Маковый эффект

... нам столько известно друг о друге, что мы могли бы играть в покер с открытыми картами.
Эрих Мария Ремарк

Она сидела тут уже полчаса, если верить часам, что висели над дверью. Серые стены с мягкой подсветкой, огромный стеклянный стол с множеством стульев. Сначала девушка обошла помещение вдоль и поперёк. Лира сделала вывод, что находилась в конференц-зале. Из панорамного окна виднелся сад, в которым росли пышные темные деревья с массивными стволами. Видимо, это тот сад, через который они проходили по коридору из корпуса в корпус.

Время тянулось все медленнее, и все эмоции, что ярко зажглись, как звезды, уже погасли. Но она все ждала, продолжая ровно сидеть на одном из вполне удобных стульев, обитом темной кожей. Пальцем Лира от скуки вычерчивала невидимые узоры на стеклянном столе. Смена обстановки — тоже неплохо, но зачем она тут — загадка. Тайна, которую Хакс решил от нее скрыть, как она скрывала от него все остальное.

Дверь открылась, и во всем зале повеяло властностью...и ночным туманом с бергамотом. Не надо было быть гением, чтобы догадаться, кто вошел.

Дэниел прошел вдоль длинного стола, остановился у центрального кожаного кресла и снял черное мокрое пальто, повесив его на спинку и кинув бумаги, что принес с собой, на стол. Лира молчала. Молчал и он. О'Клиффорд прошелся рукой по волосам, стряхивая капельки дождя, и сев в кресло во главе стола, подвинулся ближе.  Он скрестил руки у груди и откинулся на спинку, наконец встретившись своим взором люпиновых глаз с травянисто зелеными. Нет уж, Лира не будет делать шаг первой. Да и с чего бы ей это делать?

— Как дела? — начал все-таки Дэниел.

— Супер. А твои?

— Тоже неплохо.

— Выглядишь уставшим.

— Ты тоже.

— Ты не умеешь делать комплименты.

— В следующий раз специально для тебя постараюсь, но ничего не обещаю.

Лира хотела что-то ответить, и слова вот-вот готовы были вылететь, но весь выстроенный план рухнул: в зал зашла хорошенькая девушка. Белая рубашка, черная юбка-карандаш, приветливая, услужливая улыбка. Зеленоглазая оценивающе ее проводила взглядом, пока та шла к О'Клиффорду. Помощница Дэниела?

«Показушница и выпендрежница», — мысленно оценила Лира.

— Вот, Мистер О'Клиффорд, — помощница положила перед ним несколько папок, — то, что Вы просили.

— Спасибо, — перебирая папки, сказал он, но так, словно вообще было плевать на эту услугу, а поблагодарил лишь для галочки. Глаза помощницы загорелись восторгом и даже похотью, не замечая холода бархатистого баритона. — А теперь оставь нас, пожалуйста, — произнес Дэниел, все еще не поднимая глаз. — И да: отнеси это в мой кабинет, — он протянул ей бумаги, которые принес с собой.

— Поняла, — все тем же мягким голосом ответила девушка. — Вам звонили из...

— Потом, все потом, — отрезал Дэниел. — Свободна.

Девушка зацокала к выходу, а Лира продолжала молча наблюдать за ней. Надо ли было говорить, что зеленоглазая испытывала некое отвращение, словно помощница была чем-то липким и мерзким? Хоть ее лицо и продолжало оставаться равнодушным, тело все же было напряженным. Как только дверь захлопнулась, Лира повернулась к Дэниелу и на удивление позволила себе придать голосу настороженного и удивленного тона.

— Что, черт побери, происходит?

— Надо поговорить, — он оторвал глаза от бумаг в папке и посмотрел прямо на нее. — Думаю, этот разговор придется тебе по душе.

— Ты знаешь, что меня сложно удивить, — Лира сложила руки на стол и немного наклонилась, — но попробуй, — находилась ли она в выигрышной позиции? Нет, но было дано уже слишком много слабины.

