86RI-702M

Транспортник, в котором мы летели, по своему назначению – грузо-пассажирский. Уж больно много всего здесь скопировано с наших судоходов, вроде танкеров, яхт, и подобного крупного водного транспорта. Эти ребята – разведчики среди землян. Есть ли здесь что-нибудь вообще оригинальное, безанологичное? Думаю, что нет. Они полностью под нашу планетную расу загримировались. Однако сейчас не время думать об этом – прежде всего – вытащить из инопланетной лаборатории Настю.

В течение этого рейса мы попросту прохлаждались – я старался не пасть духом, Виолетта помогала мне справляться с этим. Иногда что-то, что придет в голову, наигрывали с Матвеем, пока однажды у него не лопнула к своему концу срока службы струна "Ре".

Мы прилетели к пункту назначения – на планету "Эвели".

Если верить базе данных, на этой планете располагается самая крупная авиационная промышленность, вместе с ней – крупный авиасалон с крупным планетарием. В авиасалоне, когда мы туда добрались, был представлен широкий выбор транспорта.

С поиском пришлось возиться долго – в каждом первом звездолете было несколько десятков недостатков будь то в конструкции, будь то в летно-технических характеристиках, пока не нашелся самый подходящий вариант даже по бюджету: меньше одного семени. Сам транспорт был похож на советский космический корабль Буран. Отличия были на крыльях и киле: для полета в вертолетном режиме использовались импеллеры, кольцевые каналы которых имели форму треугольного крыла, как на Буране. Кроме руля направления, в киле еще был фенестрон.

Круговая платформа, на которой стоял корабль, начала сдвигаться в сторону, затем подниматься и это же время над нами открывается люк. Когда платформа уже была на поверхности, мы сели в звездолет. Добравшись до кокпита, мы с Виолеттой сели за штурвалы.

Поскольку, я ни разу в реальной жизни не управлял воздушным транспортом, а только в авиасимуляторах, управление этим звездолетом должно быть схожим с управлением наших вертолетов и самолетов.

В вертолетом режиме я взлетел и полетел прямо, при этом набирая высоту. Поднявшись на 750 метров и разогнав транспорт до 300 километров в час, я включил самолетный режим, затем потянул к небу и активировал гипер-прыжок. Через несколько секунд я вышел на орбиту планеты.

На звездолете не была установлена варп-капсула – это был модуль с тем же принципом работы, но на более короткое время и не требовал постоянного обновления. Прежде всего предназначен для посадки на планету или выхода на ее орбиту.

Пока я смотрел на звезды, находясь в кабине штурмана, я пытался продумать план дальнейших действий. Имеет ли в данный момент лететь на планету Вир-72, чтобы ворвавшись в лабораторию вытащить оттуда Настю? Нет, слишком рискованно, да и плана отхода нету и не будет – нас объявят в розыск и никто не согласится помочь нам попасть на Землю! Даже если мы доберемся до планеты с крупным исследовательским институтом и найдем там Настю – местные яйцеголовые за просто так нам ее не отдадут. Да что там за просто так, и выкупить не получится. Словом, не имея возможности в случае чего попасть на Землю, мирным или враждебным путем вытащить Настю из лаборатории пока не получится.

Результат планирования привел к тому, что я был вынужден лететь на Кобол. К счастью, неподалеку от нас находились врата, ведущие к этой планете.

Прибыв к нужной планете, я затормозил на ее орбите.

Во время моего раздумья Виолетта подошла ко мне и взяла меня за руки. Мы просто молча смотрели друг на друга.

Есть еще одна причина, почему не стоит со мной разговаривать в подобной ситуации. Эта причина равносильна основному правилу в молчаливом клубе. За нарушение этого правила, я исключал болтуна из своего пространства.

Виолетта опустила мои руки, потом, подойдя ко мне еще ближе, обняла меня и начала гладить меня по голове.

Зачем мне потребовалось лететь на Кобол? Что конкретно я там хочу найти? Скорее всего Эмиля с Гнеем: они знают лучше, где можно узнать индекс планеты Земля. Правда, они будут рассержены на нас, но больше всего – на меня, за то что я подбил их транспорт.

Через некоторое время Виолетта освободила меня из объятий, положила руки мне на плечи и тихо спросила:

— Какие будут указания?

Я посмотрел на планету и указал на нее, тем самым, указывая направление, куда двигаться дальше.

Мы с Виолеттой вернулись в кабину пилотов сели за штурвалы. В первую очередь я обратил внимание на сигнал Mayday, перехваченный еще до начала взлета на звездолете. После нескольких секунд раздумья я решил проверить, в чем дело и начал искать сигнал на радаре запустив пеленгатор.

Обнаружив расположение сигнала, я подготовил корабль к прыжку.

