skin.

soundtrack: stray kids - come play.

— поверьте мне, ради бога, поверьте — он не мог этого сделать! — упавший голосом повторила Пак Йеорин.

нетронутая чашка кофе, стоящая перед ней на столе, медленно остывала. Хёнджин и Феликс не нашли ничего лучшего, как пригласить девушку в кафе кафетерий — сейчас это было единственное место во всей в больнице, где не шастала полиция.
Йеорин била нервная дрожь, и вид у неё был довольно жалкий. Феликсу так хотелось ободряюще взять за её за руку и сказать: "не волнуйтесь, всё будет хорошо". но он не хотел лгать. отец Йеорин зверски убил молодую женщину, оставив без матери маленького ребёнка и без жены — любящего мужа. возможно, всему виной аллергическая реакция или внезапный приступ душевной болезни - убийство оставалось убийством, независимо от причины.

— миссис Пак, мы хотели бы задать вам несколько вопросов, — мягко сказал Хёнджин, — понимаю, вам сейчас тяжело, но поймите нас — мы хотим помочь вашему отцу.

Феликс знал, какие глубокие переживания скрытых в этих словах, произнесённых, казалось бы, вполне официальным тоном. наверно, в целом мире никто не читал мысли Хёнджина лучше, чем он. может именно поэтому, они и стали напарниками — судьба, не иначе.

Йеорин — хрупкая, симпатичная девушка: стройная фигурка, длинные тёмные волосы, выразительные карие глаза, — пробудила в суперагенте давно забытые чувства. она напомнила Хёнджину его сестру. Хван Йеджи навсегда осталась шрамом на его сердце, и хотя странные обстоятельства её исчезновения давали повод предположить, что здесь замешаны инопланетяне, — боль Хёнджина не становилась меньше. пожалуй в этом таинственном похищении крылась причина неопределимой, почти патологической тяги работника ФБР ко всему загадочному и труднообъяснимому. страдания Йеорин только укрепили его решимость открыть тайну страшного поступка её отца — и, возможно, даже найти ему оправдание.

— отец.. всегда был таким добрым человеком, — обронила Йеорин, завороженная сочувствующим взглядом Хёнджина, — он жил своей работой и вечно копался в пыльных книжках. с ним никогда не случалось ничего.. двусмысленного. он никогда не жаловался, никогда не сердился по пустякам. даже когда умерла мама.

— миссис Пак, — осторожно перебил Феликс, — скажите, ваш отец страдал какими-то заболеваниями, не указанными в карточке? например, вирусными. не обязательно за последний год, может, раньше.

— ничего особенного не могу припомнить, — пожала плечами Йеорин, — простудился два раза в этом году. ещё пневмония — два года назад. пожалуй, всё. ах да, аппендикс вырезали. но это совсем давно.

— а аллергия на что-нибудь?

Феликс двигался на ощупь, но это был единственный способ получить фактический материал для анализа. если Пак Джинён аллергик, можно будет достаточно уверенно прорабатывать версию с солумедолом.

— мне об этом ничего не известно, — беспомощно развела руками Йеорин, — доктор Со задавал мне тот же вопрос, когда отцу хотели влить какое-то лекарство.

— стероиды, — подсказал Феликс, кивая Хёнджину.

— вот-вот, точно, стероиды! — подтвердила Йеорин. — когда у папы было воспаление лёгких, ему тоже прописали стероиды и никаких проблем не возникло. доктор Со сказал, что и в этот раз проблем не будет.

Феликс откинулся на спинку стула. он слышал, как Хёнджин постукивает ботинком по кафельному полу. ему было понятно, что это означает — версия с солумедолом стала менее вероятной, хотя не отпадала полностью. аллергия может проявиться в любом возрасте. известны случаи, когда пожилые люди, никогда не страдавшие непереносимостью чего-либо, внезапно умирали от укуса пчелы, пригоршни арахиса или ожога медузы. а большая доза сильнодействующего лекарства — это не горстка арахиса.
тем временем слово взял Хёнджин:

— когда вы впервые увидели отца здесь, в клинике, вам не показалось странным его поведение или то, как он выглядел?

Йеорин снова пожала плечами.

— у него на ноге был кошмарный ожог. он то приходил в себя, то терял сознание. но ничего странного в его поведении я не заметила.

— а после операции?

— после операции я его не видела. я как раз распустила детей по домам и ехала сюда, когда по радио передали, что он.. я не поверила. и до сих пор не верю.

— миссис Пак, — вкрадчиво произнёс Феликс, — в вашей семье никто не страдал психическими заболеваниями? может быть, в предыдущих поколениях?

