Дети Лилит

Несколько дней Флорин продумывала роспись на стенах и потолках. Она решила выбрать классический рисунок и изобразить природу в мягких приглушённых оттенках: вьющиеся цветы и ветви деревьев. Её любимым месяцем всегда был май: восхитительная пора, когда молоденькая зелень ещё не успела выцвести под знойными лучами солнца и впитала воду ливней, часто наступавших в апреле.

Ранним утром она появилась на пороге двери, скрытой от глаз посторонних, одной из многих в этом маленьком особняке. Некогда в этой крохотной комнатке жила она сама, когда её отец всё своё время проводил на чердаке, в своей излюбленной мастерской. За Флорин приглядывала служанка, местный лесной дух, изгнанный сородичами из родимой чащи за связь с человеком. Семья Маноле давала убежища подобным безобидным существам, обеспечивая им кров и защиту в обмен на служение их дому. Лесного духа звали Фенхель, в честь одного из распространённых в Англии цветков: благодаря ей цвёл господский сад и росла маленькая Флорин, когда отец-художник пропадал за работой. После его смерти Фенхель выразила желание покинуть дом Маноле на неопределённое время, чтобы найти своё пристанище. Тогда Флорин подумала, что Фенхель хотела свободы, но теперь она понимала: та искала спасения. Спасения от воспоминаний о любви к усопшему человеческому мужчине.

Когда-то, когда отец Флорин был жив, живопись была сильнейшим её увлечением и страстью: тогда казалось, что кисть в её руках может не только скрасить холодные реалии неприветливой погоды Англии, но и воплотить в себе все самые крепкие надежды и опьяняющие мечты. Но многое изменилось с тех пор: теперь художественное ремесло для Флорин стало скорее работой, нежели любимым делом, а душу охватил неподдельный интерес к мистическим силам. Она всё ещё делала зарисовки в своих блокнотах и записях, когда погружалась в изучение чародейства, но давно писала портреты или привычные пейзажи из окна. Отец говорил, что каждый художник вкладывает особую частичку души в своё искусство, что нет картин, схожих друг с другом по энергии, но Флорин уже не верила в эти слова. Кисть в руках стала рутинной обязанностью.

Поэтому теперь, когда ей было поручено заняться столь масштабным изобразительным проектом, Флорин решила проявить свою индивидуальность хотя бы через язык цветов: так на бумаге появились первые зарисовки плакучей ивы, белых маков и клеверов, розмарина и прочих растений.

Да и вообще, когда отец Флорин был жив - всё было по-другому. В особняке ощущалась тяга к приключениям, контрастировавшая с той покорностью судьбе, которая пропитала души членов семьи Маноле.

Флорин старалась не называть отца по имени. Это позволяло ей думать, что она всё ещё его любимая маленькая дочь, что он жив и где-то рядом. И что Фенхель всё ещё живёт в соседней с ней комнате и покрывается румянцем при каждом упоминании его личности.

Та комнатушка была уже давно без надобности хозяевам: в доме, словно тени, жил ещё десяток слуг, и каждому хватало своего крова. В воздухе витала многолетняя пыль, доски успели немного отсыреть, кое-где мебель подпортилась от влажного климата, но в целом материал для работы был. Флорин попросила молчаливую лихорадку Огнею помочь ей прибраться перед тем, как приступить к художествам. Огнея, прожившая здесь уже с десяток лет, так ни разу и не заговорила с Флорин, а потому та и во время уборки не стала тревожить загадочное существо. Не знала Флорин, по собственному ли желанию молчит Огнея, или же длительные скитания по Европе отняли у неё дар речи - но, вероятно, и сама Огнея не хотела, чтобы кто-то знал.

Наконец наступил час, когда Флорин занесла кисть над деревянной стеной и остановилась. Она задумчиво разглядывала еле видные эскизы ветвей ивы, нанесённых на деревянную поверхность стен. Быть может, в следующей комнатушке - в старом чулане или погребе - стоит изобразить цветы, напоминавшие ей слуг? Погреб или подвал всегда были частью фундамента всего особняка - и также господа Маноле не могли обходиться без своих загадочных слуг. Но ведь в то же время фундамент без постройки не имеет цели для существования, верно? Как и сами слуги, многие из которых веками искали пристанище, пока не нашли этот дом...

