Глаз Дракона. Хранитель

"Недавно я узнала, что Хранитель – девочка моего возраста, и что это вызвало большой скандал! Здо́рово! Хотела бы я с ней познакомиться! Говорят, через год она будет учиться в Облачном замке вместе со всеми нами и, возможно, кому-то из второго класса (моего класса!) выпадет удача дежурить с ней на механизме облака!

Многие считают, что она зазнается, потому что в её руках самый сильный артефакт всех миров. Я не разделяю этого мнения, моя бабушка была знакома с последним Хранителем и рассказывала, что человека добрее его не встречала. Может, конечно, она приукрасила? В любом случае, хочу знать о ней всё. Всё-всё полностью! Это продвинет мои труды..."

Из дневников Саши Берк

"– История, – произнёс Стивен, – это кошмар, от которого я пытаюсь проснуться"

Джеймс Джонс "Улисс"

"Я обязан найти её, где бы она ни была. Найти и великодушно забрать то, что ей не принадлежит. Не могу назвать её Хранителем. Какой она Хранитель? Человеческая девчонка ничего больше! Остальное – полный вздор! В этот раз возможности от меня не уйти. Пора выбираться из клетки "Графа"..."

Аллар Минх, выдержка из личного письма

Утро выдалось необычным. Таня никак не могла дозвониться Даше, чего раньше никогда не случалось...

Она прождала на улице десять минут прежде, чем услышала в голове голос Авейи:

"Зря ждёшь..."

"Это ещё почему?" – не придав особого значения словам, спросила девочка.

"Даша ушла полчаса назад, – сказал тот, и, помедлив, позволяя Тане осознать смысл, добавил: – С какими-то парнями".

– Что? – обернулась Таня к своему окну, где на подоконнике лежал Глаз Дракона. Обида кольнула в её сердце. Ушла без неё? Почему? Желание выместить свою боль заставило девочку раздражительно кинуть: – А раньше ты не мог сказать?

"А раньше ты не спрашивала" – передразнил её камень, демонстрируя ту же интонацию.

Таня потупила взгляд, она на самом деле так грубо с ним обошлась?

– А я и сейчас не спрашивала, а ты сказал, – промямлила она, чувствуя вину.

Авейи промолчал.

– Ты не представляешь, как мне это надоело, все глупые указания без разъяснений, секреты, какие ты хранишь и какие заставляешь хранить меня. Тебе очень много веков, да, но ты так и не научился нормально себя вести, понимаешь, о чём я? Пожалуйста, попробуй понять меня. Спрашивай, я расскажу тебе обо всём странном. Подумай о том, как больно мне, пока я постараюсь представить, как плохо тебе. Я думаю, что вместе мы сможем найти нужный выход. Понимаешь? Ответь мне что-нибудь, не молчи, пожалуйста. Я стараюсь понять тебя, стараюсь помочь. Я знаю, что ты многое делаешь для меня, я благодарна, но попробуй приблизиться ко мне по-иному, не прячься от меня.

Девочка посмотрела на окно, тяжёлый опечаленный свет Авейи разливался по её комнате. Грусть его передалась и ей. Таня покачала головой: он не собирался отвечать. Может, со временем у них выйдет поладить? Может, они смогут стать друзьями?

Невыносимо больно было ощущать, как Глаз Дракона, её родная часть, разделяет её с другой самой важной частью. Таня брела в школу одна. Она не могла как раньше общаться с Дашей, не могла открыться ей, не могла полноценно защитить. Подруга в опасности по её вине и об этом нельзя проронить не слова. Каждая секунда молчания, каждая опущенная в речи реплика – всё это крало их дружбу. Что Даша скажет, если узнает, как Таня скрывала от неё магию? Как поступит, когда поймёт, что родственная душа пряталась за ней? Пользовалась щитом, пусть и не желала этого?

Как ей быть?

"Почему ты так переживаешь? – спросил Авейи, не представляя, как жестоко звучат его слова: – Главное – останься живой, столько миров вокруг: найдём мы ещё тебе сотни таких Даш!"

Глаз Дракона хотел помочь ей, утешить, а вышло наоборот.

– Что ты такое говоришь? Ты с ума сошёл? Скажи, что пошутил, или я уничтожу тебя, разорву всё глупые связи, пусть после этого сама умру. Моя смерть лучше смерти всех вокруг меня!

"А говоришь, что сторону не выбрала..." – прошептал Авейи и задумчиво оборвал речь. Кажется, Таня что-то в нём изменила.

Даша смеялась, сидя вполоборота к Хаму и Тиму.

Сердце Тани, растерявшее за время дороги ярость, сжалось. Девочка не могла понять, что испытывает по отношению к этой компании. С одной стороны, она была благодарна парням за их защиту, вчера Тим спас ей жизнь... С другой, ей не нравилось общение подруги с тёмными. Не обернётся ли это чем-то плохим? Тане не хотела подсаживаться к ним, поэтому вышла обратно в коридор; на неё не обратили внимания.

– Таня! – поднял Илья руку над головой, чтобы она заметила его среди групп школьников, сновавших тут. – Привет, – парень подбежал к ней.

– Что-то мы часто стали встречаться... – Таня не хотела его обидеть, просто хорошего настроения не осталось, словно оно могло закончиться. Взглянув на друга, девочка поняла, что не хочет больше злиться.

– Конечно, очень часто: второй раз за три дня, – хохотнул Илья вместо того, чтобы критически ответить на её замечание. – Куда ты вчера запропастилась?

– Замоталась, не заметила, как день прошёл, будто вообще и не была в школе, так быстро он прошёл, – Таня улыбнулась, это "будто" смешило её.

–Что ещё интересного?

– Сегодня первые танцы. Немного волнуюсь, – улыбнулась она.

– Не дрейфь! Всё хорошо будет, – развёл руками Илья. Он вымолвил это так уверенно и так добродушно, что его уверенность заразила подругу.

– Спасибо, – снова улыбнулась Таня.

– Да не за что, а когда они у тебя вообще бывают?

– По расписанию в понедельник, среду и пятницу, правда, в эту пятницу, наверное, не будет из-за дня города.

– Да? А я как раз хотел тебя спросить: не хотела бы ты сходить туда со мной?

Таня смутилась.

– Я?

– Да, ты... Как друзья, просто друзья...

– Я даже не... – хотела отказать девочка, она тут же вспомнила о компании, с которой ей, скорее всего, придется туда идти и заверила парня: – Да, да, я пойду с тобой.

На перемене учительница, остановив Таню в коридоре, как первую, кто попался под руку, попросила девочку передать директрисе папку каких-то документов. Обычно такие задания дают Кате, поэтому она чуть не попросила обратиться к ней, к счастью, вовремя сообразила, насколько нелепа такая просьба, и согласилась.

Пройдя в другой конец коридора, Таня постучала в дверь и приоткрыла её:

– Здравствуйте, извините, Лидия Вла... – хотела зайти она и остановилась: в кабинете, вместо Лидии Владимировны сидела не директриса, а женщина с тёмно-русыми волосами, серо-голубыми глаза, большим прямоугольным подбородком и высоким лбом. Длинная шея той и узкие плечи были абсолютным доказательством, что женщины были разными: если с лицом ещё можно было что-то сотворить за пару дней, то фигуру изменить вряд ли.

– Я чем-то могу помочь?

– Простите, я ошиблась, – произнесла Таня, закрыв дверь.

Посмотрев на табличку, она прочла: "Директор". Значит, не ошиблась? В прошлый раз та выглядела по-другому, и в позапрошлый тоже... На ум приходило два варианта: либо у Тани плохая память, либо директриса постоянно меняла облик.

