11 глава.
Перед тем, как Велла открыла глаза, её сознание блуждало в полусне, в мире призрачных образов и чувств. Она не видела чётких картин, но ощущала тепло и безопасность. Это было ощущение быть обнятой, защищённой от холода и страха. Она чувствовала мягкость чего-то пушистого под головой – возможно, подушки, или чьих-то волос.
В этом сне-воспоминании был звук тихого дыхания, ритмичного и спокойного, рядом с её собственным быстрым, ещё сонным дыханием. Она чувствовала биение сердца, не своего, но близкого, сильного и ровного, как спокойный поток воды. Это сердце билось в такт с её собственным, создавая гармоничный, успокаивающий ритм.
В этом сонном мире были ещё и запахи. Запах свежей земли и дождя, перемешанный с лёгким ароматом лесных трав и чего-то ещё, сладкого и таинственного – запах Эрика. Она знала это инстинктивно, не видя, не понимая, но чувствуя это знакомым и уютным. Она чувствовала прикосновение его рук к своим волосам, лёгкое, нежное поглаживание.
Внезапно в этот спокойный мир ворвались обрывки каких-то образов: яркое солнце, отражающееся в воде быстрого ручья, белые цветы, растущие на берегу, и рука Эрика, сильная и ласковая, которая держала её руку. Его улыбка – нежная, полная любви и заботы. Улыбка, которая пронизывала её насквозь, окутывая теплотой и уверенностью. Они смеялись, легкий ветер играл с их волосами, и мир казался бесконечно добрым и прекрасным.
Но затем тепло стало угасать, заменяясь ледяным холодом. Мягкость под головой сменилась твёрдой, холодной поверхностью. Звук спокойного дыхания исчез, заменившись глухим звоном металла. Запах Эрика растаял, оставив после себя лишь резкий, металлический привкус на языке.
Она попыталась пошевелиться, но почувствовала тяжесть на руках и ногах. Открыв глаза, Велла увидела цепи, блестящие на холодном камне. Она лежала на холодной каменной плите, закованная в цепи, в темном, сыром помещении. Сон, тепло и любовь исчезли, оставив после себя лишь леденящий ужас и полную безнадёжность. Это не было воспоминанием, это было просто кошмарным пробуждением.
Холод пронзал Веллу до костей. Цепи, сковывающие запястья и лодыжки, впивались в кожу, оставляя болезненные следы. Она попыталась подняться, но тяжесть оков заставила её упасть обратно на холодный камень. Комната, в которой она оказалась, была маленькой и сырой. Единственным источником света служила узкая щель высоко в стене, пропускающая скудный лучик утреннего света. Повсюду были видны следы влаги и плесени. Воздух был затхлым и тяжёлым.
Паника сменилась ледяным ужасом. Сон о воспоминании тепле его рук, нежности, казались сейчас нереальным сном, прекрасным противоположением этой ужасающей реальности. Она была заточена. Но зачем? Кто это сделал? И самое важное: было ли всё вчерашнее правдой, или это была часть какого-то сложного плана, ловко разыгранной инсценировки?
Она пыталась вспомнить что-нибудь ещё, что-то, что могло бы объяснить её положение. Образы в голове путались, как нити разорванной ткани. Она помнила лишь обрывки – лица, места, чувства, которые не укладывались в никакой связный рассказ. Единственным ясным ощущением было ощущение потери, беспомощности и глубокого страха.
Внезапно, сквозь ужас и холод, она почувствовала что-то другое – лёгкое прикосновение. Холодные пальцы, осторожно, почти нежно, коснулись её щеки, потом волос. Она вздрогнула, и в этот момент её окружило тепло. Не тепло камня, а тепло чьих-то рук и тела.
Она приоткрыла глаза. Над ней наклонялось лицо Эрика, его лицо было переполнено тревогой и заботой. Он держал её в своих объятиях, его тепло проникало сквозь её дрожащее тело. Холод цепей исчез в этом внезапном приливе тепла и заботы. Неужели это все было сном?
— Велла, — прошептал он, голос его был хриплым от волнения, — Проснись, милая... Ты испугалась? Всё в порядке, я здесь.