— Сразу к делу, Лира, — после имени он будто бы задумался, словно это далось ему с трудом, — как ты любишь.

— Да, именно так.

— Ты свободна. Мы тебя отпускаем.

— Шутишь?

— Нет.

— «Свободна» в каком смысле?

— В прямом: больше ты не объект 526 в проекте «Инвиво», — Лира истерично хохотнула. — Мы добились результата, который нам нужен был. Больше держать тебя нет смысла. Проблема была в побочных эффектах — мы их решили. Ведь галлюцинаций и болей больше не было?

— Нет, — на автомате отвечала Лира, потому что, конечно же, она думала о другом.

— Но надо обсудить пару моментов...

— Просто возьмете и отпустите?

— Это я и хочу обсудить.

— Значит, выпустите в большой мир без памяти?

— А разве она не стала возвращаться к тебе? — у Лиры перехватило дыхание. Он знал. Знал, что она медленно все вспоминает.

— Откуда...

— Мы лишь приглушали ее, вкалывая тебе инъекции, которые ты и не вспомнишь уже, — прервал Дэниел, — но с тех пор, как тебе ввели вектор-вирус, больше инъекций не делали, а наоборот, давали таблетки для ее возвращения, — Лира лишь шокированно смотрела перед собой, вспоминая как ей все-таки удалось выплюнуть пару таблеток.

— Хорошо... ладно, — она заправила прядь за ухо и заметила, как сильно дрожит ее рука. — Есть вода?

Дэниел пробежался взглядом по столу и даже посмотрел вниз, словно там могла оказаться бутылка воды.

— Обычно когда я прихожу, она тут уже стоит, — Лира закатила глаза, но мысленно усмехнулась наивности Дэнни. Видимо, воду выставляли перед совещаниями.

— Ладно, пока обойдусь, — произнесла она, добавив немного фальшивой раздосадованности. — А что с остальными?

— Не думал, что ты будешь волноваться о других, а особенно об 553-й, — ухмыльнувшись, заметил О'Клиффорд.

— Хорошо, я уточню: а что будет, например, с Шоном?

— Каким Шоном? Ты завела себе воображаемого друга? У тебя до сих пор галлюцинации?

— Нет, — отрезала она, — нет у меня галлюцинаций. Наверное, стоит тебе сказать спасибо? — хоть девушка и пыталась добавить благодарности в голос, но все равно вышло с упреком. — И я про 523-его, того что со мной сбежал, — пояснила Лира и добавила: — если это, конечно, можно назвать побегом.

— Два объекта останутся в лаборатории, добровольно сотрудничая с нами, а вас двоих отпустят.

— Он в порядке? — не смогла скрыть нотки радости и облегчения зеленоглазая, на что Дэниел нахмурился, удивляясь ее реакции. Или своей?

— В порядке. Только зовут его Шаун, а не Шон. Я уже говорил, что те папки —подделка.

— Класс. Вот и разобрались.

— Кстати... — протянул он, — а где твоя папка, которую ты стащила?

— Где-то в джунглях валяется.

— Не поверила-таки... Доверяешь мне больше, чем глазам? — с ухмылкой произнес Дэниел, намекая, что она откликалась на имя «Лира», которым он ее называл, а не на то, что было написано в поддельном досье.

— Доверяю своей интуиции больше, чем вам обоим вместе взятым.

Дэниел взял одну папку из тех, что принесла его помощница, и поднял ее, показывая лицевую сторону Лире. «526». Девушка перевела взгляд с цифр на папке на фиалковые глаза, в которых по-прежнему читалось любопытство и искрился интерес, присущий все тем же людям, отдающих себя науке. Но Дэниел был выше их, поэтому если копнуть глубже, то интерес и любопытство приобрели бы совсем другие краски. Не детские и яркие, а темные и грешные. И Лира это чувствовала. Чувствовала опасность. И это щекотало ее нутро. Что скрывается под оболочкой добродетели? Ответ таился в Дэниеле О'Клиффорде. Возможно, из всех грешных душ, обитающих в лаборатории, его была самой запятнанной. На что еще он готов пойти? «Лучше мне этого не знать», — мысленно ответила себе Лира, но все еще продолжала пытаться найти ответ в  глазах, которые даже при лавандовых прожилках казались темнее люпинов.