Из размышлений Флорин вырвал бархатистый низкий голос, прозвучавший у самого уха:

- Мне нравится эскиз.

Флорин вздрогнула и поспешно обернулась: позади неё выросла угрюмая фигура Грегори, которая сосредоточенно обводила глазами контуры цветов.

- Я Вас не заметила, сэр, - Флорин чуть склонила голову в знак уважения и почувствовала, как предательски задрожали пальцы. - Простите меня.

- Ты выбрала любопытные рисунки, Флорин, - промолвил Грегори, обходя комнату по периметру и проигнорировав извинения Флорин. - Очень... символичные, я так понимаю?
Флорин чуть кивнула.

- Да, сэр. Я нашла в библиотеке справочник с языком цветов, и некоторые из них мне...

- Откликнулись? - закончил за неё Грегори. Боже, Флорин показалось, или его губы дрогнули в улыбке? Она ведь никогда не слышала его смеха и не видела улыбки! - Пожалуй, я тоже неравнодушен к этим цветам.

- Вы знаете язык цветов?

- Бывало, читал тот справочник, - ответил Грегори. - Со скуки, - поспешил он добавить, отчего Флорин не очень поверила этому оправданию, но решила не допытываться. - Поэтому некоторые цветы мне особенно хорошо знакомы.

- Мне показалось, жители этого дома связаны схожими чувствами, словно нитями; некоторые мысли и тягости всех нас и объединяют, - вдохновлённо заметила Флорин, но, заметив внимательный взгляд Грегори, замерла. В такие моменты она и забывала, кем она является в этом доме и с кем говорит. - Простите, сэр.

- Не стоит, - вдруг произнёс Грегори, словно пробуя её слова на вкус. - В твоих словах есть истина. А тяга к истине всегда похвальна, не так ли?

Флорин чуть кивнула. В душе заскребли кошки: что-то здесь было не так, что-то ей подсказывало: неспроста вдруг господин Грегори пришёл посмотреть её работу.

- Что я могу сделать для Вас, сэр? - спросила Флорин, скрывая свою подозрительность. Этот вопрос скорее был задан с целью узнать причину визита Грегори, нежели являлся попыткой услужить. Грегори это понял и опустился на старое кресло в углу, не переживая о его потёртости и жёстких пружинах.

- Хотел узнать, как продвигается твоё изучение чёрного колдовства, - вдруг прямолинейно заявил Грегори. Флорин опешила и на несколько мгновений потеряла дар речи.

- Я... Вы... Откуда Вы знаете?

- Вампиры более внимательны, чем ты думаешь. Розмари давно знает о твоих интересах и частенько выражает недовольство касаемо них. Но я об этом узнал и без её ворчливых замечаний.

Флорин похолодела нутром. Она мягко опустила кисть на небольшой деревянный стул рядом с собой.

- Разумеется, я не хотела Вас обидеть, сэр.

- Разумеется, не хотела. Так, я всё ещё жду ответа на свой вопрос: как продвигаются твои исследования? - в глазах Грегори сверкнул неподдельный интерес. Флорин глубоко вдохнула и осмелела.

- Пока что я изучаю простые травы и снадобья. Раньше читала о природе вампиров, вервольфов и эльфах. Ничего запретного, сэр.

- Какая обыденность, - с разочарованием заметил Грегори и откинулся на спинку кресла. - Нашла интересные сведения о нечисти?

Флорин удивлённо отметила про себя, что термин «нечисть» не пользовался популярностью среди её представителей, так как имел негативную окраску. Вероятно, Грегори не подразумевал себя, но кого-то другого?

- Ну... - она задумалась. - Мне был очень интересен забытый народ эльфов, некогда живший на территории Соединённого Королевства. Относительно вервольфов сведений очень мало, так как никто не помнит, как они появились на этом свете, а вот о древних вампирах...

- А что с древними вампирами? - настороженно спросил Грегори.

- Они были очень сильными существами и обладали множеством разных чар. Некоторые из их способностей ужасают, но... не менее покоряют.

Грегори задумчиво хмыкнул, отводя взгляд вновь на штрихи на стенах. Флорин молчала, ожидая его вердикта.