Его руки продолжали нежно гладить её волосы, и она почувствовала, как ужас постепенно отступает, сменяясь ошеломляющим смешением облегчения и глубокой дезориентации. Она была в его руках, в безопасности, но воспоминание о холодных цепях и сырой каменной плите не оставляло её. Что это было? Сон? Или… что-то ещё?
Его руки, изначально нежно гладившие её волосы, сжали плечи Веллы с неожиданной силой. Она вздрогнула, чувствуя резкую смену его настроения. Нежность исчезла, оставив после себя лишь напряжённую тишину и тяжёлое дыхание Эрика, слышное слишком близко к её уху. Он приблизился, его лицо наклонилось над её лицом, и она увидела в его глазах не только тревогу, но и что-то ещё, тёмное, скрытое, словно тень, брошенная на глубину его зёнок.
— Цепи… — прошептала Велла, голос её дрожал. — Я была… прикована… к камню…
Эрик отстранился на самое маленькое расстояние, достаточное, чтобы она смогла увидеть блеск его клыков при бледном свете зари. Движение было быстрым, незаметным, словно призрачный ритуал. Его пальцы коснулись её запястья, лёгкое прикосновение, похожее на исследование, а не на насилие. Он обвел своим пальцем невидимый след, и Велла почувствовала лёгкий укол боли, как от укола невидимой иглы.
— К какому камню? — прошептал он, голос его был низким, густым, словно бархат, но в нём слышался стальной оттенок беспокойства. Его глаза не отрывались от её лица, исследуя каждую мимическую морщинку, каждый оттенок её эмоций. Он провел рукой по её волосам, движение было медленным, аккуратным, но его пальцы казались несравнимо более холодными, чем обычно.
Он наклонился, принюхиваясь к её шее, как дикий зверь, ищущий следы опасности. Его дыхание коснулось её кожи, и она почувствовала не тепло, а лёгкий холодный ветер. — Это было во сне, — прошептал он, голос его был спокоен, но в нём слышалась скрытая напряжённость. — Или… нет?
Он вновь коснулся её запястья, его касание было лёгким, но настолько чувствительным, что Велла почувствовала, как его пальцы проникают сквозь её кожу, словно он чувствует её пульс, её кровь. — Я узнаю, — прошептал он, и в его голосе звучала решимость, холодная и бескомпромиссная.
Велла резко отдёрнула руку, смущение залило её лицо краской. Близость Эрика, его невероятная чувствительность, которая казалась вторжением в самую суть её существа, вызвала у неё не страх, а… странное, неуместное в данной ситуации смущение.
— Прости, — прошептала она, голос её был едва слышен. — Я… я прошу тебя, отпусти меня.
Эрик, на мгновение застывший, словно ошеломлённый её реакцией, медленно расслабил хватку. Его пальцы отделились от её запястья, оставляя после себя только лёгкое покалывание. Он отступил на шаг, и в его глазах мелькнуло что-то непонятное, что-то похожее на удивлённое понимание, смешанное с тихой усмешкой. Усмешка была не злой, а скорее … загадочной. Он не сказал ни слова, но его взгляд говорил больше, чем любые слова.
— Одевайся, — сказал он спокойно, словно ничего не произошло. — К завтраку нам нужно обсудить план твоих тренировок. Укрощение молний — дело непростое.
Его тон был ровным, без намёка на прежнюю напряжённость, но в его глазах Велла заметила тонкую игру светотени, скрывающую его истинные мысли. Она почувствовала, что он что-то затаил, что-то важное, но не хочет пока делиться этим с ней.
Велла, всё ещё смущённая, поспешно надела одежду. Она понимала, что его близость, его способность чувствовать её на таком глубоком уровне, пугает её, но в то же время притягивает. Она не могла понять, что он делал, что это за "темная магия", но доверяла ему, несмотря на всё. Ведь он спас её от чего-то ужасного, чего-то, что она ещё не в силах была понять.
Его слова о тренировках и укрощении молний повисли в воздухе, не давая мне забыть о его предыдущем прикосновении, о его необычайной способности чувствовать мою кровь, мою суть. Я поспешно оделась, пока он не передумал отпускать меня. Смущение все еще жгло лицо.
