Квантовое бессмертие

Том 1 глава 10 "Одиночество на выжженной земле: часть 8 - Беды голубой крови"

Eren - Jann
Romantic suicide - Gemyni (не спрашивайте, просто по вайбу подходит пипец)

Прим. от автора: на этой главе завершаем 2 арку из 3, ура
Вообще, 10 глава для меня самая болезненная из пока что написанных, так что, надеюсь, и у вас будут от неё подобные эмоции
Очень старалась передать весь спектр состояния Сюэ в здесь и если вам покажется, что вы запутались в его мыслях или мыслях Шихуа - так и должно быть, значит я свою часть выполнила хорошо, тк очень сильно ориентировалась на собственные эмоции в несколько подробной ситуации и тп
P.S. со второй песни из написанных выше я теперь стабильно мысленно бьюсь в истерике от одного только её упоминания...
P.S.2. Вероятно, эту главу я потом точно ещё раз чуть-чуть переделаю, но суть не поменяется
P.S.3. О да, она была гением: пропала на пару месяцев, а потом заявилась с этим, мда...

Если утро не порадовало ни солнцем, ни неожиданным недосовещанием, то вечер явно решил, что стоит добить ещё и допросом Ухэ.

И нет, разумеется, непосредственно на самом допросе террориста Ли Юйян не присутствовал, но был вынужден смотреть за всем со стороны сквозь стекло в соседней комнате. Возможно, будь только его воля, то за всем этим делом он бы сейчас и вовсе не следил, но, увы, Су Цзяши очень настаивал на том, чтобы парень наблюдал за Ухэ. Хоть особого смысла в своём косвенном присутствии бывший учёный и не видел, но всё же попытался сойтись с самим собой на мысли, что, наверное, стоит понаблюдать за ним, как минимум из-за интереса к поведению реального убийцы.

К счастью или сожалению, но подобное оказалось куда интереснее, чем Ли Юйян думал изначально.

Как стало известно ещё вчера, Ухэ и вовсе оказался корейцем, знающим мандаринский лишь на начальном уровне. Да и это «Ухэ» было уже не совсем корректно по отношению к нему, ибо эти иероглифы были взяты лишь для того, чтобы его настоящее имя звучало больше на китайский манер. Поначалу, правда, в базах его нашли лишь под именем Ху Чэнь*, но позже удалось выяснить и родное - У Хе. Стоило заметить, что национальность террориста даже без данных из баз практически с ходу была определена по одной лишь фотографии и, на удивление, не только Ли Юйяном, но и Синь Чжоу.

Но, даже не смотря на это, не то, чтобы он был как-то особенно красив. Однако, по скромному мнению Ло Цзюе, тот оказался довольно неплох для террориста. Не сильно бледный, но и без явного загара или вроде того; с тёмно-каштановыми относительно короткими волосами и чёлкой-шторкой; черты лица довольно простые, полностью пропорциональные; миндальные карие глаза и прямые брови - иными словами, У Хе был весьма хорош собой, но не настолько, чтобы быть особо приметным.

Как позже выразился Синь Чжоу - «Ему с этим очень повезло, если бы не решился по части раскрыть лицо, и не был пойман, то найти было бы сложновато»

Сейчас же дознаватель, в присутствии Му Лю и Гуань Хэна, всячески пытался всё-таки вытянуть из парня хоть какую-то информацию, упорно отказываясь переходить на работу с автоматическим переводчиком. И сколько бы уже уставший от постоянной крови из ушей от такого плохого и непонятного произношения - стоит заметить, это было далеко не единственной такой проблемой, - капитан Гуань не пытался сказать Синь Чжоу, что будет проще, если бы У Хе перешел на его родной язык - получал отказ.

Со стороны Ин Сунши, Ло Цзюе, и двух следователей Су с Лян Фа такая картина выглядела уже не столько комичной, сколько даже раздражающей и, под уговорами всех присутствующих, Синь Чжоу пришлось согласиться на переводчик, точнее наушник с автоматическим перевод на нужный язык.

И как бы до этого дознаватель не отнекивался тем, что ему проще работать с речью, когда преступник хоть как-то, но говорит на мандаринском - на родном языке У Хе удалась собрать куда больше информации.

Как оказалось, парень приехал в Китай из Кореи совсем недавно и только ради учёбы. Поступил в университет, прекрасно окончил первый курс, но потом что-то пошло не так. Настолько не так, что будущий программист и специалист по работе с ИИ стал террористом.

Жаль только, что более конкретно о произошедших событиях узнать не удавалось никаким образом. И либо это У Хе уже смирился с фактом задержания и дышащего в спину немаленького срока в тюрьме или и того хуже - смерти, отчего не пытался даже сотрудничать со следствием, просто замолчав после ответа на некоторые вопросы; либо же это всё была лишь часть плана тех пятерых - что, стоит заметить, крайне маловероятно, ведь двоих они уже потеряли окончательно.