Он взял еще один лист, подошёл к ней и сел на рядом стоящий стул, положив папку перед ней, но продолжая удерживать рукой, на что зеленоглазая нахмурилась.

— Но сперва мне нужно кое-что, — теперь, когда он сидел рядом, его баритон казался еще более бархатным, а сливовый запах мутнил рассудок, от чего девушке было сложно сконцентрироваться на смысле самих слов, — ты должна подписать вот это, — он положил перед ней лист.

Лира сощурилась, посмотрев на какой-то договор. Ой, как же раздражали ее эти бумажки!

— Что это? — холодно спросила она, будучи недовольной, что от нее что-то хотят, помимо части ее жизни.

— Успокойся. Это лишь бумажка, с которой ты сможешь спокойно вернуться на работу и поддельный договор о том, что ты работала все это время у нас.

Лира наконец приподняла уголок рта, повернувшись к О'Клиффорду.

— Вот так значит, да? И где мои деньги, Дэнни? — девушка взяла ручку, что лежала на столе и остановилась. — Я подписи не помню.

Дэниел открыл досье и вытащил еще какой-то лист с красным пятном.

— Видимо, кровью подписывалась, — сказал Дэниел, обращая внимание на пятно рядом с ее подписью, на что Лира укоризненно на него посмотрела. Красное пятнышко больше походило на след от варенья.

Девушка посмотрела на свою подпись, прочитала договор и поставила такую же.

— Развлекайся, — произнес Дэнни, протягивая папку с ее досье, вложив в нее все листы.

Лира открыла ее, даже не поднимая глаз на О'Клиффорда. Стоило ей открыть первую страницу, как из нее вырвалось:

— И, правда, не соврал. Действительно Лира, — тихо подтвердила она, — только мое имя мне все-таки нравится больше, — зеленоглазая переворачивала страницу за страницей, — но вот насчет гетеросексуальности ты беспардонный лжец.

Девушка переворачивала страницы, пытаясь связать информацию с той, что уже имелась. Пока она была увлеченна изучением своей же биографии, Дэниел встал. Он облокотился на спинку ее стула и наклонился ближе к ней.

— Надеюсь,  ты совершишь не так много глупостей, и нам не придется быть настоящими врагами.

— О чем ты? — прервалась девушка, остановившись и посмотрев на Дэниела.

— Я тесно связан с Правительством, а ты идешь против него, поэтому будь аккуратнее, когда будешь развязывать огонь между нашими сторонами.

— Боюсь, что это невозможно.

— Так я и думал, — она не видела его лица, но чувствовала его ухмылку. Неожиданно он поцеловал ее в белоснежную макушку. — Тогда наша игра продолжается, — девушка оцепенела: все-таки игра велась не с одной стороны. Совсем нет. И так было сложнее. Но интереснее.

Дэниел пошел к выходу из зала, а  девушка продолжала сидеть с каменным лицом, но со смертоносной бурей внутри, которая, вырвавшись наружу, могла снести тут все. Но она оставалась на месте.

— Может, еще увидимся, — кинул он напоследок.

— Все еще надеюсь, что нет, — ответила Лира, мягко улыбнувшись, давая понять, что это неправда. О'Клиффорд ухмыльнулся, вспомнив их первую встречу, и без слов вышел.

Девушка снова потянулась к папке.и пробежалась по строчкам. До самой последней. И тогда на ее лице расцвела уже другая улыбка. Не мягкая и нежная, как белые лилии, не дружелюбная и лучезарная, как одуванчик, не злая и колючая, как репейник, а загадочная и пьянящая, как снотворный красный мак.

***

Блеск драгоценностей. Золото. Деньги. Карты. Звук автоматов. Звон бокалов. Пьяный смех. Наигранный смех. Злорадный смех. Почти все грехи плясали меж покерных столов.