Мои покои… Они были частью этого мрачного, роскошного дворца, загадочного и незнакомого, но в то же время… знакомого. Чувство дежавю было ужасающе сильным. Я никогда здесь не была, но каждая резная колонна, каждый блеск полированного камня вызывали приступ странной, непонятной принадлежности. Это было как воспоминание о сне, яркий, но непостижимо далёкий.
На кровати лежал наряд. Сделанный из драконьей кожи, он был мягким, как шёлк, но в его текстуре чувствовалась сверхъестественная сила. Тёмно-зелёный, с оттенками изумруда и малахита, он излучал внутреннее сияние. Драконья кожа… это значило многое. Эрик — не просто могущественный вампир. Это говорило о его связи с древними силами, о том, что он – часть забытого мифа, легенды. Или, возможно, это всего лишь символ его власти, способ продемонстрировать свою связь с мощью, непостижимой для обычных людей.
Наряд казался сделанным на меня. Он придавал мне ощущение уверенности, какого-то скрытого знания. Он будто говорил, что защитит меня от того, что ждет впереди. Но что, если эта защита — от меня самой? От моей собственной магии, от судьбы, которую я ещё не в силах понять?
В поисках столовой я действовала инстинктивно. Словно ведёмая невидимой нитью, я пошла по простому коридору, освещенному тёплым светом факелов. Стены из тёмного камня словно дышали, переливаясь отблесками пламени. Пройдя мимо залов, утопающих в глубокой тени, хранящих свои тайны, я увидела его — широкий аркадный проход, ведущий в огромный зал, освещённый сотнями свечей. Запах роскоши, изысканных блюд и чего-то ещё, неописуемо привлекательного, доносился оттуда, словно приглашение. Это была столовая.
Столовая поражала своим величием. Высокий сводчатый потолок терялся в темноте, оставляя внимание сосредоточенным на огромном дубовом столе, покрытом белоснежной скатертью. За ним сидели фигуры, скрытые капюшонами и тенями. Они говорили на непонятном языке, но их голоса звучали мелодично, словно музыка сфер. Воздух дрожал от невидимой энергии, смешивая ароматы экзотических блюд с чем-то еще, темным и запретным.
Я остановилась на пороге. Внезапно, как по сигналу, все сидящие за столом поднялись. Капюшоны медленно соскользнули, открывая бледные, изможденные лица, и одновременно, с удивительной синхронностью, каждый из них поднял руку к сердцу в жесте глубокого поклона.
Один из них, высокая фигура в темном плаще, выделялась своими пронзительно голубыми глазами, которые, казалось, видели сквозь меня. Его лицо было непроницаемо, выражение – маской власти и безразличия. Однако, при моем появлении на его лице мелькнуло что-то едва уловимое – нечто, что можно было бы определить как смягчение, хотя и мгновенное, затем он снова стал непроницаемым. Его взгляд был холодным, рассчитывающим, но на краткий миг, мелькнуло что-то еще… узнавание? Или это было лишь мое воображение, подкрепленное ощущением неизбежного?
Наряд из драконьей кожи, казавшийся ранее просто защитой, теперь ощущался как тяжелая броня, сковывающая мои движения. Чувство тревоги росло, смешиваясь с почти физическим ощущением наблюдения. Они знали, кто я. Они ждали меня.
В глубине зала зажглись еще свечи, освещая затейливые резные детали мебели и стен. Из теней выступила фигура Эрика. Он шел ко мне, его лицо было непроницаемо, выражение – маской власти. Но в его глазах, несмотря на холод, я увидела нечто больше, чем просто мощь и власть. Его лицо, хотя и старалось сохранять строгость, невольно смягчалось при близости ко мне. Этот скрытый под маской власти оттенок чувства был едва уловим, но для меня он стал важным знаком. Его приближение завершило ритуальный поклон; все взгляды были уже направлены на меня, ожидая моего следующего шага.
Эрик остановился в нескольких шагах от меня. Его взгляд, хотя и оставался непроницаемым, теперь определенно нес в себе что-то более теплое, чем холодная оценка. "Ты пришла," – произнес он низким, мелодичным голосом, его слова звучали как музыка и как приговор одновременно. "Мы ждали тебя."
