10 глава.
— Иди, Велла, — сказал вампир, указывая на открывшейся портал. Шум прибоя смешался с шумом водопада. — Там мы сможем поговорить без лишних ушей. Кассиан, — он бросил быстрый взгляд через плечо, — ты свободен.
Кассиан не пошевелился, словно застыв в ожидании скрытого смысла в словах вампира. Воздух, насыщенный соленым запахом моря и влажной земли, гудел от невысказанных напряжений. Он знал, что "свободен" в устах Эрика – это не просто разрешение удалиться. Это было одновременно и благословение, и проклятие, разрешение и скрытая угроза. Взгляд , скользнувший по нему, был полон чего-то нечитаемого – равнодушия? Раздражения? Или холодного расчета?
Кассиан медленно повернулся, чувствуя на себе пристальный взгляд Веллы, исчезающей в мерцающем портале. Ее фигура, окутанная голубоватым светом, казалась эфемерной, почти нереальной. Она обернулась, бросив ему короткий, почти незаметный кивок – молчаливое подтверждение того, что он понял.
Он выдохнул, сдерживая подступающую тревогу. Молчание повисло между ним , тяжелое и густое, как морской туман. За плечом вампира, в глубине зала, казалось, темнела тень, наполненная неопределенностью и скрытыми опасностями. Кассиан знал, что его "свобода" – это лишь временная передышка перед новым испытанием. Он знал, что тот не просто отпустил его. Он наблюдает. Он ждет. И Кассиан готов. С глубоким вздохом он медленно отступил, оставляя позади владыку и мерцающий портал, в глубинах которого исчезла Велла, унося с собой часть его надежды и большую часть его страхов.
Свет портала обожёг глаза, а затем растворился, оставив после себя лишь гулкий шум водопада и резкий, пронзительный запах соленого воздуха. Я оказалась на узкой, каменистой тропе, которая извивалась вдоль бурлящего потока. Вода, сверкающая под луной, падала с головокружительной высоты, рассыпаясь белым пенопластом на темных камнях внизу. Воздух был сырым и прохладным, но в нем чувствовалась невероятная сила природы.
Эрик шел рядом, его фигура выглядела еще более величественной в этом диком пейзаже. Он не говорил, но я чувствовала его взгляд на себе, тяжелый и проницательный. Мы шли в молчании, прерываемом лишь шумом воды и скрипом камней под нашими ногами.
Я огляделась. Кругом раскинулась дикая, неприрученная природа: высокие скалы, обросшие мхом и лишайником, темные деревья, извивающиеся корнями по земле, и бесконечный океан, располагавшийся где-то за скалистыми уступами. Это место излучало не только красоту, но и опасность, скрытую за каждой темной щелью и за каждым изгибом тропы.
Наконец, он остановился, Холодный, влажный воздух пещеры обдал меня,не говоря ни слова, он провел меня внутрь. Вода, стекавшая по камням, стучала каплями по земле, словно мерный такт чего-то страшного и неизбежного. Стены пещеры были сырыми, облитыми веками воды, а воздух пропитан запахом соли, земли и чего-то еще… чего-то невыразимо темного и незнакомого. Я замедлила шаг, ощущая, как сердце стучит в груди, словно пленная птица, бьющаяся в клетке.
И вот он – центр пещеры. Огромный шар, излучающий тусклый, призрачный свет, висел в воздухе, словно захваченное солнце, поглощенное бездной. Темная, почти черная энергия пульсировала внутри него, излучая низкий, пульсирующий гул, который проникал прямо в кости. Я невольно сделала шаг назад, чувствуя прилив страха и завораживающего ужаса одновременно. Это была магия, невероятно могущественная и опасная магия, и я инстинктивно понимала, что она связана со мной, со мной, Веллой.
Его голос, глубокий и резонансный, прорезал тишину, словно удар топора по древесине. Он стоял рядом, его фигура вырисовывалась на фоне мерцающего шара, делая его похожим на теневого владыку этого подземного храма.
— Это источник твоей силы, Велла, — сказал он, его слова эхом отражались от влажных стен, словно шепот призраков. — Древняя магия, спящая внутри тебя. Мы будем пробуждать ее постепенно, иначе ты можешь не выдержать.
Его слова леденяще прозвучали в тишине пещеры, и я поняла: меня ждет не просто обучение, меня ждет преобразование, опасное и непредсказуемое путешествие в самые темные глубины моей собственной сущности. И я не знала, выдержу ли я это.