Когда я долетел до источника сигнала, я заметил знакомый мне конвертоплан, на котором был слегка поврежден левый винт.

Стоп! Так это тот самый транспорт. Готов поспорить, что Эмиль с Гнеем где-то тут.

Я приземлился рядом с подбитым конвертопланом.

Когда мы покинули корабль, я услышал вдали музыку, которую исполняли двое инопланетян, судя по количеству слышимых голосов. Когда я прислушался, в этих голосах двух певцов я узнал Гнея с Эмилем.

Что ж, в данном случае их навестить надо. Уже сколько дней с ними не виделись... Тогда я рассмотрю этот разбитый транспорт чуть позже. С минуты на минуту следующий номер будет наш, надо успеть подготовиться. Жаль, на розыгрыш времени нет.

Чем ближе мы были к очередному населенному пункту, тем больше я убеждался, что слушателей что-то в исполнении Эмиля с Гнеем не устраивало. Прежде всего громкость: зверски громко, что даже мы со стороны их разбитого конвертоплана слышали. Вдобавок к этому в их музыке попадались диссонирующие звуки, якобы задуманные в тексте, но при переборе громкости уже слушать невыносимо. Все равно что на рояле играть невпопад.

Когда мы добрались до населенного пункта, я ожидал увидеть хаос в виде разгромленной (особенно со следами гнилых помидоров и разбитых яиц) площадки после закончившегося провалом выступления Эмиля с Гнеем, но на деле все было не настолько грязно и никакой площадки не было. К тому же артисты еще не успели покинуть населенный пункт.

— Приветствую, артисты! –весело поприветствовал Ибрагим.

— Здравствуйте! – недовольными тоном ответил Эмиль.

Мои предположения подтверждались: выступление у бедных артистов прошло куда хуже.

— Как у вас с доходом на выступлениях? – спросил Ибрагим.

— Лучше не спрашивай! – ответил Эмиль.

— Неужели у вас все настолько плохо?

— Еще как! Максимум 30 ассов удается заработать...

— Я вам скажу одну вещь, только не обижайтесь: – начал Матвей, – то, ЧТО вы исполняете, уже давно успело большему числу слушателей надоесть – это раз. Второе: то, КАК вы исполняете, влияет на интерес зрителей к вам.

— Без тебя знаем! – проворчал Гней.

— Неужели? Спорим, что во время нашего выступления слушателей будет больше, при этом у нас получится заработать больше, чем на четверть алюминиевой кружки?

Эмиль с Гнеем посмотрели друг на друга. Через какое-то время Эмиль ответил:

— Спорим! Только на что?

— Да на "просто так", – махнул рукой Матвей. – Все равно никому из нас нет смысла делать ставки, которые кому-то из нас дадут слишком мало.

Как и все предыдущие разы, практически все жители данного пункта пришли на наше выступление, но на бис мы исполнили трижды. Что насчет заработанного, то здесь Матвей как в воду смотрел: мы действительно смогли заработать даже больше, чем на четверть кружки, приблизились к половине ее объема.

— Радуйтесь хотя бы тому, что вас не забросали помидорами – подбодрил Матвей и для утешения он отдал Эмилю с Гнеем половину от всего заработанного за все время наших гастролей.

— Ребята, а что с вашим конвертопланом? – спросил Ибрагим.

— Аварийную посадку совершили! – ответил Эмиль.

— А все из-за вашего Немого, который выстрелил нам в левый винт! – вспыльчивым тоном уточнил Гней показывая на меня. – Теперь этот металлолом уже не подлежит ремонту!

Похоже, я забыл занести в вероятность проценты, говорящие про аварийную посадку, способную сделать конвертоплан не подлежащим ремонту. Или вроде вносил. В любом случае, мы были квиты: из-за Эмиля с Гнеем Настя попала на планету, где располагается крупный научно-исследовательский комплекс, а за это я подпортил им конвертоплан, хоть и вышел для транспорта летальный исход. В любом случае, средство передвижения... перелета – есть.

Когда мы пришли к транспорту, я начал осматривать его.

— Доволен результатом? – спросил Гней грубым тоном.

В ответ я просто посмотрел на Гнея и некоторое время не спускал с него глаз, причем так, будто я пытался его загипнотизировать, затем резко навел на него пистолет.

— Будьте любезны: – подойдя к Гнею начал Матвей. – лучше не трогайте его! Вам мало того случая было?

— Лучше бы ты не напоминал! – ответил Гней и ушел.

Убрав оружие, я продолжил сканирование конвертоплана.

Гней немного ошибся: транспорт, на самом деле, все еще подлежит ремонту, но возиться с ремонтом придется долго – быстрее и выгоднее сдать в утиль, насчет чего здесь Гней был прав. К большому счастью, у инопланетян в транспорте был специальный ремкомплект.

