях.
— А отец? – задала я очередной вопрос из бесчисленного множества.
— Александр. Дедушка – Вильгельм, а бабушка – Фредерика.
— Да, и правда, — кивнула я, смутно осознавая, что имена мне знакомы.
Я закрыла глаза, силясь уловить ещё хотя бы одно воспоминание, но тщетно. На долю секунды я словно прикоснулась к какому-то из них, что тут же отозвалось дикой болью в висках. Я едва сдержалась, чтобы не закричать. Кристиан обеспокоено тряс меня за плечи, но я не обращала на это внимания. Только слышала голос, очень красивый и чистый голос, напевающий колыбельную. Я ещё сильнее сжала подвеску, пытаясь продлить видение, но это было неимоверно трудно и больно. Ещё секунда, а после всё стихло. Я опомнилась, сидя на коленях и тяжело дыша. Разжав ладони, я увидела следы впившейся в кожу подвески.
— Ты в порядке? – Кристиан всё ещё взволнованно держал меня за плечи.
Я ограничилась лишь кивком.
— Больше не делай так! – убедившись, что я пришла в себя, парень начал отчитывать меня за неосмотрительность. – Тебе противопоказано так издеваться над своим сознанием. На твоих воспоминаниях сильнейшая печать, и она там по причине, поэтому срывать её чревато самыми разными последствиями.
Я лишь кивала, не находя в себе силы спорить, а сама по-прежнему пребывала где-то далеко, надеясь ещё раз услышать дивный голос и песню, что так глубоко врезалась в подсознание. Самое ужасное, что видение ещё больше заставляло меня колебаться в своём выборе. Мой разум протестовал, но частичка души всегда будет принадлежать далёкому и манящему, самому настоящему дому. Не важно, сколько раз я буду убеждать себя в том, что лучше остаться, мои забытые воспоминания никогда меня не отпустят. Какое бы решение я ни приняла, оно будет неверным. Остаётся лишь понять, которое из них обернётся для меня наименьшим ущербом.
Окончательно в действительность меня вернул звонок на телефон Кристиана. Парень извинился и ответил:
— Да, я тоже рад тебя слышать. Приехать? Нет, сейчас не могу, — отказался было он, но через время добавил. — Хорошо, я что-нибудь придумаю.
После того, как Крис повесил трубку, он вновь повернулся ко мне.
— Мне нужно уйти, — поставил меня в известность парень.
— Куда ты? — спросила я, гадая, скажет ли он мне правду.
— Возникли неотложные дела, — избежал ответа он.
— Хорошо, — холодно посмотрела на Кристиана я, потому что прекрасно слышала на другом конце линии голос лучшей подруги, но абсолютно не понимала, зачем он скрыл это от меня.
Когда я переоделась во всё ещё влажное платье и мы спустились вниз, обнаружили наши семьи, весело болтающими между собой. Домой, по-видимому, никто не собирался. Отвлекать родителей не хотелось, но желания оставаться у меня тоже не было, поэтому, сославшись на жуткую головную боль (что, кстати, было чистейшей правдой), я вежливо откланялась. Кристиан сообщил семье, что тоже уходит. Они выразили удивление по поводу столь поздней прогулки, но останавливать его не стали. Конечно, он у нас уже большой вампирчик.
— Проводи, пожалуйста, нашу гостью, — учтиво попросил сына Лаверн.
— Не волнуйтесь, я дойду сама, — попыталась возразить я, разумеется, безуспешно.
Но, едва мы покинули дом, я быстрым шагом, направилась к себе, даже не оборачиваясь. Ни минуты больше не хотела я провести в обществе графа Ринальди. Спросите, что вдруг пошло не так? Наверное, Крис задался тем же вопросом. Так вот вам, в отличие него, я объясню: меня до ужаса злило, что он так и не сказал мне про то, что идёт к Алисе или то, что он всё же предпочёл уйти. В любом случае внутри всё кипело, и я не хотела показывать, какую власть он имеет надо мной. А он, чёрт возьми, имеет!
Что бы ни произошло между нами за сегодняшний вечер, я отдавала себе полный отчёт в том, что это окончательно изменит наши с ним отношения. Я дошла до точки невозврата в тот момент, когда смотрела на его губы, ощущала волны мурашек по коже, дрожь в коленях, учащенный пульс и жаждала чего-то большего, чем просто прикосновения, а не получив этого, чувствовала себя отвергнутой. Я была в бешенстве от того, что сейчас Алиса увидит Кристиана, и абсолютно не хотела думать о том, на какой стадии находятся их отношения.
Забежав в дом, я с силой захлопнула дверь. В итоге сама же и вздрогнула от громкого отзвука. Сделав глубокий вздох, я, поленившаяся включить в доме свет, на ощупь побрела в свою комнату, попутно смахивая с лица непрошеные слёзы горечи и бессильной злости. Какая мерзость, за последний месяц я превратилась в плаксу, не способную принять спокойно ни единого разочарования.