Сначала, когда парень сразу же отказался как-либо сотрудничать со следствием, Ли Юйян невольно поинтересовался у стоящего рядом Су Цзяши:

- Слушай, единственное, что я не понимаю, так это почему он вообще мог бы согласиться сотрудничать со следствием? Разве это не противоречит всему?..

Тогда следователь, даже с некой - как показалось Ин Сунши, - грустью произнёс:

- Зачастую подобные люди лишь посредники, кто-то вроде пешек. Они могут не знать, кто стоит за всём этим, и иногда им хочется выяснить правду о том, куда их втянули, особенно если ситуация приводит к смертям близких или их собственному задержанию. Таким могут попросту угрожать или вербовать, поэтому мы сначала пытаемся выяснить что-то из этой части.

Но вот только сейчас выяснить не получилось почти ничего, и подобное неплохо так выводило из себя следователей и остальных, кто хоть как-то был связан с делом о подрыве холла отдела.

Однако почти не означает вообще ничего. Самой главной добытой информацией оказался лишь один изменившийся на мгновение взгляд У Хе на рисунок Ин Сунши с предполагаемой Айнин - точнее просто рисунок Оуян Жэньминь. И нет, не то, чтобы были сомнения в их знакомстве, было важно лишь то, как именно отреагирует парень на то, что полиции стала известна внешность девушки, а потом и Фэйдэ. Тогда, после окончания допроса, Синь Чжоу подытожил всё это одной фразой, вроде: «Он испугался за них, и никаким образом ничего не станет нам ничего рассказывать. А ещё он не знает о смерти Линчжи»

На этом дело практически не сдвинулось с места.

Вся эта ситуация со взрывом ещё даже в день теракта за несколько часов взорвала уже СМИ и урегулировать общественное недовольство сейчас было до боли сложно. Единственное, что ещё хоть как-то спасало - публикация информации о задержании одного из преступников и смерти двух других. Узнавшие об этом люди будто бы даже успокоились: два гуляющих на свободе террориста - не пять таких же убийц; осадок, правда, всё равно остался, но всё уже было не так плохо, как казалось сначала.

И, пожалуй, наблюдая за тем, как весь отдел буквально кипел из-за произошедшего и всех последствий, Ли Юйян молча радовался тому, что он просто художник-криминалист в команде Су Цзяши, вероятно, даже не имеющий официальной страницы в базах данных о сотрудниках. Подобное не мало облегчало его участь в это время, ибо просто работать над набросками Айнин и Фэйдэ, было куда лучше, чем пытаться помочь остальным разгребать все упавшие на голову с обломками от стен холла дела. Только, к сожалению, и тут всё было не так просто, как хотелось бы.

Каждый раз поперёк горла вставала лишь одна обнаруженная недавно проблема - полноценный рисунок за всё то время работы в подразделении уголовного розыска у него не получилось сделать ни разу, от чего приходилось довольствоваться лишь набросками основных черт, благо технологии и так могли распознать в этом нужного человека. Но, даже не смотря на это, подобное порой раздражало и утомляло не меньше, ибо стоило Ин Сунши попытаться продолжить рисовать кого-нибудь, как голова резко начинала болеть с такой силой, что в глазах на несколько мгновений темнело. Проходило это, в прочем, довольно быстро, но лишь до тех пор, пока он вновь не притрагивался к карандашу и тому рисунку.

Объяснения подобному явлению попросту не было, но испытывать судьбу и своё собственное здоровье после пары случаев не хотелось, поэтому работать приходилось с перерывами. Точнее, и перерывами это было бы назвать не совсем корректно, ведь в это время, чтобы не потерять уже наработанный годами навык, Ли Юйяну вынужденно приходилось изрисовывать все попадавшие под руку пустые листы отдельными фрагментами черт лица с нормальной проработкой, а не на уровне простого наброска. И всё это продолжалось уже на протяжении месяца.

Сказать, что это просто раздражало было бы даже не совсем правильно, ибо Ин Сунши, который раньше и вовсе мог создавать детальные изображения людей на большом холсте, сейчас не мог полноценно нарисовать что-то подобное за гранью простых линий и основных черт с минимальным количеством теней. Такое попросту порой выводило из себя настолько, что пару раз парень даже пытался полностью игнорировать ту проклятую головную боль, но, увы, закончилось это не так хорошо, как он планировал - ситуация тогда лишь усугублялась.

Единственное, что после всего оставалось Ли Юйяну - смириться и попытаться сделать наброски более точными. Увы, если не получается исправить - нужно привыкать, и бывший учёный прекрасно умел следовать этому правилу, а то, возможно, не дожил бы до сегодняшнего дня.

Пожалуй, сейчас же особенно повезло с тем, что его весь день - разумеется, кроме того недосовещания и допроса У Хе, - практически не отвлекали и не загружали делами, и подобное не могло не радовать. На душе было спокойно и, не смотря на общую загруженность всех работников отдела и постоянную их беготню - Ли Юйян будто бы всего этого и вовсе не замечал, сохраняя вокруг своего рабочего места какую-то крайне редкую ауру спокойствия.