Когда я вернулся к ребятам, Эмиль спрашивал про игры (прежде всего - настольные), которые есть у нас на Земле. В ответ Ибрагим перечислял все настольные игры, про которые он знал. После слова "длинные нарды" Эмиль перебил его предложением:

— Может, в это сыграем?

Я вспомнил, что у Ибрагима были с собой нарды, заметил их в процессе распределения груза.

Попытаться у инопланетян что-то выиграть? А что им терять, то, что мы им пожертвовали? Если они и хотят поиграть в длинные нарды – пусть. Только чур меня в игроки не брать: у меня нет желания тратить на инопланетян время.

Я начал анализировать, кто будет играть, а кто – ремонтировать транспорт. В результате получилось следующее: я с Матвеем и Ибрагимом ремонтирую конвертоплан, а играть в длинные нарды придется Виолетте – инопланетяне и так не хотели вместе с нами ремонтировать конвертоплан, а исходя из повреждений воздушного судна, во время ремонта Виолетте будет сложнее работать с нами.

Пока не успели начать игру, я телеграфировал Виолетте, что мне нужно поговорить с ней по поводу некоторых правил во время игры с телепатами наедине, а Матвею с Ибрагимом дал задачу приглядеть за инопланетянами, чтобы ни один из них не посмел прочесть наши мысли. Мы еще пожалели о том, что ни у кого из нас не нашлось алюминиевой фольги, но не думаю, что шапка из нее помогла бы. Мы с Виолеттой зашли в грузовую кабину звездолета.

— О каких конкретно правилах во время игры с телепатом ты хотел поговорить? – тихо спросила Виолетта.

В ответ я телеграфировал: "Конкретно о правилах, которые могут привести к победам!" – "То есть, думая о тех ходах телепата, которые приведут его к поражению, желательно делать так, чтобы телепат не понял, что с ним играет жулик на мыслях. К чему все это?" – "Игра будет на ставках! А нам проигрывать заработок на гастролях лучше не надо." – "Понимаю. Хоть мне будет сложно играть, но я постараюсь сделать так, чтобы соперник чаще проигрывал. При этом, буду позволять ему понемногу выигрывать. Благодарю за информацию."

Мы покинули транспорт.

— Ну что? – спросил Матвей.

В ответ я телеграфировал, что расскажу все потом. Тем временем, Виолетта начала играть в длинные нарды с Гнеем, а я вместе с Ибрагимом и Матвеем приступил к ремонту конвертоплана.

Раз уж Гней сейчас играет в длинные нарды с Виолеттой, Эмиль мог бы нам помочь. Ничего, втроем управимся.

За все время, потраченное на ремонт, я несколько раз со стороны проверил, как дела у Виолетты. На первых двух проверках было все как обычно, но на третьей я обратил внимание на некоторые предметы, которые Виолетта выиграла у инопланетян. Виолетта несколько раз проигрывала некоторые предметы из своего снаряжения, но тут же отыгрывала.

Когда мы почти закончили ремонт, мы освободили от работы Матвея – дальше мы вдвоем справимся.

Однако на последней игре в длинные нарды Гней попытался смухлевать, но попытка не удалась – Виолетта устроила скандал по поводу жульничества Гнея и чуть не влепила бедному инопланетянину пощечину.

Вопрос буксировки решился сразу: еще во время сканирования я обнаружил на конвертоплане наличие антигравитационного поля, правильнее сказать, его генератор. В качестве буксировочного троса подойдут наши пятиметровые веревки.

Я зашел в кабину пилота конвертоплана и отыскал панель управления антигравитационным полем, активировать пока не стал.

По окончанию ремонта, я повторно просканировал корабль. По результатам, транспорт был как новый.

Скандал про нечестную игру Гнея до сих пор продолжался, но Ибрагим остановил церемонию криком:

— Начальник, принимай работу!

Я снова зашел в кабину пилота и активировал антигравитационное поле. Вернувшись к ребятам, я начал искать в своем рюкзаке веревки. Вместе с этим я порекомендовал сделать тоже самое Ибрагиму с Матвеем.

В моем рюкзаке нашлись как раз 2 веревки, столько же было у Матвея, и еще одна – у Ибрагима.

Мы с Матвеем и Ибрагимом из 5 веревок сделали одну, получив трос, длиной почти 25 метров, затем, привязали концы веревок к транспортным средствам.

На этот раз мы летели очень медленно – с буксировкой транспорта нужно было вести себя очень аккуратно: одно неверное движение и весь ремонт коту под хвост. Радовало то, что транспорт легко двигался за нами как воздушный шарик. Если бы у нас на Земле использовались такие приспособления для наземного транспортного средства, можно было бы спокойно дотащить на буксировочном тросе автомобиль до дома или до автосервиса. Это еще одна приоритетная причина организовать взаимовыгодную торговлю между Коболом и Землей.

