Маковый эффект

Оакс вел свою подопечную в столовую. Их сопровождала тишина, что очень удивляло 526-ю. Тогда девушка решила посмотреть на него и выяснить в чем же дело. Задрав немного голову, она увидела угрюмое лицо, сосредоточенные серые глаза и каштановые волосы, торчащие в разные стороны, — вид потрепанный, но серьёзный. Может это конец, и ее ведут на последний эксперимент, после которого объекты не возвращаются? Она нервно натянула рукава своей белоснежной кофты с номером «526». Нет. Коридоры точно вели в столовую. Она могла бы задать вопрос, но тогда бы куратор точно взвелся, и пришел бы конец их спокойной дороги. В любой другой момент 526-я этого бы и добивалась, но у нее все еще болела голова от недосыпа, поэтому она решила не тратить остатки своих нервных клеток. Зеленоглазая ускорила шаг, чтобы побыстрее добраться до пункта назначения и избавиться от неприятной ей компании. Вдруг она резко остановилась, и отстающий куратор врезался в нее. Оакс раздраженно прорычал и проследил за взглядом 526-й, чтобы узнать причину резкой остановки.

— Что это? Это кровь? — тихим голосом все-таки начала она диалог, уставившись на дорожку из свежих пятен рубиново-красного цвета, за которой следовало одно большое.

— Ну да, — равнодушно ответил куратор. — Не понимаю, почему ты так удивляешься. Прекрасно ведь знаешь, что тут и животных, и людей водят. Да и тебя саму в крови однажды тащили в ячейку.

— Точно-точно, помню такое. Хорошо, что есть ты — человек, который всегда напомнит, — ответила 526-я, продолжая пялиться на пятно.

— На то кураторы и существуют.

— А я думала для того, чтобы за объектом следить да на процедуры всякие водить.

— Так и было, пока ты не начала всех бесить, — на что девушка лишь промолчала и двинулась дальше, но картина пола, залитого кровью, еще стояла перед глазами. Так в тишине они и дошли до дверей столовой.

Первым делом, когда 526-я вошла внутрь, она обратила внимание на тарелки с едой, которая сегодня была на обед. Горох, кусочек какого-то мяса и бульон с кубиками картошки — это она любила. Иногда их откармливали как на убой, но она все же предпочитала легкий обед, от которого ей не станет плохо. Зеленоглазая девушка чертовски любила лишний раз поесть, но не объедаясь. Вдруг ее действительно поведут на убой, а она даже двинуться не сможет. Жирную еду она не переносила: ее живот крутило лишь от вида сверкающего масла. Голубика — вот что приносило ей вселенскую радость. Эти ягоды ей поднимали настроение даже в самые дерьмовые дни, которых было немало, хоть и давали голубику, лишь пару раз за все время пребывания здесь. И вот ее взгляд останавливается на небольшой миске с темно-синими ягодами, и в лесных глазах начало просыпаться солнце, придавая им охристый оттенок. Что ж, ее день уже удался, чего не скажешь об Оаксе, который, кстати, тихо ушел, оставив девушку под наблюдение охранников столовой для объектов. Оторвав взгляд от своего ягодного фаворита, 526-я стала искать стол с полной тарелкой темных бусин и прочей едой. Вот сидит объект 523, Кофеек, который кивнул ей в знак приветствия, но не более. Хоть они и были из одной «серии», девушка с ним не контактировала. Ванилька, снова сидящая с парнем, на кофте которого был номер 602, встретилась своими серо-голубыми глазами с горчично-болотными и откинула свои золотистые волосы за плечи, показав свое непонятное превосходство. Зеленоглазая сжала губы и утихомирила свое желание вырвать ей пару локонов. Зачем тратить лишние силы на дуру, которая скоро помрет, как и все? У стены сидела та беспокоившаяся о новом объекте женщина. Выглядела она неважно — красные глаза, бледное лицо, вены, приобретающие цвет индиго и какой-то томный кашель, вырывающийся из ее горла. В принципе, это было нормально после очередного эксперимента. Странно, правда, что ее не оставили в ячейке на восстановление. Взгляд девушки так и продолжил бы бегать по столам и лицам, ища свою порцию, но зацепился за поднятую руку. Это был объект с номером «567» на кофте — единственный человек, с которым 526-ая общалась, как с другом. Вот только она не считала его другом, в отличие от него. Ей было приятно его общество, нравилось слушать монологи, а иногда и самой что-то рассказывать; беловолосая девушка даже улыбалась на его попытки пошутить, хоть она считала это очень неуместным. Но зеленоглазая бы не доверила ему свои сокровенные мысли и свою жизнь. Она подошла к его столику и села на скамейку напротив него. Русый кудрявый парень со светлой кожей и прямым носом пододвинул к ней тарелки с ее едой.

