Маковый эффект

Лира постаралась пошевелить руками. Не получалось. Наручники прочно их держали. Она осмотрела пространство вокруг. Картина ей однозначно не нравилась. Рядом сидели еще два объекта незнакомые ей, а напротив нее сидела 553-я. Со свободными руками. Обида неприятно кольнула куда-то в душу.

— Очухалась? — спросила та, увидев на себе озадаченный взгляд 526-й.

«Да чтоб ее».

Лира ее проигнорировала. Ей вообще не хотелось ничего говорить: ни грубить блондинке, ни задавать терзающие вопросы так же напротив сидящему О'Клиффорду. И все же, как бы в ней не ютилось презрение к Дэниелу, почему-то слова вырвались наружу.

— Так значит мы вот так друг другу доверяем? — она приподняла надетые наручники.

Дэниел лениво — а может, устало — на нее посмотрел, но ничего не ответил. Лиру это возмутило. Она обратила внимание на его перевязанную руку: вместо ее куска ткани, там уже был аккуратно обмотанный медицинский бинт. В Лире таилась обида и даже ненависть, но навязанные и ими принятые «дружеские отношения» рождали в ней самое обычное желание подколоть. Было глупо, но разве это имеет значение? Она и так в западне и в не выигрышном положении.

— Где так поцарапался? — все сидящие обратили внимание на них. Им было скучно, а тут нарастал очень интересный диалог, который разбавлял застоявшуюся тишину.

— С одной дикой кошкой в джунглях поцапался.

— Так бы и сказал «с киской», — вяло протянула она после крепкого сна.

— Тебя сложно назвать просто киской, знаешь ли, — Лира невинно улыбнулась, но образ белой и пушистой был лишь иронией, и все это понимали.

— Наверное, мне стоит обидеться на такие слова, — О'Клиффорд опять промолчал, вызвав в ней желание повнимательнее на него посмотреть: да что с ним не так?

Тогда она взглянула ему прямо в глаза. В голове завертелись события, что предшествовали сну и пробуждению. Ее лицо помрачнело, и все издевки в сторону Дэниела забились где-то внутри. Но взгляда Лира не отвела. О'Клиффорд так же пристально на нее смотрел, заметив в ней перемену настроения. Каждый задумался о своем, и у каждого от мыслей возникало горьковатое послевкусие. Она смотрела на него с какой-то еле заметной отрешенностью, а он с холодным равнодушием, однако даже по взглядам нельзя было сказать, что у них на уме. Нить «дружеских отношений» была натянута и близилась к разрыву. Если, конечно, их соглашение можно было отнести к разряду «дружеские». Лира взглянула на свои руки, но не заметила и капли крови, которые она ожидала увидеть.

— Ты вся побледнела. Тебя укачало? — послышался голос рядом сидящего объекта, который выглядел достаточно чисто по сравнению с ее уже серой кофтой и волосами с запутавшимися веточками и листьями. Неужели волновался за нее?

«Укачало?» — задалась вопросом 526-я. Нет, побледнела она совсем не от укачивания, но предположение ее озадачило.

Лира вдруг задумалась: а где они вообще? Девушка оглядела пространство еще раз: они все сидели в креслах с ремнями, а повернувшись и посмотрев в небольшое окошко она поняла: они в небе. Все в глазах стало покачиваться, тошнота подступила к горлу — теперь ее действительно укачивало. Она изо всех сил впилась ногтями в ладони и вжалась в кресло.

— Белобрысая, ты высоты, что ли, боишься? — послышался голос 553-й. За одну только ухмылку хотелось вырвать клок волос смазливой блондинке.

— У вас это семейное, что ли? — прошипела она в сторону голубоглазой. Лира посмотрела еще раз в иллюминатор. — Твою ж...

Она поняла, что выдала в себе слабость. Но Лира и сама не знала, что боязнь высоты тихо сидела в ней. Посмотрев вниз на океан, что виднелся через стекло, появилось чувство, что пола под ней не существует вовсе. Паника. Такими темпами она сама себя погубит и без всяких вмешательств лаборантов. Лира часто задышала.