Таня отошла от двери, когда та открылась:

– Тебе чем-то помочь, Таня?

– Я искала директрису, меня попросили ей передать какие-то бумаги.

Женщина смерила девочку вопрошающим взглядом и забрала папку, пообещав отдать директрисе.

Через урок Тане объявили, что Лидия Владимировна просила её зайти к ней после уроков.

***

Лидия подправила память всем в доме Даши, на всякий случай. Защиту она ставила около часа, поэтому дождаться, когда девочка пойдёт в школу не составило труда. Более того Хамальдон телепортировал сюда, захватив портфель и форму мальчика.

Даша удивилась, увидев их, и с радостью согласилась с ними пройтись: память подправили и ей, почему она считала, что Таня сказала ей идти одной, потому что сама может опоздать.

Тим удивился, что Таня пришла под самое начало урока, ей-то память не трогали, хотя виду не подал.

Весь день мальчик старательно не отходил от Хранительницы: слабое, но всё же появилось, чувство страха, беспокоившее его. Ещё и Май у него в груди никак не хотел успокаиваться: волновался за сестру и скучал по ней. Его угнетало, что Тим не может ничего о ней разузнать и ответить, жива ли она? К тому же, Матвей всё пытался заговорить с Дашей, несмотря на то, что рядом были Тим и Хам, разыгравшие его.

После четвёртого урока Тим должен был экстренно прийти к Лидии. Сказанное директрисой ошарашило мальчика. В городе появился ещё один перевёртыш. И, кажется, Тим знал, кто он. Нужно было срочно вернуться к Даше!

Лидия попыталась связаться с Хамальдоном, оставшимся с девочкой; парень не отозвался...

***

Как только Тим ушёл, к Даше и Омалю подошёл Матвей.

– Пройдёмся? – спросил тот.

– Давай, – согласилась Даша, перед тем, как Хамальдон попытался отказать.

Парню пришлось идти за ними. Омаль особо не вслушивался: они всего-навсего любезничали.

Когда ребята зашли за школу Омаль отрезвился:

– Слушайте, так, а куда мы идём?

– К концу, – улыбнулся Матвей криво.

– Что?

– Ты очень глуп для вампира.

– Что?

Вместо ответа тот преобразовал руку в огромную лапу и со всего размаха ударил Хама под дых. Парень согнулся, отступив.

Даша закричала, попыталась бежать. "Матвей", поймав её за руку, дёрнул обратно с такой силой, что девочка упала, больно ударившись головой о землю и счесав локти.

Хамальдон призвал меч и попытался нанести ответный удар. Перевёртыш в миг до удара изменил свою руку: она покрылась переливающимися чешуйками. Он безразлично подставил её под удар. Омаля вместе с мечом отбросило на несколько метров. Парень влетел в стену и рухнул, оставив за своей головой кровавый след. Больше Хамальдон не шевелился. Даша, пытаясь отползти, закричала ещё, чтобы привлечь хоть чьё-то внимание. Удлинившаяся лапа, ставшая щупальцем, обхватила её лодыжку и придвинула назад, протащив по земле, редко покрытой травой – на коленях появлялись глубокие царапины, ладони, которыми неосознанно пыталась ухватиться за что-нибудь, счесались довольно сильно. Слёзы выступили на её глазах.

– Что же ты кричишь, Дашечка?

– Помогите!!

Она пыталась вырваться, перевёртыш держало крепко.

– Отпусти!

– Нет, – улыбнулся он.

"Матвей" присел рядом:

– Рассказывай.

– Что тебе нужно? – спросила девочка дрожащим, как и сама она, голосом.

– А что может быть нужно бедному одинокому перевёртышу?

Щупальце, держащее лодыжку, отпустило её.

– Ты такая милая, тебя даже жалко...

В следующее мгновение оно обхватило горло.

– Хотя знаешь, когда я стану Хранителем, Глаз сам меня отыщет... Передавай наверху привет...

Дышать стало невозможно и вдруг боль и страх сменились опустошённым спокойствием, мир отступил, чарующая темнота застлала глаза и пообещала остаться с ней навсегда...

***

Забыв о любой предосторожности, Тим, пользуясь своими способностями оборотня, на предельной скорости оббежал всю школу, Даши и Хама нигде не оказалось. Вспомнив место знакомства с Хамальдоном, мальчик решил проверить на улице. Догадка оказалась правильной. Тот, кто их сюда привёл, не стал прятаться: ни завёл вглубь, ни сделал защитный купол, оставшись на виду. Может, потому что хотел быть найденным.

Хотя Тим чувствовал, как много потратил сил и как сильно нуждается в их восстановлении, он понимал, что не может позволить себе медлить, когда увидел эту картину: Хамальдон полулежал, полусидел у стены, разукрашивая её своей алой кровью; а Даша билась в конвульсиях, лёжа на земле, рядом с перевёртышем, она задыхалась.

Тим понимал, что не успеет приблизиться вплотную прежде, чем тот не задушит девочку – вызвал Япосох в виде кинжала и метнул его в перевёртыша. Парень надеялся отвлечь его, понимая, что не сможет причинить особого вреда монстру: капля – не такой артефакт, какой способен противостоять такому существу.

Перевёртыш одёрнул щупальце, чтобы вытащить оружие из предплечья.

– А ты кто ещё такой? Хотя, нет, не отвечай, ты – почти оборотень, – засмеялся тот, расшатывая кинжал, он игрался, не воспринимая в серьёз намерений мальчика. – А это – Япосох, да? Так ты думаешь, что защитишь её, думаешь, сильнее его? В отличие от тебя вампиры почти бессмертны, – он вытащил Япосох и с силой сжал его лезвие ладонью, преобразовав её в ту же броню, которой отбросил Хама.

"Используй артефактную Силу, идиот, он нас раздавит!" – выкрикнул Лир в сознании мальчика.

Тим не подумал об этом, он ни разу ещё не пользовался Силой артефакта для такой цели. Воззвав к Капле (он был сердит, поэтому нисколько не соврал оружию о своих тёмных намерениях), мальчик высвободил часть чар – перевёртыш навредил сам себе: из-за Силы Япосох стал сильнее брони и прорезал её.

Чёрная жидкость потекла по кинжалу, большие капли вязкой крови (или что это у него было?) падали на траву, растворяя её, а там, где касались земли, образовывали безжизненные воронки: почва трескалась и темнела.

Перевёртыш, ухмыльнувшись, разжал лапу – кровь пошла под бо́льшим напором, а Япосох исчез, не коснувшись земли.

– Тебе не интересно, что будет, если эта кровь попадёт на человека? – спросил он, переводя кровоточащую лапу на Дашу. Противник остановил её над запястьем девочки. Кожа её зашипела: от ожогов расползались раны.

– Красиво, правда? – спросил тот, передвигая вдоль руки девочки свою.

Тим призвал кинжал и метнул его снова, непроизвольно от злости усилив магией. Япосох попал в локоть, оттолкнув лапу от тела Даши. Хоть мальчик и действовал быстро, раны на руке Даши достигли середины плеча.

Мальчик ринулся на перевёртыша, его глаза начали светиться.

– Ой, мы злимся, – улыбнулся тот, грациозно подскакивая на ноги и бросаясь навстречу, – как это мило...

Монстр вытащил Япосох на этот раз предусмотрительно за рукоять. Рана сразу же затянулась, как и о первой, о ней напоминали только следы крови на рубашке.

– Да, да, конечно, давай будем сражаться, такого милого личика в моей коллекции давно не было, рыженький, голубоглазый... Ах, загляденье, а воздух-то какой чистый!

– Что? – Тим замер, услышав знакомую фразу, произнесённую знакомым голосом.