Повернулся к Велле, его взгляд скользнул по мерцающему шару темной энергии, задерживаясь на её бледном лице. В обычно холодных глазах- холодный расчёт, смягченный тенью удовлетворения и скрытой бездны . Он приблизился, его тень накрыла Веллу, и она почувствовала, как холод проникает в самую душу.
— Прежде чем мы начнем, Велла, — его голос, спокойный, как безмолвие перед бурей, все же нес стальную твердость, — тебе необходимо понять мир, в котором ты живешь, мир, память о котором тебе, к сожалению, стёрли. Представь себе мир, расколотый на две части. С одной стороны — могущественные вампиры, владеющие древней магией крови и жаждущие власти над всеми. С другой — могущественные маги, владеющие стихиями и защищающие свои территории и тайны. Между ними — хрупкое равновесие, держащееся на человеческой империи, веками балансирующей на острие ножа. Империя слаба, разделена внутренними конфликтами, и война неизбежна. Это не просто борьба за территории, это борьба за выживание.
Он сделал паузу, позволяя Велле переварить информацию. Затем продолжил, его голос стал еще ниже:
— В этом мире существует редкая, невероятно могущественная магия молний. И ты, Велла, потомок одной из немногих оставшихся линий, способных владеть этой магией. Твоя предшественница, Аэлина, была невероятно сильна. Её позиция при императорском дворе делала её ключевым элементом в этой хрупкой системе равновесия. Её мощь сдерживала как вампиров, так и магов, не позволяя ни одной из сторон достичь полной доминации. Её жизнь была политическим инструментом, а её магия — залогом мира… или войны.
Эрик снова замолчал, его взгляд стал ещё более проницательным.
— Но Аэлина не была одинока. За её властью охотились многие. Один из них — Лиам, влиятельный эльф высокого рода, одержимый её силой и красотой. Он — не просто любовник, он представляет собой целую политическую силу, стремящуюся к контролю над Аэлиной и её могущественной магией. Его интересы лежали на весах равновесия, и он готов был на всё, чтобы добиться своего. Его присутствие означало дополнительную угрозу, дополнительную нестабильность. И, как ты, Велла, понимаешь, он не упустил возможности воспользоваться ситуацией. Твоя память стёрта, но твоя кровь помнит. Эта древняя магия молний течёт в твоих венах. Мы будем пробуждать её, но это будет опасное путешествие. Мир висит на волоске, и твоя роль в нём — решающая. И помни, Велла, твой "отец" — пешка в большой игре, инструмент в руках тех, кто стремится овладеть этой силой. Твои родители не те, за кого себя выдают. Ты единственный потомок небеснорожденных и у тебя не осталось единокровных родственников. Твоя фальшивая мать… она знала правду, всегда знала,также была заложницей обстоятельств, как и её супруг, но это не отменяет того, что они сделали. Кассиан… он был послан, чтобы следить за тобой, собирать информацию. Его верность… она принадлежит не тебе.
Велла стояла, застыв как статуя, слова отражались в глубине её глаз, словно дрожащие отблески мерцающего шара. Молчание тянулось, тяжелое и густое, словно морской туман, заполняя пещеру невыразимым напряжением. Она не могла поверить, просто не могла поверить в то, что услышала. Мир, который она знала, рассыпался в прах, оставив после себя только пустоту и израненную душу. Её отец и не её отец… ? И этот медальон, который она всегда считала символом его любви, на самом деле скрывал и удерживал её магию, напоминая о запертой клетке?
В глубине её сердца кипел гнев, медленно и неумолимо растущий, словно лава в жертвенном вулкане. До сих пор она хранила молчание, пыталась оценить ситуацию, собрать воедино разрозненные фрагменты его рассказа. Но это предательство, это обман… это выбило её из колеи. Она прокручивала в голове его слова, снова и снова, пытаясь найти объяснение, хотя уже понимала, что его нет.
Медальон, висевший на её шее, пульсировал жаром, отражая бушующие внутри её эмоции. Он нагревался, давил, словно пытался вырваться наружу. Перстень на её пальце искрился голубым пламенем, отражая бушующие внутри её эмоции.
Наконец, она заговорила, её голос был холодным, спокойным, но в нем скрывалась бездна гнева и недоумения. В миг меняясь, она выпустила горькую, издевательскую усмешку.