За столом, кроме высоких фигур в темных плащах, я заметила еще двух существ. Одно из них было похоже на обезкостенный скелет, обтянутый темно-фиолетовой, почти черной кожей. Его глазницы горели тусклым красным светом, а из пустоты рта изредка вырывались шепот и глухие звуки, похожие на скрежет костей. Другое было похоже на гуманоида, сформированного из жидкой тьмы, из которой постоянно вырывались и исчезали причудливые тентакли. Его лицо, если это можно было назвать лицом, представляло собой пустую, черную пропасть.
Скелет издал треск, который прозвучал как смех, и его голос, прозрачный и звучащий как звон стекла, раздался в тишине: "Она напоминает мне… забытую мелодию. Древнюю, запретную."
Существо из тьмы издало звук, похожий на шипение змеи, и его голос, густой и липкий, как смола, прозвучал в ответ: "Ее музыка может сломать тишину веков. Или поглотить нас всех."
Эрик легко повернулся к ним, его выражение лицо оставалось нечитаемым, но в его жестах чувствовалась власть и контроль:"Никто не будет скорбить по тебе, не печалься".
От неожиданности у меня вырвался смешок.Мой смешок прорезал напряженную тишину столовой, словно тонкий лезвие. Скелет заскрипел, его красные глазницы сузились. Существо из тьмы зашипело, щупальца его тела зашевелились, словно готовясь к броску. Даже высокие фигуры в темных плащах на мгновение отвлеклись, обратив внимание на меня.
Однако Эрик мгновенно пресёк их попытки продолжить обсуждение меня столь вольным образом. Его лицо, хоть и сохраняло непроницаемость, окаменело, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. Жестом он резко остановил выдвигающуюся щупальцу существа из тьмы. Его голос, низкий и гулкий, прозвучал с нескрываемой холодом и властью: "Хватит."
Тишина повисла ещё гуще, чем прежде. Даже дыхание казалось слышным в этом напряжённом молчании. Эрик повернулся ко мне, его взгляд смягчился, но в нём оставалась скрытая тревога и контроль.
"Не обращай на них внимания," – прошептал он, его голос был тихим, но полным власти. "Я призвал их сюда не для пустых разговоров, а для того, чтобы услышать пророчество. Их знание — это то, что сейчас нам необходимо." Он подошёл ближе, его движения были плавными и грациозными, полными скрытой силы.
Скелет и существо из тьмы опустили головы, их недовольство было явно, но они не посмели оспорить Эрика. Его власть над ними была безусловной.
Эрик положил руку мне на плечо, его касание было лёгким, но полным некоторой напряжённости. "Они — Хранители Тайн, — тихо объяснил он, — и они знают многое о грядущих событиях. То, что ты им напомнила, — только отголоски большего, более значительного пророчества." Его взгляд встретил мой, в нём считывалась забота и беспокойство, но он не давал этим чувствам раскрыться.
Он обратился к Хранителям. "Расскажите ей, что вы знаете о грядущем. И скажите правду. Все. До последнего слова". Его голос был тверд, и в нём слышалось предостережение, направленное не только на Хранителей, но и на меня. В его глазах я увидела не только власть, но и глубокую отдачу за необходимость этого решения, необходимость поделиться со мной темными тайнами будущего, даже рискуя моей безопасностью.
Скелет издал пронзительный скрежет костей, а существо из тьмы зашипело, словно готовясь к рассказу, полному мрачной истины. Началось то, чего я боялась и чего ждала одновременно — раскрытие тайны моего прошлого и пророчество о моём будущем.
Скелет, его кости поскрипывая, начал свой рассказ, голос его звучал как звон разбитого стекла: "Ты — Ключ, — проскрипел он, — Ключ к Древнему Замку, охраняющему тайны миров. Твоя магия… она древнее всего, что мы знаем. Она может остановить Прилив Тьмы, или… поглотить все сущее."
Существо из тьмы издало протяжный шипящий звук, его голос был густым и вязким, как смола: "Пророчество говорит о трех путях. Путь Света, Путь Тьмы и Путь Между Мирами. Только ты можешь выбрать, каким будет конец."
Внезапно, высокая фигура в темном плаще, сидевшая ближе всех к Эрику, встала. Капюшон его плаща сполз, открывая лицо, изможденное и бледное, но с пронзительно голубыми глазами, полными горечи и упрека. Его голос, спокойный, но ледяной, пронзил тишину: "Эрик, почему ты до сих пор не рассказал ей всей правды? Почему ты скрываешь от нее ее истинное происхождение? Держа её в неведении ты только усогобляешь ситуацию!