И если Ин Сунши просто в своё удовольствие иногда то набрасывал несколько портретов с разного ракурса, то просто молча залипал на вид из окна - Ло Цзюе повезло куда меньше. Увы, в отличии от бывшего ученого, его как раз какими-то делами и некоторыми бумагами загрузили, отчего юноше, вместе с остальными такими же бедолагами, приходилось постоянно таскаться с этажа на этаж, и всё это практически в постоянной компании Су Цзявэя или Су Цзяши. Иными словами, проклянуть этот день мелкий преступник успел уже несколько сотен, а то и тысяч раз. В конце концов, ну а как иначе, если он - Линъе, ранее один из четырнадцати Хэймо, - теперь вынужденно помогает с какими-то отчетами и делами в отделе общественной безопасности? И ладно бы позавчера всё было куда интереснее, ведь пришлось столкнуться с террористами, но вот последствия сего события оказались не такими веселым, как сама неожиданная встреча.

Благо, окончание рабочего дня не заставило себя долго ждать, и на некоторое время работу можно было послать куда подальше - жаль, что только до завтрашнего утра.

Быстренько попрощавшись с Су Цзяши и остальными, Ли Юйян накидывая пальто, пару раз толкнул в плечо едва не уснувшего у стены Ло Цзюе, чему тот, судя по всему, был не особо рад. Но позже, разумеется, поняв, что наконец-то можно идти отдохнуть, приободрился, едва ли не вперед бывшего учёного покидая здание отдела.

Утро сегодня не радовало ни солнцем, ни внезапным недосовещанием, но зато вечер порадовал снегопадом.

С самого начала природной, - даже, стоит заметить, не календарной, - зимы, все новостные ленты стали заполнять заголовки, вроде: «Зима 2308 - самая снежная зима с 2160-х»; и подобное радовало чуть ли не до боли в груди.

Снег, как и зиму, Ли Юйян очень любил, даже не смотря на постоянные жалобы на холод. И практически всю его жизнь, сначала что Чжао Кай или Цин Циньшэнь, а потом Ло Цзюе или Су Цзяши, частенько заставали его молча наблюдающим за падающими снежинками за окном или же за тем, как парень иногда просто останавливался на улице, пару минут смотря на окутавший высотки снегопад. Возможно, останься здесь кто-нибудь из людей, знавших его первое имя, то бывший учёный непременно бы вновь пошутил про то, что не зря отец постоянно заменял иероглиф, когда обращался к нему.

В западной части района Цзядин, где ныне приходилось жить, уже спустя несколько небольших кварталов будто бы исчезали высотки, уступая своё место тому самому старому городу, который так походил на навсегда оставшийся где-то в душе, старый город в Цзинъань.

Закат уже давно прошёл и весь свет исходил лишь от фонарей и подсветок домов, в которых блестел падающий снег.

До боли знакомая картина.

На несколько секунд Ли Юйяну даже показалось, что всё это время - один затянувшийся сон; что сейчас не далёкий две тысячи триста восьмой, а лишь застывший в пространстве времени две тысячи сто шестьдесят шестой.

Единственное, что хоть как-то отличалось - люди. Здесь, на улице, ведущей к нынешней квартирке, было чуть ли не совершенно пусто.

Шанхай - ночной город. Каждый день он словно заново оживал, стоило только первым лучам солнца скрыться за горизонтом. Так было всегда, и даже сейчас. Только не здесь, а где-то в шумном центре; где-то на севере Цзядин, полностью заполненном высотками; где-то, где не осталось улиц, напоминающих о родном «старом» Шанхае. Сейчас в те места идти совсем не хотелось. Не хотелось так же, как и быстро добраться обратно на метро.

Долгие прогулки Ли Юйян, однако, не любил совсем, также как, к слову, и общественный транспорт. На улице холодно, а там - много людей, которых видеть не особо хотелось.

Но даже не смотря на холод, сейчас всё будто бы тянуло пройтись по тем самым улицам, так напоминающим его шестнадцать и семнадцать лет. Возможно, именно тогда всё было порой настолько плохо, что в моменты какой-то особой атмосферы он научился радоваться. Идти утром на уроки, молча наблюдая за только-только встающим солнцем; оставаться на дополнительные, а потом, совершенно измотанным и уставшим, пытаться доползти домой, но уже смотря на завораживающий вечерний город; засиживаться в кафе, делая очередную зарисовку в скетчбуке; или ночью, устав от бесконечных мыслей, закутываться в одеяло, и под тихую ненавязчивую музыку смотреть в окно на всё ещё живой, в отличие от него самого, Шанхай.

Подобных моментов были сотни или даже тысячи, и Ли Юйян помнил каждый из них. Возможно, именно эта память о прошлом сейчас не давала замёрзнуть: она грела, даже не смотря на всё, что было до или после тех фрагментов тихого счастья. Так это было или же нет, но, похоже, всё это и были те самые «тёплые» воспоминания, о которых многие пишут или говорят.