— Акрофобия? Серьезно? — послышался знакомый баритон без хрипотцы, что выделялась раньше.

— Д-да пошел т-ты, — девушка еле смогла выдавить из себя слова. Она зажмурилась и еще сильнее вжалась в кресло. Чувство, что ее кто-то тянет вниз, обострилось. Лира сидела на месте, но ее мозг заставлял ее ощущать, что к ней был привязан тяжелый груз, который тянул и тянул ее. Вот-вот и она упадет в океан, а потом пойдет ко дну. Руки задрожали. Нос ощутил приятный запах бергамота и слив.

— Попробуй представить себя в другом месте, — послышался голос О'Клиффорда совсем рядом.

— О, д-действительно. Например, лабораторию, от которой меня тоже трясет, — Лира визуализировала озеро — единственное место, что она помнила, но это только ухудшило ситуацию. Девушка стала задыхаться теперь еще и от чувства, что тонет.

— Надо же, вся трясешься, а сарказм все еще при тебе, — язвительно произнес Дэниел.

— Какая же ты жалкая, — сказала Ванилька.

— Помолчи, — стоило Дэниелу чуть рявкнуть на 553-ю, как та сразу заткнулась.

— Шавка, — произнесла Лира.

— И ты тоже заткнись, — Лира вдруг заметила, что поведение Дэниела как-то изменилось. Теперь он еще больше походил на главу мировой корпорации, чем на человека, с которым можно было посидеть спокойно в цветущем саду. И это только разжигало в ней азарт. Играть становилось все интереснее. Увы, не в данный момент. В данный момент, ей хотелось убраться отсюда и неважно — в лабораторию или куда-либо еще. Лишь бы быть на земле, а не в воздухе. — Сконцентрируйся на каком-нибудь предмете, который находится тут.

— Ты в психологи подался, Дэнни?

— У меня медицинское образование.

— А психолог из тебя хреновый.

— Слушай, я же на твою перевязку не жалуюсь, — она приоткрыла один глаз и уставилась на Дэнни. Страх высоты заставлял снова играть друзей. Или все-таки не играть? Трезво оценить ситуацию она не могла.

— Еще бы ты жалов-в-вался, — судорожно выдохнула Лира. Она стала бегать взглядом по помещению, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь. Цеплялся он только за люпиновые глаза с лавандовыми прожилками. Лира знала, что если сконцентрируется на них, то это только еще больше наведет в ней панику. Но паническая атака приближалась к своему пику и без фиолетовых глаз. Вершина была близка. — Боже... — вырвалось из ее уст.

— Уже и в бога уверовала? — нет, в ней уже не было сил даже ответить.

Вдруг произошла небольшая тряска. Вот и пик. Лира пропустила удар сердца. Теперь ей действительно казалось, что они падают, а наручники казались балластом, что точно утянут ее на дно океана ко всем немыслимым его обитателям во тьму и небытие. Девушка начала еще больше дрожать.

— Выпусти, — она задыхалась.

— Спокойно.

— Выпусти, выпусти, выпусти, — Лира не соображала уже ничего. Она дергала руками, словно это могло сбить наручники. Девушка испуганно посмотрела на Дэниела и закусила губу, сдерживая слезы. Плевать ей было уже на гордость.

— Какова вероятность, что ты не вцепишься в объект 553 и не разгромишь тут все? — этим вопросом он ответил на ее самый первый вопрос, который был проигнорирован, хоть и не напрямую. Они действительно уже не доверяли друг другу. — Мы почти прилетели.

Лира совершила ошибку еще раз: опять посмотрела в окно. Там уже не было бесконечного океана — виднелись дома. Высокие стеклянные небоскребы и куча-куча зелени. Деревья и кустарники росли на любом свободном участке. Множество зеленых балконов, засаженные крыши, бульвары, огромные парки — казалось, что природа захватила город, наслав на него своих зеленых воинов; что именно джунгли завоевывали город. Но все было наоборот: это люди распространяли зелень, пытаясь себя спасти; оттянуть смерть. Лишь бы только кислород снова не исчезал. Солнце отражалось от стекол зданий — город цвел и светился. Но сколько бед и проблем хранил в себе сверкающий на солнце город и раскидистые деревья, что высаживались чуть ли не каждый день?