Лидия Владимировна утром сообщила ему, что оба перевёртыша находились в доме Хранительницы. Причём, тот, которого обезвредил Тим, скрывал свою сущность, а значит и запах смерти. Человеком в подъезде Даши был перевёртыш? Это он распространял в здании смертный запах? Зачем? Чтобы не дать своему сопернику захватить Хранителя.

– Ты очень глупый мальчик, и ещё более глупый оборотень... Жаль, что ты умрёшь в отличие от твоего дорогого вампира, – произнёс перевёртыш с грустью, и на некоторое время замолчал. – Ты будешь нападать? Баллады складывают о подвигах, а не о смертях.

– Тогда о тебе не сложат, потому что это – твой последний день, и это ты наслаждайся свежим воздухом: перед смертью не надышаться.

Мальчик отходил, повинуясь движению перевёртыша, который надвигался, нависая над ним своим грозным существом. Нос болел от терпкого запаха, что источало чудовище, подавляя Тима. Тьма струилась из его тела, заполняя собой солнечный день.

– Пустые угрозы? Как тебе подписать на надгробье? Подумай пока, а я обещаю, исполню... Нет, ты будешь драться, или я зря вставал? А-а, тебе твоя игрушка нужна? Забирай, – одним ловким движением руки он метнул оружие Тима в него же.

Тим отпрыгнул вбок ровно в тот момент, когда кинжал должен был войти в плоть...

Мальчик призвал Япосох, к его удивлению, лезвие покрывала вязкая кровь. Если бы он попал, Тим не смог бы выжить, полагаясь и на регенерацию. Капля впитала в себя кровь, блеснув. Она выпустила свои лозы, оплетая не только руку мальчика, но и всю правую половину его тела. Тим чувствовал, как Сила переполняет его, злость подпитывала Каплю, позволяя ей владеть им. Увеличив посох Вильгельма Неправого до размера меча, он начал наступать. Перевёртыш стоял на месте, поджидая его. Мальчик чувствовал какой-то подвох, затуманенный разум не позволил обратить на это внимания.

Существо за мгновение до удара перевоплотилось в Дашу... Разум Тима знал, что настоящая девочка лежит в нескольких метрах, а его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Меч остановился на расстоянии нескольких сантиметров от туловища "Даши".

– Так вот значит, как легко тобой манипулировать, – улыбнулась та.

Перевёртыш мог сказать всё, что угодно, и этого было бы достаточно, чтобы Тим сдался, он же задел тему, напомнившую мальчику о том, кто есть кто. И, замахнувшись снова, окрылённый мощью Тим со всей силы ударил артефактом по перевёртышу, не пожалев "девочки".

Меч прошёл насквозь как сквозь размокшую глину и вместо того, чтобы упасть, верхняя часть туловища обратно срослась с нижней.

Тим ошарашено застыл на месте.

– Ой, как же мне... не больно, – засмеялся перевёртыш, театрально преувелиэчивая, покорчившись, – как тебе представление? Впечатляет, правда? Ты думал, так легко убить перевёртыша? Убить того, кто гордо занимает второе место по опасности в вашей глупой системе? Хочу исправить своё высказывание: ты не просто глупый, ты глупее в десять раз от того, что я о тебе предполагал, по крайней мере, ты смелый, а за это обещаю, убью тебя быстро... Или нет?

Тим сделал ещё несколько шагов назад, а перевёртыш, в такт ему, приблизился. Мальчик смотрел в глаза чудовища, а то – в его.

– Ты знал, что по глазам можно предсказать любое движение? Вас не учили этому?

Тим продолжал, не отводя взгляда, отходить назад.

– На твоём месте, я бы смотрел под ноги, а не в глаза убийце, – улыбнулся перевёртыш, и в следующий момент Тим упал на спину, споткнувшись о корень дерева.

Неужели это его последний день? Неужели это последний день Даши? Неужели Май не успеет соединиться со светом?

– Какие у тебя сразу глазки, несветящиеся стали, когда ты бояться начал... А ты помолись перед смертью-то, попроси прощения за все убийства, хотя зачем? На небе у всех и попросишь. Тебе как больше нравится: когда вырывают сердце или когда ломают шейные позвонки? Вот мне больше душить нравится, вы тогда такие милые становитесь, бьётесь, как бабочки в банке, а потом такие мирные, прямо загляденье...

Мальчик пытался придумать, что ему сделать, как связаться с Лидией Владимировной? Где она, почему не приходит? В голове не было ничего, кроме осознания: он должен был умереть в любом случае: либо от посоха, либо от оборотней, хотя вместо этого, почему-то, каким-то магическим образом, выжил, два мага отдали ему своё время, когда погибли, ловя мальчика-оборотня, а сейчас, видимо, пришло время отдать долг. Жаль, что их старания оказались напрасными...

Он не видел, а, скорее, чувствовал, как щупальце, тянется к его горлу, как смерть стоит рядом, вздыхая и думая: "вот бы уже кто-нибудь из них кого-нибудь убил, надоело на это смотреть".

Тим схватил щупальце двумя руками, не позволяя ему добраться к горлу.

– Что ты сопротивляешься? Не в первый раз мне тебя душить, только вспомни, как нежно я тебя обнял на высоте второго этажа, как приятно трещали твои рёбра...

Голос звучал умиротворяюще, Тим вдруг представил, как это, правда, здо́рово, он обнимет его и всё, будет так тепло и уютно... Тим разжал руки, и щупальце, и вправду, нежно скользнуло ему на шею...

Кому вообще нужен этот кислород?..

День медленно поплыл перед глазами, наступила ночь, стало темно и холодно, а мальчик чувствовал щупальце и успокаивался: он не один...

***

Так странно было сидеть с этой троицей одной. Скучно. Очень скучно.

На второй перемене Таня держалась рядом с Катей, часто тревожно посматривая на Дашу.

– Вы поссорились? – спросила девочка, она не могла не заметить этих взглядов.

– Нет. Просто... не знаю, такое ощущение, что что-то происходит, что-то странное.

– Ревнуешь?

– Что?

– У твоей подруги появились новые друзья, ты ревнуешь её, потому что с ними она общается больше, – пояснила Катя.

– Нет! Наверное. Может быть... В последнее время я постоянно одна.

– Да ты не расстраивайся, должно же быть что-то хорошее.

– Меня пригласили на день города, – произнесла она то, чем бы в другой ситуации не поделилась бы ни с кем, кроме Даши. Только сейчас, когда слышался её звонкий смех из класса, и, Таня была уверена, её тоже пригласили...

– Правда? – улыбнулась подруга. – А кто?

Таня покраснела.

– Илья, – тихо призналась она.

– Ничего себе!

– Тише, тише, не кричи, – попросила Таня.

– Ничего себе, – повторила она шёпотом. – А ты?

– Согласилась, – выдохнула девочка.

– Ого! – выкрикнула Катя.

– Тц-с!

– Ладно, ладно, ладно, – прыгала она на каждом слове.

– Успокойся, что такого? – шепотом говорила Таня, положив руки на плечи Кати, чтобы та перестала прыгать. – Только никому не говори, хорошо?

– Хорошо, – тихо пообещала Катя.

На третьей перемене Катя куда-то запропастилась, на четвёртой куда-то делась троица друзей... К концу той девочка начала волноваться: может, что-то случилось? У неё внутри зародился необъяснимый страх, он чесался изнутри, дразнил и не давал ни единой надежды от себя избавиться. Таню начало трясти, будто она стала листком каштана в ураган. Ощущение, что всё это происходит не с ней, затуманило голову, зато не мешало телу судорожно искать спасения. Она задыхалась. Вдыхала воздух, вдыхала, вдыхала, а он, почему-то, не оставался в лёгких. Перед глазами мелькали голубое небо, зелёная листва и трава. Тело болело, а лёгкие наполнялись огнём...

