skin.

два часа спустя Ли Феликс стоял в просторной кабине лифта, наблюдая, как по очереди загораются кружочки с номерами этажей. Хёнджин, слегка потирая ладонью челюсть, выстукивал каблуком какой-то невообразимый ритм. в глубине лифта, привалившись к стене и уронив голову на грудь, покачивался от усталости студент-практикант в зелёной хирургической робе. Феликс отлично понимал его состояние — кажется, что весь мир навалился тебе на плечи, и единственное спасение — упасть и заснуть.
то ли дело его напарник — глаза горят, упрямые складки в уголках рта. Феликса поражала такая выносливость — скоро полночь, с шести утра на ногах, а Хёнджину — хоть бы что!
как будто это кому-то другому заехали сегодня лопатой по физиономии.
а всё потому, что трагедия в клинике показалась ему событием, достойным папки «секретно». с тех самых пор как они выехали в сторону Манхеттена, Хёнджин только об этом и говорил. его энергия была настолько сокрушающей, что Феликсу пришлось отложить оформление заключительных страниц дела о контрабанде наркотиков до лучших времён. но таковые — он не сомневался — наступят уже через несколько дней. да, конечно, промежуточные итоги медицинской экспертизы выглядели несколько жутковато, однако чудесам, которые творил пациент в послеоперационной палате, найдется вполне научное объяснение.

— «чудеса жестокости», — хмыкнул Хёнджин, — интересная формулировка. выходит Пак Джинён — волшебник?

— можно подумать, ты не понял, что я выразился фигурально, — негромко отозвался Феликс — ему не хотелось, чтобы студент слышал их разговор, — человеческое тело способно на многое. ты ведь читал о матерях, поднимавших машины, чтобы спасти своих детей. а мастер карате, разбивающий кулаком стопку кирпичей. и нет здесь никакого чуда — одна только физиология. даже нет, физика! угол атаки, скорость нанесения удара. на хорошей скорости даже капля воды может расколоть кирпич.

— или череп медсестры.

Феликс пожал плечами. теперь, когда прошло первое потрясение, к нему вернулась способность рассуждать спокойно.

— согласись — Пак Джинён крупнее, чем водяная капля. к тому же выводы экспертов предварительные. но даже если они правы — любой физик найдёт объяснение этой загадке.

наконец лифт остановился, двери разъехались в стороны, и они вышли в коридор — Феликс впереди, Хёнджин — в шаге за ним, заложив руки за спину.

— Чжоу Цзыюй убита не физиком, — сказал он задумчиво, — не инструктором карате, и тем более не перепуганной мамашей.

они повернули на право, и Феликс почувствовал до боли знакомый запах дезинфектантов, услышал попискивание мониторов, мерные вздохи воздухонагнетателей.. нахлынули воспоминания: волей судьбы он провёл значительную часть своей сознательной жизни в различных клиниках — сначала как студент, потом как практикант, ещё позже — как онкологически больной. его битва с болезнью едва не закончилась поражением. но и теперь, спустя годы, Феликс, проходя мимо дверей палаты, невольно задумывался: кто лежит здесь, в каком состоянии? возможно, несчастный молит небеса о том, чтобы ему послали ещё хоть один денёк жизни.

— пришли, — сказал Хёнджин, — вот оно, место преступ.. пардон, палата, где свершилось чудо.

в коридоре, не огороженном желтыми лентами, словно в музее толпились люди. два полицейских поддерживали порядок, женщина-инспектор беседовала с медсестрой в розовом медицинском халате, ещё двое служащих Нью-Йоркского департамента допрашивали девушку в джинсах и заляпанной краской футболке. Феликс распрямил плечи и поднял голову — негоже показывать копам свою усталость. увидев Феликса и Хёнджина, один полицейский шагнул им навстречу, но Феликс, упреждая вопросы, извлёк из кармана удостоверение.

— ФБР, спецагент, Ли Феликс. это — мой напарник, агент Хван Хёнджин. нам нужно поговорить со следователем.

один из офицеров, здоровенный темноволосый мужчина — рост сто девяносто сантиметров, не меньше — жестом предложил им пройти за ограждение.

— видел? — Хёнджин кивнул на полуоткрытую дверь с проломом посередине. — хотел бы я услышать физическое обоснование появления этой вмятины.

— да ради бога, — пожал плечами Феликс, — дай мне компьютер, лабораторию и неделю срока — получишь самое что ни на есть подробное обоснование.