— Кто… кто ты такой *на самом деле*? — спросила она, вглядываясь в лицо Эрика. Её глаза сверкали в полумраке пещеры, словно молнии. — В чём твоя *выгода*? Что тебе нужно от меня? И почему… почему ты мне все это рассказал? Почему ты это делаешь?
Он молчал, наблюдая за Веллой. Его лицо, хоть и непроницаемое, выдавали глаза – в них плескались боль, гнев и глубокая, тщательно скрываемая печаль. Он понимал: ей нужно время. Правду, как оружие, нужно использовать осторожно.
— Я — Эрик, — его голос, спокойный, пронизывал глубокая боль. — Наследник рода древних вампиров, хотя сейчас это неважно. Меня разлучили с кем-то очень дорогим... с тем, кто был всем. Разлучили магией, ложью, разорвав связь с моей любимой. А тебе они стерли память.
Взгляд Эрика скользнул по мерцающему шару темной энергии, ощущая её ярость, недоверие. Она ничего не помнила. И он не собирался рассказывать о своей вековой боли, о мести, которую вынашивал столетиями. Это слишком личное, слишком интимное. Он хотел, чтобы она сама вспомнила, чтобы это стало её собственным открытием.
— Моя выгода? — голос Эрика стал ледяным, бесстрастным. — Восстановить разрушенное равновесие. Отомстить. А ты… ты — ключ. Ключ к моей мести, к нашему будущему. Но сейчас важно вернуть тебе силу, память. Остальное подождет. Я хочу, чтобы ты вспомнила сама, кто ты на самом деле.
Его взгляд был настойчив, искал ответ в её глазах. Гнев, недоверие – да, но и что-то ещё… искра интереса, непонятного притяжения. Эта искра давала ему надежду. Надежду, что даже без памяти она чувствует их связь. Надежду, что когда-нибудь он сможет рассказать ей всё. Но не сейчас. Сейчас важнее другое.
Велла стиснула зубы, чувствуя, как голубое пламя на перстне усиливается, отражая бушующий внутри шторм эмоций. Слова Эрика, хоть и обтекаемые, пронзили её до самой сути. "Моя любимая"... Это звучало как издевка, как нелепая выдумка, но в глубине души зашевелилось что-то непонятное, нечто больше, чем просто гнев. Медальон на шее пульсировал с усилением, давя на грудь, словно пытаясь вырваться.
— Ключ… к твоей мести? — прошипела она, голос её был холодным, как лед. — И что ты собираешься делать со мной, когда воспользовался мною? Уничтожить? Или… использовать как пешку в своей игре?
Она чувствовала, как накатывает волна паранойи. В его словах была правда, она это чувствовала, но доверие не приходило. Слишком много он скрывал, слишком много не говорил.
Эрик не отрывал от нее взгляда, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула боль, ещё более глубокая, чем раньше. Он понял, что ей нелегко поверить. Что предательство уже нанесло глубокую рану, и доверие придётся завоевывать долго и тяжело.
— Я не собираюсь тебя использовать, Велла, — сказал он тихо, его голос был спокойным, но твердым. — Я нуждаюсь в твоей силе, да, но я не собираюсь тебя уничтожать. Ты… ты важнее, чем моя месть.
Он молчал некоторое время, раздумывая, как лучше ей объяснить. Как пробить стену её недоверия. И решил показать, а не рассказывать.
— Твоя сила… она заперта внутри тебя, — прошептал он, прикоснувшись к пульсирующему медальону. — И я знаю, как её освободить. Но для этого тебе нужно… довериться мне.
Он задержал свой взгляд на её лице, на её глазах, искавших подвох, и в них зажегся очаг теплоты, нежности, осторожного доверия, пробиваясь сквозь ледяную броню недоверия. Это было надеждой, что она может всё-таки вспомнить.
Его пальцы, прохладные и невероятно чувствительные, коснулись медальона, и Велла вздрогнула. Не от боли, а от странного, волнующего ощущения, как будто невидимые нити связи растянулись между ними, пульсируя в такт биению сердца. Темная энергия медальона, до этого давившая на грудь, словно пыталась вырваться наружу, теперь начинала постепенно успокаиваться. Она чувствовала, как тепло распространяется от точки касания, растаяло ледяное безразличие в груди, сменившись неловким ожиданием.
