Глава XIX. Письмо
Внизу, на первом этаже, все было тихо. Я не слышала не единого звука. Атмосфера дома была весьма напряженной. Переодевшись поудобнее, я подошла к окну и посмотрела вдоль улицы. Погода была, к удивлению, хорошей - снег не падал, да и ветра холодного я не ощущала. Хоть что-то сейчас было приятным.
Пробило ровно одиннадцать часов. Мое сердцебиение участилось вдвойне. Большая доза адреналина быстро пробежала по моему телу. Закрыв глаза, я тяжело вздохнула. Чем дальше двигалась стрелка циферблата, тем больше я понимала, что мой конец уже близок. Я действительно умру! Со мной произойдет то, о чем я никогда не задумывалась. Но сейчас это вполне реально.
Я больше никогда не увижу маму, и не буду равнодушно молчать, когда в очередной раз она уедет куда-то по работе. Я больше никогда не увижу утреннее солнце, слепившее мне глаза по утрам, и не дотронусь губами к холодному комочку снега, который так любила в детстве грызть зубами. Я больше не буду пить по утрам свое любимое кофе и делиться мыслями со своим дневником. И что самое смертельное для меня – я больше никогда не увижу Глена. Я останусь в его жизни лишь горьким воспоминанием.
Но все было решено за нас, и никак не мной одной. И пускай я боюсь…боюсь, почувствовать боль, а после – темноту в глазах, и пускай, я не знаю где окажусь, умерев, я все равно, переборов страх, буду стоять до конца. И лишь тогда я покину этот мир, когда буду уверена, что пепел Джейса Гудвина растворился в воздухе.
***
Удобно расположившись на стуле возле комода и взяв листок с ручкой, я принялась осуществлять ту «сумасшедшую» идею, о которой говорила Лиз.
Сейчас ни в коем случае нельзя было открывать Глену истинную правду, но и не рассказать ему, с моей стороны выглядело бы тоже эгоистично. Но он непременное узнает ее...лишь после того, как я умру.
Поэтому, собравшись с последними мыслями, я подробно описала в письме причину – почему ничего ему не рассказала с самого начала. В письменном виде, я просила его простить меня, простить Лиз и понять для чего я так поступила. Да, ему будет сложно простить обман, и незнание всего этого, что творили мы с Лиз у него под носом, но, вопреки всему, я думаю, он сможет простить, если не меня, то хотя бы сестру. В конце письма, в углу листочка, я нарисовала маленькое сердечко с надписью внутри. То, что в нем написано – сможет прочесть лишь Глен!