Город казался дружелюбным. Но внешний вид всегда был обманчивым. Под пышными кронами деревьев прятались мутанты, которые из зависти нападали на метилированных и порой даже на нейтральных мутантов. В клумбах с цветами закапывались закладки и оружие. А после захода солнца стеклянные небоскребы превращались в массивы с темными ветвями на крышах и балконах. Многие покидали крупные города, предпочитая жить в поселениях и вести свое хозяйство во благо своему здоровью. Но кому-то нравилась жизнь и возможности столицы. Азарт, желание собрать куш побольше, добиться успеха заставляли людей вести игру на выживание. Преступность росла. Но пока светило солнце, город продолжал тянуть в небо к солнцу свои руки, покрытые стеклом и листвой.

Вид за стеклом восхитил бы Лиру, если бы та не совершила еще одну глобальную для ее сознания ошибку — не зацепилась взглядом за движущиеся внизу автомобили и поезда. Голова еще больше закружилась.

— Ты одна сплошная беда, — вздохнув, Дэниел встал и ушел. Лира снова зажмурила глаза.

Оставил ее наедине со страхом. Бросил. Представить себя в другом месте, сконцентрироваться на ближайшем предмете — надо постараться хоть как-то взять себя в руки. Лира должна была попробовать преодолеть страхи сама. Но не пришлось. Она почувствовала, что кто-то поднял рукав и сделал укол в руку.

— Боюсь, иначе посадку ты точно не переживешь.

— Спасибо, — все еще дрожащим голосом сказала Лира и через мгновение, ощутив спокойствие и расслабляющую тяжесть в теле, погрузилась снова в сон.

***

Кто-то сидел рядом прямо на кровати, на которой лежала девушка. Она это почувствовала прежде, чем открыла глаза. Волосы цвета торфа и такая же черная водолазка; вокруг витал запах ночного тумана, опавших слив, бергамота и лекарств. Все было проще, чем дважды два.

Из окна светило солнце. Помещение с выбеленными стенами словно подсвечивалось и резало глаза, вызывая головную боль. Лира хотела приподняться, чтобы сесть рядом, но все еще была связана. На движение темноволосый повернулся.

— Очнулась прямо как по часам, — поворачиваясь, промурлыкал Дэниел.

— Ты что, вычислил через сколько я очнусь?

— Это не так уж и сложно, — Лира фыркнула.

— Что это за город?

— Лэписсен.

— Значит, перетащил работенку с острова поближе к себе... Что ж, недурно тут, — она показательно обвела взглядом помещение, в котором они находились. Вернув взгляд к нему и нахмурившись, Лира слегка дернулась.

— Смотрю, тебе уже лучше, раз сарказм снова из тебя плещет.

— Мне надо извиниться, чтобы ты расстегнул ремни? — она ежилась и время от времени упиралась глазами в спину О'Клиффорда, который продолжал нагло сидеть на кровати.

— Нет, это уже не моя прихоть.

— Не ты тут разве большая мамочка?

— Я, но большую мамочку ждут большие дела, а у тебя есть куратор, — Лира поморщилась, словно выпила стакан морской воды и заела горсткой песка.

— И ты рискнешь поставить мне еще одного куратора?

— Во-первых, меня не шибко волнуют твои отношения с кураторами, — он отвел взгляд и снова посмотрел в ее зеленые глаза, — даже если одного из них ты завалила. А во-вторых, — Дэниел приподнял уголки губ, а его глаза загорелись хитростью, — ты мне задолжала.

— Что? — темные брови Лиры поползли наверх. Всей душой удивляясь, когда это она успела задолжать О'Клиффорду, снова уставившись на него в ожидании пояснения.

— Не думай, что я избавил тебя от нужды бороться с акрофобией по доброте душевной, — у Лиры перехватило дыхание, словно она проглотила огромный кусок чего-либо.