- Скажи мне, Флорин... хотела бы ты изучать чёрное колдовство и не переживать о своих господах?

- Разумеется! - выпалила Флорин и тут же поправила себя, - Понимаете, это моя большая страсть, но я не хотела бы причинить вред кому-то из Вашей семьи. Мне одинаково дороги все мои господа.

Грегори чуть наклонил голову на бок в знак удовлетворения ответом: видимо, он почувствовал, что последние слова были сказаны очень искренне.

- А что бы ты сказала, если бы кто-то опытный и знающий направил тебя в правильное русло твоего обучения и стал покровителем безумных задумок?

Флорин выдохнула. Вот, зачем пришёл Грегори. Что ж, начало ей понравилось.

- Это было бы для меня честью, сэр. Но я полагаю, что... мой покровитель сам был бы заинтересован в предмете изучения? - дерзкий вопрос. Пожалуй, слишком дерзкий, но Грегори чуть кивнул.

- Разумеется, Флорин. Жизнь - это круговорот услуг и взаимопомощи, - он поднялся со своего кресла и двинулся к Флорин. - Поэтому твоему наставнику нужна будет твоя помощь в изучении древних вампирских чар.

Флорин взволнованно охнула.

- Сэр, это ведь... это ведь очень опасные чары. Да и я не знаю, насколько смогу помочь! Ведь той же некромантией в последний раз пользовался Влад Дракула.

- Да, Владислав был одним из последних вампиров, имевших доступ к знаниям наших древних предков, - взгляд Грегори похолодел. - Матушка родилась в конце его правления и до сих пор испытывает к нему самые тёплые чувства. Дракула - пример одного из самых великих вампиров в мировой истории. И всё это могущество кануло в Лету по милости людей, - он наконец остановился, оставаясь на расстоянии локтя от Флорин. Та подняла голову, так как ростом доставала ему всего лишь до плеч. - Поэтому я хочу вернуть то, что утратили мои сородичи. Это не просто чары, Флорин. Мы дети Лилит, первой женщины, царицы Преисподней, и способности наших древних предков - дары великой Матери.

Флорин ошеломлённо раскрыла рот от удивления. На губах Грегори вновь возникла тень улыбки - видимо, выражение её лица было уморительно глупым.

- Вы хотите сказать... Лилит в действительности существует? Первая жена Адама, отвернувшаяся от Бога?

- А с чего бы ей не существовать? На мир смотрят одновременно учёные и церковнослужители, все видят его со своей точки зрения, но истина - где-то посередине, - Грегори испытующе взглянул в глаза Флорин. - Так скажи мне, Флорин: хочешь ли ты услышать её больше о культуре нечисти и помочь мне восстановить её постулаты после человеческого варварства?

Флорин думала недолго. Она многое читала о Лилит, покровительнице демонов и вампиров, своих любимых чад, рождённых после изгнания в царство Люцифера. Первая женщина этого мира, не захотевшая покориться супругу и Создателю, вызывала у неё неподдельное любопытство с тех самых пор, как в руки Флорин случайно попал каббалистический трактат из библиотеки Маноле.

- Да, сэр. Всем сердцем хочу.

Грегори чуть слышно выдохнул. Неужели он тоже надеялся на её согласие?

- Тогда добро пожаловать в мир ужасных и великих существ, застрявших на перепутье между жизнью и смертью.

Прим. автора:

Плакучая ива, на языке цветов - символ отвергнутой любви.

Белые маки и клевера - символы утешения мечтами и клятвы соответственно.

Розмарин - символ памяти и воспоминаний.

Лихорадки - в данном произведении усопшие девы, проклятые своими родственниками, которые насылают болезни на живых. Всего в низшей славянской мифологии известно 12 сестёр-лихорадок, каждое из имён которых описывало состояние при болезни. Происхождение лихорадок имеет множество версий. Лихорадка Огнея в «Декадансе» - одна из служанок дома Маноле.

Каббала - религиозно-мистическое течение иудаизма. Каббалистическая теория гласит, что первой женщиной на Земле была именно Лилит, которая была изгнана из садов Эдема за непослушание, после чего стала супругой Люцифера. Версии о природе и истории Лилит могут отличаться в зависимости от перевода и трактовки.