Эрик медленно проводил пальцами по поверхности медальона, и Велла увидела, как темный металл начинает мерцать, рисунки на нем становятся ярче, оживают, словно история, запечатанная в каменной скорлупе, начинает высвобождаться. Она затаила дыхание, наблюдая за тем, как темная энергия медленно сменяется бледно-голубым светом, отражающим свет её собственного перстня.
— Это магия старых богов, — прошептал Эрик, его голос был спокоен, но в нем слышалось уважение и некоторое почтительное боязнь. — Они заперли твою силу, связали тебя с этим медальоном, сделали тебя… послушной. Но я знаю, как разорвать эти цепи.
Он продолжал гладить медальон, и Велла чувствовала, как нечто высвобождается из глубины её существа, медленно и осторожно, словно пробуждающаяся бабочка, выходящая из кокона. Это было не просто чувство силы, это было воспоминание, туманное и нечеткое, но уже позволяющее ей увидеть обрывки изображений, голоса, ощущения… Это была память.
Внезапно пещера содрогнулась от мощного гула, подобного раскату небес. Земля затряслась, трещины пошли по каменным стенам, а мерцающий шар над ними взревел, превратившись в бушующий вихрь света, подобный миниатюрной галактике. Из вихря вырвались потоки энергии – бледно-голубые, словно искрящиеся ледяные ручьи, вплетающиеся в темную материю медальона, расщепляя её, как молнии рассекают тучи. Велла почувствовала, как из её глубины вырывается нечто могущественное, ослепительно яркое, словно рождение новой звезды. Это было не просто воспоминание, а прилив вселенской силы, сотрясающий саму ткань реальности.
Эрик схватил Веллу за руку, его взгляд стал серьёзным, но в нем уже не было только боли и мести, теперь в них горела надежда. Он прижал её к себе, и они вдвоем оказались в эпицентре бушующей магии, в эпицентре пробуждающейся памяти. Она снова почувствовала его, как когда-то, давным-давно… и в сердце зародилась неопределенность. Страх перед неизвестным сменился нежностью, и Велла поняла: Эрик говорил правду. Но правда была намного более сложной, чем она себе представляла.
Свет, исходящий от шара, усилился, окутывая Веллу и Эрика ослепительной аурой. Образы хлынули в её сознание, но не цельными картинами, а обрывками, фрагментами: снег, блеск ледяных кристаллов, каменные стены замка, шепот ветра… Чувства наваливались волнами: холод, одиночество, страх, а затем… тепло, нежность, радость. Лицо, очень красивое, но не её собственное, мелькало в этих обрывках памяти, и рядом с ним — фигура молодого мужчины, с короной из тёмного серебра.
Шум в пещере нарастал, затем опустился до глухого гула. Свет стал приглушеннее. Велла прижала руки к вискам, стараясь собрать воедино эти разрозненные впечатления. Голова кружилась, в ушах шумело. Она понимала, что что-то происходит, что в ней пробуждается что-то важное, но что именно — она пока не могла осознать.
Эрик осторожно поднял её, поддержал, когда она пошатнулась. Его касание было теплое, успокаивающее. Он ничего не говорил, просто держал её за руки, глядя с глубокой беспокойством в её глаза.
— Я… я ничего не понимаю, — прошептала Велла, голос её был слабым, почти неслышным. Образы продолжали мелькать перед глазами, но они оставались разрозненными, не соединялись в цельную картину. Она видела лицо, узнавала его, чувствовала к нему привязанность, но не могла понять, кто это. Силы быстро уходили, в голове зашумело, и мир вокруг стал расплывчатым.
Эрик прижал её к себе, его тепло проникало сквозь её дрожащее тело.
— Это всё… постепенно, — прошептал он, голос его был полн нежности и терпения. — Не надо спешить. Твоя память пробуждается, но это долгий процесс. Ты вспомнишь… всё вспомнишь. Но сейчас отдохни.
Он погладил её волосы, его касание было лёгким, нежным. Велла закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, но в голове по-прежнему царствовал хаос. Однако, хаос этот был не пустым, он был наполнен чувствами, ощущениями, фрагментами жизни, которая, хотя и была забыта, оставалась внутри нее, ждущей своего часа. И ей казалось, что сейчас, рядом с Эриком, этот час начинает приближаться. Но силы её быстро иссякали. Она почувствовала, как темнеет перед глазами, и с легким стоном упала в обморок, головой упав на плечо Эрика. Он крепче прижал её к себе, его лицо выражало глубокую заботу и нежность.