ГЛАВА 10 Подтверждение, Мур и ДИВП
"Нет худа без добра"
Поговорка
"Классификация светлых магов делит их на три основные группы и восемь подгрупп.
Основные группы: высшие маги, серебряные (средние) маги и маги (низшие маги).
Маги первой степени (высшие) – носители, не использующие заклинания и амулеты (исключение составляет Кулон Ведьм, дающий существу высшую степень магии); безгранично питают Силу света, творят магию силой мысли с помощью воображения. Часто владеют сопутствующим даром.
Маги второй степени (серебряные, средние) – маги, использующие или заклинания, или амулеты, делятся на две категории: I степени (применяют заклинания) и II степени (применяют амулеты). Безгранично питают Силу света. Возможен сопутствующий дар.
Маги (низшие) – маги, использующие и заклинания, и амулеты. Дара нет или наоборот – только дар. Не все могут питать Силу света, почему и используют амулеты, дающие Силу.
Подгруппы относятся к двум категориям: первая, находящаяся между высшими и серебряными магами в классификации, вторая – между средними и магами.
К первой относят:
· Высших магов, использующих некоторые боевые заклинания;
· Высших магов, использующих защитные и боевые заклинания;
· Серебряных по силе равных высшим за счёт дара;
· Серебряных, которые могут использовать силу мысли;
· Серебряных равных по силе высшим за счёт амулетов.
Ко второй:
· Серебряных, использующих защитные амулеты и заклинания;
· Серебряных, использующих все амулеты кроме тех, которые дают Силу.
· Магов, использующих амулеты, дающие Силу"
Классификация светлых магов по Сонсу Макрифи 1879 г. н. э.
Таня сделала уроки и весь оставшийся день валяла дурака. Она отдыхала и чувствовала какую-то небывалую лёгкость, девочка расслабилась и отпустила любые тревожащие мысли. Не хотелось думать про предстоящий выбор. Он представлялся тяжёлым, и было совсем не ясно, чего от неё ждали? Всё равно любая тема возвращала к мысли о выборе.
Свет или тьма?
По тому, как она понимает их, нет даже шанса, что она решит склониться к тьме. А как на самом деле? В чём отличие этих сил? Может ли быть так, чтобы все, кто рождался тёмным, были изначально плохими? Они не могут определять свою жизнь? Их решение ни на что не влияют? Нет возможности перечить какой-то предрешённой судьбе? Нет, этого не может быть. Это неправильно. А значит, тьма – не то, что ей представляется?
Как теперь быть?
Вечером позвонила Даша, пригласила с ними (прямо так и сказала: "с нами") погулять. Это омрачило её настроение.
Что делать с Дашей? Почему камень не сказал, что был у неё? Почему попросил оставить его дома? Неужели из-за их разговора об определении стороны, он отказался от Тани? Может, Даше, в самом деле, стоило бы стать Хранителем? Почему Авейи выбрал именно её? Таня не верила в магию, не думала, что когда-то может соприкоснуться с таким миром. Она не была доброй, в ней не было силы, она всего боялась. Разве может она быть достойной?
Конечно, девочка согласилась: это единственная возможность увидеться с Мифом и узнать, что это было вчера и что будет потом?
Парень сказал, что они не могут видеться, тьма сказала, что он влюблён в неё. Что за вздор?
"Влюбится за один вечер, – размышляла Таня, – не понимаю этого..."
Она не заметила, как они с Дашей дошли до парней. Её отвлекло лишь то, что подруга замолчала.
Таня улыбнулась, она надеялась увидеть Мифа; его не оказалось. Это сразу стёрло улыбку с её лица. Что с ним произошло? Он телепортировал второй раз без защиты камня... А если учитель рассердился? Всё это из-за неё!
– А где Миф и Линда? – выдавила из себя Таня.
– Они вдвоём уехали сегодня утром, – ответил ей Тим.
Прямо камень с души снял, значит всё с ним в порядке. Интересно, почему Миф не говорил, что уезжает?
– А Миф ничего не просил передать мне?
Тим сослался на Хамальдона, парня с длинными серебряными волосами. А он, ей не хотелось верить, ответил, что Миф уехал молча. Земля ушла из-под ног. Учитель рассердился! Забрал Мифа, не дав и объясниться! Что теперь будет? Мифу, наверное, влетело за вчерашнее... Прогулка не приносила отрады. С Мифом больше не встретиться? Во всех мирах нет больше никого, с кем Таня могла бы поговорить обо всех своих переживаниях. Как выбирать самой? Как не ошибиться и оправдать надежды других?
Какое-то время они гуляли, Таня шла позади всех, запутавшись в своих чувствах и мыслях.
Тим, успокоивший её тем, что Миф не нарочно так поступил, и значит, сдержал слово и никому не рассказал про неё, показался не таким уж и плохим, каким представал перед ней раньше. Наоборот, проявил себя так славно, что расположил к себе. Это её немного обрадовало.
Часов в девять вечера, когда их компания проходила рядом с самым высоким зданием в городе, случилось нечто, повергшее Таню в жерло сомнений и страхов.
Из небесной высоты сорвалась вниз маленькая птичка, устремившаяся прямо к детям, которые с каждой секундой всё больше понимали: птичка не маленькая.
Огромная чёрная, сливавшаяся с громадой здания, та по размеру не уступала нескольким вместе взятым самым большим птицам их мира. В метре над их головами та взмахнула крыльями и воспарила в небеса, исчезнув бесследно на уровне пятого этажа.
Таня не успела и рассмотреть чудо-птицу: именно в тот момент, когда та была ближе всего, от ветра, поднятого её взмахом крыльев, волосы закрыли её глаза. Поэтому девочка не заметила, как из клюва птицы выпал маленький голыш – Глаз Дракона. Этого же не заметил и Хам, у того получилась аналогичная ситуация с его волосами.
Зато увидел Тим. И, пока другие дети смотрели вслед птице, поднял его, сделал шаг к Даше и заметил, отдавая:
– У тебя упало.
– А, да...
Тим и Хам переглянулись.
– Даёнский тёмный альбатрос боится только... – не успел договорить Хам: его голос заглушил появившийся внезапно шум ветра.
К ним с разных сторон света направлялись четыре тёмных вихря.
– Тёмные элементалии! – выкрикнул он. – Бежим!
Дети рванулись в проход, по дороге, ведущей в центр города, между Севером и Западом. Им не удалось там проскочить: с этого направления, опаздывая (или специально заманивая?), отставая от своих собратьев, шла ещё одна элементаль, а последний путь отхода перекрыла появившаяся шестая сзади.
– Что делать?! – перекрикивал нарастающий шум тёмного ветра Тим.
– Поможет только свет! Я не могу телепортировать!
Тим хотел, как и в прошлый раз вызволить часть света из посоха, и не смог убедить того, что не хочет защищать Дашу.
– В здание?! – спросил он у Хама, хватая Таню, парализованную страхом, за руку.
– Стой! – выкрикнула Даша, вырываясь из рук Хамальдона, пытавшегося оттащить ту к укрытию.