Отчего-то сейчас казалось, что какими-то особенными стали даже те дни, когда он каждый день утром просыпался с мыслю о том, насколько же сейчас не хочется идти в - будь он проклят - Цзяо Тун на очередные пары по какой-нибудь астрофизике. Ведь именно тогда за место привычных улочек «старого» города Цзинъань, приходилось видеть оживлённый Сюйхуэй, всегда полный студентов или офисных работников. Но также именно тогда зачастую выдавалось время порисовать где-то в пустых коридорах университета, изредка поднимая глаза на заходящее за высотки Пудун закатное солнце; или тихонько досыпать на задних рядах, пока профессор диктует очередную скучную лекцию; или же, потом, отбившись от шумной компании Цин-Цин или Чжао Кая, погружаться в свои мысли и, добравшись до дома, садиться рисовать, всё также порой поглядывая в окно, на живых людей, а не того едва ли существующего парня в зеркале.

Потом же всё это сменилось на бесконечную подготовку к выпуску и подобными делами, что изо дня в день отвлекали не только от порой не нужных мыслей, но и по-настоящему важных для него вещей. Тогда спасали лишь считанные минуты свободного времени, чаще всего наступающие либо тем самым ранним утром, когда всё, кажется, застывает на пару часов, покрытое синей дымкой; либо же в сумерки, когда момент перехода города к ночной жизни только начинается и с каждой секундой за окном на улице зажигаются фонари.

Именно благодаря этим моментам, вероятно, он и дожил до самого выпуска, оставив позади четыре года бакалавриата. И хоть помнить свой выпускной не хотелось - забыть его всё равно не получилось бы никогда. То затянутое серыми облаками небо и берущийся словно из неоткуда солнечный свет - обычно такое бывало перед грозой, но тогда дождь так и не пошёл. Хотя, возможно, Ли Юйян с куда большим удовольствие оставил бы свой красный диплом мокнуть под ливнем, а сам, по привычке, молча наблюдал бы молниями и каплями воды.

Возможно, иногда именно в такие моменты удавалось, хоть несколько секунд, но дышать свободно. А именно её, даже будучи ещё Ли Сюэ, парень ценил больше всего - жаль только, что в действительности никогда не имел.

Точнее, по-настоящему свободным он чувствовал себя именно в те моменты, когда научился радоваться каким-то мелочам, которые многие бы попросту не заметили или забыли бы через пару минут. Ли Юйян же их забывать не смел, словно желая хоть на считанные миллисекунды, но вернуться назад. И нет, вновь падать с головой в своё тогдашнее состояние не хотелось от слова совсем, но вот вновь почувствовать ту секундную отрешенность ото всех проблем - весьма.

Порой Ли Юйян задумывался о том, что если бы была возможность вернуться назад в сто семидесятые годы, то воспользовался бы он ей? Хотел ли он по-настоящему вернуться назад? Однозначный ответ не получилось сформировать ни разу. С одной стороны воспоминания о прошлой жизни действительно иногда казались такими, что хотелось бы снова оказаться там, но, с другой стороны, и нынешняя стала уже настолько привычной, что будто бы здесь, - в подразделении уголовного розыска Шанхайского отдела общественной безопасности, - всё будто бы встало на свои места. Из-за такого возвращаться назад даже не особо-то и хотелось.

Сейчас на замену тому самому «старому» городу Цзинъань или крыше второго корпуса института пришла, будто бы сохранившая ту атмосферу, улица западной части Цзядин, а также не прекращающийся снег и окутавший всё мрак, прорезаемый лишь фонарями. И от такого действительно даже хотелось улыбнуться.

Раньше, если Ли Юйян хоть чуть-чуть приподнимал уголки губ, то Цин Циньшэнь постоянно удивлённо хлопала ресницами, говоря что-то вроде: «Ого, ты всё ещё не разучился улыбаться!»; и потом сама смеялась, пихая локтем в бок обычно всегда стоящего рядом парня.

Но здесь всё было совсем по-другому. Что улыбка, что смех даже с тупых шуток или чего-либо ещё перестали казаться чем-то непривычным и очень редким. И раньше Ли Юйян никогда бы не подумал, что подобная мысли будет согревать изнутри точно также, как и те секундные действительно счастливые мгновения из его «прошлой» жизни.

Жаль только, что как бы где-то в душе не было, на удивление, тепло - на улице всё ещё шёл снег. Холодный поток ветра вновь трепал края пальто, пробираясь куда-то под одежду - всё тело невольно передёрнуло. Вот и небольшой минус зимы в очередной раз решил заявить о себе.

И каким бы атмосферным всё сейчас не казалось, мерзнуть всё равно не особо хотелось. Всё же убирая ранее слегка прикрытые рукавами верхней одежды ладони в карманы, Ли Юйян на пару секунд взглянул на также неторопливо идущего рядом Ло Цзюе.

Что-что, а вот способность юноши практически не мерзнуть его сейчас особенно удивляла. Точнее, особенно удивляла до момента, пока парень не понял, что тот буквально шел закутавшись во всё тот же шарф - на минуточку, шарф Ин Сунши.

