Глава 5
Как понять что это твой Куратор? Он попытается тебя убить (с)
Резко сев на кровати, 526-я начала часто дышать. Дым будто еще наполнял ее легкие, из-за чего хотелось кашлять.
Сон казался настолько реалистичным, что девушка еще долго не могла принять тот факт, что вся эта ситуация с удушающим газом — лишь плод ее воображения. Ощущения были не из приятных.
Фиолетовые радужки до сих пор стояли перед глазами 526-й. Она задавалась множеством вопросов: Почему все казалось таким реальным? Может это галлюцинации? Почему именно Дэниел О'Клиффорд? Девушка скорее больше винила в своем заключении Левертона Хакса, чем его. Хотя кого она пыталась обмануть — 526-я винила тут всех. А вдруг сон был вещий? Она обняла свои колени и уткнулась в них, погрузившись в размышления о возможности скорой смерти.
Так девушка и плавала в своих мыслях, постоянно утыкаясь в ту, что хранила в себе глаза цвета люпинов. 526-я никогда никому бы этого не сказала и даже себе не призналась бы, но О'Клиффорд оставил за собой приятное чувство любопытства. Однако, вспоминая сон, зеленоглазую передергивало. И это ставило ее в тупик. Этот мужчина был чем-то интересным, но вызывающем ужас.
Вдруг 526-я услышала звук открывающейся стеклянной двери и повернула голову в ее сторону. Невыспавшийся зелёный взгляд встретился с холодным серым. С отчаянным вздохом, девушка снова уткнулась в колени.
— Хей, белобрысая, сегодня в столовую не пойдешь — обедаешь в ячейке. А я скрашу твои домашние посиделки своим обществом. Ты рада?
— Безумно, — все также уткнувшись в колени, еле слышно пробурчала белобрысая.
Она еще пару минут так просидела, потом откинула одеяло, схватила свежие вещи, лежавшие на тумбе, и побрела в душевой отсек. Закрыв дверь, девушка надела белые штаны и поверх майки такую же белую кофту с вышитым номером «526» — обычная униформа для объектов. У кураторов была похожая одежда, но вместо номера у них был бейдж с именем, а дополнял образ белый халат. Оакс пренебрегал халатом. Остальные работники лаборатории, за исключением охранников, имели более свободный стиль, но все равно большинство носило халат и логотип корпорации — все тот же полосатый лист. Почему полосатый лист? 526-я не знала, и хоть любопытство ее терзало, гордость не позволяла узнать об этом напрямую.
Одевшись, она посмотрела в зеркало, в которое смотрелась во сне. Глазами 526-я начала бегать по заднему плану. Откуда мог идти дым? Никаких щелей, никаких труб. Здесь даже вентиляции нет! Она опустила глаза, чтобы взять расческу, а когда подняла снова к зеркалу, то встретилась с темно-фиолетовым взглядом О'Клиффорда, стоявшего сзади. Мгновенно обернувшись, 526-я увидела, что никого тут не было, а дверь по-прежнему была закрыта.
«Галлюцинации?»
Однозначно, да. Других вариантов не оставалось. Не прошло и года, как появились побочные эффекты. За все время пребывания в лаборатории, после многочисленных опытов она 526-я уже встречалась со многими такими «уклонами» от нормы. Имели они разный характер: и физический, и психический. От невозможности пошевелить пальцами до глубокой депрессии. Была бессонница, были кошмары, но галлюцинаций пока не было.
«Н-да, дерьмово у тебя идут дела, подруга» — мысленно произнесла себе зеленоглазая, снова повернувшись к отражению.
Когда она вышла из душевой, Оакс сидел в кресле и был чем-то увлечённо занят в своем телефоне. 526-я прошла мимо него, куратор не отрывал взгляд от гаджета. Она села на кровать, взяла книгу про космические минералы и, не отрывая глаз от строк, надменно произнесла:
— Ты все еще здесь?
— Я же сказал, что буду целый день в твоей ячейке, — все еще уткнувшись в телефон, ответил куратор.
— Я думала, ты свалишь от скуки через пару минут. Тебе больше нечем заняться? Или тебе в радость проводить со мной время?
— Я бы свалил при первой возможности, но мне,
Белобрысая, платят за то, чтобы я следил за тобой.
«Так себе надзор, от человека, уткнувшегося в телефон» — подумала 526-я. Однако она понимала, что хоть он и не обращает на нее внимание, Оакс все равно сможет вовремя ее утихомирить. Не раз в этом убеждалась. В любом случае, у него всегда с собой шприц с чем-то, что ее отрубит, и куча охранников в броне и с оружием снаружи.
Больше они не разговаривали.