– Они хотят свет? Я дам им свет, – слова из её уст звучали зловеще. Она вся окуталась какой-то мощной, видимой даже человеческому глазу Силой.
Даша сделала несколько шагов к элементалиям и высунула руку из кармана – яркая вспышка осветила всё вокруг – ветер вмиг исчез.
Тим и Хам переглянулись снова.
Даша, сжав руку с камнем, положила его в карман, вдруг, тряхнув головой, повернулась к ним и непонимающе спросила:
– Что только что случилось?
– В смысле? – ответил вопросом на вопрос Тим.
– Я помню, что мы шли, а сейчас ты вдруг держишь Таню за талию, у вас всех лица такие странные, будто вы только что призрака увидели...
Таня и Тим поняли, что действительно до сих пор стоят, в позе, как замерли после вспышки света: мальчик, обхватив Таню за талию правой рукой и взяв левой за её локоть, та, тяжело дыша в своеобразных объятьях... Они резко дёрнулись в разные стороны и отшагнули подальше каждый в своё направление: оказались на расстоянии в несколько шагов.
– Ты что, правда, ничего не помнишь? – поинтересовалась Таня, находясь под впечатлением от произошедшего.
Девочка так сильно испугалась, поддавшись какому-то внешнему порыву ужаса. Не своему, а будто напущенному специально. И этот порыв, казалось, отключил в ней способность соображать на время, выбросив из сознания любые мысли об артефакте и магии.
Даша пожала плечами. Она на самом деле ничего не помнила: ни птицы, ни тёмных вихрей, ни того, что держала только что в руке Авейи... Когда Таня осмыслила, что её подруга управляла камнем, что вообще за сцена только что случилась, это стало чрезмерным потрясением. Авейи выбрал Дашу? Что теперь будет с ней?
В то время, пока Таня погрязала в муках теперь уже своего страха, Тимур и Хамальдон о чём-то тихо переговаривались.
– Таня! – позвал её Омаль, стоявший за её спиной.
– А? – повернулась она.
Парень сделал какое-то быстрое движение рукой, будто написал что-то в воздухе, и после этого спросил:
– Глаза не болят?
– Почему они должны болеть? – сама не зная почему, спросила Таня.
– От света, – невозмутимо произнёс Хам.
– Не знала, что, глаза могут болеть от света звёзд, – ответила Таня, подняв глаза.
Тим с облегчением выдохнул:
– Забыла...
– Забыла? – переспросила Даша. – О чём вы вообще оба?
– Да так, ничего особенного...
Как и обещал камень, до конца прогулки "ничего особенного не произошло"...
***
После случившегося Тим выделил для себя два плюса: первый – Даша не помнила, что использовала камень, значит, пока не осознаёт, кто она, поэтому не будет наводить много шума; второе – удалось стереть память об этом маленьком инциденте Тане. У ситуации сложился только один, зато большой, минус – Хам. Парень тоже увидел, Даша – Хранитель, а он – прислужник графа.
Минуты через две минуты после исчезновения рядом появилась Лидия Владимировна.
Низкая и худая женщина, слишком тепло одетая для такой погоды, с серыми волосами, собранными в маленький хвост на затылке, проходя мимо, удивлённым голосом спросила:
– Тимур? Тимур Васильев?
Тим, поняв, что это директриса, и, подыгрывая ей, произнёс:
– Тётя Инна! Как давно мы не виделись!
Тим, извинившись, на минутку отошёл к своей "тёте". Описал всю ситуацию, к тому моменту, как к ним подошёл Хам:
– Граф сегодня в полночь залезет в мою голову, он узнает о Хранителе, ему всё равно на моё сопротивление, – парень говорил обеспокоенно, он был напряжён и собирался предложить что-то, что было странно для него самого: – Пожалуйста, учитель, – обратился Омаль к Лидии, делая поклон, – сотрите мне память.
Просьба Хамальдона произвела впечатление на директрису.
– Ты уверен?
– Не хочу делать ему одолжение, – сказал Омаль прямо.
– Ты осознаёшь, что будет, если граф узнает? – Лидия не хотела, чтобы ученик пострадал.
– Неважно, пусть делает всё, что хочет, я уже вампир, что может быть хуже?
Лидия прикоснулась к вискам Хама... По виду, ничего не произошло. Директриса убрала свои руки и прошептала Омалю:
– Подействует через несколько минут, так что я пойду...
Теперь нежелательных свидетелей не осталось, по крайней мере, Тим так думал.
– Тим, а что за тётя Инна? Родственница? – спросила Даша, когда мальчики вернулись.
Взгляд Хама стал красноречивым доказательством того, что магия директрисы сработала как нужно. Хамальдон им спрашивал: "Вы о чём вообще? Тётя?"
Тим подмигнул тому, мол, потом объясню.
***
Таня не ожидала увидеть Авейи у себя дома. На её лице отобразилась целая гамма чувств. Девочка подняла подбородок к потолку, демонстрируя, что ей неважно его присутствие. Конечно, эффект получился обратный. Камень приветливо покатился к ней:
"Нам надо поговорить..."
"Тебе надо поговорить, – так же мысленно ответила девочка, она хотела отстраниться, – мне надо поужинать".
Таня ела настолько медленно, насколько могла, а потом так же долго разговаривала с мамой. Конечно, ей хотелось поговорить с Авейи, выяснить их отношения, спросить привычное: "Что это, к чёрту, было??". Отбросить все недопонимания и снова почувствовать умиротворение. Душа бушевала, ныла от боли и обиды. Таня боялась.
Боялась, что камень откажется от неё, что она ему не подходит, что он нашел себе другого Хранителя, и тот, в отличие от Тани, определился! Что он лучше, вернее, не бесполезен. Ей казалось, что Авейи очень ей нужен. Она не понимала, чьё чувство порождает в ней эту необходимость. Может, камень его навязывал, может, чей-то далёкий отглас желал хоть на этот уберечь его, может, она сама не хотела его от себя отпускать? Не хотела лишаться того, кто лишал её безмерного чувства одиночества и потерянности, дарил спокойствие и приносил благие изменения. Таня так боялась, что разрушила всю их связь, что своими руками стёрла в порошок хрупкие ростки доверия, что виновата в этом расколе. Она запуталась. Разве совсем недавно всё ещё не было хорошо? Разве Авейи не помог ей? Разве не вернулся сейчас?
Как бы Таня не оттягивала разговор, он всё равно состоялся.
Сразу, когда девочка вошла в свою комнату, дверь закрылась, причём не на ключ, именно замка там и не было, а просто заперлась так, что теперь её было не открыть. Засияла неярким голубым светом, обещая не шелохнуться под любым напором.
– Не уходи, пожалуйста, – с явной печалью в голосе прошептала Таня, сжавшись. К глазам подступили слёзы, говорить сразу стало сложнее: – я определюсь обязательно...
Её прервал тихий понимающий голос:
– Ты хоть когда-нибудь можешь молча меня выслушать?
Это произнёс Авейи, висевший в воздухе на уровне её лица.