войдя в палату, они невольно замешкались у дверей. масштабы разрушений и впрямь поражали. два сотрудника полиции в белых комбинезонах ощупывали искореженную кровать портативными пылесосами, собирая волосы и другой мелкий материал для экспертиз. третий, вооружившись увесистой фотокамерой, снимал подставку для капельницы, всё ещё торчащую из стены. частые всполохи фотовспышки, напоминающие мигание стробоскопа, придавали всему происходящему таинственность сцены сюрреалистического фильма Квентина Тарантино.
«столько времени прошло, а они всё ещё копаются с уликами», — удивлённо подумал Феликс. странное преступление и странная обстановка вокруг. и Хёнджин в общем то не преувеличивал, когда описывал ему картины, показанные в репортаже си-эн-эн. действительно, трудно поверить, что всё это сделал один человек.
Хёнджин тронул его за плечо. Феликс обернулся. Хван разглядывал тёмное пятно на полу, очерченное мелом. это была лужа засохшей крови. крови, совсем недавно бежавшей по венам и артериям Чжоу Цзыюй.

— значит, вы — те самые агенты ФБР, о которых нам сообщили из Манхэттонского бюро? — послышался чей-то голос у них за спиной.

Феликс с Хёнджином резко обернулись. перед ними стояла широкоплечая женщина в темно-сером костюме. выцветшие глаза женщины смотрели устало, под ними залегли устрашающие тёмные круги.

— следователь Ан Хваса, департамент полиции Нью-Йорка, — отрекомендовалась она.

обмениваясь рукопожатием со следователем, Феликс чувствовал себя маленьким мальчиком, стоящим перед взрослой дородной дамой. Ан Хваса, не смотря на возраст — а было ей, судя по всему, никак не меньше тридцати пяти, — видимо, всё своё свободное время проводила в тренажёрном зале. грубые черты лица и собранные в тугой пучок тёмные волосы выглядели просто устрашающе. «скорее всего, — подумал Феликс, — бедняжка страдает какой-нибудь генетической патологией». Хёнджин, судя по его красноречивому взгляду, думал о том же самом.

между тем молчание становилось неловким, и Феликс решил его прервать:

— насколько нам известно, Пак Джинён — единственный подозреваемый. что говорят эксперты?

Ан кивнула, указав на мужчин с пылесосами.

— данные свидетельствуют, что в момент убийства в палате были только Джинён и медсестра. согласно показаниям хирурга, доктора Со Чанбина, прошло около пяти минут после того, как он покинул помещение и притворил за собой дверь. волосы, волокна и отпечатки пальцев говорят тоже самое. никто не входил в палату через дверь, а окна находятся в шести метрах над землёй.

— высоковато, — согласился Хёнджин, — не каждый решится прыгнуть.

он подошёл к дверям и поднёс руку с растопыренными пальцами к вмятине, словно сравнивая размер своей ладони с размером отпечатка.

— Паку повезло — он прыгнул удачно, — сказала Ан. — за автостоянкой заросли кустарника. мы нашли на ветках обрывки его халата. и следы крови Чжоу Цзыюй. наши люди оцепили район, прочесывают каждый метр. но, к сожалению, обнаружить Пака пока не удалось.

— итак, попытаемся подытожить факты, — проговорил Хёнджин, — профессор приходит в себя после операции, громит палату, расплющивает череп медсестре, затем выпрыгивает из окна на втором этаже, выбивая стекло собственным телом — и убегает. да так быстро, что полиция до сих пор не может за ним угнаться.

реплика была адресована Феликсу, но Ан Хваса почему-то усмотрела в ней обидный намёк. скрестив руки на груди, она сверху вниз взглянула на фэбээровцев и процедила с сильным бруклинским акцентом:

— хотите притащить сюда своих экспертов? да ради бога. я буду очень рада, если они объяснят эту историю как-то иначе. журналюги уже затрахали меня своими вопросами. а что я им скажу? патологоанатомы пять раз перебрали труп Чжоу на мелкие части и собрали обратно, а сколько раз отпечатки пальцев проверяли — одуреть можно! всё равно выходит тоже самое: один убийца и один труп. если вы считаете себя умнее — пожалуйста, покопайтесь сами. только вряд ли раскопаете новые сведения.

Феликс удивлённо воззарился на следователя. такая резкая перемена тона его шокировала. естественно, Хваса и её команда смертельно устали, однако они с Хёнджином в этом не виноваты.

— мы не собираемся мешать вам ловить преступника, следователь Ан. наоборот — мы хотим помочь. в связи с этим у меня вопрос. вы ведь хорошо знаете историю болезни Пака. он когда-нибудь проявлял склонность к насилию?

Ан хмыкнула — однако на сей раз почти беззлобно.

— образцовый гражданин Соединённых Штатов. вплоть до того момента, как убил медсестру. ни одного проступка, даже скорость ни разу не превысил. шестнадцать лет счастливо прожил со своей женой — правда, она умерла этой зимой, в феврале. преподовал историю стран Европы, а два раза в неделю на общественных началах вел занятия в публичной библиотеке. образовательная программа для взрослых.

— может быть алкоголь, наркотики?

— бокал вина по праздникам. по крайней мере так утверждает дочь. зовут Юн Имджа, двадцать шесть лет, воспитательница в детском саду. живёт в Бруклине. говорит, что папа всегда был немного робким, но вполне счастливым человеком. и для полного счастья ему требовалось немного — например, покопаться в библиотечном хранилище. там, кстати, его и ошпарило кипятком.