Йеорин как то сразу съёжилась. она словно только сейчас осознала, что перед ней — агенты ФБР.

— нет, — сухо сказала она, — мне об этом ничего не известно.

Феликс почувствовал, что в разговоре нужно сделать паузу и обдумать дальнейшие шаги. из последнего ответа явствовало, что Йеорин готова помогать расследованию лишь до определённой степени. для нее отец был не преступником, а всего лишь жертвой.
между тем он совершил ужасное преступление. и Феликс с Хёнджином пытались понять причину внезапного приступа бешенства не как врачи, которым предстоит лечить несчастного пациента, а как служители закона, которые должны разобраться в логике правонарушителя, задержать его и определить меру его ответственности. и пока именно Пак Джинён представлялся единственным виновником страшной гибели Чжоу Цзыюй.

— миссис Пак, — на этот раз Феликс говорил гораздо твёрже, — как вы думаете, где сейчас скрывается ваш отец? возможно, вам известны какие-то места, о которых полиция не догадывается?

Йеорин била мелкая дрожь. Она вцепилась в чашку мёртвой хваткой — так утопающий хватается за обломок судна. наконец, с трудом сдерживая слезы, девушка сказала:

— они обшарили все. квартиру, кабинет, дома его друзей. облазили все закоулки университета. даже на кладбище заглянули. поймите хоть вы — я не знаю где его найти! потому  что убийца Чжоу Цзыюй — это.. не отец. это не тот Пак Джинён, которого я знала.

Феликс опустил глаза. допрашивать Йеорин ему было ничуть не легче, чем Хёнджину. Он не по наслышке знал, что значит потерять близкого человека. вспоминая погибшую сестру и умершего отца, Феликс не осмеливался осуждать свидетельницу за нежелание отвечать более конкретно. возможно, это и был самый определённый ответ: Пак Джинён, которого она знала, ушёл навсегда.
Феликс коснулся руки девушки, молчаливо извинившись за свою бестактность. Хёнджин поблагодарил Йеорин за помощь и направился к лифту. у дверей он оглянулся. Йеорин беззвучно рыдала, и слезы капали в чашку с кофе, которую она ни разу так и не поднесла к губам.

— знаешь, — сказал Хёнджин, когда двери лифта захлопнулись, — она права, Феликс. её отец — совсем не тот человек, которого мы должны искать.

— то есть?

— ты же слышал: когда Джинёна привезли сюда, он был абсолютно нормален. когда ввели солумедол — тоже. но после операции все изменилось. нормальной реакцией человека была бы слабость, страдания, головокружение.. а Джинён вскочил с кровати, стал всё крушить, зверски убил человека, выпрыгнул из окна — и ушёл невредимым. то есть совершил такое, что невозможно пока ни понять, ни объяснить.

в тот момент Феликсу очень захотелось увидеть его лицо, но Хёнджин отвернулся — лифт остановился на четвёртом этаже, где находились операционные.

— что-то случилось во время трансплантации, — сказал Хван, понизив голос, — что-то, полностью изменившее Пак Джинёна.

они вышли в коридор.

— о чем ты говоришь, Хёнджин, — Феликс покачал головой, — подсадка временного трансплантата — вполне обычная и безопасная процедура. тем более что ожог занимал не слишком большой участок — только правое бедро..

Феликс ещё не договорил, когда его пронзила внезапная мысль. участок действительно был небольшой, но трансплантат все таки контактировал с кровеносной и, следовательно, имунной системой пациента. идея, высказанная Хёнджином, возможно, не лишена оснований — Джинён мог подхватить что-нибудь через донорскую кожу.
"нужно, конечно, как следует полистать литературу, — подумал он, хотя и так вспоминаются прецеденты, когда таким путем пациентам передавался даже рак. но вопрос в другом — какое заболевание могло проявится в форме внезапного зверского припадка?"

— может, какая-то форма менингита? — предположил он. — вообще то немало болезней стимулируют проявления жестокости.

— ты не понял, — усмехнулся Хван, — это был не просто психический припадок. Джинён не просто заболел. он переродился. даже дочь отказывается его узнавать.

Феликс вздохнул: слова Хёнджина — не просто гипербола. их следовало понимать буквально. научные аксиомы этого человека никогда особенно не интересовали. но на сей раз Ликс не пойдёт на поводу на поводу его безудержных фантазий и немысленных предположений. да, в деле Джинёна кроется какая то тайна, но никак не мистическая, а медицинская. а это уже как раз таки специальность Феликса.

— иногда, — назидательно изрёк Феликс, — перерождение, как ты выразился, заключено в самой природе заболевания.