– Ты и тут говорить умеешь? – изумилась Таня. Она услышала что-то сокровенное.
– Конечно, умею, как и всё в моем мире... когда-то говорило... – ноты его голоса прозвучали печально. Авейи замолчал и, чуть погодя, оправился продолжил уже спокойно: – Помнишь про наш разговор?
Девочка опустила голову, кажется, он решил, что она не достойна быть Хранителем для него.
– Не тот, – сказал Авейи, зная, о чём она подумала, – раньше, я говорил, что ты в опасности. Я могу выбрать одного Хранителя на всю его жизнь. Их просто так не меняют. Я не хочу, чтобы твоя жизнь закончилась скоро. Поверь, этого жаждет много существ, как светлых, так и тёмных. Им нужна моя сила разрушения, – Авейи замолк и отлетел к окну, как бы приглашая девочку проследовать за собой. Как вышло, что ему приходится разрешать ей садиться в её комнате? Авейи опустился на подоконник. Пока Таня подходила и занимала стул напротив него, он еле слышно выговорил: – Сам удивляюсь иногда: как выбрал тебя?.. Я не об этом, не важно. Пойми, чтобы хоть какое-то время на тебя не охотились, я пустил ложный след на Дашу, она очень похожа на тебя. По размытому контуру, которым тебя видели первого сентября, можно сказать, что это была и она. На это я поставил.
– Меня видели? – перебила Таня. Ей не показалось то жуткое чувство, что тысячи глаз нацелены на неё?
– Сложно было докричаться в первый раз. Пришлось частично скрыть тебя минут на десять.
– Правда?
Камень проигнорировал этот вопрос.
– Вчера, если бы я не вмешался, её бы убили, и поняли, что она – не Хранительница. Мне пришлось защитить её. Более того, она твоя подруга, я подумал, что тебе не понравится, если я не помогу. А сегодня я не мог не вмешаться, потому что там была ты, а эти олухи вряд ли бы смогли защититься. От тёмных элементалий защищает свет. У них его не было. Я не мог показать всем, что Хранитель – ты – меня взяла в руки Даша. Вот и всё. Я не собирался оставлять тебя. Вопросы?
Девочка улыбнулась, отвернув голову: Авейи не уйдёт. Конечно, артефакт знал, о чём она подумала, но Таня забыла об этом побеспокоиться, потому что это было не важно.
– Кто такие элементалии? – спросила она вместо того, чтобы продолжить тему.
Таня решила, что сейчас не в состоянии говорить о чём-то серьёзном. Для начала, она была слишком счастлива и не могла соображать, а потом, понимала, что нужно переварить всё услышанное, чтобы не упустить чего-то важного.
– У вас в мире раньше жило лишь четыре вида элементалий, – стал отвечать Авейи, наверное, посчитав, что будет лучше закончить разговор о важном после, дав Тане прийти в себя и всё осмыслить, – соответствующие четырём стихиям: воде, земле, огню и воздуху; в других мирах их разновидностей намного больше. Сейчас в этом мире их нет, они ушли ещё до Войны Мира. В Даёнии, откуда пришли напавшие, шесть видов: земля, вода, огонь, воздух, свет и тьма. Подославший их рассчитывал, что магии у вас не будет. Откуда он узнал? Не знаю. Зачем? Не знаю. Нужна ли ему была ты? Нет. Ещё?
– Что будет дальше?
Авейи засмеялся.
В первый раз засмеялся при ней.
– Дальше... А всё-таки неплохой Хранитель у меня. Дальше будет то, чего мы захотим. Жаль, что мы пока не знаем, чего точно хотим... А дальше будет следующий захватывающий день, – улыбнулся он.
Конечно, Таня не могла видеть, улыбнулся ли камень, она просто знала, что это так.
А дальше следующий загадочный день...
***
Неприятности подкрались слишком неожиданно.
Тим пришёл в свой новый класс. Вместе с Хамальдоном... Перспектива находиться всё время с вампиром, которому, не ясно, можно ли доверять, не нравилась мальчику. Выбирать не приходилось. Парни заняли последнюю парту второго ряда, поставленную специально для них утром. Их соседство продлилось не долго, классная руководительница решила рассадить новеньких. Так Хам занял место рядом с Дашей, а Тиму выпало соседство с Таней. Мальчику пришлось с недовольством повздыхать и смириться. Он не настолько доверял Хамальдону, чтобы без недовольства позволять ему оставаться слишком близко с Хранительницей, хоть парень и забыл, кто она. Пусть и не понимая, почему, доверия к Омалю не прибавлялось. Хамальдон спас его жизнь, помог им с Маем, добровольно пошёл лишение фрагментов памяти – сделал всё, чтобы помешать графу и помочь им. Всё равно что-то не давало Тиму верить Омалю.
Вчера Тим и Лидия Владимировна доложили мисс Харингхтон о своём продвижении. Им осталось удостовериться, но они почти не находят возражений: Дарья Онтайко – новый Хранитель Глаза Дракона.
Начался новый этап задания, где Тим должен войти в сферу доверия девочки и в назначенный безопасный момент рассказать всё о том, что она Хранитель. Оставалось только выжидать такого случая и защищать Дашу, выделяя из окружения подозрительных особ и не оставляя поисков перевёртыша.
Казалось, самая сложная часть миссии завершена, только Тим был уверен, легко всё это не дастся. Если верить, что защита от ВСМС для города достаточно прочная, чтобы защитить его от проникновения легионов всякого рода сил. Даже полагаясь на Лидию Владимировну, которая стремительно отзывается на любую поступающую угрозу. Даже зная, что мисс Харингхтон сможет выйти из любой критической ситуации.
Обострённые инстинкты подсказывали, скоро нахлынет что-то, с чем они не смогут разобраться.
За Тимом сидели два бывших соседа девочек: Валера, местный хулиган класса, и некто под именем Матвей, чьё поведение – резкое, боязливое, суматошное – вызывало подозрения.
Матвей, беловолосый мальчик с удивительными светло-зелёными глазами, с самого начала проявил себя не лучшим способом. Образ его не нёс в себе никакой опасности: россыпь светлых веснушек красовалась на его носу и щеках. Мальчик любил математику, музыку, биологию, салатовые рубашки и баскетбол. Он был не очень вежлив и у него складывались плохие отношения с языками, из-за чего он из класса в класс оставался хорошистом. Нельзя сказать, что бы Матвей был тихоней, просто отношения с виртуальными друзьями мальчик строил успешнее. Узнав эти сведения о новом подозреваемом из разговоров одноклассников и собственных наблюдений, Тим решил попробовать выйти с ним на контакт:
– Привет, я – Тимур.
– Неужели тот самый? Тимур? Тимур Васильев? – сконфуженно переспросил Матвей.
Тим почувствовал, как с началом диалога парню стало некомфортно. Запах, тяжёлый и маслянистый, как мазут, осел на кожу. Он еле сдержался, чтобы не провести рукой по лицу, чтобы убрать с него густую субстанцию. Она в любом случае была неосязаема. На грани сознания он заметил для себя, что было бы неплохо научиться контролировать способность обонять чувства и эмоции. Потому что в такой ситуации это только сбивало с мысли и никак не помогало постоянное ощущение неприятного запаха.