Когда ей принесли завтрак, куратор забрал поднос себе, впрочем как и обед. Если от завтрака 526-й ничего не досталось, то от всего обеда Оакс кинул ей только яблоко. Он решил, что она обойдётся — пусть поголодает, но и помирать от голода ей тоже нельзя — за это ему может влететь от начальства. 526-я промолчала, ведь к таким выходкам куратора она привыкла, да и один день с яблоком с лёгкостью переживет. Оакс не считал нужным посвящать ее в свои намерения, а она просто решила лишний раз не показывать негодование. И это озадачивало куратора: с каких это пор она не пользуется случаем проявить свой скверный характер? Все было запредельно просто — 526-й просто было не до этого.
Ей было над чем подумать, а стычки с куратором забирают много сил. Она старалась контролировать свои эмоции, так как решила выбрать другую линию действий и поведения: наблюдение, сбор информации и подавление лишних чувств. 526-ая привлекла много внимания, и теперь это не играло ей на руку. Надо действовать как хищник.
Нет, побег она не планировала. Зеленоглазая невольно вспомнила про 612-го и о его мыслях насчёт этой идеи.
«Бестолочь. Как он собирается в одиночку обойти кучу камер, вырубить кучу охранников, да и найти выход из этого лабиринта коридоров? Да еще непонятно, что ждет снаружи. Допустим, у парниши хорошее атлетичное тело, но как ему это поможет, когда в него будут стрелять? Черт, да он безумец. После опытов он может вообще не встанет на ноги. А может он уже с катушек слетел... Что ж, удачи ему, да и только.»
526-я встала с кровати, но на ее голову будто упал огромный булыжник. Все перед глазами закружилось. На грохот обернулся Оакс.
«О нет» — пронеслось у нее в голове. Она быстро осознала, что побочные эффекты решили напомнить о своих неожиданных визитах.
Девушка попыталась встать, но ноги заныли так, словно из них вырвали коленные чашечки. 526-я старалась не скулить от боли, но давалось это с трудом. Оакс тихо наблюдал, но его серые глаза оживились. Он ждал шоу. И шанса для мести. Внезапная боль в груди заставила забыть 526-ю о ногах. Она положила руку на грудь, где находилось сердце. Оно так сильно билось, что колотилось о ребра, словно собиралось их пробить.
Слезы застилали глаза, но 526-я увидела, как Оакс уже стоит рядом, смотря сверху, и ухмыляется, над ее попытками встать. Он уже заметил, что его подопечная держится за место, где находится сердце.
Сейчас больше всего на свете ей хотелось одного: чтобы не усилилась боль, — но видя куратора, ждавшего момента для отмщения за плевок, она понимала: такому не бывать.
Оакс скрылся с ее поля зрения. Он вышел из ячейки и вернулся с металлической банкой в руках. Это был энергетик. Куратор их пил, чтобы не заснуть от скуки и утомления, пока следил за подопечной. В их время энергетики срабатывали моментально и действовали долго. Он намеревался усилить сердечную деятельность.
Подойдя к 526-й и открыв банку, Оакс схватил свою жертву за горло и стал вливать и в нос, и в горло сладкую жидкость. Зеленоглазая всеми силами пыталась выплевывать напиток, но ее попытки оказались тщетны.
Как и ожидалось: напиток действовал моментально.
Боль почти парализовала девушку, но силы позволяли ей все ещё держать руку у груди, будто пытаясь схватиться за орган, качающий кровь, и успокоить его. Немыслимо, чтобы сердце могло сокращаться так, что если бы не ребра, оно бы вырвалось наружу, к чертям разорвав кожу. Изо рта начала выходить кровь, которой уже видимо надоело кружиться по организму.
От боли хотелось лишь одного: чтобы она кончилась. Если бы 526-я могла ясно мыслить, она бы сказала точно: нет ничего страшнее физической боли. Унижение? Вздор. Предательство? Ахинея . Неудачи в работе? Мелочь. Любовные драмы? Бред, чушь и бессмыслица.
Внезапно Оакс ударил ее ногой, окончательно сломав пару ребер. Крики, которые девушка так отчаянно держала в узде, наконец вырвались наружу. Куратор поднял ее и прижал к стене. 526-я была грани того, чтобы начать молить о пощаде, лишь бы только он оставил ее в покое.
— Неужто растеряла все свои силы? Попроси о пощаде, и, может быть, я тебя отпущу, — прошипел Оакс.
Нет. Секунды назад она была готова произнести то, чего он так жаждет. Но встретив его глаза цвета стали, ее гордость снова проснулась. Так низко пасть она себе не даст. Плеваясь кровью, она нашла в себе силы ответить.