Внезапно я услышала странный звук, будто сильный порыв ветра открывал и закрывал дверцу. Только откуда ему здесь взяться? Я направилась прямиком в спальню. Первое, что бросилось в глаза, — развевающаяся занавеска и широко распахнутое окно. Моё сердце замерло на долю секунды и тут же стало отбивать глухие удары. Я мигом включила свет: в комнате не было никого, но звенящая тишина, царившая здесь, как будто говорила об обратном. Я точно помнила, что окно не открывала.
Внезапно мне стало страшно находиться одной в доме, хотя, если уж мне грозит опасность, может быть, и к лучшему, что родители ещё не вернулись. Оглядевшись, я убедилась, что всё на местах. Пересилив себя, я сделала несколько шагов в сторону окна. Под ногами скрипнула половица, и сердце пропустило очередной глухой удар. «Не волнуйся, девочка, тебя уже не первый раз пытаются убить, так что ничего нового ты не увидишь», — успокоила себя я. На удивление, помогло. Вот что значит, опыт уже имелся.
Тем временем я до конца распахнула занавески, за ними никого не было, на улице ни души, и страх постепенно начал отступать. Мой взгляд привлёк конверт, красовавшийся на прикроватной тумбочке, который я не приметила при беглом осмотре. Значит я не ошиблась, здесь и правда кто-то был, но раз уж он оставил мне письмо, то, вероятно, хотя бы сегодня я останусь жива. Да, от этого мне стало легче.
Захлопнув окно, я плотно задёрнула его, чтобы свет уличного фонаря не тревожил и без того натянутые нервы, и только потом взяла в руки послание, запечатанное в очень плотную бумагу и скреплённое алой восковой печатью. Цвет крови.
Дрожащими руками я пыталась распечатать конверт, безжалостно разрывая обёртку. Наконец, заветный листок, исписанный размашистым, но аккуратным почерком, был извлечён, и я углубилась в чтение. Уже после первых строчек по телу пробежала нервная дрожь, а ладони вспотели. Некто явно знал обо мне даже больше, чем до недавнего времени я сама.
Многоуважаемая госпожа Энгельгардт, взывая к вашему благоразумию, сразу оговорюсь: в ваших же интересах, чтобы об этом письме никто не узнал. В противном случае пеняйте на себя. Надеюсь, мы сможем прийти к взаимовыгодному соглашению и обойдёмся без кровопролития. Мои требования просты: вы оставляете всякую мысль о возвращении в Королевство и тем более восхождении на престол. В свою очередь я до конца вашей, надеюсь, долгой и безоблачной жизни больше не потревожу ни вас, ни ваших близких. Условия вполне приемлемы, поэтому дальнейшему обсуждению не подлежат. Если уж вы считаете иначе, то это всецело ваш выбор, который неминуемо повлечёт за собой череду не самых радужных последствий. Согласитесь, будет несправедливо, когда невинные начнут платить за вас по счетам.
P.S. Я слежу за каждым вашим шагом, поэтому настоятельно рекомендую оставить любые попытки меня обмануть, а также как можно скорее избавить город от присутствия достопочтенных господ Ринальди.
С наилучшими пожеланиями,
А.Р.
На этом записка заканчивалась. Я ещё раз пробежала глазами зловещие строчки, а затем со злостью скомкала листок. Мысль бежать за помощью я откинула сразу. Недоброжелатель ясно давал понять, что шутить не намерен, а рисковать так крупно я не готова. Одно дело, когда на весах твоя собственная жизнь, но совсем другое, когда речь идёт о семье, друзьях или просто невинных людях. Я не смогу простить себе такой роковой ошибки. Придётся справляться со всем в одиночку.
Я надёжно спрятала письмо, переоделась в пижаму и завернулась в одеяло, чтобы укрыться от ледяного осеннего воздуха, наполнившего комнату. Теперь даже в своём доме я не чувствовала себя в безопасности. В любой момент мог появиться очередной персонаж, которому неугодна я или моё происхождение и лишить меня жизни. Это ведь так просто — угрожать девочке, за которую некому заступиться. Браво А.Р. и всем тем, кто были до него.
По крайней мере, после письма решение, как поступить со своей жизнью, казалось очевидным. В конце концов, я ведь никогда не рассматривала возвращение во дворец всерьёз. Выполнить условия А.Р. будет просто. Я могла снять с себя все обязательства и успокоить совесть тем, что в действительности у меня никогда не было выбора. Вот только почему я чувствовала себя так, словно меня только что заперли в клетке и выбросили ключ? И почему от осознания, что Ринальди в ближайшее время должны уехать, так неприятно кольнуло сердце?