– Да, это я, – с усердием держа на губах улыбку, подтвердил Тим. – А ты?
– Я?
Мальчик кивнул на это высокое "Я?".
– Матвей, – ответил мальчик, повернув голову влево, разрывая их зрительный контакт. Как определил Тим, боясь, что по его глазам будет прочитана сущность.
Конечно, Тим такого провернуть не мог, знать об этом противник до конца не мог тоже, если он им ещё был. Мальчик зорко следил за каждым жестом, любым изменением мимики, чтобы определить: опасен ли Матвей для Даши?
– Приятно познакомиться, – протянул руку мальчик.
Он бросал ему вызов, подавая ладонь. Если противник боялся зрительного контакта, что он сделает при физическом? Непреднамеренно выдаст себя?
– Познакомиться? – переспросил Матвей растерянно. – Познакомиться, конечно... – пошептал он и, развернувшись и смеясь, вышел из класса, так и не ответив на рукопожатие.
– Я что-то не так сказал? – спросил Тим у Валеры.
– Да не это, не того, как это? Не переживай! Вот. Он всегда такой, это, странный. Представляешь, и я с ним сижу это теперь.
С Валерой Тим познакомился ещё в первый день прибытия в школу. Один он ещё тогда знал правду: Тим никакой не толкователь. А что от него скрывать? Добродушный малый, никому не скажет, а если и скажет, всё равно не поверят. У него была не лучшая репутация и не лучшая успеваемость, зато хорошие отношения со многими ребятами и из его и из параллельных классов.
Странно прошедшее знакомство Тима и Матвея, которое мальчик не знал, как воспринимать, обернулось не лучшим образом. Если бы Тим знал, к чему оно приведёт, он бы, наверное, не заговорил с Матвеем тогда...
В течение дня Тим заметил закономерность. Каждый раз, когда бы ни поворачивался назад, он замечал на себе пристальный взгляд Матвея, иногда насмехающийся, иногда удивлённый, иногда подозрительный; главное – Тим мог спокойно смотреть тому в глаза, и Матвей не прекращал свои действия ни на секунду. Сидя спиной к тому, Тим чувствовал тяжёлый взгляд парня.
После пятого урока Тим решил поговорить с Матвеем.
– Снова привет, – произнёс он, садясь на место Валеры.
Матвей оторвался от учебника и затравленно посмотрел на него:
– Что тебе надо? – спросил он угрюмо.
– Хочу с тобой поговорить, можно?
– Наверное.
– Может, выйдем в менее людное место? – предложил Тим. Он не знал, как заставить уклончиво отвечающего парня поговорить с ним начистоту.
– Только не с тобой...
– Ладно, да, давай здесь, – согласился мальчик. Сомнения, что Матвей может быть не человеком, не покидали его. Парень вёл себя так нескладно, что каждая его реакция опровергала предыдущую.
– Да пожалуйста, – нахально произнёс он, но и сам, смутившись от этого, добавил: – Только быстро.
– Почему ты так странно себя ведёшь? – сразу с основной темы начал Тим тихо, чтобы не привлекать много внимания.
– Как "странно"? – спросил Матвей. Он искренне не понимал, о чём речь.
– Ты постоянно смотришь на меня, я что-то не так сделал?
– Да, нет, всё так, с чего ты взял? – мальчик выглядел потерянным, он поник и не знал, куда себя деть.
– У меня ощущение, что я тебе чем-то не угодил.
– Да всё нормально, Мур.
– Мур? – переспросил Тим.
– Мур, – закивал Матвей. – Не помнишь?
– Не помню чего?
– Ничего, наверное, я ошибся.
– Ошибся? Да что вообще такое творится?
– Ничего, Мур, э-э, Тимур... Знаешь, мне надо идти...
Мальчик поднялся и, часто оглядываясь, вышел в коридор.
На следующем уроке, сколько бы Тим ни пытался поймать взгляд Матвея, у него не выходило. Мальчик оставался в недоумении. Мур? Почему Мур? И почему Матвей теперь избегает его?
– Что связывает Тимура и Матвея? – нечаянно шепнул он на уроке.
– Вы же лучшими друзьями были, – шепнула ему в ответ Таня.
Тим немного дернулся, он не осознал, что сказал это вслух.
– Можно выйти? – поднял руку мальчик, не сдержавшись от сильного потока чувств.
Тим вышел на улицу, ему хотелось глотнуть свежего воздуха.
Почему-то он забывал, что "уже учился здесь" и у "него" тут были друзья...
Что делать? Попробовать сделать вид, что специально разыграл его? Вариант. А поможет ли? Если нет, придётся обратиться к Лидии Владимировне, а пока можно кое-что попробовать...
Дойдя до лестницы, Тим ощутил чьё-то присутствие. Исходящее от этой гнетущей сущности зловоние испугало его. Мальчик на секунду остановился, судорожно соображая, что это может быть. Его осенило – перевёртыш! Хранитель в опасности, а он, кто должен защищать её, находится здесь, на какой-то лестнице, вместо того, чтобы быть рядом!
Мальчик сорвался с места, прошмыгнул по коридору и, остановившись, осторожно приоткрыл дверь... Перед его носом пролетел карандаш, Таня, сидящая на предпоследней парте второго ряда, вскрикнула – это она его "уронила".
– Что такое? – спросила учительница.
– Ничего, извините, – проговорила Таня дрожащим голосом.
– Тимур, особое приглашение нужно? Хватит стоять около двери, садись, и захвати карандаш по дороге, если тебя не затруднит.
Тим, ошарашенный полётом карандаша, застыл у двери. Ощущение присутствия близкого по роду существа усилилось. Ничего подозрительного заметить не получалось. Класс, залитый солнечным светом, выглядел привычным. Эмоции одноклассников пахли так же, как и обычно. Нигде в помещении его взгляд не цеплялся за какой-нибудь расплывчатый образ. Существо, проявившее себя, скрылось.
Мальчик поднял карандаш и пошёл на своё место, закончив осмотр здания.
– Держи, – сказал он, не глядя протягивая Тане карандаш.
– Не стоило, – ответила она, не собираясь забирать тот.
Тим, убирая зрение оборотня, каким ещё раз пробежался по всем окружающим предметам, заметил, что у девочки трясутся руки.
– С тобой всё нормально?
– Да, да, конечно, – потеряно сказала она. – Положи его, пожалуйста, на парту.
Тим положил карандаш на её сторону, а она своим скинула его со стола. Мальчик с недоумением посмотрел на неё. Таня растерянно улыбнулась.
Её действие заметил только Тим, даже их учительница, слышащая обычно каждый шорох, пропустила его.
Тим заглянул под парту. Никакого карандаша там не было. Мальчик не стал обращать на это внимания: был уверен, что чувствует перевёртыша, а укатившийся куда-то кусок дерева, начинённый грифелем, волновал его меньше всего.