— Тебе это с рук не сойдёт.
— Знаю, но оно того стоит.
— Мстишь за плевок? Или за 553-ю? Неважно, — она безумно улыбнулась. Возможно, уже теряет рассудок. — Все равно ты проиграл. Так и остался оплеванный. Попробуй теперь отстирать эту кровь.
Послышался звук открывающейся двери. Они оба взглянули в ее сторону. Оакса схватили сзади два охранника и оттощили, а к 526-й подбежала доктор Карлоус. Увы, видеть ее лица зеленоглазая не могла, но догадалась, что это именно Карлоус, по расплывчатым красно-медным пятнам ее волос.
— Оакс, ты совсем сдурел? — крикнула Юсефина, осмотрев его подопечную. Она достала из кармана шприц (видимо все в лаборатории их носили) и вколола в 526-ю. Приятные ощущения окутывали ее тело.
— Скорее, с дуба рухнул, — с усмешкой произнесла 526-я, облокачивая голову на стену. Она рисковала получить еще пару сломанных костей.
Оакс дернулся, но охранники крепко его держали.
Это было последним, что видела зеленоглазая, прежде чем погрузиться в сон.
***
Левертон Хакс сидел напротив мужчины и не мог поверить: этот человек годился ему в сыновья, но мужчина был невероятно умен и расчетлив, раз смог уже в свои тридцать с лишним решить множество проблем и ответить на кучу вопросов, волновавших человечество десятки, а может и сотни, и тысячи лет. Он владел огромной корпорацией, и у него было свое влияние на правительство. Чего же еще этот гений добьётся в будущем? Эти достижения вызывали в Хаксе огромное уважение. И столь же огромную зависть.
Мужчине надоел этот изучающий взгляд. Сначала это льстило ему, но теперь только раздражало. Не вытерпев, он произнёс:
— Может вы меня освободите от обязанности выпытывать у вас отчет о введении моего вирусного вектора?
Хакса вытолкнуло из своих мыслей и он поспешно ответил:
— Да-да, прошу прощения за свою рассеянность. Если честно, мы не ожидали, что вы вернётесь так скоро, — в серых глазах, которые обычно были ледяными и не выражали ничего, кроме равнодушия, читалось смятение и беспокойство, — мы бы все сразу подготовили.
— А это займёт много времени? Насколько я знаю, записи ведутся постоянно, а значит их необходимо просто достать.
Хакс лишь кивнул, встал и подошел к одному из шкафов. С полки, на которой была надпись «Инвиво», он достал несколько увесистых папок, задержав взгляд на одной. Ее Хакс взять не решился.
Темноволосый мужчина, сидя в бежевом кресле, хищно наблюдал за каждым движением управляющего лабораторией. Ему не был интересен интерьер кабинета. Намного интереснее было наблюдать за людьми.
Когда Левертон положил папки на стол, гость(он же хозяин) не притронулся к ним.
Хакс, поняв, что от него требуется, начал докладывать:
— Все прошло успешно. Все объекты остались живы. Все гены были заметилированы и ни один не подвергся изменениям. Ярко выраженных последствий у объектов не наблюдалось. У некоторых были небольшие головные боли, которые проходили через пару часов...
— Головная боль — это пустяк. Это можно решить, — прервал Хакса темноволосый, — но я не поверю, что от первой пробы, была только головная боль, — фиолетовые глаза мужчины ярко блеснули. — Вы ведь понимаете, что проект сейчас в приоритете? Иначе бы я ещё долго не появлялся в этой лаборатории, — в нем закипала злость. Он делает за них всю работу, а они еще и что-то скрывают; летел сюда треть дня, чтобы не получить должного результата? — «Инвиво» под наблюдением правительства. Пока вы отсиживаетесь здесь, оторванные от мира, человечество вымирает от болезней. Да, мутации иногда бывают полезными: люди могут и дышать под водой, и видеть в темноте. Но еще больше людей умирают от них. Сейчас главная задача биоинженерии — не получение сверхспособностей, а защита от мутаций, — он вдруг усмехнулся, — люди создали Вастум, и от него же теперь умирают. Вастум уничтожить можно, а вот мутации, как эпидемия, плодятся уже независимо от него.
Хакс все понимал. Он знал, что человечество на грани вымирания. А еще он знал, что ему выпадает роль в его спасении.
— Разве можно уничтожить Вастум? Он же огромен, — Левертон был очень заинтересован.
— Центральная лаборатория уже вывела бактерию, которая сможет его поглотить. Уйдут годы, но от него не останется и следа. Только кислород, который очень нам кстати. Теперь наша задача — остановить мутагенез. И я предполагаю, что эту проблему можно решить, если вы не будете ничего утаивать. Например, вон ту папку, которую вы разглядывали, но не взяли, — люпиновым взглядом он указал на полку. — Предполагаю, там как раз побочные эффекты, которые и помогут нам свести дело с концом.
