Серпентес

-Лив, перестань! Это мой пятнадцатый день рождения, и все будет как обычно.- Мейсон лежал в гамаке и смотрел на солнце, которое просачивалось сквозь листву.

Лето. Мейсон любил это время года. На кани- кулы родители отправляли его к бабушке с дедушкой, в их роскошный трехэтажный особняк со своим лесом и прудиком около дома. Соседей было мало, но рядом жило семейство Митчелов. Семья, которая владела несколькими заводами по производству автомобилей.

Глава семьи, мистер Брайн Митчел, был очень суровым мужчиной. Его густые брови были приближены к переносице, отчего он вечно недоволен. Бабушка рассказывала, что казалось, что до обретения своего состояния мистер Митчел был приятным молодым человеком. Видимо, должность ность обязывала его быть строгим всегда. Даже со своей супругой и дочерью. Жена мистера Митчела любила выходить в свет.

Ее днями, а иногда и вечерами не было дома. Светские мероприятия, вечеринки, банкеты- все это нравилось и поглощало мадам Митчел.

И только их маленькая дочка была всегда дома. Иногда с ней оставляли няню, но бывали дни, когда малышка находилась одна в большом и тихом особняке. Слишком тихом. Она выходила на улицу и изучала окружающий мир. Пение птиц, насекомые, растения- ей было интересно все. Когда весь участок был обследован, она начала засматриваться на соседний. Так Мейсон в восемь лет и познакомился с Оливией Митчел.

Она была непохожа на других девочек. Внеш- ность ее была просто ангельской: аккуратные черты лица, светлые волосы, голубые глаза, густые брови и маленький вздернутый носик. Но не внешность привлекла Мейсона, Оливия излучала тепло и свет, какого он еще не чувствовал.

Мама всегда говорила, что у сына божий дар, он мог даже в самом гнилом человеке разглядеть что-то светлое. Но Оливия была будто соткана из света, из чего-то нежного и воздушного.

Своим смехом она могла развеселить и вытащить любого из самой глубокой депрессии, а взглядом согревала сердца окружающих. И больше всего - сердце Мейсона.

С восьми лет Мейсон благодарил судьбу за самого важного человека в своей жизни. Они
все это часами напролет могли рассматривать облака и выдумывать, что напоминали огромные воздушные силуэты. Ребята лазили по деревьямнабивали шишки, бегали по полюусыпанному цветами, и наслаждались каждым летом, проведенным вместе.

Мейсон влюбился. Он никогда не испытывал подобного чувства раньше, но ему казалось, что оно должно быть именно таким. Когда ноги становятся ватными, когда внутри все сжимается, а от улыбки хочется растаять, как пломбир на июльском солнце.

До восьмилетия Мейсон ненавидел свои дни рождения. Родители никогда не приезжали, и он сидел в своей комнате с яблочным пиро- гом, который пекла бабушка каждую неделю. Но с появлением Оливии все изменилось. Она вдохнула в него жизнь и наполнила этот день смыслом. Теперь Мейсон любил девятое августа, которое он проводил с ангелом, и не думал ни о чем, кроме ее смеха и голубых глаз, как небо.

Когда ему исполнилось четырнадцать, Мейсон получил неожиданный подарок. Оливия поцеловала его. По-простому, по-детски, невинно коснулась его губ. В этот момент Мейсон покраснел и заулыбался, словно Чеширский Кот. Он был самым счастливым, потому что смог ощутить по- целуй ангела.

- Замолчи, Мейсон! Ты каждый год твердишь одно и то же, а я каждый год тебе отвечаю, что твой день рождения это мой любимый праздник. Оливия сморщила маленький носик и прищурила глаза, посылая злобные молнии.

- Обожаю, когда ты так делаешь. - Мейсон повернул голову и влюбленным взглядом посмотрел на Лив. - Только ради тебя я праздную этот день.