– Хам, – обратился к нему Тим на перемене. – Можешь узнать что-нибудь о Тимуре от Матвея?
– Да, без проблем.
Тим наблюдал за ситуацией из коридора. Хамальдон подсел к Матвею. Минут пять они о чём-то увлечённо болтали. После чего вместе встали из-за парты и вышли в коридор. Хам остановился рядом с Тимом, а Матвей проскочил мимо.
– И? – спросил Тим.
– Что, и? У меня есть две новости по классике жанра.
– Давай любую.
– Первая, "ты" – лучший друг Матвея. У вас были очень, гм, милые имена друг для друга. Ты, как уже знаешь – Мур, а у него (даже не знаю, у кого из вас лучше) – улыбнулся он, – Мотя. Вторая – Мотя, – хохотнул он, – "твой" друг до сих пор. И он прекрасно знает, что у Мура не "красные волосы", как он выразился, а каштановые – всё с его слов.
– Это всё?
– Нет, ещё он узнал сегодня утром, что Мур никуда не переезжал и двоюродным братом не обзаводился.
– Интересно. Я обманул всех, кроме него, да, "замечательное" происшествие. Так, что теперь делать?
– Может, поговоришь с ним? – предложил Хамальдон, прекрасно понимая, что мальчик не спрашивал у него совета, а вёл диалог с собой.
– Думаешь? – вдруг откликнулся Тим. – У нас с ним как-то плохо получается говорить. Наверное, нужно обратиться к Лидии Владимировне.
– Не стоит её беспокоить по таким пустякам, разве не так? И посох прихвати, – посоветовал Омаль, что-то задумав. Он с мечтательной улыбкой уже представлял итог своей задумки. Парень заспешил догонять Матвея, не обращая внимания на возражения.
Тим вызвал Япосох, превратил его в кинжал, уменьшил в пару раз и выронил из руки:
"Понадобится – вызову снова", – подумал он, переходя на бег. Хамальдон вышел из поля его зрения, поэтому нужно было его догнать. Тим чувствовал, что тот задумал что-то неладное.
Тим нашёл Мотю на первом, сейчас пустынном, этаже.
– Слушай, – сказал мальчик, стоя на расстоянии метров в двадцать – да я пошутил! Конечно, я тебя помню. Переехали мы сюда снова, хотел тебе сюрприз сделать! – добродушно улыбнулся он.
Тим водил глазами по коридору. Куда скрылся Хам? Ему стало скучно, и он решил бросить свою задумку? Хотелось бы. Но такого быть не могло.
– Правда? – спросил Матвей, подходя, лицо его озарилось радостью.
– Конечно! Да! – выкрикнул Тим воодушевлённо, делая шаг навстречу... – А-а! – закричал мальчик, как от боли, в следующее мгновение и упал на пол.
– Что такое?! – в испуге Матвей подбежал к Тимуру.
Глаза Тима засветились холодным голубым светом, его тело пронзила судорога...
Из тени лестницы вышел Хамальдон, его глаза тоже светились, для контраста и большего эффекта красным:
– А ловко ты его заманил, Мурчик, – зловеще произнёс парень.
Матвей в ужасе отшатнулся – Тим, схватил его за руку, попытался что-то сказать, и не сумел, бестолково глотая воздух.
– Теперь он наш, теперь он будет с нами, будет как мы... – продолжал Хам с пафосом, нагоняя страх.
– Что? Мур, отпусти меня! Пожалуйста, я ничего не сделал, я никому не скажу!
– Конечно, не скажешь, обещаю...
– Кто вы?!
– Мы те, о ком тебе следует говорить шепотом...
В руке Омаля сверкнул его меч, парень, не торопясь, шёл к Тиму и Матвею.
Тим не понимал, что происходит, его рука не слушалась, справившись с болью, он подскочил на ноги, отпустил Мотю и встал перед Омалем. Его глаза сияли, их свету вторил появившийся в правой руке Япосох, окутавший запястье лозами.
– Ты не тронешь его, – угрожающе произнёс Тим, увеличивая в размерах кинжал. Мальчик шёл на поводу колдовства Хамальдона, не в силах противиться ей.
– Ты что же, Мурчик, решил меня предать? Решил забрать всю его силу себе? Защищайся! – крикнул он, наступая.
Зазвенели клинки, по коридору заплясали красные и голубые "солнечные зайчики".
– Беги! – крикнул Моте Тим самоотверженно.
– А ты?
– Я справлюсь!..
***
Авейи остался дома. Он повторил, что брать его с собой опасно. Таня сомневалась в таком утверждении, как ей казалось – опаснее его не брать. Кто из них был прав, сложно было определить. С одной стороны, без него при нападении она бы сильно пострадала прежде, чем он появился. С другой, с ним её могли убить сразу же, избавив себя от необходимости искать Глаз Дракона после. Или это не так?
День начинался прекрасно. Сначала Таня насупила на свои наушники; когда оделась, облилась чаем (хорошо, что он хотя бы был тёплым, а не горячим), и ей пришлось переодеваться. Опаздывая, одна шла в школу и, споткнувшись, упала. Пошла переодеваться второй раз за утро. Из-за чего пришла к середине первого урока, контрольной по математике. Выслушала длинную нотацию учителя. И в очень быстром темпе решала задания, боясь не успеть до звонка. Потом к ней посадили Тима, напоминавшего о Мифе...
Самое интересное началось на следующем уроке.
Таня слушала учителя (не слишком внимательно из-за всё того же вихря мыслей), когда увидела в своей тетради надпись: "давай сыграем в прятки?"
"Ха-ха, – написала она в ответ карандашом, – очень смешно. И вообще, кто разрешил писать в моей тетради?"
Как и ожидала девочка, ответа не последовало: призраки, к счастью, ещё не лезли в её школьные принадлежности. Правда, на третьем уроке ей показалось, что на доске, вместо темы урока написано: "Почему ты не хочешь играть?"
На второй перемене на стене коридора Таня заметила странную аббревиатуру: "ДИВП". Потом эти же буквы на своей парте, и на подоконнике, и на потолке...
– Ты знаешь, что такое "ДИВП"? – спросила она у Даши.
– Не имею ни малейшего понятия. А что это значит?
– Не знаю. Это просто было зде... – девочка указала рукой на парту, где видела надпись несколько минут назад, там ничего не оказалось.
– Что было?
– А? Да, нет, ничего...
В остальных местах этой надписи не нашлось тоже. Зато они появились и исчезали в других.
Что это такое творилось? Почему она снова и снова натыкалась взглядом на одни и те же буквы? И что они значили?
Перед началом четвёртого урока к Тане подошёл парень примерно одного роста с ней, она точно знала: ни в одном из параллельных классов он не учится.
– Привет, я – Влад, – представился тот.
– Таня, – кивнула ему Таня.
Её удивило, что никто не обращал внимания на парня, стоящего в их классе – она тоже не придала этому большого значения.
– Давай играть в прятки? – предложил Влад.
"Да", – прозвучало у неё в голове.
– Что? – нечаянно вслух переспросила она.
– Давай играть в прятки, – повторил он.