Таня пришла в себя в... кабинете директора?

– Тебе лучше? – спросила та же женщина, которая сегодня встретила Таню у директрисы.

– Нет. Мне очень плохо, – отвечала Таня как в бреду, охваченная жаром.

– Что именно болит?

– Всё. А ещё тут так темно...

– Включён свет.

– Очень темно... и рука... очень горячо...

В ответ она услышала два тихих голоса:

– Мисс Харингхтон, вы слышали?

– Да, да, Лидочка...

– И что делать?

– Лечить того, у кого все эти раны.

– А она?

– Ей будет лучше, когда будет лучше тому.

***

Неприятный жаркий день вернулся, Тим, не понимая, что это за безобразие, приподнялся на локтях.

Напротив него на коленях стоял перевёртыш, а за ним Лидия Владимировна. Из огромной раны на груди существа хлестала кровь, он не излечивался.

Сознание резко прояснилось. Тим скинул с себя мерзкое щупальце перевёртыша и встал на ноги. Голова кружилась, болело горло – он был жив, а Даша?..

Мальчик подбежал к ней. Раны от чёрной крови расползлись до надплечья... На всём теле алели порезы и ссадины, она не шевелилась... Способности его ослабли, и он не понимал, жива девочка или нет. Тим прислонил голову к её груди: медленно, тихо и сла́бо, но сердце билось!

Рядом появилась мисс Харингхтон, она посмотрела на мальчика странным, будто обеспокоенным, взбудораженным взглядом и чуть сдвинула его с места. Магией директриса остановила расползавшиеся по левой руке раны, и всё равно, залечить их не смогла. Окутав Дашу лёгким жёлтым сиянием, женщина излечила все царапины и ссадины, и белым сиянием помогла её сердцу прийти в норму.

Тим оглянулся, ища глазами Лидию: та уже залечила рану Хама и помогала ему подняться. Она сделала жест рукой, обозначавший, что Тиму следует подойти. Мальчик неуклюже поднялся и направился к ним, слегка пошатываясь. Лидия вылечила и его.

– В какой-то момент, мне хотелось, чтобы он убил меня. Что это было? – спросил Тим, чувствуя, как сложно ему даются эти слова. Духота дня закралась в его горло и вязкой жижей пробиралась к желудку. Тошнота сразу же охватила мальчика. Он хотел умереть? Да, хотел. И это желание по-настоящему было его стремлением. Тим потирал горло, он не мог поверить, что такое могло случиться.

– Перевёртыш стал сиреной, он бы любого уговорил, – отмахнулась Лидия, не придав значения его вопросу, проблем накопилось достаточно и внимание не хотело сосредотачиваться ни на чём.

– Как вы его убили?

– Все вопросы потом, нам с мисс Харингхтон и Дашей нужно к моему лимпу. А вы пока телепортируйте домой, в школу сегодня не возвращайтесь. И, Тим, не думай пока об этом, вам, мальчики, нужно отдохнуть, всё потом, хорошо?

Хамальдон кивнул. Он коснулся Тима и они, растворившись в воздухе, телепортировали.

***

Сознание рывками пыталось выбраться из хватки небытия. Оно рвалось к свету и в то же время не могло сразу принять его. Неразборчивое шуршание ползало под кожей, мешая нормально воспринимать мир, который и так расплывался во взгляде. Таня ощущала, как какая-то неведомая сила выдёргивает её из цепкой жижи боли и тошноты. Девочка очнулась, когда саднящая рука доконала её: ни игнорировать, ни терпеть её жжение больше не выходило. Она села и осмотрелась синий кабинет директрисы, окружающий её, не побуждал ни одной догадки, смутно помня, как тут оказалась. Девочка к удивлению своему осознавала, что в этот самый миг, когда она усаживается на диване и пытается закатить левый рукав, голова её проясняется, уходит смятение, растерянность и головокружение исчезают, словно на неё действует какая-то чудесная магия.

Таня закатила рукав рубашки и ошарашено осмотрела кожу: от кисти та вся была в кругловатых покраснениях, словно на неё брызнули подкрашенной акварелью. Откуда они взялись? Что это вообще? Девочка в недоумении покосилась на дверь, поправляя одежду. Она может выйти? Кто её сюда привёл? Кто помог? Пустой кабинет давил своей таинственной отчуждённостью. Девочка поднялась на ноги, с каждой секундой она чувствовала себя всё лучше и лучше, вместе с тем где-то в глубинах сознания зарождалось ещё какое-то желание, пока не ясное, но стучащееся всё назойливее. Таня, крадясь, будто могла потревожить чей-то сон, вышла в коридор, аккуратно притворив за собой дверь. Она беспокойно сбега́ла вниз по лестнице, стараясь отыскать что-то неизмеримо важное. Что-то манило её, разжигая озорное и, кажется, лукавое пламя влечения, близкое к помешательству. Вдруг нечто привлекло её внимание: за углом в крайнем коридоре на первом этаже Таня заметила тень.

Ру́ки, что-то объясняющие собеседнику, звонкий смех...

– Даша! – крикнула девочка, окликая свою подругу. Она почувствовала, что должна во что бы то ни стало отыскать её, догнать и от чего-то защитить.

Тень повернулась, засмеялась и поманила Таню к себе. Девочка побежала к ней, поддаваясь, и, разочарованно заметавшись, остановилась в пустом тупиковом коридоре.

– Даша? – позвала она неуверенно, её напор вдруг схлынул.

Вновь появившаяся тень, которую не отбрасывала её подруга, засмеялась. Таня отступила к противоположной стене. А тень, обретя объём, вышла в мир. Да, она была точной копией Даши, не ей самой. Тень засмеялась жутко и звонко.

– Нет... Авейи, сейчас как раз время прийти... – тревожно произнесла Таня, отходя от той...

Тень кралась сначала робко, потом увереннее и с вызовом. Она – та, кого искало Танино сердце, так пусть забирает. У неё вдоволь отчаяния и страдания. Заливистый смех окрашивал реальность волнами ожесточённой ненависти. Коридор кончался, Авейи не появлялся, а Тень продолжала следовать за ней, вызывая отвержение. Её тьма расточалась пульсирующими сгустками. Они толпились, спеша заполонить собой весь свет, отскакивали друг от друга и опасно надвигались, не осмеливаясь преступить невидимую грань.

– Авейи, пожалуйста... Пожалуйста... – взмолилась Таня. Она не могла успокоить своего прерывистого дыхания. Её повело в сторону, и девочка чуть не упала к тьме, оступившись. Кровь застыла в жилах, крайний испуг захватил её.

Таня упёрлась в стену, она вдавилась в неё телом, будто, приноровившись, могла пройти сквозь неё. Надвигалось...

– Пожалуйста...

Только одна её роль могла спасти ей жизнь. Одной Хранительнице под силу управлять артефактом, лишь ей дана власть над ним. Короткая клятва очередного принятия и никакие собственные решения Авейи не посмеют противоречить её приказу.

– Слушай сюда, Авейи: ты – ужасный артефакт! – крикнула Таня, ощущая, что какая-то возвышенная сила просыпается в ней ото сна. – Не ты мной владеешь, я тобой, – сказала она твёрдо, сойдя с крика, уверенность в собственной Силе двинулась от такого толчка. – Вернись ко мне, чего бы тебе это не стоило,– прошептала Хранительница. Воля её заиграла сотнями отблесков яркого света. Озарение снизошло на округу, мир вздрогнул под напором. Что-то изменилось в нём, что-то со скрежетом сошло с прежнего места, глубочайшие силы расступились, они преклонили головы, всем своим существом потянулись к тому, что в этот миг зарождалось.