Та улыбнулась и уткнула носик в тетрадку, продолжая при этом шептать план действий на ближайший вторник августа. Мейсон не сводил с нее глаз. Ее волосы летом были еще белее. Они выгорали на солнце, отчего напоминали белые зефирки, которые дедушка любил добавлять в горячий шоколад

Он удивлялся, как такой ангел мог достаться такому демону. Бабушка говорила, что за каждым человеком следует его хранитель, и Мейсон был уверенчто именно им и была Оливия.

* * * * *

-Закрой глаза.

- Лив, что ты задумала? Ты же знаешь, я не люблю сюрпризы, - соврал Мейсон.

- Я говорю, закрой глаза!

Перед этой мордашкой он не мог устоять. Мейсон закрыл глаза в предвкушении сюрприза. Он знал, что это будет ручная работа. Лив привлекало все, сделанное руками, ведь ты вкладываешь в это душу и частичку себя.

- Можешь открывать! - Лив держала в ладошках маленькую коробочку.

Мейсон осторожно взял подарок и распаковал. Внутри лежало украшение - кулон ручной работы.

- На днях заходила в одну лавку, они делают все украшения сами, я добавила на него кое-что от себя.

Парень развернул кулон и увидел выграви-
рованные буквы - М. О. Улыбка сама появилась у него на лице.

- Лив, он прекрасен...

- Правда? Я рада! Давай помогу. - Она осто- рожно взяла украшение и перекинула через его голову.

Когда она застегнула цепочку, Мейсон повер-
нулся и поблагодарил ее поцелуем в щеку.

Оливия засияла ярче обычного.

- Спасибо, Лив. За все.

- Ты еще торт не видел! Мы с твоей бабуш- кой пекли его всю ночь! Я сейчас принесу. - Оливия, почти подпрыгивая на месте, побежала к себе на участок.

Мейсон сел на лавочку, рассматривая украшение. Это был самый дорогой подарок. Не потому, что стоил бешеных денег, а потому, что сделан с любовью и частичкой души Лив. Мейсон откинул голову назад и прикрыл глаза. Он чувствовал беззаботность, аромат лета, скошенной травы и... гари.

Пахло дымом. Мейсон подскочил на месте. Взглянув в сторону участка Лив, он заметил сизые клубы. А потом до его ушей донесся крик. Это кричала Оливия.

Мейсон пулей помчался к ней, крича по дороге бабушке, чтобы та вызывала пожарных. Подбегая к воротам, он заметил, что дыма было слишком много.

Мейсон снял с себя футболку, окунул ее в ве- дро с водой, которое стояло во дворе, и приложил к носу и губам. А дальше все происходило как в тумане.

Он зашел в дом, и дым поглотил его, окутал со всех сторон и принял в свои объятия. Было трудно что-либо разглядеть, а еще труднее дышать. Оливия кричала и стучала по двери, которая вела в подвал.

Мейсон в попытке добраться до очага возгорания споткнулся о столешницу и полетел на пол. Внизу дыма было меньше, и Мейсон смог хоть что-то разглядеть. Он продолжил ползти к Лив. Безнадежный рыцарь. Приблизившись к небольшой дверце, которая вела вниз, он почувствовал жар на своем лице. Огонь не на шутку разгорелся и пожирал все на своем пути.

- Оливия! - В попытке докричаться до девуш- ки Мейсон убрал ткань от своего лица и вдохнул гарь. Легкие неприятно обожгло.

- Мей... сон... - Лив не могла связать и сло- ва. Она постоянно кашляла и с каждым ударом по двери теряла силы.

Через щель Мейсон увидел тлеющие светлые волосы. Лицо Оливии было перепачкано сажей, видимо, она пыталась потушить пожар. Светлый ангел как будто пал с небес и пострадал телом, но не душой.