— Я уж думал, что тебя не увижу! Но когда заметил лишнюю порции, решил, что это все-таки для тебя, — воскликнул 567-й, так резко дернувшись, что кудряшки, как пружинки, подпрыгнули и вернулись в прежнее положение.

— Где ты вчера был? — произнесла, как отрезала, 526-я, смотря на парня строгим взглядом. Он замешкался от такого резкого вопроса, и, заметив это, зеленоглазая сбавила обороты и смягчила взгляд. — Извини, просто немного заволновалась, что тебя не было.

— Меня оставили в ячейке. Куратор сказала, что мое состояние после пробы какого-то нового лекарства было очень шатким. Но ты не волнуйся — со мной уже все в порядке, — ответил на ее вопрос 567-й. Откуда в нем, черт побери, так много позитива? Его наивность немного подбешивала девушку с белыми волосами.

— И что же у тебя было за «шаткое состояние»? — поинтересовалась она, начав цеплять на вилку горошек и закидывать в рот. Кудрявый стал что-то ей рассказывать, а она опять «оторвалась» от реальности, продолжая насаживать горох. Очухалась она, когда вилка стукнула уже по пустой тарелке.

— ...Еще были овцы Мэган и Мораг, но они почти сразу умерли, поэтому о попытках их клонирования было объявлено лишь после удачного эксперимента с Долли, — рассказывал 567-й о каких-то овцах.

— Откуда ты об этом узнал? — девушка не знала о чем он говорит, потому что все прослушала, но попыталась поддержать диалог и сделала вид «я-внимательно-тебя-слушаю-и-мне-интересно-что-ты-говоришь».

— Из книги про эксперименты над животными, которую мне дала мой куратор.

«Хорошо, что мне такой дряни не дают», — подумала 526-я, вспоминая свои классические произведения и книги про ботанику, которые лежали у нее на тумбе в ячейке.

— Вот и мы тут все, как Мэган и Мораг, скоро умрем, а узнают о наших страданиях только после успеха, — стала проводить аналогию с овцами зеленоглазая, — хотя может кто-то и станет счастливицей Долли.

Кудрявый как-то помрачнел, но через минуту вновь оживился и спросил:

— Может выйдем на солнце, когда пройдет эта проверка?

— Какая проверка? — нахмурила брови зеленоглазая.

— Глава корпорации приезжает. Где ты была? Ты разве не заметила какие все суетные и серьёзные?

«Н-да, видимо я много чего пропустила, пока летала в облаках», — сделала для себя вывод 526-я.

— Можно я съем твой кусок мяса? — перевел тему кудрявый.

— Забирай, — она стала двигать полупустую тарелку к нему, но дернулась, когда услышала, как женщина стала кашлять пуще прежнего, — а ты мне тогда отдай свою порцию голубики, — уголки рта девушки нахально приподнялись вверх.

— Ну уж нет! Только если половину... — и он хапнул горсть из тарелки и закинул все разом в рот, а остальную часть оставил подруге. — Ты вот знала, что голубика защищает от воздействия радиоактивного излучения?