Эрик не пошевелился. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видела, как сжались его кулаки. Он молчал несколько долгих секунд, его молчание было тяжелее любых слов. Наконец, он глубоко вздохнул и ответил, его голос был спокойным, но в нем слышна боль:
"Потому что правда была слишком опасна. Слишком тяжелой. Я хотел защитить ее. Дать ей шанс просто… жить. Но… я понимаю, что это была ошибка, они чуть не воспользовались ею. Теперь она должна знать все."
Он повернулся ко мне, его взгляд был полн любви и горькой истины. "Я… я не мог тебе сказать. Но теперь… теперь ты должна узнать правду от них. Всю правду." Его взгляд опустился, он казался сломленным, понимая, что его защита стала темницей, а его скрытность — предательством. Слова Хранителей теперь будут звучать как приговор, определяющий ее путь и ее судьбу, путь, который он так долго пытался отсрочить.
Голубоглазый, его лицо по-прежнему выражало горькую истину, начал свой рассказ. Его голос был спокойным, но в каждом слове чувствовалась тяжесть веков: "Ты называешь себя Веллой. Но это лишь прикрытие для твоего существования. Сама не зная того, ты начала жить чужую жизнь, устроенную его императорским величиством магов и всех высокопоставленных фигур во дворце. Твое истинное имя… Аэлина. Единственный потомок Небеснорожденных, обладательница древней магии молний. Твоя сила делала тебя ключевой фигурой при императорском дворе, сдерживая равновесие между вампирами и магами. Ты была настолько могущественной и яркой, что тебя никогда не собирались отпускать, в особенности связывать себя запрещающими узами враждующего государства"
Он сделал паузу, взгляд его скользнул на Эрика, затем вернулся ко мне. Слова его повисли в воздухе, тяжелые, как камни: "Однако это не стало препятствием для тебя …ты скрывала тайную связь… с вампиром." Я почувствовала, как сердце сжалось. *Вампир?* Имя Эрика возникло в моей памяти, холодное, но и … знакомое?
"Эрик, наследный принц вампиров, враг императорского двора… их встреча была неизбежной, как столкновение молнии с тьмой," – продолжал он, и я уже понимала, куда он ведет. В моей памяти мелькнули осколки образов: темные глаза, бал маскарад, первая встреча, холодная кожа, губы, прикосновение которых я помнила с остротой физической боли. *Эрик?*
"И между вами вспыхнули чувства, настолько сильные и могущественные, что затмили все политические интриги. Ваша любовь стала нонсенсом, чудом, которого никто не ожидал," – голос голубоглазого был полон изумления и скрытого удивления. Я вздрогнула. Любовь? С врагом? С вампиром? Неужели это были *мои* чувства? В памяти вспыхнули отрывки страстных ночей, полные нежности, запретного удовольствия и опасности.
Тебе предстоит вернуть свою память, но ты должна знать про кровную клятву – клятву, которую никогда до этого не давали вампиры, клятву, которая связывала их навсегда, делая их бессмертными, пока жив хотя бы один из них. Я сделала глубокий вдох. *Бессмертие…* Эта мысль пронзила меня остротой боли. Это было и чудом, и проклятием.
"Они ни не успели," – закончил голубоглазый , покачивая головой . – "Император магов и предположительно король вампиров хотели разлучить их, но вы уже были связаны не только любовью, но и кровью. Ваше объединение стало настолько могущественным, что превзошло все ожидания. Разрушив планы обоих, вы создали новую силу, способную изменить судьбы миров…"
Эрик смотрел на меня, его тёмные глаза, обычно полные холодного расчёта, теперь были наполнены болью и… раскаянием? Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я его опередила.
«Ты говорил о потере, о мести! Ты играл на моих чувствах, используя мои воспоминания, которые я только начинаю собирать, как осколки разбитого зеркала! А я… я думала, что всё это – просто последствия травмы, что я сошла с ума!» Я задыхалась от ярости и обиды. «Ты говорил о том, что я должна вернуть себя, но что, если бы я *не* вспомнила? Что бы тогда было?! Ты бы просто оставил меня в неведении, продолжая мстить, используя мою силу, мой дар, как пешку в своей игре?!»