- Лив, я тебя вытащу! Ты слышишь?! Я вы- тащу тебя! — Мейсон пытался разглядеть хоть что-то. Он пытался найти меч, который раз. рубит страшное чудовище и спасет принцессу. Мейсон снова начал кашлять, глаза слезились и болели.

- Мейсон... Я люблю тебя...

Он увидел ее чистые глаза, наполненные сле- зами.

- Лив, я тоже тебя люблю, только держись! Стой на лестнице и не вздумай падать!

Внизу уже вовсю гулял огонь и, как хищник,
поджидал свою жертву. Глаза Оливии закрывались. Увидев это, Мейсон запаниковал.

- Нет! Лив! Смотри на меня! — Он кулаками начал бить по чертовой двери, надеясь, что это как-то поможет.

Оливия полностью закрыла глаза и потеряла сознание. Время остановилось. Мейсон видел все как в замедленной съемке. Его прекрасный ангел падал в преисподнюю. Огонь раскрыл свои объятия и принял худое, легкое и воздушное тело Лив.

-Оливия! Нет!- Из глаз Мейсона потекли слезы.

Он продолжал колотить в дверь, при этом по- вторяя имя Оливии. Он задыхался. Дым вокруг становился все гуще и гуще, он был готов забрать и Мейсона. Удары ослабли.

-Олив... - Мейсон провалился в пустоту.

* * * * *

Открыв глаза, Мейсон сразу понял, что находится в больнице - в светлой палате, где нет ничего лишнего. Слева пищали приборы, к которым он был подключен, справа на тумбочке стояла ваза с букетом ромашек.

«Бабушка», - промелькнуло у него в голове.

Бабушка любила ромашки и всегда показывала Мейсону, как их собирать и варить из них отвары и чаи. Они могли успокоить нервы и вылечить душевную боль, по крайней мере, в это верили люди, боль которых уже ничего не могло заглушить.

- Очнулся? - в проеме показался отец с суровым взглядом.

- Папа, я... - Тело не слушалось и было ватным. — Что с Лив?

Отец отвел взгляд. Пройдя через всю палату, он остановился у окна.

-На кой черт ты полез в этот дом?

- Папа...

- Я не договорил! - Он резким движением развернулся. - Это ты устроил поджог?

- Нет! Конечно нет!

- Тогда повторяю вопрос, зачем ты туда по-
шел?

- Чтобы помочь Оливии, я увидел дым и... Что с ней? Скажи мне! - Голос Мейсона дрожал.

- Она мертва.

Мейсон и сам все прекрасно понимал. Но где-то в глубине души он надеялся, верил, что его прекрасный ангел спасся, что она смогла рас- крыть крылья и улететь от адского пламени. Но Лив покинула землю и вернулась домой на небеса.

- Хотел спасти? - Голос отца вырвал из раз- мышлений. - Ты и ей не помог, и себе проблем подкинул! Знаешь, сколько я денег отвалил полиции? Они подумали, что это твоих рук дело...

- Но я не...

- Молчать! Вечно ты создаешь одни проблемы! Это все из-за тебя!

«Все из-за тебя...»

* * * * *

- Брат! Вот это встреча! - Дэн был рад уви- деть Мейсона в новом учебном году. - Ты где пропадал? Я волновался, чувак.

-Привет, Дэн, да так, кое-какие проблемы, все
нормально.

- Мейсон, я твой друг, и меня ты не обма- нешь. Я знаю, как трудно тебе было после смерти Лив— Он положил руку на плечо Мейсона. - Знай я всегда рядом, что бы ни случилось.

- Спасибо, я это ценю.- Мейсон встал с кровати и пошел к выходу, ему нужно было на воздух.

Школа за два года его отсутствия не изменилась. Зато изменился он. К своему семнадцатилетию он начал курить, пить, его глаза стали более серыми, а улыбка стерлась с лица. За эти два года он ни разу не приехал к бабушке, потому что не мог. Не мог смотреть на этот дом, на гамак, на идеально скошенную траву и на соседний участок, который так и не восстановили после пожара.