— Считаю это ненужной информацией. Мне достаточно того, что она божественна на вкус. У тебя, кстати, весь рот теперь фиолетовый. Это все от жадности, ботаник.

— Зато меня теперь не возьмут никакие радиоактивные лучи, — карие глаза кудрявого парня так и горели огнем гордости. 526-я улыбнулась и увидела, как за спиной ее приятеля женщина стала кашлять, задыхаясь и выплевывая на стол гранатовые капли крови. 567-й тоже обернулся, услышав совсем нездоровый кашель. Женщина еще минуту плевалась кровью и вскоре замертво упала лицом в тарелку. К ней подбежал ее куратор в халате и еще несколько лаборантов.

— Вот и новая овечка Мэган... — прошептала 526-я.

***

После душа девушка удобно расположилась на своей кровати, читая книгу, в которой было написано про заброшенные города, оставленные людьми после Затмения. Ее длинные белые волосы были еще влажными, но она все равно завязала их в лохматый узелок на самой макушке, чтобы те не мешались и не оставляли влажных следов на страницах. Она бы хотела так провести остаток дня, но ее желанию было суждено разбиться об реальность.

— Вот следующий объект — 526, — произнесла женщина, одна из работниц лаборатории, указав рукой на ячейку самого объекта. Девушка, находившаяся в ней, прервала чтение книги и встала с кровати, скрестив руки. Через стекло от нее стоял мужчина в черном костюме, выглядевшем дорого, по сравнению с теми, что носили даже самые высокопоставленные работники лаборатории. Они с доктором Карлоус стояли в тени, а объект находился в освещенном помещении, чтобы все было отчетливо видно. Из-за плохого освещения вне ячейки и подводящего зрения после последнего эксперимента, зеленоглазая плохо могла рассмотреть своих посетителей, но спустя пару секунд признала доктора Карлоус, к которой девушка относилась с небольшим уважением. Тогда ее взгляд перешел на мужчину. Она смогла рассмотреть лишь светлое лицо с приятной геометрией и черные матовые, как дым, идущий с угольного завода, волосы. Если сопоставить его волосы и волосы объекта 526, то мог бы получиться инь ян.

— Приготовьте мне всю информацию об объектах и обо всем проекте. И все результаты: те, что вы называете «удачными», и неудачные, включая самые наихудшие, — строго произнес мужчина баритоном с небольшой хрипотцой, — а я пока обойду все остальные объекты.

— Конечно, мистер О'Клиффорд, — ответила доктор Карлоус и направилась за папками.

Мужчина подошел ближе к стеклу; теперь девушка могла рассмотреть его лицо, но ее взгляд остановился на глазах. Они были цвета луговых люпинов, а за счет отражающегося света в них разливались лавандовые ручейки. Но она опешила совсем не от необычного фиолетового цвета глаз, а от взгляда, которым он на нее смотрел. Она ожидала увидеть высокомерие, которое спускается на плечи всех подчиненных и на Карлоус, в том числе; или, может, презрение и жалость к ней, ведь она была лишь инструментом для работы над его идеями. Обладатель люпиновых глаз смотрел на объект с детским любопытством, каким маленькие посетители зоопарка смотрят на необычных зверей. 526-я сначала растерялась — это не входило в ее планы; она готовилась увидеть напыщенного богатого старикана, которого бы зеленоглазая спустила с небесного трона на земной табурет, но перед ней стоял мужчина старше ее лет на семь максимум, и теперь ей придётся менять тактику. Девушка не рассердилась, когда увидела его заинтересованный взгляд — ее это развеселило, и она стала чувствовать себя еще увереннее. Но они оба стояли и заинтересованно смотрели друг на друга.

— Лицо у тебя знакомое, — нарушила их молчаливое ознакомление 526-я.

— Я уверен, что ты раньше уже видела мое лицо, — все с той же хрипотцой ответил обладатель глаз-инжиров, — просто не помнишь.

— Это почему ты так уверен?