Голубоглазый, чьё имя я до сих пор не знала, наблюдал за нами с нескрываемым удивлением. В его взгляде читалось сочувствие, но и нечто большее – понимание глубины трагедии, которую мы переживали.
Эрик сделал шаг ко мне, протягивая руку, но я отшатнулась. «Не смей приближаться!» — прошипела я. — «Ты обманул меня. Ты использовал меня».
Он опустил руку, плечи его опустились. «Прости», — прошептал он. — «Я боялся. Боялся потерять тебя снова. Боялся, что император или король, узнав о нашей связи, в этот разуничтожат нас обоих, а я не мог это допустить!».
«Боялся?» — мой голос сорвался. — «Твоя трусость разрушила всё! Сколько ещё тайн ты от меня скрываешь?»
Голубоглазый вмешался: «Аэлина, Эрик… ваша история не закончена. Силы, противостоящие вам, не успокоятся. Они будут искать способы вас разлучить, использовать вашу силу в своих целях. Вы сильнее вместе, но вам нужно доверие, понимание… и прощение».
Я посмотрела на Эрика. Его глаза умоляли о прощении. Боль, которую он испытывал, была настоящей. Но доверие… доверие нужно заслужить. И это будет долгий путь.
Тишина повисла в воздухе, прерываемая лишь тихим шелестом ветра. Но тишина не продлилась долго. Эрик, резко выпрямившись, сорвался. Его голос, прежде тихий и полный раскаяния, теперь был полон ярости, отражая бурю эмоций, которые он так долго сдерживал.
"Я искал тебя! Я провел века, прочёсывая забытые хроники, преодолевая ловушки магов и вампиров, лишь для того, чтобы найти тебя, лишь для того, чтобы снова потерять?! Ты думаешь, мне легко было скрывать наши чувства, жить с этой тайной, зная, что каждый день может стать последним? Я не трус, я просто… я просто пытался защитить тебя! От них, от себя самого, от этой ужасной правды!"
Его глаза сверкнули, отражая вспышки древней, вампирской ярости. Его темная кожа казалась еще темнее, напряжённая. Он приблизился к Аэлине, не обращая внимания на ее нежелание. "Мы оба были злыми, яростными, несгибаемыми! Мы созданы из тьмы, но в этой тьме родилась наша любовь, наша сила! Ты думаешь, что это просто романтическая сказка? Нет! Это война, Аэлина! И мы будем сражаться вместе, несмотря ни на что! Я не позволю им разлучить нас снова!"
Аэлина, изначально ошеломленная его вспышкой гнева, вдруг ощутила тот же пожар ярости внутри себя. Кончики пальцев начали печь от еле сдерживаемой магии, то ли молний, то ли огня. Она уже не понимала.
Его слова пробудили в ней отголоски её собственных забытых чувств, той же бесконечной силы, той же неукротимой волю к жизни, к борьбе.
Она не успела сказать и слова , как Высокая фигура в тёмном плаще, с изможденным лицом и пронзительно голубыми глазами, вздохнула, звук был похож на скрип старого кресла: "Мы, Хранители Тайн, сделали всё, что могли. Дальнейшее — ваши проблемы. Я лично предпочёл бы сейчас сидеть с бокалом хорошего вина и книгой о жизни бабочек, чем наблюдать за вашими бурными отношениями. Честно говоря, ваша любовь — это как смотреть на извержение вулкана из-за безопасного расстояния: захватывающе, но очень долго. Найдите баланс, иначе ваша могущественная связь взорвётся, погубив всех вокруг".
Скелет, обтянутый тёмно-фиолетовой кожей, издал скрипучий смешок, похожий на скрежет костей о камень: "О, я видал много "любовей". Некоторые из них были настолько скучными, что я засыпал на месте. Ваша — по крайней мере, динамичная. Хотя мне кажется, что вам не хватает хорошего редактора. Слишком много драмы, слишком мало юмора. И слишком много этого… *брачных игр*. Ужасный сюжет, не рекомендую. Будьте осторожнее с этой силой. Или хотя бы научитесь её контролировать. Представьте, если вам придётся убирать после этого беспорядка?"