"Я так долго этого ждал", – недовольно отозвался Авейи, появившись над левым плечом девочки.

– Чего?.. – Таня растерялась/

Поток мощи развеялся, пробежавшись по кругу Земли. Авейи сбил с неё весь возникший из ниоткуда пыл.

"Чтобы ты признала свою власть..." – объяснил Авейи и засиял так ярко, что всё, что в это время находилось в школе, потеряло свои тени, а тень, напавшая на девочку, захлёбываясь собственным смехом, растворилась...

Как и должна была, Таня зашла в кабинет директора после уроков, её встретила та же женщина, что забирала у неё папку.

– Директриса скоро придет? У меня сейчас танцы...

– Проходи, Таня.

– Откуда вы знаете моё имя? Я не представлялась...

– Тогда стоит мне представиться, – кивнула женщина сама себе, – Я – Облачная Лидия Владимировна, директриса сорок шестой школы. Этой школы, Таня.

Девочка стояла с приоткрывшимся ртом. Она не знала, как можно исправиться, что сделать, чтобы директриса подумала, что она узнала её... Камень, лежащий в кармане, не нагревался.

– Я... – начала она.

– Нет, не стоит оправдываться. Я не в первый раз вижу, что ты замечаешь, мою изменяющуюся внешность, – прямо заявила Лидия Владимировна. – И это совершенно нормально для нас. Понимаешь, на самом деле в мире есть магия, и ты – маг.

– Я не умею колдовать, и у меня нет ничего того, что должно быть у магов.

– Во-первых, не колдовать, а творить магию, а во-вторых, что, по-твоему, должно быть у магов?

– Не знаю, волшебная палочка хотя бы, или амулеты какие-нибудь... – про Авейи она, конечно, молчала: говорить о нём опасно – это она запомнила.

Лидия засмеялась. Таня смутилась.

– Тебе и не нужны никакие амулеты и палочки. То, что я изменяюсь, замечают только высшие маги.

– А остальные?

– А остальные, видя меня в новом обличии, думают, что оно таким и было всю мою жизнь: я изменяюсь не только в своей внешности, но и на фотоснимках, и в любых видеозаписях, и в памяти окружающих. Высший маг ты или нет, стоит ещё проверить.

– А какие ещё есть?

– Кто?

– Маги.

– Высшие, серебряные и низшие, – ответила она, не став разделять вопросы на важные и незначительные.

– И что все они колдуют?

– Не колдуют, а творят магию, – поправила Лидия. – Да. Систематика чуть более запутанная, если ты всё-таки высший маг, то всё это выучишь в Рассвете.

– Рассвете?

– Школе магии.

– Это как в сказках, что ли? – спросила девочка.

– Вообще-то нет, они сильно различаются, по крайней мере, наши – отнюдь не выдуманные, если тебе так комфортнее, можешь пока так это ассоциировать.

– Вау, – выдохнула Таня, подумать только: она – маг. – А когда мы проверять будем?

– Завтра.

– А почему завтра?

– Ты только что опаздывала на танцы, – развела руками директриса.

– Точно, – вспомнила Таня, – я пойду?

– Конечно... Хотя нет, постой, хотела спросить: ты не замечала за собой ещё что-нибудь подозрительное, странное, на твой взгляд?

Таня хотела ответить, не видя в вопросе ничего опасного, и передумала, когда почувствовала, как камень начал нагреваться. Несколько секунд они с директрисой смотрели друг другу в глаза; камень наливался тяжестью.

– Вообще-то есть кое-что... – медленно проговорила девочка и замолчала: камень стал холодным.

– Не бойся, продолжай, всё в порядке, – Лидия Владимировна подумала, что Таня не может сказать что-то, потому что не доверяет ей.

– Иногда... – (в этом месте Лидия ободряюще кивнула, мол, всё хорошо, не переживай), – я слышу голос... у себя в голове...

– Что он делает? – перебила её директриса.

– Говорит, – невозмутимо ответила Таня, понимая, что Лидия Владимировна говорила в переносном смысле. И продолжила: – Я слышу его только тогда, когда рядом со мной никого нет, абсолютно никого.

– А чей это голос?

– Он никогда не представлялся, он исходит от... – "от Авейи" чуть не сказала она, её остановил камень: он стал таким лёгким, что девочка перестала его ощущать, не учитывая, конечно, исходящей от него мертвенной холодности. Таня научилась немного различать повадки камня: когда нагревается – предупреждает о чём-то: либо плохом, либо хорошем; когда становится холодным – дела плохи – говорит об опасности; меняя вес, указывает на степень чего-либо: чем тяжелее, тем больше; если он нагревается, а потом остывает и становится ледяным – жди беды, а вот если нагревается, становится ледяным и в то же время тяжелеет, после чего резко становится лёгким, как пылинка – ты на волосок от гибели. Про последнее Таня не могла сказать наверняка, зато чувствовала, что это именно так.

– От чего? – спросила Лидия?

– От... ото всего, – соврала девочка, – это нормально?

– Совершенно. Кроме магии у людей часто проявляются какие-нибудь способности. Вот, например, я, как ты уже заметила, могу изменять внешность, хотя скорее – она сама это делает, – улыбнулась директриса. Таня тоже постаралась улыбнуться и поскорее вышла из кабинета, о чём мечтала ещё с самого начала этого странного разговора, который непонятно зачем сама и начала.

"Зачем ты сказала это?"

"Что именно?"

"Цитирую: иногда, я слышу голос у себя в голове..." – произнес камень её голосом.

"Я не знаю. Вообще не знаю, почему говорила с ней, наверное, я не подумала".

"Ах, не подумала она, так вот в следующий раз думай или будешь лежать в земле, а я в кармане у кого-нибудь другого!"

"Хватит на меня кричать! Я пришла на танцы, потом поговорим. Кричит он мне..."

***

Дома́ казались огромными скалами, солнце светило необычайно ярко, каждая трещинка на асфальте могла стать роковой. Даша, как и все дети её возраста: пяти лет, была необычайно счастливым и докучливым ребёнком. Каждый день она терроризировала своих родителей тысячами "А почему..?" вопросами. Каждый поход в магазин, тогда выходил приключением, а каждый осенний дождь, тогда ещё, вёл с собой томительную радость в ожидании радуг и глубоких, словно озёр, луж.

Милой девчушкой с тёмными волосами по подбородок она именно в то время училась порхать бабочкой.

Каждое лето Даша отправлялась к бабушке и слушала перед сном миллионы историй про всякого рода нечисть, магию, рыцарей, страшных микробов и то, как важно есть кашу... Именно в этом чудесном возрасте она, как и любой другой ребёнок, впитывала, как губка, всю эту волшебную атмосферу. Ей снились прекрасные миры с небывалыми чудесами, о которых она, потом уже, рассказывала истории, и снились ужасные чудовища, какие в любой момент могли напасть на юную Дашу и её бабушку, в тоже время, они всегда кончались хорошо: либо во сне, либо наяву, они с бабулей, вступая в бой, никогда не проигрывали.

На одном из взрослых праздников, где обычно все, как мухи, носятся туда-сюда, где еда совершенно странная: никаких вам тортов, пироженных и газировок; где детям из развлечения достаётся лишь возможность шататься у всех под ногами, не вовремя лезть под руку, смущая гостей типичными вопросам: "Почему что-либо так, а не иначе?", всё и произошло.

– Иди, поиграй в другом месте, – вежливо говорили ей все, с кем она хотела поболтать.

Так, маясь в одиночестве, Даша набрела на кухню.

Везде что-то кипело, жарилось, пеклось и тушилось.