Вон Алчность душит толстого с красным, как рубин, лицом мужика, что-то шипя на ухо, а тот хищно сгребает себе деньги в карманы. А вот Похоть хохочет и толкает девушку в лапы бородача, у которого на коленках ерзали еще две блудницы. Гордыня воспевает тирады о величии и поглаживает мягкую шубку дамы, что высокомерно поглядывала на молоденьких, что не успели еще добиться успеха, какого добилась она.  Уныние и Зависть терзали паренька, что сегодня разносил закуски: зубы скрипели от несправедливости, но все закончится тем же — депрессией. Послышался злобный крик — старик, проиграв кругленькую сумму обвинял соперника в жульничестве, а Гнев стоял с плетью, готовясь придать силу крикам. На один из столов поставили огромного краба; девушка, одетая в топазовое платье, быстренько подбежала и стала поглощать угощение  — Чревоугодие сидело на столе и пихало ей в рот огромный кусок за куском.

Казино. Добро пожаловать в мир азарта.

Девушки в блестящих, ярких платьях, которые были словно сотканы из сотни тысяч серебряных чешуек,  флиртовали и кокетничали, пытаясь привлечь внимание богатеньких игроков и затащить их в кровать дорогущего отеля. Конечно, они были готовы отдаться и уже седовласым и морщинистым, чей маленький друг уже еле стоял и быстро сдавался, называя богатея «папиком», но сегодня женская аудитория клеилась преимущественно к шатену с ореховыми глазами. Молодое тело, дурманящий, укуренный, с небольшой хрипотцой голос, игривая улыбка, расслабленная поза, расстегнутые верхние пуговицы дорогой жемчужной рубашки, рядом стоял стакан янтарного виски, в одной руке сигарета, в другой — карты, а перед ним огромное количество фишек — перед глазами девушек была мечта. Молодой, богатый, сексуальный — как часто такие попадались? Каждая хотела, желала его. Нарастала настоящая междоусобица.  

Он очередной раз раскрыл карты — девушки восторженно заверещали. Сегодня точно был его день. Мужчина напротив раздосадовано зарычал, кинув карты на стол. Парень засмеялся и, затушив сигарету, сдвинул фишки себе.

— Кристиансен! Черт бы тебя побрал! Дай отыграться, — мужчина, что очередной раз проиграл, резко встал из-за стола и, навалив живот на зеленую поверхность, наклонился к Кристиансену, — прошу тебя.

— Аккуратнее с выражениями, Хью, — ухмыляясь ответил парень, запуская руку в свои вьющиеся, слегка растрепанные волосы с карамельными от природы прядями. Лицо Хью приняло цвет гранатов, что украшали его запонки. — Ладно, но это в последний раз, друг мой, — девушки вздохнули: он еще и благородный! Интересно, а в постели он так же хорош? Ах, неважно! Какое тело... А сколько у него фишек...

Мужчина вновь сел за стол. Пока дилер раздавал карты, Кристиансен бросил свой взор на темноволосую девушку, что сидела напротив. Единственная играющая дама за столом. Платье цвета оникса подчеркивало ее фигуру, черные, как деготь, волосы кудрями ниспадали на плечи, сапфировые глаза, которые так отличались от аметистового цвета глаз брата, угрюмо наблюдали за соперниками — Кристиансен бы с удовольствием предложил ей поехать к нему после игры, если бы... если бы она не была его добычей. Увы, она была сестрой того, кого Кристиансен хотел достать.  Девушка посмотрела на него, блеснув своими глубокими, как таинственный океан, синими глазами, а он, проигнорировав, посмотрел на свои карты. Красиво очерченный рот вновь исказился в ухмылке: кажется, Хью сегодня не отыграется. Кареглазый, не поднимая головы, посмотрел на напряженного бедного Хью, чье состояние сегодня ушло в минус, и хотел уже начать перейти на следующий шаг своего плана, но экран телефона, что неожиданно засветился, отвлек его. На экране высветилось имя «Мел». Раздражение сжало его тело, и Кристиансен сбросил вызов.