— А как же благородные побуждения? — вопрос был риторическим. Конечно же, она знала, что Дэниел, хоть и под предлогом благородных дел, действовал ради своей выгоды. Лира вообще не верила в благородные побуждения и в бескорыстную помощь, поэтому, как правило, принимала всех за лицемеров. Ну и пусть лицемерят дальше — она им подыграет. Что же двигало Дэниелом, и за какой выгодой он гнался — оставалось для Лиры загадкой. Темной, туманной, но жутко интересной.

— Оставим их для верующих.

Он хотел было что-то еще сказать, но Лира, найдя возможность поставить зеркало в ответ, его перебила:

— Раз уж мы заговорили о долгах... то, наверное, мне стоит напомнить тебе, что по твоей вине у меня галлюцинации... было бы неплохо решить эту небольшую, но проблемку...

— Да, было бы неплохо. Жаль, что столько времени ты потратила, бегая по тропическим лесам.

— Но вот я тут. Пора разгребать кашу, что сам и наварил.

— Всему свое время. Вообще, стоит тебе напомнить, что ты с ножом на меня напала. Кстати, сколько ты тут уже нашла приспособления для нападения и защиты?

— Я вообще не обращала на это внимание, — Дэниел повернулся к ней и приподнял бровь, показывая свое недоверие, — но если честно, — продолжила она, осознавая, что ее прочитали, как раскрытую книгу, — то пять штук. Одной можно зарезать, а четырьмя другими просто вырубить.

— И даже больше не спрашивай, почему я тебя не развяжу, — заключил он.

— Итак, ты просил рассказать меня про побочные эффекты — я рассказала. Что дальше?

— Это не твои заботы.

— Не мои?! — Лира готова была вскипеть на месте. Благо, она была связана, иначе бы точно снова вонзила бы в него что-нибудь острое. «Я не различаю, где реальность, а где плоды моего воображения. По твоей, между прочим, вине», — витало у нее в голове и готово было вырваться наружу. Но девушка смолчала. Она чувствовала, что имеет какое-то влияние на происходящее и на Дэниела, и это осознание тлеющими угольками грели ее холодную душу. Нельзя дать потухнуть этой уверенности, но и в поглощающий огонь это не должно превратиться, иначе сожжет и себя тоже. Если Лира сейчас начнет спорить, то влияние может сгинуть. Нужно было обернуть все в свою сторону, но пока у нее это не получалось — она только сейчас заметила, что О'Клиффорд все это время одерживал победу. В ее же, мать его, игре. И увы, даже сейчас у нее не было возможности взять верх. Осталось лишь понять, как Лира сможет еще повлиять на него, чтобы хоть чуть-чуть осложнить его успехи. Но она так же чувствовала, что и Дэниел на нее влияет — девушка стала легче смиряться. Как, например, сейчас: — Ладно. Вернемся к долгу: чего ты хочешь, Дэнни?

Дэниел ожидал от нее всплеска ярости и возмущения, но от быстрого смирения тоже не был удивлен. Он знал с кем имеет дело и знал, как надо было действовать. Может, она и не помнила прошлой жизни, но инстинкты по-прежнему в ней жили и давали о себе знать. Только О'Клиффорд не знал одного: как морфин, опиум и героин продолжают распространяться по городу без нее, маковой мафии?

В любом случае, сейчас у нее другая роль. В данный момент она лишь объект 526, над которым велось активное исследование после внедрения вектор-вируса. Характер и мышление, что не получилось выведрить обычной потерей памяти только мешали делать лаборантам свою работу и продолжали тормозить процесс разработки оружия против уже полученных мутаций и мутагенеза.

Чувство, что между ними продолжалась какая-то игра, не вылетала из головы. Дэниела О'Клиффорда сложно было назвать игроком, но эти внезапные долги, выплески информации и обычные подколы вызывали азарт даже в холодном и расчетливом уме главы огромной корпорации, поэтому, входя в образ, он произнес все тем же бархатным голосом:

— Просто будь лапочкой, Лира.

— Не поняла... — брови Лиры готовы были сомкнуться на переносице. Слова Дэнни ставили ее еще в больший ступор.

— Не мешай работать. Чем меньше ты будешь сопротивляться, тем быстрее мы закончим, — тон Дэниела снова стал серьезным, словно секунды назад в нем не было игривости. — Ты думаешь нам приходится только с тобой возиться? Поверь, я бы с удовольствием занялся бы разработкой чего поинтереснее, чем лекарства. Но рост технического прогресса  имеет генетическую активность и повышает частоту мутаций.