– А что там такое? – спросила Даша у женщины в белом колпаке, которая в этот момент поднимала тяжёлую кастрюлю с чем-то.

Та, от неожиданности вскрикнула и поскользнулась на полу. Дальше в памяти всё сохранилось в виде отрывчатых кадров.

Испуганное лицо женщины.

Крышка, летящая в другую сторону от кастрюли.

Прозрачная жидкость, выплёскивающаяся через край...

Что именно случилось в тот момент, девочка не помнила, его заполняли только кудахтанья женщин, мелькающих вокруг, и низкий гул мужчин.

Ещё она помнила странные ощущения: холод, жар и боль.

Она впервые узнала, что когда на человека льётся кипяток, то сначала он ощущает воду ледяной, и только после она резко становится горячей.

После были какие-то сирены и ещё больше голосов вокруг, а мир был такой расплывчатый, девочке казалась, будто она наблюдает за всей этой суетой через объектив камеры, что никак не могла сфокусироваться...

"Почему-то это так ярко вспомнилось..." – подумала Даша, глядя на свой шрам, оставленный ей в тот день.

От самой кисти до надплечья кучками и по одному были разбросаны круглые шрамы от ожогов. Они были фиолетово-красного цвета и почти идеально круглой формы, будто кто-то из пипетки капал ей на руку...

***

– Что с Дашей? – остановил Тим свои нервные хожденья по комнате, как только в ней появилась Лидия Владимировна.

– Всё как и раньше: жива, здорова и с новой памятью о том, как заработала шрам. Как горло?

– Нормально, – бросил мальчик рассеянно, оно чуть першило, беспокоиться о таком он не хотел.

Тим присел на стул. Когда переживание за Хранительницу отступило, на мальчика нахлынула вина. Ему было невыносимо обидно, что всё обернулось именно так. Да, он знал, что от задания его за это не отстранят и всё равно не мог смириться с тем, что и в этот раз всё провалил. Лидия, ощущая на себе ответственность за страдания мальчика, тоже присела на стул, появившийся в комнате.

– Я не успел, – выдохнул Тим, опустив голову. Голос его дрожал. Он обнял себя руками, сдерживая раздражение и злость на самого себя, чтобы не сорваться на директрису, старавшуюся его утешить.

– Если бы ты не успел, Хранителя бы уже не было. Не вини себя, Тим. Это мы с мисс Харингхтон пришли поздно, – покачала головой женщина: у неё тоже получалось плохо справляться со своей миссией, раз такое происходило на её территории.

– Я не чувствовал его, я не почувствовал, что он появился... Ни запаха смерти, ни ощущения присутствия, ни страха... – мальчик перешёл на шепот: – Я бесполезен... Он был прав, я приношу только боль...

– Это не так, Тим, кто так сказал?

– Какая разница? – раздражённо передернул плечами мальчик. – Не нужно меня успокаивать, всё именно так! – закричал он. – Уже двенадцать! Двенадцать людей, которых я убил! И двоих чуть не убил! – Тим приподнялся со стула и с силой опустился назад, заставив тот покачнуться.

– Тим, это был не ты, ты не убивал никого... – Лидия тронула его плечо, а он тут же отстранился, предупредительно подняв руку.

Злость зароилась в сознании, заставляя тело отзываться на позывы оборотня:

– Вам хочется в это верить, а вы посмотрите, смотрите это у меня голубые глаза! Не у оборотня, не у Лира, а у меня! Мои глаза сияют, мои руки окрашены кровью, эти пальцы раздирали человеческую плоть! – Тим поднял руки вверх, его фигура выгнулась в судороге. Он подавил желание своей проклятой сущности и выпрямился. Все его мышцы дрожали от напряжения, пока мальчик боролся с собой. Несколько слёз упало на его щёки, они сразу же были утёрты. – Лучше бы я не родился, – объявил Тим, сгибаясь пополам от разрывающей внутренней боли, толи душевной, толи физической.

– Что ты такое говоришь? – закачала головой директриса, хватаясь за горло так, словно её кто-то начал душить.

– Если бы меня не было, не умерла бы мама, бабушка, отец, колдун, семь человек, чьих имён я даже не знаю и Май, в конце концов!

Май в его сердце неприятно зашевелился. Ему не нравилось, что мальчик, забравший его душу в свой свет, уничтожает этот свет, угнетая себя.

Лидия вспылила, она поднялась, сделала шаг к своему подопечному и подняла его голову за подборок к себе, говоря следующее в его налитые скорбью глаза:

– Если бы тебя не было, погибло бы ещё больше: в тот день умерли бы и Миф, и Хам, и Линда. Погибла бы Даша – погибли бы миллиарды существ и тысячи миров! Перевёртыши очень опасны, их нельзя определять только по тем критериям, которые ты знаешь, все остальные тоже не помогают. Они мастера скрытности. Если захотят, их не найдёт никто, самим ангелам не под силу такая задача. Ты меня слышишь? Если бы не было тебя, этот мир пострадал бы куда больше. Я знаю, что ты испытываешь, поверь мне, знаю. Это больно. Страшно. Стыдно. Ты думаешь, что виноват в каждом из происшествий. Все неприятности сводятся к тебе? Ты – эпицентр зла? Тим, ты мальчик, человек, который никогда не должен был быть впутанным во всё это! Не смей обвинять себя в том, что случилось из-за мириад воздействий всех когда-либо существовавших форм. Вся история не сомкнулась на тебе. Беспощадная тьма, какую в тебя поселил тот колдун, навязывает тебе свою волю, все чувства сейчас обращены к одному, я знаю. Тим, ты родился. Уже. Ты не виноват в этом.

– Я прошёл мимо него в доме Даши, я дрался с ним, когда умирала Таня, я целый день сидел от него на расстоянии полуметра! – Тим обхватил голову руками, он не мог принять её слов, не мог услышать.

– Только из-за тебя ещё живы девочки: Таня и Хранитель. Кто бы ни сказал то, что ты бесполезен, он был не прав...

– Как вы убили перевёртыша? – перебил мальчик Лидию. Он схватил её за руку, сбив с толку. Его глаза беспокойно бегали вокруг, не останавливаясь ни на чём. Загнанной дичью ощущался он.

– С помощью специального амулета, – выговорила она ошарашенно, и одумалась слишком поздно: главное вынесено. – Стой, зачем тебе?.. Тим, тебе нельзя! Если ты убьешь, навсегда останешься пленником посоха!

Тим промолчал.

– Нам всем тяжело после смерти Мая, Тим... – Лидия заняла место напротив мальчика. Они оба чувствовали гнёт нависшей тучи невысказанного и непреодолимого. – Я хотела тебе сказать, вам с Маем сказать, – улыбнулась вдруг она, – что я видела Линду.

Май оживился, он нетерпеливо метался в сердце, надеясь на хорошие новости.

– Она опечалена, но с ней всё в порядке.

– Правда?

– Правда. Не волнуйся, Тим, всё наладится, вот переживём эту кутерьму, пока все не узнают о Хранителе, и пока её не определят в школу, под защиту, а потом всё будет хорошо, обещаю.

***

Таня много думала о случившемся, мысли об этом никак не выходили из головы. Лидия Владимировна рассказала ей о магии, новом мире шансов. Сказала, что она – маг высшей степени!

"Ты не говорил, что я – маг", – заявила она Авейи.

