Глава 6
Руслан сжал до скрипа пульт от телевизора и стиснул зубы. Голос с экрана продолжал угрожать и обещать разборки, если «это» не прекратится. Руслан бросил пульт на пол и сжал руками голову. Откуда же он знал, что у этой девчонки окажется совершенно обезумевший отец? Она сказала, что ничего не будет, а тут это.
- Я собираюсь поднимать революцию. Даже если это безумие прекратится. Мы должны вернуть тела наших близких и похоронить их по-человечески.
Иннокентий не унимался. У него было много последователей в городе, но до этого митинга никто и предположить не мог, какие они агрессивные.
- Опять смотришь запись в десятый раз?
Алевтина в молодом теле села на угол дивана. Руслан молчал, отматывая снова на начало записи.
- Я не могу понять, зачем это все старику, которого и так подкосила смерть дочери? Я понимаю, месть, и все прочее, но он имеет дело исключительно со стариками. Почему он идет на такой серьезный и жесткий шаг? К тому же, о революции никто не объявляет вот так – громко и по телевизору. Я не могу понять.
Алевтина сделала глоток чая и протянула кружку Руслану. Он тоже сделал глоток, но ни на секунду не отвел взгляд опухших глаз от экрана. Девушка забрала кружку и тоже посмотрела в экран.
- Хоть у него и есть внутренняя агрессия, - Алевтина вздохнула, – он не стал бы высказывать ее так открыто, тем более, в такой форме.
Мужчина перевел на нее взгляд.
- Почему ты так думаешь?
- Я не знаю. Могу ли я сказать, что я это чувствую? Когда я вижу этого человека, у меня внутри возникает какое-то тепло. Я не знаю, что это, но мне становится тепло и спокойно. И, где-то в глубине меня, я чувствую, что он не может так говорить. Или даже знаю, что он не из таких людей, которые готовы пойти на такой необдуманный шаг.
- На что это похоже?
- Я даже не знаю, - девушка помолчала. – Это как будто... Я знаю его всю жизнь. И то, что я вижу в телевизоре, выглядит как одно большое оскорбление этого душевного человека.
- Просто этот мужчина – отец девочки, в теле которой ты находишься.
- Это важно?
- Наверное, пересадка прошла не совсем гладко. Ладно, я подумаю, что с этим можно сделать.
- Что значит «не совсем гладко»!?
- Как будто что-то в твоем подсознании помнит его таким, каким он был, общаясь с дочерью. И такие же подсознательные ощущения остались и ко всем людям, с которыми общалась эта девочка. Ты не чувствовала еще что-нибудь?
- Трепет. Когда рядом с тобой. Будто... Не то страх, не то глубокое уважение. Я плохо разбираюсь в эмоциях.
- Будет странно, если мы были знакомы до пересадки.
- Наверное, она знает тебя из-за твоей работы. Ты же работаешь в университете, в котором она училась.
- Знала, - исправил ее Руслан. – Ее больше нет.
Алевтина кивнула. Руслан отвернулся к экрану. Снова перемотал на начало.
- Я не думаю, что это серьезно, - снова сказала девушка. – Может, тебе стоит поговорить с ним?
- Нет, спасибо. Я не хочу общаться с революционером. Уж лучше я встану в защиту, если вдруг что.
***
- На этом занятии мы поговорим о натюрморте. На этот раз – в цвете. Сразу мне будет тяжело, так что я принес готовый, - Иннокентий вывесил лист и вынес стул с натюрмортом. По кабинету пробежал шепоток. Мужчина вздернул голову и обвел взглядом присутствующих. – Что-то не так?
- Просто ваш митинг показывали по телевизору, - ответил мужчина с задней парты. Иннокентий не общался с ним. В жизни он, как и в этой аудитории, был на задней парте.
- И что же там было такого интересного?
Иннокентий положил макет апельсина на место. Он сразу продолжил лекцию, так как не хотел слышать ответ.
- С построением все точно так же, как с графикой, но с краской работать несколько тяжелее, чем с карандашом. Хотя, опять же, на это у каждого свое мнение.
- Так вы хотите знать, что показали по телевизору?
Иннокентий замолчал. Он повернулся и поправил драпировку.
- И что ты хочешь нам рассказать?
- Что вы теперь революционер.
Художник наклонил голову. Руки у него задрожали. Он спрятал ладони в карманы брюк и обратился к ученику:
- Что это значит?
- Так и было сказано. Вашими словами.
- Что это значит? – повторил мужчина.
- Не знаю. Вы сказали, что поднимете революцию и перестреляете всех, кто причастен к убийствам.
Иннокентий покачал головой.