— Мистер О'Клиффорд тут такое дело... — начал Хакс, но был снова прерван.
— Папку! — крикнул мужчина. В О'Клиффорде уже горела ярость. Как же он устал разгребать это дерьмо.
Хакс молча достал папку, на которой было от его руки написано «526».
«Лучше бы она сдохла» — лишь только подумал Левертон.
О'Клиффорд взял папку и открыл последние страницы, где должен был быть отчет о последнем опыте. Там было подробное описание проводимого эксперимента, состояние объекта до, во время и после него. Наконец он дошел графы «побочные эффекты».
Пусто.
Ярость снова начала в нем закипать. Дэниел О'Клиффорд был спокойным человеком, но долгий перелет не пошел ему на пользу.
— Это еще как понимать?!
— Дело в том, что она...
— Она? Вы не можете справиться с какой-то бабой?!
— Она никогда не рассказывает о своих ощущениях и о побочных эффектах. Стерпит боль, но не скажет. Постоянно палки в колеса вставляет. То, что мы замечаем — мы записываем, но от этого толку мало. Однако она пережила все эксперименты и без всяких обезболивающих. Устроила нам войну, будучи пленной, — Хакс ухмыльнулся, — и неплохо держится, должен сказать.
Дэниел О'Клиффорд заставил себя успокоится и молча выслушал Хакса.
Он решил взглянуть на эту бестию. Открыв первую первую страницу, Дэниел посмотрел на фотографию. На фотографии было уже знакомое ему лицо. В его голове встало все на свои места. Неудивительно, что у них не получается выудить из нее информацию — характер у нее действительно... упрямый.
Фотография представляла из себя портрет белокурой девушки. Вероятно фото было взято из ее паспорта, так как на нем она выглядела явно моложе, чем была сейчас. Хоть фотография и была сделана для паспорта(так решил Дэниел), ее губы лососевого цвета изгибались в едва уловимой улыбке. Белые волосы были завязаны в хвост, какие обычно завязывают наспех. На щеках и на носу красовались еле заметные веснушки, делая ее лицо еще более детским. Но в глазах цвета хвойного леса не было ни капли детской невинности: в них была самоуверенность, хитрость и спокойствие. Дэниел вспомнил как она на него смотрела: такой взгляд у нее был и сейчас, только выглядела девушка старше и женственнее. Он взглянул на дату рождения: 28 лет. Значит на фото ей 25 — во столько повторно получают паспорт в их время.
Он прочел имя и вскинул брови.
— Да-да, от ее имени я тоже впал в шок, — заметив реакцию О'Клиффорда, Хакс вставил свои пару слов.
Дэниел решил, что может у нее родители какие-нибудь аристократы. Открыв ее биографию, он опроверг свою теорию: самая обычная семья. О'Клиффорд читал о ее детстве, учебе, работе. Досье было небольшим, что было странно: об объектах собиралась вся информация. Мало информации о жизни, а теперь еще и об экспериментах.
Дойдя до последних строк биографии, Дэниел моргнул несколько раз. Он думал, что устал и эти строки ему лишь померещились. Нет. Там действительно было написано то, что Дэниел О'Клиффорд прочитал. Это объясняло, почему о ее последних годах так мало написано: она сама все тщательно скрывала, потому что наверняка знала, что за ней следят.
Глава корпорации перевел удивленный взгляд на Левертона. Тот лишь сказал:
— Объект 526 имеет отличное здоровье, что было нам нужно. Решив ее взять, я избавил мир от преступницы. Теперь от нее будет польза.
— Вот вы и навлекли на себя бед. Ее деятельность так и кричала: «я вам и слова не скажу и все нервы ваши сожгу», но вы, Левертон Хакс, решили, что вы хитрее. Вы проигрываете, но она теперь хранит то, что нам необходимо. Надо вытаскивать информацию. Вы этого сделать не можете, верно? — глава корпорации снова хищно посмотрел на Хакса.
— Я пытался пойти навстречу...
— У вас ничего не выйдет, — О'Клиффорд задумчиво посмотрел на досье. — Я разберусь с этим сам.
Дэниел О'Клиффорд встал с кресла и взял папку с числом «526».
— Это мне пригодится, — сказал он Хаксу и улыбнулся. Эта поездка может оказаться интересной.
Он направился к выходу из кабинета, обернулся и напоследок бросил, кивнув в сторону стеклянной двери, за которой виднелись деревья.
— Миленький садик.
И вышел.