Весть о собственной Силе заставила её вернуться к себе, как человеку, точнее теперь – магу, новому горизонту возможностей. Что значило это "маг"? Кто он? Как Таня им оказалась? Как не узнала раньше? Почему никто из людей не догадывался, что такое взаправду бывает. А такое бывает? Девочка думала и думала, а эмоции всё никак не могли настигнуть её. Ей не было чересчур страшно, не было до жути весело, полное осознание ситуации так и не случилось. До сих пор! Она будет учиться в другой школе? А как же родители? Друзья? А что там делать? Как там жить? Ей выделят комнату? Или нужно будет снимать квартиру? Подумать только, Тане же всего двенадцать! А есть ли у магов квартиры? Неужели есть? Великие маги и живут в каменных коробочках? Нет, чушь! А как тогда? А что они едят? А они могут сотворить еды? Какая она на вкус? Целый рой вопросов рождался каждое мгновение, из-за чего девочка так и не успевала подумать хорошенько ни над одним из озвученных в её сознании. Всё они оставались открытыми.

"Какая разница? У тебя и со мной достаточно Силы. Тебе это ни к чему".

Таня не нашлась, что ответить. Сладкая радость оплетала её как кокон, девочка чуть ли не светилась счастьем. Чарующая идея грела изнутри, разгоняя все сомнения.

"Она, правда, отправит меня в магическую школу?" – спросила девочка, не удержав любопытства.

"Да".

"И ты не против?"

"Всё равно, рано или поздно все узнают, кто настоящий Хранитель... Там хотя бы будет защита от обоих магических сообществ..."

"Тогда почему нельзя было сразу отправить меня в школу?"

Теперь промолчал камень. Что-то мешало ему ответить, быть откровенным с Хранительницей артефакт, почему-то, не решался. Насколько большой была тайна?

"Не вздумай никому говорить, – пробурчал Авейи, – и урежь своё бахвальство. Магия, – хмыкнул он, – не такое и великое достижение".

Таня засмеялась, поучающе-запрещающий тон Авейи вызвал в ней неотвратимое веселье. Ей вдруг показалось, что сегодня они стали ближе. Может, когда-нибудь он подпустит её к себе настолько близко, что она сумеет разделить с ним все его тягостные думы, и он позволит ей его спасти?

Вечерело, сидя на подоконнике рядом с Глазом Дракона, Таня наблюдала, как загорались и гасли огоньки ламп в домах других. Что сейчас творится в их жизни? Этого девочке не дано было узнать, что бы с ними сейчас не происходило, ничто не вечно, все печали, на радость, пройдут и все радости, как ни печально, тоже...

Нет ничего бесконечного, системы разрушаются временем. Люди умирают и убивают, поглощают и оставляют. Время и память стирают следы любого прошлого. Ресурсы кончаются, континенты движутся, звёзды рождаются и погибают, как и всё в этом мире. Миры рождаются, изменяются, уходят со всеми своими существами. Иллюзии трутся друг о друга, поглощая одна одну и раздумывая, что там за ними? Создатель творит себе на уме нечто уникально-рядовое, близко-чужое, возвышенно-низкое. И всюду одновременно столько пространств, и времён, и идей, всюду столько пустоты и бессмысленностей. Ничего мерно выходит отовсюду, а всё теряется нигде. Конец никогда не бывает концом, а начало охотится за тем, что́ решило назваться первым. Бесконечную игру прерывает каждый миг, потому что её финал обыгрывает победу вечно.

Когда стемнело настолько, что не стало видно ничего, кроме окон соседних зданий и пары мест, освещённых фонарями, Таня хотела идти спать, и передумала, заметив что-то очень странное.

Мимо одного из кругов жёлтого света мелькнуло белое пятно, потом приблизилось и увеличилось из-за законов перспективы у следующего, и стало ещё больше у следующего за следующим. Только, когда силуэт вступил в ближайший к Тане кружок, она смогла различить в нём девушку, облачённую в белое платье.

"Она с ума сошла? На улице уже холодно! – подумала Таня. – Может, с ней что-то случилось?"

Мнимое предчувствие подсказывало, что ей нужно вмешаться. Как-то по-особому выглядела эта девушка, что-то незримое кружило около неё.

Девочка тихо спрыгнула с подоконника, накинула куртку, прихватила с собой ещё одну и незамеченной выбралась из квартиры. Сбежав вниз по лестнице, Таня, хлопнув дверью подъезда, не специально, конечно же, вышла на дорогу. Девушка плелась медленно, обхватив дрожащие плечи руками, из-за чего Таня быстро догнала её.

Она ошиблась, это была не девушка, а девочка. Её голубые волосы в стрижке каре, всклокоченные, но чистые, в которых запуталась парочка мелких листьев, трепал холодный ветер. Розовые глаза той остекленели в задумчивости и печали. Несформировавшееся лицо, как и у всех детей, какие становятся подростками, застыло в гримасе безразличия, видимо, ей хотелось его напустить. Предательски дрожащая нижняя губа и изредка шмыгающий нос выдавали страх и горе той. Таня по внешнему виду определила: девочке не больше десяти. Платье на бретельках свободно болталось на ней, по той же причине: не успевшему ещё сформироваться телу. Волан снизу выглядел не лучшим образом: был грязным, мятым и порванным, кажется, девочка пробиралась сквозь что-то цепкое и колючее где-то в грязи. Босые ноги той что-то покрыло ранами, немного кровящими и загрязнёнными, и ссадинами, ставшими к этому моменту розовато-сиреневыми.

– Что случилось? – неловко спросила Таня, коснувшись плеча девочки, привлекая её внимание. Пока она догоняла её, та ни разу не оглянулась на шум шагов и отдалённые оклики. Поэтому, когда Таня приблизилась, ей вдруг пришло в голову, что отрывать девочку от её мыслей как-то неправильно.

Обернувшись, девочка смерила её пустым взглядом и промолчала.

– Тебе нужна помощь? – спросила Таня, не отрывая своей руки от её худенького ледяного плеча. Насколько же обжигающей чувствовалась её ладошка?

Та тягуче медленно кивнула.

– Возьми, – протянула Хранительница ей куртку. – Надень, – попросила она.

Незнакомка натянула ту и, утопая в ней, с благодарностью посмотрела на Таню. Её взгляд, как показалось девочке, смягчился.

– Ты не можешь говорить?

Девочка кивнула с усердием.

– Заблудилась?

Покачала головой, сжав губы в тонкую линию.

– Ищешь кого-то?

Да.

– Кого?

Малышка показала на Таню и – рукой рост.

– Девочка моего роста, – начала гадать Таня, стараясь расшифровать эту пантомиму.

Кивок.

Показала на свои волосы, снова на Таню.

– С такими же волосами.

Кивок.

Десять пальцев и сразу после ещё два.

– Двенадцати лет, – произносила Таня, чтобы узнать, правильно ли понимает всё это. Пока у неё в голове вырисовалось два кандидата: она сама и Даша.

Показав знак "молчи", она сложила пальцы одной руки так, что получилось "ОК", а указательный палец второй поднесла и поставила параллельно и вертикально.

"Да это же Авейи!" – ужаснулась Таня.

Девочка, возмутившись, вновь поднесла палец ко рту: тихо!

– Это я... – выговорила Таня, удивившись, а девочка неожиданно кинулась её обнимать. – Тут холодно и много лишних глаз, пойдем ко мне в дом, но сначала, – произнесла Таня, начав разуваться, – надень это.

Обувь Тани оказалась большеватой для маленькой и, к тому же, низкой девочки, зато шлёпая ими, той, стало заметно легче идти.

Обе молчали, пока шли к комнате Тани. Вопросы роились в голове Хранительницы, она не могла забыть о безопасности, почему молчала.

"Гостья из будущего?" – загадочно спросил Авейи, перекатившись на подоконнике.

"Сделай защиту, – попросила Таня, – пожалуйста. И при чём тут фильмы?"

Камень промолчал, хотя защиту сделал: дверь засветилась.