Лире стало не по себе. Она почувствовала напряжение, что гасило дружелюбный солнечный свет из окна.

Окно. Только сейчас девушка поняла, что находится не в бетонной коробке со стеклом, а в в помещение с окном. Что-то внутри нее екнуло. Ее бы не поместили в такую ячейку, если бы не доверяли. Точнее, не доверял бы он.

Пока Лира была в раздумьях, Дэниел встал с кровати и направился к выходу — обычной двери, а не стеклянной, как в вольере в зоопарке.

— Так поэтому у нас не летают машины? — она боялась остаться в тишине наедине со своими неустойчивыми мыслями, поэтому посмела произнести, как ей казалось, детский вопрос.

— Ну да, — Дэниел остановился, обернулся и встретился с ее глазами. Оба понимали, что устали. — О каких машинах может идти речь, если человечество может вовсе исчезнуть? Да и на данном этапе у некоторых мутантов не руки, а подобие лап.

— Пытаешься выглядеть человеком?

— Некоторые решения требуют жертв. Ты забываешь, что это делается не для себя, — взгляд фиолетовых глаз продолжал оставаться холодным и даже равнодушным.

— Тогда смерть 567-го — неоправданная жертва. Зачем ты его убил?

Дэниел хотел было ответить, но вдруг дверь открылась. В ячейку зашел Хакс.

— Мистер О'Клиффорд, — поприветствовал его Левертон.

— Левертон Хакс, — поздоровался Дэниел и вышел через открытую дверь, так и не ответив.

Лира присвистнула, увидев вошедшего доктора Хакса. Обстановка обострялась. Как бы у нее не болела голова, как бы она не хотела не видеть лаборантов, как бы не хотела смерти Хакса — он снова рядом.

— Н-да, видок у тебя измученный... да и седых волос стало больше... Теперь и не смей говорить, что виной твоей усталости и старости продолжаю быть я — не поверю. Мы не виделись уже сколько? — 526-я взяла себя в руки. Перед Хаксом ей было необходимо оставаться неуязвимой. Но надолго ли ее хватит?

— Из тебя так и не выбили сарказм?

— Как видишь. Хочешь сам попробовать?

— Потрачу силы на что-нибудь более стоящее.

— Судя по твоему виду, у тебя и правда осталось их немного, — неожиданно даже для себя девушка устало вздохнула. — Ладно, делай то, зачем пришел.

«Серьезно? Вот так просто?», — пронеслось в голове Хакса, а седые брови приподнялись от удивления.

Он молча подошел к аппарату, что стоял рядом с кроватью и начал что-то вводить на компьютере. 526-я отвернулась к окну, не желая смотреть в холод аквамариновых глаз, что месяцами над ней издевались, вкалывая всякие химикаты. Она чувствовала, как из нее вытекают силы. Их крупицами девушка пыталась все еще давать отпор сарказмом.

— Сегодня я только сниму показания о твоем состоянии после «прогулки».

— Разве это не кураторы делают? — она резко повернулась к нему.

— Теперь я твой куратор, — голос Левертона оставался тем же безжизненным, но его слова все равно громом ударили по ушам 526-й.

А потом... потом она снова отвернулась к окну, тихо произнося «ясно».

— Ты тоже устала, верно? — продолжая смотреть в экран, спросил он.

— Не представляешь как, — хрипло произнесла девушка в ответ, уже не скрывая искренних чувств. Она продолжала смотреть на Солнце и Вастум, что казался лишним на теплом небосклоне. Проклятый гнилой шар, что продолжает губить все живое. Ему тут было не место. А Лире было не место в лаборатории.

Светило близилось к горизонту. Помещение постепенно окрашивалось в оранжевый. Зеленые глаза, словно листики, ухватывали последние солнечные лучи. Скоро и они закатятся от усталости. К своему горизонту близились и силы с надеждой — а, может, и с рассудком — 526-й. За закатом всегда следовал мрак, и она это знала.