- Занятие окончено. Для вас. Самое основное я уже сказал. Будьте добры на следующее занятие принести натюрморт, закрытый основными цветами. Это относится и ко всем остальным в этом кабинете. А мы продолжим.
- Вы просто так меня прогоните?
- Не просто так, - Иннокентий кивнул. – За то, что вы перебивали меня и подрывали дисциплину. До свидания.
Когда мужчина вышел, и дверь за ним плотно закрылась, Иннокентий опустился за стол. Он закрыл лицо руками.
- Так и было? – спросил он. Все несмело закивали. – Отвратительно. В общем. Я думаю, с построением все понятно? Все прорабатывается так же, как в графике, только без теней, а после закрывается цветом. Думаю, с таким количеством информации вы сможете выполнить домашнее задание, оно не сложное. Занятие окончено, всем спасибо.
- У вас все хорошо?
- Я думаю, мне просто нужно побыть одному.
***
- Вы видели этот ужас по телевизору? – спросила Любовь Александровна, обмахиваясь ладошкой. – Ну, прямо слов нет, как это все ужасно. Просто кошмар и ужас. Это еще и в нашем городе!
- О чем это вы говорите, милочка? – Нина Илинишна поставила на стол блюдо с пряниками и опустилась на стул.
- Да митинг же этот, будь он неладен. И, кто бы мог подумать, главный революционер страны – какой-то старикан!
- Ты тоже уже не такая молодая, - напомнил Алексей Гаврилович. – К тому же, митинг был мирным шествием. Я не знаю, что из него сделали в твоем телевизоре, но в реальности все было вполне цивильно.
- Ты хочешь сказать, что ты там был? Это же ужасно! Это такие палки в колеса для прогресса!
- Да ты знаешь, как чувствует себя человек, который потерял единственного ребенка!?
Замолчали. Не знала. У нее не было детей, так как после травмы она уже не могла рожать. Юра не то, чтобы сильно грустил из-за этого. Дети и внуки Алексея частенько оставались посидеть у дяди Юры, пока родители куда-то отлучались.
- Скорбь по ребенку – не повод поднимать революцию.
- По-твоему, лучше, чтобы ты получила молодость, но кто-то страдал из-за твоего решения? Не будь эгоисткой, Люба. Старики, такие, как ты и я, умирают. Всегда. Их всегда заменяют люди, более приспособленные к жизни в современном мире. Сильно тебе хочется разбираться со всеми современными веяниями, чтобы быть на одной волне с ровесниками? Никто из вас не хочет двигать прогресс вперед, все вы хотите просто еще одну жизнь, в которой можно было бы лежать тюленем и жрать рыбу на пособие. Не в этом смысл.
- Ты еще будешь рассказывать мне о смысле вещей?
- Буду. Пересадка была придумана не для того, чтобы такие, как ты, глупые инвалиды, пересели в молодое тело и могли наслаждаться возможностью ходить. Пересадки будут должны делать людям, которые могут многого добиться и, более того, которые хотят добиваться. Все, чего хочешь добиться ты – это ноги и пробежки. Тебе не нужен ни технический прогресс, ни судьбы миллионов людей. Ты эгоистка. А эгоистам в «Прекрасной России Будущего» не место. Вторая жизнь нужна не для того, чтобы прохлаждаться, а для того, чтобы пахать в два, а то и в три раза усерднее. На благо общества, потому что оно сочло тебя достойным.
- Не вижу причин не помочь бедной старушке.
- Помогут одной бедной старушке – взбунтуются тысячи других. И через десять лет мир заполонят молодые старики, которые не хотят работать и рожать детей. Знаешь, что будет? Нация вымрет. Твой прогресс сведет нас всех в могилу, вместо того, чтобы из нее вытащить.
Любовь Александровна надула красные от злости щеки и повернулась к мужу.
- Юра, скажи ему!
Мужчина помолчал. Он сделал глоток чая и вздохнул.
- Я согласен с Алексеем.
- Что? – Любовь Александровна уперла руки в бока. – Да как ты можешь? Как у тебя вообще язык повернулся такое сказать?
- Люба, будь хорошей женой, и замолчи. Мы все знаем, как ты мечтаешь ходить, но это не повод отбирать у ребенка жизнь. Алексей прав, пересадка – это не подарок судьбы, а большая ответственность. Ты не можешь ее нести, потому что в своей жизни ты никогда этого не делала. Этим должны и будут заниматься только те люди, которые хотят привносить что-то в жизни других людей. Ученые, например. Я думаю, первое, что сделает изобретатель этой адской машины, когда состарится – пересадит себя в молодое тельце.
- Ну, и пожалуйста! – Любовь Александровна вцепилась пальцами в колеса коляски и откатилась от мужа. – Я обиделась!
- Ну, и пожалуйста.