«Дура. Все мне портит», — подумал он и снова принял маску бесстрастного игрока.

— Пас, — произнес мужчина, сидевший рядом, вырвав Кристиансена из мыслей.

— Играю, — сказала синеглазая девушка.

Темноволосая была все так же угрюма. Кристиансен ей улыбнулся максимально игриво и заигрывающе, и она улыбнулась в ответ. Удочка закинута. Игра продолжалась — карты мелькали на зеленом, как изумруд, столе с золотой окантовкой.

Экран снова засветился.

«Да что ей надо?!», — парень снова сбросил вызов. Сегодня он не собирался к ней на ночь. Сегодня он был близок к своей цели. И Фортуна была на его стороне — карты были тому подтверждением.

Кристиансен перевел взгляд на охранника, что стоял у выхода из приватной игральной комнаты. Охранник впустил официанта. Тот начал разносить бокалы. Девушка взяла один бокал шампанского, а парню, по его заказу, принесли кофе, чтобы он смог отрезвить мысли. Все четко. Гладко. Добыча сама шла в руки. Фортуна хохотала, радуясь успехам, а ощущения скорой победы щекотали нутро. Нет, не покер и деньги были его целью. Темноволосая девушка с сапфировыми глазами, чья фамилия была О'Клиффорд, — вот, кто скоро попадет к нему в руки. Конечно, сестра богатенького ученого могла себе позволить протранжирить деньги в казино. И Кристиансен это прекрасно знал. Знал, с кем сегодня будет его главная игра.

Экран опять загорелся. Пришло сообщение. Кристиансен готов был уже позвонить и сказать пару ласковых Мелиссе. Но вместо кофе его отрезвил текст сообщения. Свет отражавшийся в золоте интерьера словно погас. Хихикающие девушки в бриллиантах словно затихли. Девушка с сапфировыми глазами будто исчезло.

Удивление. Испуг. Счастье. Надежда. Недоверие. Снова счастье. Снова недоверие. Чувства превратились в микс, который заставил его тело напрячься.

— Что, Кристиансен, удача ушла, помахав платочком? — усмехнувшись и немного хрюкнув, заметил Хью.  О нет, дорогой, удача облобызала его.

Что стоили эти жалкие фишки по сравнению с информацией, что несло сообщение? Ничто. Кристиансен перечитал сообщение еще раз:

«Твоя белобрысая подруга вернулась домой».

Было написано что-то еще, но все остальные слова он счел ненужными. Парень вскочил из-за стола, схватив пиджак со спинки кресла. Все за столом уставились на него. Кристиансен быстро подошел к Хью и, приблизившись к его уху, произнес:

— Запомни, что Александр Кристиансен спас тебя от огромного долга, — он всунул комбинацию «Каре» Хью и придвинул ему все фишки. Какая игра, когда его Ри вернулась?

Кристиансен рванул к выходу, но охранник тихо прошипел ему:

— Алекс, что ты, черт возьми, делаешь? Весь план коту под хвост! Мы так долго готовились!

— Забей. Оно того не стоит, — Алекс повернулся к игрокам. Все удивленно хлопали глазами, а Хью дрожал, смотря на карты, что всучил Кристиансен. Алекс посмотрел на темноволосую и, ухмыльнувшись, сказал: — Мисс О'Клиффорд, передавайте брату «привет».

Он буквально выбежал из казино. Жаркий летний воздух даже ночью обжигал. Алкоголь еще не позволял четко видеть картинку перед глазами, поэтому вместо своей машины Алекс сел в первое попавшееся такси, назвав быстро адрес и добавив «гони!».

Парень весь путь представлял встречу с ней. Он мчался в дом, наполненный запахом лаванды и облепихового чая.

Он ехал к той, что была ему сестрой, пусть и носила фамилию Ханессон.

Он ехал к Эариэль.

К Эариэль Персалайн Олирии де Ханессон.