– Да? А, да! – выпалила девочка прежде, чем сообразила, на что соглашается.
– Хорошо. Начинаем за пятнадцать минут до конца урока. Ты прячешься первая, – парень говорил механически, чересчур неестественно. Он пугал Таню.
– Я не могу на уроке, – замахала руками Таня в жесте "стоп, так не пойдёт". Даже слушаясь совета Авейи, она не могла согласиться играть на уроке. Ей стало жутко страшно от происходящего и девочка попыталась завуалированно отказаться: – Что мне, по-твоему, сказать учителю?
– Придумай что-нибудь, – улыбнулся он. – Я буду считать до ста. Смотри! – парень указал ей на что-то за её спиной.
Девочка повернулась, следуя взглядом за красным рукавом его рубашки. Там не было ничего, на что следовало бы обращать внимание: развлекающиеся школьники, цветы на подоконниках, потёртый паркет, таблички с подписями на дверях – привычная ей школа.
– А почему так мало? – спросила она, – На что ты указывал?
Девочка озабоченно посмотрела на место, где только что стоял пригласивший её играть в прятки парень, его и след простыл. Таня с неодобрением вздохнула, оглядев коридор: парня не было нигде, с ней осталось только обещание, которое Авейи, зачем-то, вынудил её дать.
Целый урок девочка напряженно ждала времени начала их игры. За минуту до назначенной поры Таня подняла руку:
– Можно выйти?
– Сейчас урок, – ответила учительница. – Решайте свои проблемы на перемене.
– Я знаю, – ответила Таня, вместо того, чтобы закатить глаза, она, если честно, еле сдержалась. Ей и самой не приходилась по душе сложившаяся ситуация. Загадочные прятки посреди уроков, исчезающие люди, неясные планы Авейи. – Я плохо себя чувствую.
– Иди. Учти, я спрошу у медсестры, была ли ты в медпункте.
– Хорошо, – тихо, сквозь зубы, произнесла девочка, выходя из класса. Она немного испугалась своего тона. Почему-то разозлилась. И опять соврала. Ей всё это не нравилось.
Таня посмотрела на часы. Если считать, что он будет произносить по одному числу в секунду, у неё есть чуть больше, чем полторы минуты на поиск места, где она укроется.
Третий этаж был не подходящим вариантом: Таня крайне редко бывала на нём и не знала, есть ли там хорошие места для подобного. Поэтому искать место оставалось в пределах двух этажей: первого, где провела четыре года своей жизни, и второго, куда недавно перешла.
"А что, если их часы и наши классные часы идут с разницей в одну минуту? Тогда он уже начал считать, а я ещё не начала прятаться!" – её голову посетила ужасная мысль.
Девочка запаниковала. Ей нужно спрятаться как можно скорее.
"Подсобка около лестницы", – прозвучало в её голове.
Таня догадалась, что это Авейи подсказывает ей.
"И зачем мне это надо?"
Размышляя над предстоящей игрой, девочка шла в подсобку. Авейи не собирался давать более подробных ответов. Таня открыла дверь. Не ступая внутрь, включила свет, чтобы осмотреться. Судя по часам, ей оставалось тридцать секунд. В помещении почти не виднелись стены: их заслоняли собой три высоких шкафа; стол и пара старых стульев загромождали пространство и так не отличавшееся величиной. По количеству пыли на полках и старых книгах не сложно было сообразить: сюда заходят нечасто. Выключив свет, Таня решила сесть в шкаф для одежды, стоявший за баррикадой из старой мебели напротив двери, позади экспозиции из стола и...
– Ой!
И картонной коробки, какую она сразу не заметила, и через которую только что споткнулась, и, чтобы не упасть, ухватилась за шкаф, стоящий справа от неё – свалила несколько книг, наделала шуму и испачкалась.
– Чтобы я ещё хоть раз его послушалась!.. – возмущалась она, возвращая книги на их место.
Девочка приоткрыла дверцу шкафа, та противно скрипнула, за ней оказалась куча старого тряпья, бывшего когда-то наивысшего качества костюмами для школьных постановок театрального кружка. Запахло нафталином. Таня бросила взгляд на часы: три, две, одна... Время вышло. Она должна давно сидеть в шкафу. Тяжело вздохнув, девочка полезла внутрь.
"Главное – не попасть в Нарнию", – подумала Таня весело, затворяя дверь.
В темноте было тихо, пыльно и скучно. Усугубляло и то, что она оказалась отрезана от времени: наручные часы в темноте, очевидно, не видно. Только сидя здесь, Таня поняла, что означала аббревиатура "ДИВП": давай играть в прятки... Такая мысль напугала её: эту фразу повторил ей Влад.
Девочка решила поразмышлять, чтобы отвлечься:
"Почему Авейи согласился на эту странную игру? Зачем мне нужно было лезть в эту подсобку и этот... шкаф! И что мне сказать потом медсестре?"
"В шкаф ты сама залезла, – ответил ей Авейи, – по звонку иди в класс, с медсестрой я уладил".
"Зачем это вообще надо было? – спросила Таня; Авейи больше ничего не говорил. – Кажется, он сказал, что сидеть у прохода в Нарнию не обязательно..."
Девочка осторожно вылезла, на этот раз переступила через ящик и присела на стул, подняв облачко пыли.
"Забыла!"
Вся одежда покрылась пылью.
"Всё равно уже грязная", – решила не вставать Таня.
Сидеть ей здесь ещё целую вечность: десять минут, узнала она от часов.
"Мученье ждать, до этого же целых двадцать лет!" – пришла ей в голову реплика из постановки, на которую она недавно ходила с родителями. Фраза как никогда раньше подходила обстоятельствам. Десять минут стали невыносимо долгими, Таня удивилась, услышав звонок, потому что подумала, что о нём забыли. Девочка встала и начала отряхиваться.
– Даша, – услышала она голос Тима из коридора.
– Да? – отозвалась та.
– Хватит летать, как стрекоза, нас подожди, – улыбнулся Хам. Таня, конечно, не могла видеть, улыбнулся он или нет, но знала, что это было так: слышала эту улыбку в его голосе.
– С чего я должна вас ждать?
– Да, конечно, зачем ждать Тима?
Даша засмеялась:
– Ладно, тебя жду.
Таня слышала, как они вдвоём побежали по лестнице, а Тим, почему-то задержавшись, спросил:
– Зачем тебе вилка?
– А-а, да, я в столовую её несу, – ответил кто-то, чьего голоса Таня не знала.
– Да, если стоя на месте идти, скоро обязательно будешь там, – ухмыльнулся Тим, критически оценив обстановку.
– Ха-ха, – равнодушно и механически произнёс тот самый "кто-то", и они вместе с Тимом начали спускаться.
Таня выдохнула и освободилась из затхлой темницы.
На перемене девочку нашёл Влад.
– Я тебя не нашёл, – объявил он. – Ты снова прячешься.
– Когда теперь?
– Я зайду за тобой на уроке.
– И не надейся: меня не отпустят.
– Не будь так уверена, – загадочно произнёс он, на этот раз банально уходя.