— в общем, это мало напоминает биографию маньяка, — прокомментировал Хёнджин, разглядывая стойку для капельницы и прикидывая, насколько глубоко она застряла в стене. — согласно документам, рост у него 149 сантиметров, а вес всего навсего 53 килограмма. как ты думаешь, Феликс, сколько весит эта стойка?

Феликс пропустил его вопрос мимо ушей — ему показалось, что Хван задал его только для того, чтобы подразнить следователя. кинув на подшивку листов в руках Ан, он спросил:

— это медицинская карточка Пака?

Ан кивнула и передала ему все документы.

— мы с доктором Со несколько раз изучили её от корки до корки. хирург утверждает, что здесь нет ничего аномального с медицинской точки зрения — кроме, разумеется, самого ожога. то есть, как он сказал, «припадок ничем не мотивирован». хотя, знаете, я уже пятнадцать лет работаю с убийствами — очень часто люди убивают безо всяких «мотивов».

в карточке оказалось всего шесть страниц, испещренных медицинскими каракулями. к счастью, Феликс умел их разбирать. Пак был доставлен в реанимационное отделение с ожогом третьей степени поверхности правого бедра. у него также наблюдались проблемы с дыханием, вследствие чего был назначен стероид солумедол внутривенно. после того как дыхание стабилизировалось, пациента перевели в операционную и доктор Со провёл эскаротомию — удаление кожи вокруг ожога, чтобы подготовить Пака к трансплантации. затем пораженный участок был временно закрыт куском донорской кожи.
операция прошла как по маслу. через несколько часов Пак полностью пришёл в себя в послеоперационной палате; единственный его жалобой было замечание по поводу некоторого дискомфорта. Со планировал через две недели удалить донорскую кожу и пересадить пациенту участок его собственной.
Феликс ничего не смыслил в тонкостях пластической хирургии, однако общий медицинский опыт подсказывал ему, что в самой операции вряд-ли стоит искать причину припадка. но он нашел строку, которая кое-что объясняла.
он подозвал Хёнджина и указал на страницу в карточке:

— видишь? Паку вводили солумедол. это очень сильный препарат. известны случаи, когда после введения большой дозы стероидов у больных начинались припадки ярости — своеобразная реакция нервной системы. такое редко случается — но случается.

— стероидальная ярость? — задумчиво проговорил Хван, — но ведь ему вливали препарат ещё до операции. почему же реакция проявилась только через несколько часов?

Феликс пожал плечами.

— совсем необязательно, что такая форма аллергии проявляется сразу. кроме того, операция и наркоз могли усугубить влияние аллергена. как только анастезия прошла — начался припадок.

Хёнджин скорчил скептическую гримасу.

— маловероятно. и опять-таки — почему доктор Со не высказал такого предположения следователю Ан?

Ан откашлялась, напоминая о своём присутствии.

— я бы запомнила, если бы он сказал что-то подобное, — заверила она, — да вы сами можете с ним побеседовать. сейчас он на операции, но скоро освободится.

Феликс кивнул. Хёнджин недовольно покосился на напарника — вечно он делает поспешные выводы.
он достал из кармана хирургические перчатки, аккуратно надел их, подошёл к стойке капельницы и крепко ухватился за неё. губы Хвасы расползались в снисходительной улыбке.

— она сидит крепко. я двадцать минут пыталась выдернуть — результаты вы видите. по-моему, у вас ничего не получится.

Ан хотела явно его уязвить. Хёнджин лучезарно улыбнулся, дёрнул стойку, потом ещё, и ещё.. мускулы заходили ходуном под чёрным костюмом, по лбу покатился пот, и через минуту агент был вынужден признать своё поражение.

— м-да, — озадаченно протянул он, — похоже, титула чемпиона по вытягиванию железок из стены я не заслуживаю.

Ан Хваса от души расхохоталась. её смех, напоминающий работу мощного дизельного двигателя, оказался таким же ужасным, как и всё остальное, но Феликс обрадовался — обаяние Хёнджина, похоже, помогло разрядить ситуацию. а поскольку им придется работать с Ан Хвасой рука об руку, лучше сразу установить с ней нормальные дипломатические отношения.

— пока Со занят, может, стоит поговорить с дочерью Пака? — предложил Феликс, — где нам её найти?

— а её и искать не надо, — махнула рукой Хваса, — она там, в холле. очаровашка. всю рубаху себе лаком для ногтей забрызгала — так переволновалась. отказывается уходить отсюда, говорит: пока отца не найдут, никуда не пойду. но вы поаккуратнее с ней — очень легко ломается.

Феликс и Хёнджин, как по команде, посмотрели на её большие ладони. они подумали об одном и том же: в таких руках сломается кто угодно.