– Ты умеешь писать? – спросила Таня "гостью из будущего", и, как и ожидала, получила положительный ответ.

Хранительница прошла к письменному столу, включила настольную лампу, и жестом пригласила гостью присесть сюда. Когда та села и взяла в руку ручку (только сейчас она замелила, что руки её в царапинах тоже), Таня спросила:

– Как тебя зовут?

Незнакомка покачала головой.

– Не скажешь?

"Нет", – написала та.

– Может, назовёшься другим именем, чтобы было легче разговаривать?

"Весна".

– Хорошо, Весна, как ты оказалась здесь?

"Искала тебя".

– А зачем?

"Мне нужна помощь".

– Что я могу сделать для тебя? – Таня чувствовала ответственность, ей отчаянно хотелось помочь девочке.

"Мне нужен час".

– Я должна дать тебе час? – она непонимающе покачала головой: что это значило?

"Да".

– Что? Я не понимаю, как я могу это сделать?

"Дай мне защиту на один час".

– Авейи, – обратилась теперь к артефакту Таня, – мы можем это сделать?

"Да", – ответил артефакт.

– Да, – озвучила девочка.

"Спасибо", – написала Весна.

– Авейи, действуй, – приказала Таня.

В ту же секунду по всему периметру комнаты появились еле заметные зелёные квадраты.

"Время пошло..." – оповестил артефакт.

– Это точно надёжно?

"Да".

– Спасибо, – поблагодарила Таня его, а потом обратилась к девочке: – Так что же всё-таки случилось?

"Скоро узнаешь..." – вывела Весна.

– Я надеюсь, что об этом не знаю не только я, не хотела бы быть единственной во всём мире, кто не знает, – произнесла Таня весело, как бы стараясь развеселить хмурую гостью. Она совсем не думала, что поступает не правильно или что это может оказаться опасной для её жизни затеей. Почему-то твёрдая уверенность дышала в ней. Всё должно быть так. Она должна помочь ей. Должна поверить.

"Никто не знает".

– Значит, не будешь рассказывать?

"Нет..."

– Ладно. Пока у нас есть время, тебе стоит отдохнуть, поспи, хорошо?

Девочка кивнула. Сон бы ей не помешал, тёмно-фиолетовые мешки под глазами красноречиво сообщали об этом.

"Спасибо" – обвела она в кружок.

– Да, не за что.

Весна спала в её кровати, а Таня сидела рядом на стуле, охраняя её сон и попутно обсуждая кое-что с камнем:

"Авейи, она не опасна, правда?"

Ей очень хотелось в это верить.

"Нет".

"Может, поможем ей?"

Навязчивое желание не выходило из головы, она должна что-то сделать. Это казалось невероятно важным, словно что-то послало ей последний шанс первым, раньше, чем все остальные были совершены́.

"А что сейчас я, по-твоему, делаю?" – поинтересовался Авейи, усмехнувшись.

"Я имела в виду её раны".

"Ну-у, – протянул камень, по его интонации было понятно: в этом он участвовать не собирается: – здесь без меня..."

"Почему?"

"А кто из нас маг высшей степени?" – спросил он, раскрасив фразу ироническими нотками.

"Я не знаю, что делать".

"Сначала возьми её за руку, – начал Авейи, решив не уточнять, готова ли она, – для первого раза легче будет с непосредственным контактом".

Таня взяла ладошку Весны в свою, не сильно сжимая ту, чтобы не причинить боли или не разбудить. Она с трепетом ожидала дальнейших указаний, готова была внимать каждому слову. Девочка невероятно сильно хотела помочь маленькой Весне.

"Хорошо, – одобрил Авейи. – Теперь представь, как она становится здоровой: раны и ссадины плавно растворяющимся и становятся ничем или обратно становятся кожей и кровью..."

Таня хмыкнула:

"Просто представить?"

"Пока что да".

Первый вариант Тане показался проще, поэтому она решила выбрать его. Пусть ещё смутно представляла, как это должно случиться.

"Закрой глаза и представь... – (Таня так и сделала). – Чётче и яснее, представь каждую деталь, каждую царапинку".

"Как? Я не помню, как они располагались".

"Вызови образ из памяти".

"А это как сделать?"

"Вернись по памяти к этому событию и представь, что у тебя, например, фотоаппарат с собой, сделай снимок".

Девочка сосредоточилась. Она мысленно начала проговаривать все свои действия в обратном порядке. Сначала путая факты местами, потом выстраивая их в стройный ряд, Таня восстанавливала в памяти каждую мелочь. Как она сомневается в своём решении, как просит помощи, как Авейи подлетает к ней. Отмотав все события до их встречи, Таня сделала движение пальцем, словно нажимала на кнопку настоящего фотоаппарата – щёлк – перед глазами осталась картинка всех ран Весны.

"Молодец, – похвалил Авейи, – представляй, как они исчезают..."

Таня представила, как они прекращают болеть, размываются, как поднимаются, отсоединяются от тела девочки и исчезают. Это случилось как-то само собой, воображение живо подкинуло эту сцену. Девочка улыбнулась, она чувствовала, что делает что-то близкое её сущности.

"А теперь поверь в это", – спокойный голос артефакта вырвал девочку из омута естественной умиротворённости, где она растворилась.

"Просто поверить?" – открыла Таня глаза. Поверить? Этого достаточно?

"Да. Сосредоточься. Это тебе нужно её лечить, вот этим и занимайся, а не спорь со мной..."

"Ладно, ладно!" – раздражённо отмахнулась Таня. Она зажмурилась. В этом магия? В вере? А как её себе внушить? Разве это возможно?

Что важнее? Её желание? Или его формулировка? Или само стремление? Его облачение в форму? Уверенность в своих силах? Возможность разрешить себе это? Позволить Силе заполонить себя и выглянуть в мир, чтобы его преобразовать?

Повторив всю процедуру, Таня постаралась поверить. Представляя, как нелепо со стороны выглядит ритуал, вместо этого подумала:

"Как глупо!"

"Не думай, а поверь. Верь", – повторил Авейи.

"Я так не могу..."

"Можешь!"

"Нет!"

"Да!"

"Нет!"

"Попробуй ещё раз!"

Таня напряглась, кроме этого ничего не произошло.

"Легче. Почувствуй внутри себя источник, маленькую искорку. Она соединяет тебя со светом, всей силой первородного света. Это твоя маленькая тропинка, тончайшая нить от сознания к созданию. Она тёплая и мягкая, она твоя. Радостная и вдохновлённая. Ступи на неё".

Таня выдохнула: сейчас она откроет глаза, а ран не будет. Тепло её рук растеклось по телу девочки. Таня, испугавшись этого, открыла глаза и изумилась: ран не осталось.

"У меня получилось!"

"Да, получилось. К слову, время выходит..."

Когда оставалось несколько минут, до истечения часа, Таня разбудила девочку:

– Тебе пора вставать, время кончается.

Весна кивнула.

Поднявшись, она непонимающе посмотрела на себя. Протёрла глаза, снова посмотрела, потом взглянула на Таню, и, поняв, что к чему, обняла её в знак благодарности.

Прямо перед тем, как девочка ушла, камень сотворил ей теплую куртку и сапоги.

Девочка, с помощью магии, призвала к себе блокнот, где писала, и показала на обведённое слово. "Спасибо" – значилось там.

А затем исчезла, помахав рукой Тане и Авейи.

– Ты что её знаешь? – спросила девочка, как только Весна растворилась в воздухе.

– Да, – ответил камень. – И ты тоже.

– Нет, в первый раз её вижу...

– Это ты сейчас так думаешь.

– О чём это ты, Авейи?

– Скоро узнаешь, – так же, как и Весна, ответил камень, оставив Таню в неведении.