Тихо усмехнувшись, Ли Юйян всё же вспомнил, почему сегодня будто бы холоднее. Этот мелкий преступник практически в прямом смысле этого слова, своровал у него шарф, а сам парень совершенно забыл вновь напомнить его вернуть.

Хорошо, что поздно - не означает никогда.

- Ло Цзюе, - относительно тихо, но так, чтобы юноша услышал, позвал его Ин Сунши. Дождавшись пока тот поднимет глаза от едва побелевшего от снега асфальта откликнется так же едва слышимым «Хм?», парень продолжил:

- Может, всё-таки, вернёшь шарф?

- С чего бы вдруг? - искренне удивился Ло Цзюе.

Нет, разумеется, в том, что наглость бывшего преступника не знала границ, Ли Юйян тоже убедился давно, но он явно не думал, чтобы настолько.

- Может с того, что он, вообще-то мой?..

Но Чэн Шихуа подобный аргумент не убедил:

- Да ладно, не душни, подумаешь, шарф забрал, - юноша буквально растягивал каждое слово, - Какая разница, чей? У тебя же много денег, так купи новый.

- Не отрицаю, раньше денег у меня действительно было много, - всё же согласился Ли Юйян, - Но, увы, не сейчас, так что разница есть.

На это юноша недовольно цокнул языком, но более ничего не сделал. Теперь уже просто так сдаваться Ли Юйян не собирался, чётко намереваясь всё же вернуть вещь себе, даже если придётся попробовать сыграть на чувстве вины:

- Слушай, я из-за тебя уже чуть не надышался дымом, не хотелось бы ещё заболеть.

Ло Цзюе - стоит заметить, вполне ожидаемо - рассмеялся, но всё равно ничего не ответил, продолжая просто идти прямо. Проигнорированному Ин Сунши же теперь явно больше не оставалось ничего, кроме как, вздохнув, поправить ворот рубашки так, чтобы он получше закрывал горло, и также молча догнать этого мелкого преступника.

Однако, и просто так идти сейчас почему-то уже не хотелось, но, увы, если и случались моменты, когда Ли Юйян был только за то, чтобы просто поговорить - согласных с ним людей никогда рядом не находилось. Последнее время, конечно, обычно на глаза сразу попадался Су Цзяши, но вот в прошлом везло не так сильно.

К слову, не смотря на то, что почти все разговоры с Ло Цзюе в итоге сводились, - если и вовсе не начинались, - к каким-то мелким спорам или простым и совершенно незамысловатым перепалкам, иногда с ним удавалось действительно просто поболтать чуть ли ни не о чём.

И нет, Ин Сунши никогда не был из тех особо разговорчивых людей, просто этот месяц в «новом» Шанхае будто бы развязал ему язык.

Увы, но сейчас все нормальные темы, которые можно было бы попробовать обсудить, словно нарочно, исчезли из головы, из-за чего, даже неожиданно для себя Ли Юйян неожиданно произнёс:

- Как думаешь, может, чтобы дальше было проще, мне попробовать как-то вернуть хотя бы часть прежнего статуса и денег?

Услышав подобное, Ло Цзюе резко остановился, поворачиваясь к бывшему учёному с каким-то странным нечитаемым взглядом:

- Подожди, что ты сейчас сказал?

- Спросил, что ты думаешь на счëт того, чтобы мне попробовать вернуть хоть какую-то часть статуса, ведь с ним проще будет заново устроить жизнь здесь, - всё также спокойно ответил Ин Сунши, пожимая плечами, - Если тебя интересует, как именно это сделать, то я могу попробовать вновь уйти к астрофизической области. Как-никак, но я буквально жил с учёным, который как свой ошивался среди политиков, так что хоть и не совсем приятно, но чем не вариант.

Чего? Нет, стоп, серьёзно?..

Вот тебе и элита.
Чэн Шихуа не оставалось ничего, кроме как надеяться, что эти несколько слов ему послышались. Пусть это окажется что угодно, но только не то, что только что довелось услышать: верить в то, что он всё это время мог полностью ошибаться на счёт Ин Сунши не особо хотелось, особенно сейчас. И пусть прямо он не сказал ничего такого - юноше и этого более чем хватило чтобы понять общую суть.

- Нет, подожди, ты сейчас серьезно это сказал?

Ли Юйян же искренне не понимал, где ошибся:

- Да?.. А что, я где-то не прав? Вот только не говори, что не согласен.

За секунду голос Ло Цзюе будто бы стал серьезнее в несколько раз:

- Вспомни, кому ты это говоришь, Ин Сунши.

- Допустим, но что не так?

- Что не так? - то ли с удивлением, то ли с каким-то странным непониманием, переспросил юноша, - Ин Сунши, скажи честно, ты же шутишь, да?

- Ты про что вообще? Про предложение о том, что я мог бы попробовать вернуть часть денег и статуса? - юноша тут же кивнул, - А почему это должно оказаться шуткой?

Ло Цзюе совершенно неожиданно рассмеялся. Однако совсем не так, как в начале этого разговора, а даже с некой ноткой безысходности. Со стороны подобное выглядело даже как-то странно, отчего Ли Юйян невольно засомневался в правильности выбранной темы. Видимо на этот раз его опрометчивость сыграла злую шутку.