Существо из жидкой тьмы издало глухой стонущий звук, его "лицо" – черная пропасть – казалось, поглощало свет. Его голос прозвучал в мыслях Аэлины и Эрика, голосом бесконечной пустоты: "Я видал много концов света. Видел гибель цивилизаций и рождение новых звёзд. В своё время я был на вашем месте. Забавно, как похожи истории. Только масштаб у вас немного… скромнее. В остальном — то же самое: бесконечная борьба, бесконечная любовь, и бесконечная скука. Найдите баланс, иначе вы просто загубите всё и заставите меня проводить ещё несколько веков, наблюдая за вашими "брачными играми". И я уже говорю вам как закаленный воин: это не очень увлекательно".
Внезапно, три фигуры Хранителей переглянулись. Быстрый, почти незаметный обмен взглядами, полный усталого согласия и некоторого скрытого удовольствия. Затем, почти одновременно, они кивнули в сторону других до сих пор молчавших Хранителей, будто давая им знак к уходу. В следующий момент все три фигуры исчезли в воздухе, прямо в столовой, оставляя после себя лишь слегка похолодевший воздух и неуловимое ощущение необыкновенного присутствия, которое только что исчезло.
Ярость Аэлины, подобная бушующему шторму, обрушилась на Эрика. Слова, вырвавшиеся из ее уст, были острыми, как осколки стекла, раня его сильнее, чем любой меч. Она обвиняла его во лжи, в предательстве, в том, что он скрывал от нее правду о ее прошлом, о их прошлом, о ее собственной силе, которую так долго держали под замком. Она чувствовала себя использованной пешкой в чужой игре, марионеткой в руках императора, Лиама и даже, как ей казалось, самого Эрика.
Эрик, в свою очередь, был раздавлен ее гневом. Он не ожидал такой реакции. Он пытался объяснить, показать, что его действия были продиктованы страхом потерять ее снова, страхом, который он таил в себе долгие годы, страхом, который заставлял его действовать скрытно и осторожно. Он любил ее, больше жизни, и эта любовь была его самым большим проклятием и благословением одновременно.
Его голос, обычно властный и уверенный, был теперь хриплым от боли и отчаяния. Он пытался донести до нее, что его молчание было не жестокостью, а защитой. Он хотел, чтобы она была готова, чтобы она обладала силой, необходимой, чтобы выжить в мире, полном интриг и предательств. Он хотел, чтобы она была сильной, как она и была, но была ли она настолько сильна, чтобы справиться с правдой?
Но Аэлина не слушала. Ее разум был захвачен потоком эмоций, и она не могла проникнуть сквозь пелену боли и обиды, чтобы увидеть настоящую причину его действий. Она видела только обман и предательство.
"Ты лгал мне! Все это время ты лгал!" – кричала она, отступая от него. Ее руки дрожали, а глаза сверкали гневом.
Эрик сделал шаг к ней, но она отшатнулась, словно опасаясь прикосновения. Он понял, что слова бесполезны. Ей нужна была правда, но не сейчас, не в этом состоянии. Он должен был дать ей время, дать ей возможность переварить ту лавину информации, которую он ей дал. Ему нужно было найти другой способ.
И тогда он увидел свой шанс. Он резко прервал ее тираду, схватив ее за талию. Его прикосновение было твердым, решительным, лишенным нежности, которую она так ждала. Он не дал ей возможности возразить, не дал ей времени на раздумья. В его глазах был оттенок холодной решимости, не похожий на его обычное томление. Быстрым, почти мгновенным движением он открыл портал – блестящий, изумрудно-зеленый вихрь энергии.
"Кассиан ждет тебя," – прошипел он, не отпуская ее. Его голос звучал низко и властно, указание, которое не допускало возражений. Слово "тренировки" застряло у него в горле, заменено молчаливой просьбой о времени.
Не успела Аэлина опомниться, как его сильные руки уже перенесли ее в темную, сырую пещеру, запахи которой говорили о древности и магической энергии. Только оказавшись внутри, она поняла, что это знакомая пещера,где великолепный, скрытый от посторонних глаз, замок – штаб-квартира Кассиана. Шок от перенесения смешался с яростью от того, что он, без предупреждения, вернул закинул её на эти
" тренировки".