— Я глава самой влиятельной корпорации в нашем мире, тесно связанной с правительством. Если ты хоть раз включала телевизор или открывала журнал, то наверняка видела мое лицо или, хотя бы, имя, — все-таки высокомерие проявило себя, — и в какой это момент мы перешли на «ты»?

— С тех пор, как ты вошел сюда. На «Вы» я обращаюсь к тем, кого уважаю или чье имя я знаю. Ну или помню, если быть точнее.

— Дэниел О'Клиффорд, — представился «гость».

— Я бы сказала тебе свое имя, но, увы, я его не помню. Хотя я думаю, что тебе и неинтересно оно, ведь номера 526 тебе вполне достаточно. Ведь в таких условиях объекты существует, верно? — 526-я стала видеть в нем человека, по чьей вине она здесь.

— И чего же бы тебе хотелось поменять в условиях, в которых ты сейчас живешь? — спросил Мистер О'Клиффорд, которого она предпочла считать своим гостем. В «прошлой жизни» она терпеть не могла гостей, о чем она уже вряд ли вспомнит; сейчас же у нее посетитель, которому пора рассказать о своей наскучившей жизни, как рассказывают обычные люди, когда к ним домой приходят друзья: так она чувствовала себя свободной, а не сидящей в закрытой ячейке лаборатории. А мужчина, стоявший за стеклом, считал ее своей гостью в его лаборатории. Что, по сути, так и было. Она уловила легкость в заданном вопросе, что говорило о несерьёзности диалога. Девушка понимала: ее слова вряд ли на что-то повлияют, поэтому ответила с иронией:

— Ну, во-первых, ванильный пудинг.

— Ванильный пудинг? — он ожидал услышать что угодно: жалобы на синяки, на испытания, на самочувствие, на отсутствие памяти о своей жизни, в конце концов; но она лишь жалуется на ванильный пудинг.

— Ага. Кто вообще решил нас ими кормить? За десерт, конечно, спасибо: хоть что-то есть сладкое в жизни здесь. Почему ванильные? Никто даже не подумал, что я, может, шоколадные люблю?

— Ну, допустим, это я люблю ванильные.

— Точно, это же ты тут все решаешь, — язвительно произнесла зеленоглазая, на что О'Клиффорд ухмыльнулся, на долю секунды почувствовав свою власть.

Заметив его ухмылку, 526-я задала вопрос, который никак не могу уложиться в ее голове:

— А не слишком ли ты молод, чтобы быть главой корпорации? Уверена, что у тебя даже седого волоса не найдется.

— Я решаю глобальные проблемы, затронувшие наше время. Так какая разница, сколько мне лет, если никто до меня этого не делал? — зеленоглазая удивилась, но не подала виду.

— И что же самый влиятельный человек в нашем мире, Родитель корпорации, сам Дэниел О'Клиффорд, забыл в лаборатории, которую даже работники называют «богом забытой»?

Люпиновый взгляд Мистера О'Клиффорда стал серьёзным, как при диалоге с доктором Карлоус:

— Правительство легализовало проект, частью которого ты являешься. Они сочли это очень важным, так как затрагивает самую главную проблему нашего времени — мутагенез. Теперь твое нахождение здесь считается законным, а разработки пойдут еще усерднее, — 526-ю будто парализовало от страха. Если изначально она надеялась, что правительство их спасет от незаконных экспериментов над людьми, то теперь это самое правительство все это дело одобрило, да еще и будет помогать, — я пойду. Надо еще других посмотреть.

— Надеюсь, мы больше не увидимся.

— Глупая надежда. Теперь мы точно еще не раз увидимся, — он снова ухмыльнулся.

Пока она стояла в ступоре, а капли с мокрых волос стекали по лицу, Мистер О'Клиффорд вышел. Но к ней быстро вернулось внимание, когда к ней зашел тот, кого она мечтала накачать всеми лекарствами, которые есть в этой лаборатории, а потом устроить анатомический театр, где объектом изучения будет его тело.