Довольно быстро отойдя от внезапного приступа смеха, юноша вновь взглянул на Ин Сунши, но уже с совершенно другими эмоциями на лице. Не было того былого легкомыслия или подобного, нет, но и на привычное понимание ненависти тоже не подходило - прочитать невозможно.

- А ты всё же совсем от них почти не отличаешься.

Никак не понимая, к чему он клонит, Ли Юйян отозвался лишь коротким «А?», на что Ло Цзюе усмехнулся:

- Знаешь, вся элита и хоть чуть-чуть с ней связанные очень похожи. Я много раз это видел, очень много. В голове всегда только власть и деньги, а остальное не волнует. И ты, блять, ты походу абсолютно такой же, просто очень удачно прятался месяц...

На несколько мгновений Ло Цзюе будто бы специально прервал всю эту речь, словно ожидая каких-то слов от бывшего учёного, но Ли Юйян молчал, совершенно не зная, что на это вообще можно сказать.

С кем вообще его только что сравнили? С "элитой"?..

Каким образом этот мелкий преступник вообще решил, что он похож на какого-то аристократа с деньгами вместо мозгов?..

Не понимая, отчего же сейчас Ло Цзюе вообще решил всё это сказать, Ли Юйян уже было собирался возразить, но юноша не дал ему произнести и слова, тут же прерывая так, словно та одна фраза послужила спусковым крючком тому, о чëм он молчал месяц.

- Ну нет, лучше помолчи сейчас, уже достаточно. Вот зачем ты сейчас всё это начал? Зачем спросил меня, а? Хотя, наверное, не будь меня здесь, тебе было бы даже удобнее. Конечно, никто ведь тогда не мешался бы под ногами, не останавливал от попыток снова связаться с этими тварями. Подумаешь, правда, одним человеком рядом меньше, плевать, да? Так ведь проще, конечно.

Руки в карманах невольно сдались в кулаки, впиваясь ногтями в кожу: сейчас эти слова показались тем, что, судя по всему, очень хотели высказать ему многие людьми из B22; тем, что получилось хоть как-то забыть; и тем, что сейчас не хотелось слышать настолько, что проще было бы пойти прыгнуть со здания отдела общественной безопасности, чем остановить мелькавшие после этой фразы мысли в голове. Только вот, Ло Цзюе обо всём этом знать не обязательно.

Резко вытаскивая левую руку из кармана, парень вытянул ее внутренней стороной ладони вперед, переходя на повышенный тон голоса:

- Стоп! Замолчи! Ты сейчас смеешь меня отчитывать?!

Чэн Шихуа подобный жест и слова лишь взбесили сильнее, и юноша, словно отзеркаливая чужие действия, едва ли не сорвался на крик:

- С чего это я должен молчать?! Опять мне указываешь, что делать?!

- А почему ты указываешь мне что делать?! - Ли Юйян демонстративно вздëрнул подбородок, особо акцентируя на словах "ты" и "мне", - Не забывайся, Ло Цзюе. Я, конечно, по происхождению не принадлежу к элите, о которой ты говоришь, но определённый статус имею. Следи за словами, пожалуйста, и думай, прежде чем что-то говорить. В конце концов, именно об этом я тебя предупреждал ещё в самом начале.

Ло Цзюе от подобного едва ли не остолбенел - сам парень, в прочем, чувствовал себя не лучше, только в отличие от мелкого преступника всё ещë безэмоциональность на лице сохранял, даже стараясь не прикусывать по привычке губу.

Бывали моменты, когда один только факт ошивающегося вокруг элиты Ли Тяня как его отца, спасал очень сильно. В конце концов, это ведь был единственный способ защиты. И пусть во время работы в Дасин он всё это успел возненавидеть - сейчас другого выхода нет.

И он, конечно, прекрасно понимал, что эта защита похожа на тонкое стекло, которое разбить можно с одного удара, но всё же отказываться от неё не смел.

Не станет отрицать; не станет пытаться хоть как-то вернуть доверие - это вообще теперь не его прихоть. Нет. Всё будет потом, не сейчас. Да, он ошибся, ошибся с самого начала разговора и теперь не должен оказаться в нём жертвой, раз обстоятельства решили сделать по своему. Никак и никогда, нет. Уже хватило. Хватило и этого. Даже после уже произнесённых слов сердцебиение в разы усилилось, а сколько ещё впереди?..

И если дальше будет ещё больнее, то стоит удерживать эту защиту как можно дольше, чтобы осколки не ударили по нему.

- И после всего этого ты пытаешься отрицать, что не похож на человека из элиты?! - вспылил Ло Цзюе.

- А что, ты же сам сейчас сказал, что я чёртов аристократ, так чему так удивляешься? Не нравятся, когда я веду себя чем-то подобно тем людем? Тогда может всё-таки разницу заметишь?!