Этим летом он начал заглушать свою боль девушками. Мейсон нуждался в близости. Только не в той, о которой пишут в романах, ему просто хотелось теплого тела рядом. И в июле он встретился с Клариссой. Одноклассница, которая случайно пересеклась с ним в торговом центре, не давала Мейсону скучать. У рыжеволосой бестии был парень, но ее это не сильно заботило.

Мейсон вышел на улицу. Дойдя до дуба у во- рот, он опустился на лавочку. Почти на каждой скамейке были выцарапаны его инициалы. В детстве он считал это забавным. Казалось, будто тебе что-то принадлежит. Тебе, а не твоим родителям.

Ворота открылись, и на территорию въехало черное авто. Мейсон узнал номера Пипа, чудаковатого здоровяка с добрыми глазами и широкой улыбкой.

- Мейсон! - Кларисса на высоченных каблу ках направлялась к нему.

«Вот черт! Как можно передвигаться на этих ходулях?»

Мейсон незаметно воткнул наушники, сделав вид, будто в них играет музыка, и быстрым шагом направился в школу.

«Побыл наедине! Как от нее отвертеться?»

- Господин Мейсон, добрый день. - Почти поклонился Пип.

Тот кивнул в ответ и прошел мимо девушки, которая вышла из затонированной машины. В нос ударил аромат кофейных зерен. Приятный запах. Мейсон кинул на незнакомку короткий взгляд и встретился с ее синими глазами.

«Океан».

* * * * *

Единственные места, где Мейсон любил встречать рассветы, - луга у бабушки и Серпентес. Здесь была идеальная лавочка на идеальном холмике, где он мог насладиться первыми лучами и выкурить сигарету.

Но вот уже неделю туда приходит чертова новенькая. Занимает его священное место и как ни в чем не бывало попивает утренний кофе.

«Сначала встреча в библиотеке, теперь это! Бесит!»

Сегодня он не промолчит, придет на свою ла- вочку и выскажет ей все в лицо. Приближаясь к месту встречи с солнцем, Мейсон увидел, что скамейка пуста.

«Неужели больше не придет? Черт с ней, мне же лучше».

Мейсон сел и устремил взгляд на горизонт.

Тут же вспомнился образ синих глаз и аромат кофе.

«Как от девушки вообще может пахнуть кофе? Она что, работает в кофейне? Могла бы купить себе духи», повторял себе он, хотя вспоминать этот запах было приятно.

Его размышления прервали шаги. Она пришла.

-Чего крадешься?- не поворачиваясь, спросил Мейсон.

Аромат кофе теперь отчетливо чувствовался, и это было не воспоминание.

«Не изменяет своим привычкам».

* * * * *

-Увидимся, Эйлин- Мейсон развернулся и направился в сторону школы.

После утреннего разговора с Эйлин он чув- ствовал себя странно.

«Эйлин...»

Из головы никак не выходили ее имя и образ. По телу пробежала волна мурашек, а внутри все наполнялось теплом.

«Твою мать! Нет! Нет! Это из-за того, что я давно не общался с девчонками. Конечно, когда с ними общаться, обычно мы сразу принимаем горизонтальное положение».

Мозг отрицал, но сердце подсказывало, что новенькой удалось то, что не удавалось ни одной девушке за последние два года. Сама того не понимая, она утопила его в своих синих глазах.

Коротким диалогом, своим ароматом и при- сутствием Эйлин заглушила его боль и смогла немного растопить тот айсберг, который разрастался в нем так долго.

«Мейсон! Перестань! Тебе это не нужно! Не думай об этом!» Он мотнул головой, отгоняя мысли.

Но было поздно. Эйлин согрела его серые гла- за, как когда-то это сделала Оливия. Возможно, она никогда об этом не узнает, но Мейсон запомнит этот день. День, когда его сердце стало биться чаще.