Таня попыталась связаться с Авейи, к её удивлению, он ответил.
"И мне снова с ним играть, Авейи?"
"Да, и на первый и второй этажи тебя хода не будет, прячься на чердаке".
– Я даже не знаю, как туда попасть... – нечаянно вслух произнесла девочка.
– Куда попасть? – спросил вовремя появившийся рядом Илья. Он широко улыбнулся и, выровняв шаг, пошёл рядом.
– На чердак... – призналась девочка. Она вдруг подумала, что друг может знать.
– А-а, – протянул он, – тут просто: в левом крыле третьего этажа, около запасной лестницы за белой дверью в небольшой комнатке выход на чердак.
– Спасибо, – поблагодарила поражённая такой внезапной подробной инструкцией Таня.
Он не спрашивал, зачем ей, она не спрашивала, откуда он знает, они так давно знали друг друга, что подобное казалось неважным.
– Куда идёшь? – поинтересовалась девочка между прочим. Идти он мог только в одно место.
– В столовую.
– Я тоже.
Пообедав в компании старого друга, она поднялась в класс.
– Как ты? – спросила Даша встревоженно.
– Лучше, – сказала Таня, вспомнив, что отпрашивалась в медпункт.
– Это хорошо, – произнесла девочка в то же время, как прозвучал звонок на урок.
Через двадцать минут после начала того в дверь постучали.
– Татьяну Светлячкову к завучу, – произнёс Влад.
Таня обернулась, хотя в нерешительности осталась на месте.
– Иди, Таня, – разрешила учительница.
Девочка медленно поднялась и, под непонимающие взгляды одноклассников, пошла к двери.
– Где тебя врать учили? – спросила она, пытаясь завязать разговор, заранее не ожидая ответа.
– Я буду ждать около лестницы.
– И считать?..
– И считать до трёхсот.
– В этот раз больше, – заметила девочка.
– Могу считать и до ста, если тебе так хочется... – безразличный голос Влада звучал отрешённо, будто парень не был человеком.
– Нет, не нужно! – взмахнула руками Таня, показывая, что её всё устраивает.
Парень развёл руками в ответ, мол, как хочешь.
Как только они подошли к лестнице, Влад опёрся на перила и начал счёт:
– Один, два, три... – медленно перебирал он.
Таня, опешив от резкого старта, начала быстро подниматься на третий этаж.
– Шесть, семь... – слышалось сзади.
"Как он будет меня искать? Вдруг сразу догадается про чердак?" – думала она.
Пробежав лестницу, девочка стала медленно и осторожно шагать дальше: в тихом коридоре её шаги гулко отдавались от стен. Таня всё ещё различала числа, произносимые мальчиком:
– Двадцать семь, двадцать восемь...
Голос, преследуя её, отдавался в сознании и тогда, когда та была слишком далеко и не должна была его слышать.
Илья не солгал: за последней дверью в коридоре спряталась узкая железная лестница.
Нахлынули воспоминания об их с Мифом вечернем "приключении". Хорошо хоть сегодня ей не придется прыгать с крыши (или придется? Не хотелось бы).
Поднявшись на чердак, Таня удивилась тому, насколько он был большим. Кучками стояли парты, стулья, парты со стульями, всюду хранились потрёпанные годами карты, таблицы, книги, детские тетради, занятное химическое и физическое оборудование, и даже пара скелетов... Пусть и ненастоящих, они вызывали неприятный холодок, пробежавшийся по её коже.
Где-то в центре чердака Таня нашла укромный угол, да, именно угол: бетонной стены здания и стены из нескольких высоких рядов книг, она села на пол внутри него. Подумала, что зря не захватила с собой один из стульев, какие стаями ютились позади. Посмотрела на потолок – дёрнулась. Прямо над ней в вышине висели две летучих мыши. Нет, Таня, конечно, не была против всякой летучей живности, спасибо, хоть не летучие коты... Она не против при условии, что любая такая живность на почтенном расстоянии и не шевелится, а лучше, если она ещё и на картинке, а ещё лучше, если нарисованная и с сердечками вместо глаз.
Девочка прислонилась к холодной стене (это ей не тёплый Авейи в его мире) и снова предалась мыслям, стараясь не думать о соседстве с летучими мышами и о том, что тут могут быть не только летучие мыши.
Таня всё ещё не понимала, что означает по-настоящему быть Хранителем. Что она должна делать и зачем? Почему на неё охотятся? Девочка не до конца осознавала и тот факт, что быть Хранителем, возможно, последнее, что она будет делать в жизни. Ей предоставлялся выбор стороны: тьмы или света, что определит её дальнейшую жизнь... Почему девушка, очень похожая на Таню, убила свой мир, почему парень, первый Хранитель Авейи, забрал с собой кусочек сердца мира, и как он это сделал? Почему у скалы не было Хранителя до того, как она была расколота? Или был? А как тогда Авейи находился без Хранителя в других мирах, пока не попал к ней? Или у него был Хранитель, который умер, или, ещё хуже, был убит, в тот же день, когда она нашла его?
От этих мыслей девочке стало душно и дурно... Прямо перед тем, как она коснулась Глаза Дракона, умер другой человек. Возможно, он прикасался к Авейи в тот момент, когда жизнь ещё бурлила вместе с тёплой кровью в его венах? Вдруг тот Хранитель тоже сидел, забившись в угол и молясь о милости Глаза Дракона? Вдруг камень помог незадачливому убийце расправиться со своим Хранителем, чтобы прийти к ней, девочке так похожей на его принцессу...
Тут Тане стало откровенно не по себе... Летучие мыши, спящие у неё над головой, показались сущими ангелами.
– Так, – сказала она тихо сама себе, наплевав на то, что играет в прятки, – ты ничего об этом не знаешь, если его убили... – она еле сдерживала слёзы. – Таня, ты не знаешь, был ли он вообще, а уже представила себе его убийство! Если и умер, то только от старости или случайности. Авейи защитит меня, где бы я ни была, как вчера и до этого...
Монолог отрезвил её. Таня глянула на руку: сидит здесь всего шесть минут, и успела за это время пережить истерику – зато не скучно.
Поменяв позу, девочка решила подумать о школе, ей сразу вспоминалась Даша, а из-за неё Тим, а из-за него Миф – Таня решила, что думать о школе тоже не вариант.
После того, как она перебрала ещё пару тем в своей голове, поняла, что лучше вообще ни о чём не думать, каждая мысль приводила либо к Мифу, либо к Авейи. Так прошло ещё десять минут.
За это время она почувствовала насколько может быть оглушительной тишина.
А через ещё три долгих минуты она вдруг поняла, что жутко хочет спать, этого ей сделать не удалось...
– Я тебя нашёл, – прозвучало где-то рядом.
Таня огляделась; поблизости никого не было. Она подумала, что ей показалось, когда прямо из рядов с книгами тихий шепот повторил:
– Я нашёл тебя, Таня.
Девочка вскрикнула, резко вскочила. Ей показалось, что одна из книг заговорила с ней...