Но Ло Цзюе ничего не ответил, и только в практически чёрных глазах, вместе с падающим снегом, отражалась едва ли не сотня эмоций - жаль, что соединить их во что-то одно слишком сложно, слишком много противоречий, слишком много непониманий.

- Почему ты теперь так на меня смотришь?! Удивлён? - всё тело практически уже едва ли не потряхивало, но лучше так, чем слушать то, что мог бы сказать этот мелкий преступник, а Ли Юйян на сто процентов был уверен, что тот много чего хотел ему выговорить.

Юноша отчего-то продолжал молчать, не отводя от Ин Сунши крайне удивлённого взгляда и лишь изредка моргая; после же попытался улыбнуться, но поджал губы; захотел что-то сказать, но только заходили желваки; попытался одним взглядом всё прочитать - шутит или нет? - но резко отвернулся; зажмурился и вновь распахнул глаза, поднимая их на бывшего учёного - завершило все эти метания лишь то, что юноша то ли смеясь, то ли на грани непонятно откуда взявшейся истерики, всё же буквально выплюнул несколько слов.

- Твою мать, удивительно, что по одному твоему виду я раньше ничего не понял. Теперь ведь и ты смотришь на меня свысока, а я весь этот грёбаный месяц надеялся, что ты не такой! Сука, да за что?!

На последней фразе юноша поднял голову вверх, будто бы обращаясь уже не к Ин Сунши, а к небесам. И плевать тому было на падающие на лицо и глаза снежинки - в голове мыслей куда больше.

-Перестань сравнивать всех относительно богатых людей с известной тебе элитой, - первым нарушил повисшую на несколько секунд тишину Ли Юйян, - Ты хоть раз за всё это время слышал от меня что-то вроде тех слов? Нет. Так что хоть раз включи мозг и пойми ты, наконец, не все одинаковые.

Не дав закончить мысль, Ло Цзюе его перебил, резко возвращая взгляд на художника-криминалиста и продолжая на каждой фразе жестикулировать руками:

- В этом и суть, что не всё одинаковые! Ты говоришь, что был среди элиты, и вот сколько "нормальных" людей ты среди них видел? Сколько?!

Не все одинаковые, конечно. Конечно, он это прекрасно знает! Кто же ещё, если не Чэн Шихуа, может быть так хорошо осведомлён о подобном! Он же столько раз видел, как все эти люди сначала кажутся нормальными, а потом оказываются теми, кого даже сотню раз "тварью последней" назвать мало. А сейчас что? Неужели эту ситуацию можно причислить ко всему произошедшему ранее?!

Ещё двадцать первого октября он ведь подумал, что Ин Сунши от тех людей отличается, от него не было какой-то угрозы, а главное, бывший учёный из Дасин показался юноше и вовсе на него самого чем-то похожим. Но в итоге всё как всегда. Он попыталась вновь кому-то хоть чуть-чуть доверять, а оказалось что удар "в спину" был предначертан с самого начала.

И вот сейчас всё тот же холодный, словно грозящийся пробить собой оставшееся тепло, взгляд. Чёртов дьявол во плоти - Чэн Шихуа всё же ошибся.

А холодный зимний ветер всё также продолжал трепать полы пальто, проникая куда-то под кожу - для человека, постоянно не способного согреться, подобное как дополнительная часть пытки. А снег же продолжал медленно засыпать собой улицу и две фигуры на ней: природе на людские ссоры, по большей части, наплевать. Наплевать также, как и Ло Цзюе на его мнение.

- "Нормальных" людей там были единицы. Знаешь, я был знаком лишь с двумя: сыном какого-то министра и сыном главы правительства. Вот и всё.

- Себя ты к ним уже не причисляешь? - Юноша скрестил руки на груди.

Не поддаваться, не позволять самому себе вновь вспылить, успокоиться хотя бы внешне. Вдох, выдох. На ладони в кармане, вероятно, уже остались кровавые следы от ногтей, но плевать, сейчас пока что точно.

- А разве в этом есть смысл? Тебя ведь всё что я сейчас скажу уже не волнует.

- Вау, как ты догадался? Я вот теперь не понимаю, как раньше по одному твоему внешнему виду ничего не понял. Знаешь, ты ведь сейчас выглядишь также, как и те, кого собирались убить в Синкун. А знаешь за что? Слышал что-нибудь о Янпу не из новостей? Нет? А жаль, может тогда бы ты понял, почему всё это произошло, - отчего-то губы тронула усмешка, - Тебе там, кстати, было бы не так сложно выжить, как мне.

Что?

Нет, ещё раз. Что?..

Ему показалось, или Ло Цзюе только что попытался завуалировать пожелание смерти? Или это он уже окончательно ничего не понимал?

Но как бы Ли Юйяну сейчас не хотелось что-то сказать что-то подобное в ответ- из горла не удалось выдавить и звука: стекло медленно пошло трещинами. И вот снова всё оказалось совсем не так. Он ведь просто хотел поговорить о чём-то, а в итоге получил всё это! Но почему?..

С каждым мгновением удерживать всё ещё оставшийся во взгляде холод и надменность становилось трудней, так же, как и признавать то, что эти слова его совсем не задели.