Мое настроение по-прежнему было испорченным. В таком состоянии я чувствовал себя человеком, которому вырезали язык. И вместо 33 букв он может произносить только 10, если языка нет вовсе. С момента, прыжка через тот проклятый портал, я достаточно долгое время рта не раскрывал. Времени для того, чтобы предположительно разучиться говорить, прошло достаточно. Рекорд моего молчания уже месяцами насчитывается. За это время я, а также Ибрагим и Матвей, уже и бороду отрастили.

Нам и так хватает проблемы с тем, как вернуться на Землю, а теперь у нас еще одна цель: всеми мирными способами вытащить Настю из лабораторной камеры. Тем более инопланетяне зря тратят время на подопытную, потому что ни при каких условиях они не смогут получить результаты исследований, даже если меня поместят с ней в одну камеру. А за такое исследование, полученное с огромным трудом спустя много-много лет, вряд ли исследователи получат Нобелевскую премию. Жаль, с исследованием местные ученые не остановятся, тем более ничего необычного в наших возможностях проникать в чужие сны нету.

Спустя несколько минут, мы отбуксировали конвертоплан до заправочной платформы. Сама платформа была похожа на вертолетную площадку с топливной колонкой.

— У вас на планете только один сорт водородного топлива? – спросил Ибрагим.

— Только один! – ответил Гней. – Самый экологически чистый, не загрязняющий воздух!

Я подготовил транспорт к заправке. Возиться с этим пришлось долго, пока разбирался, что к чему, но не успел запустить процесс: Гней сказал, что нужно заправить бак до полного. Плюс к цене за литр, но минус к сумме заправки – она вышла примерно на 45% от суммы на нашем счету.

И зачем до полного? И половины бака должно хватить еще на несколько часов полета! Меня попросили – я выполнил просьбу. Жаль, я не могу читать чужие мысли, прочитав мысли Гнея, я узнал бы истинную причину заправки бака транспорта до полного.

Наш звездолет в дозаправке не нуждался, так как на данный момент по наличию топлива в звездолете было примерно столько же, что и в конвертоплане после заправки, или меньше.

После заправки мы полетели к центру. На месте ведущего был конвертоплан, пилотируемым Эмилем, за которым присматривали Матвей и Ибрагим, чтобы тот не сделал лишнего движения. В качестве левого ведомого – наш звездолет, которым пилотировали я и Гней.

До меня только сейчас начало доходить, что среди жителей данной галактики используются имена древнеримского происхождения. Какие еще совпадения с Древним Римом будут кроме имен, монет и основного языка? Кстати о языке, зная латинский, который у нас "мертвый", используемый врачами, с этими инопланетянами будет легче общаться. У инопланетян с изучением чужого языка проблем не будет – им достаточно прочтения чужих мыслей, но для лучшего результата желательно думать о нужных словах, их этимологических значениях в визуальном плане. Такой способ подходит при отсутствии словаря. Вместе со словарем результат получается во много раз лучше.

Мы долетели до центра. Ничего здесь не изменилось: все те же самые постройки и почти полное отсутствие инопланетян на поверхности.

Мы вшестером собрались у входа в подземный комплекс и зашли вовнутрь.

— С какой теперь целью мы сюда прилетели? – спросил Матвей после того, как мы ступили на эскалатор.

— В планетарий, узнавать индекс Земли, – говорит Эмиль, – дополнительно, индекс вашей галактики... как ее...

— Млечный путь.

— Точно... Млечный путь.

Я телеграфировал Виолетте, что она должна будет пойти со мной, а Матвею с Ибрагимом я передал половину денежных средств со своего счета и телеграфировал им, что пусть идут вместе с инопланетянами за индексом планеты, а мы с Виолеттой проверим планету под названием ВИР-72 с крупным научно-исследовательским институтом. В случае чего, они меня найдут по моему сигналу.

Когда мы доехали до конца, ребята ступили на один из траволаторов, а мы с Виолеттой направились обратно к нашим космическим кораблям.

Пока мы поднимались вверх по эскалатору, я искал на карте галактики планету планету ВИР-72. Однако, как дал результат, отсюда до нее лететь далековато, даже одной варп-капсулы не хватит, чтобы долететь на скорости света. Планета располагалась ближе к астрономическому центру галактики.

Раз уж мне во время полета будет нечего делать – сосчитаю, через сколько врат я пролечу, чтобы добраться до нужной мне планеты. Слишком уж огромна эта галактика.

Добравшись до наших космических кораблей, мы с Виолеттой сели в наш звездолет.

Когда я вышел на орбиту планеты и снова проверил карту галактики, я нашел наиболее короткий путь до планеты ВИР-72 (индекс: 86RI-702M) и полетел по проложенному курсу.