***
Как только Мотя скрылся на втором этаже, Хам отбросил меч и преобразил глаза до нормального состояния. Через несколько мгновений и Тимины перестали сиять.
Хамальдон засмеялся, складываясь пополам.
– Ты что ненормальный?! – выкрикнул Тим, крепко сжимая кинжал.
– Почему нет? Видел его лицо? – через смех выдавил тот. – И пошутить нельзя?
– Пошутить? Я думал, ты спятил! – мальчик яро жестикулировал. – Я чуть не задохнулся! Ненормальный!
– Да хватит размахивать своей розой, поцарапаешься. Смотри лучше, что сейчас будет.
Хам продолжал смеяться тише, чтобы не испортить реакцию, которую породил его поступок. Через минуту его лицо стало совершенно серьёзным. Парень подтянул хвост, перехваченный чёрной лентой, и потряс руками, смахивая напряжение.
Тим выпустил из руки Япосох как раз в тот момент, когда наверху послышался шум.
– Пошли, что ли, ближе к лестнице, – предложил Хам, заскучав в ожидании зрелища, устроенного его шуткой.
Завернув за поворот, парни увидели впечатляющую картину.
Со второго и третьего этажа спустилось около пятидесяти человек, включая нескольких учителей, ещё около двадцати стояло на ступенях лестницы.
– Сейчас биология, и домой пойдём, – как ни в чём не бывало, размышлял Хам, будто они и говорили об этом какое-то время. – Что-то случилось? – спросил он.
Все оглянулись на Матвея, тот стоял красный, как вареный рак, с открытым ртом.
– Они тут... Глаза красные... Светились... Он убить меня хотел... – попытался объясниться тот.
Все посмотрели на Хама и Тима, а затем на Матвея, снова на мальчиков и опять на Матвея, на мальчиков и на Матвея и дружно засмеялись.
– А что случилось-то? – спросил Хам, но его никто не услышал.
Тима и Омаля вызвали к директору, их проделка не осталась незамеченной.
– Как вы объясните своё поведение? – спросила Лидия Владимировна.
– Ну, мы...
– Ну, мы? Да он пол школы оббежал, вопя как сумасшедший! "Пришельцы пришли захватить планету!"
– И вы ему поверили? Они как минимум прилететь должны были... – перебил Хам, высказывая своё шуточное отношение к ситуации. Они втроём понимали, что в ней нет, и не может быть ничего серьёзного.
– И что мне с вами делать? Вы же уроки сорвали... – выдохнула директриса.
– Зато теперь ему точно никто не поверит, что Тим – не Тимур.
– Так, а здесь подробнее, пожалуйста, – стала серьёзнее Лидия.
– Понимаете, Тимур до сих пор общается с Мотей, то есть с Матвеем... Я хотел с ним просто поговорить. Мы не хотели вас беспокоить вас по мелочам.
– Хорошо поговорил, – выдохнула директриса. – Ладно. Пусть так будет, но в следующий раз беспокойте. О каждой пылинке докладывайте! Ясно?
– Ясно, – ответили мальчики в один голос.
– А теперь марш с глаз моих на урок!
***
– Я нашёл тебя, Таня...
Девочка вскрикнула, резко вскочила... Ей показалось, что это одна из книг заговорила с ней...
Таня задела неаккуратно стоящие стопки книг – они начали падать, как домино, поставленные на тонкие рёбра и подталкиваемые своими соседями. Девочка побежала к выходу и пустила беглый взгляд туда, где только что пряталась: книги завалились, но за ними никого не было. Подбадриваемая этим фактом, она ещё быстрее спустилась по лестнице и добежала через весь коридор к основной лестнице. Девочка остановилась, чтобы отдышаться, а, отдышавшись, спустилась и пошла в свой класс. Открыла дверь она сразу после звонка и, чуть снесённая потоком одноклассников, вошла в класс.
На перемене к ней подошёл Влад, неожиданно оказавшись рядом.
– Я тебя нашёл, – объявил парень.
– Ты что прятался за книгами?
– Примерно, – ответил он, таинственно блеснув своими болотными глазами.
– Да? Это хорошо, а то мне показалось... Не важно. Что дальше?
– Теперь моя очередь.
– Твоя очередь что?
– Моя очередь прятаться.
– Ладно, – нахмурилась Таня, ей не хотелось продолжать. – Когда начинаем?
– Сейчас.
– Хорошо. Один, два... – начала девочка сразу, подражая парню.
Досчитав до ста, Таня не пошла его искать, надеясь, что ей сойдёт это с рук.
"Наконец-то хоть один пройдёт спокойно", – подумала она.
Когда Тим вышел на уроке, оставив её за партой одной, почему-то размышляя про свою бывшую дружбу с Матвеем. Таня не придала этому большого значения, она продолжала работать над заданием. Не успела дойти до середины, как заметила, что карандаш в её руках, начал тускло светиться. Таня опешила. Её карандаш светился. Светился карандаш у неё. Карандаш её светился! Пока она удивлённо смотрела на него, он начал менять свой цвет, из оранжевого стал зелёным... А потом засиял ярче и на нём появились маленькие желтые точки. Это оказалось последней точкой: Таня, вскрикнув, и сама не поняв как, выкинула его так, что он оказался в самом конце класса, как раз в то время, когда Тим открыл дверь. Чудо, что письменная принадлежность не задела его.
– Что такое? – спросила учительница.
– Ничего, извините... – промямлила Таня, чувствуя, как её охватывает жар. Стало жутко страшно. Как? Как такое могло произойти?
– Тимур, особое приглашение нужно? – спросила учительница, застывшего в одной позе мальчика. – Хватит стоять около двери, садись, и захвати карандаш по дороге, если тебя не затруднит.
Таня попыталась унять дрожь, – не вышло.
– Держи, – сказал, присаживаясь, Тим.
– Не стоило, – ответила девочка, вместо того, чтобы взять карандаш, уже фиолетовый.
– С тобой всё нормально? – спросил Тим, покосившись на её дрожащие руки.
– Да, да, конечно, – её голос тоже, как и руки, дрожал. – Положи его, пожалуйста, на парту...
Тимур положил его на её сторону, а Таня аккуратно, будто тот мог укусить карандаш, какой она держала в руках, столкнула фиолетовый на пол. Никто, кроме её соседа по парте на это внимания не обратил. К концу урока она более менее успокоилась, хотя ещё не понимала, что тут творится: сначала ей кажется, что с ней разговаривают книги, а потом, что что-то странное творится с карандашом.
Заглянув в пенал, Таня заметила, что оранжевый карандаш лежит на месте, а фиолетового, бывшего зелёного в точечку, на полу не оказалось.
Влад, к счастью девочки, больше не появлялся. А сам день закончился хорошо, потому что сразу после уроков Таня записалась на танцы, решив, что пришло самое время начать. Омрачалось всё предстоящим выяснением причин, из-за которых Тане пришлось согласиться на прятки с кем-то, кто, казалось, не был даже человеком.
Неделя только началась и уже готовилась затмить собой события выходных. Тане это не нравилось.