А Ло Цзюе, словно почувствовав, как лёд в глазах напротив раскалывается, просто так «сдаваться» не собирался, наконец, выговаривая всё, о чём как-то думал ещё в самом начале этого месяца в «новом» Шанхае:

- Знаешь, наверно, лучше бы я всё же умер в той катастрофе, чем оказался здесь, ещё и с тобой.

Контрольный в голову.

На секунду показалась, что мир завис вместе с ним, а после и вовсе начал рушится.

Снова.

Снова пара фраз и снова то же самое чувство. До безумия мерзкая темнота, липкой массой вырвавшаяся откуда-то из глубин запертых прошлых эмоций. Мерзко, до безумия мерзко.

Ли Юйян не знал, как мог выглядеть в этот момент, но, при этом, прекрасно чувствовал то странное замешательство и одновременно эмоции в глазах, которые он сейчас даже не пытался скрыть - попросту не мог.

После уже парень почти ничего не помнил: всё будто бы смазалось в воспоминаниях.

Вот совершенно по непонятной причине Ло Цзюе, по ощущениям несколько раз вонзив в него нож, разворачивается и идёт куда-то совершенно в другую сторону, а сам он остаётся ещё минут десять просто стоять под падающим снегом, пытаясь осмыслить происходящее; а вот он уже каким-то образом оказался в уже практически ставшей домом прошлой квартирке Су Цзяши, которую тот любезно выделил ещё месяц назад.

Всё время в голове на репите крутилась последняя фраза Ло Цзюе, прошедшаяся лезвием по старым, казалось бы, только-только затянувшимся ранам.

"Лучше бы я умер в той катастрофе, чем оказался здесь, ещё и с тобой"

Нет, он никогда не считал себя действительно интересным собеседником или каким-то очень хорошим другом, но разве всё это могло зайти настолько далеко?..

Ещё с самой только первой встречи, они постоянно спорили, и никто поначалу даже думать не смел о том, чтобы уважать чужое мнение да и само существование в целом, но ведь за этот месяц многое успело измениться.

Говорят, людям свойственно привыкать друг к другу.

Раньше, Ли Юйян мог сказать о том, что по настоящему привык только к компании Цин-Цин и Чжао Кая. Теперь же к этому списку добавилось ещё несколько людей, включая Су Цзяши и, чëрт возьми, Ло Цзюе. Отчего-то их постоянные споры, ныне больше походившие на простые перепалки из-за абсолютных пустяков, более не несли никакого серьёзного смысла и, вероятно, происходили только из-за того, что они оба уже настолько привыкли к такой манере общения, что не могли по-другому.

Считал ли Ли Юйян Ло Цзюе каким-то важным для себя человеком? Вряд ли.

Юноша скорее был тем, с кем судьба свела его насильно из-за взрыва B22. Ещё тогда, пока парень молча, едва ли не плача, смотрел на горящую могилу его близких, Ло Цзюе почему-то не стал следовать за толпой, а подошёл к нему, также не спешившему уходить. Зачем этот мелкий преступник тогда это сделал, Ли Юйян понять не мог, но именно из-за этого чувство вины убивало его снова и снова, стоило только речи зайти про то, как же они оказались в этом "новом" Шанхае.

От мыслей о том, что сюда они попали именно из-за него, не получалось избавиться, как бы парень не пытался убедить самого себя в полной абсурдности этой теории. И это служило ещё одним выстрелом в голову.

Он ведь с самого начала пытался всячески уберечь не только свою чудом уцелевшую жизнь, но и жизнь Ло Цзюе. Даже потом, стоило им только угодить в полицейский участок и встретиться с Су Цзяши - Ли Юйян всё равно пытался пристроить вместе с собой и ненавидящего его «товарища по несчастью». Да, тому сначала эта идея не нравилась совсем, но разве не он сегодня всё же поблагодарил бывшего учёного за это?

Нет, парень отчётливо видел то, что после подрыва холла отдела общественной безопасности Ло Цзюе будто... Ожил что ли? Он отчего-то улыбался, казалось, что тот, увидев тех пятерых террористов, что-то вспомнил и затем отпустил. Юноша действительно словно начал казаться по настоящему живым.

Так что же тогда произошло сейчас? Разве Ли Юйян сказал что-то, что могло бы действительно так вывести его из себя?..

Увы, но ответа на эти вопросы будто бы и вовсе не существовало.

Почему он вообще так паршиво себя чувствует после всех тех слов? Разве не должно быть всё равно на то, что сказал, по идее, практически ничего не значащий для него человек?

Но в таком случае, почему же в голове что-то вновь упорно соглашается с каждым словом, произнесённым Ло Цзюе.

Только оказавшись здесь, он с самого начала думал лишь о том, чтобы вернуть себе прошлый статус и цифры на банковском счёте. Разве это плохо? Разве плохо то, что он просто хочет вновь добиться того, что имел? Да любой нормальный человек первым делом бы подумал об этом, ведь в их мире выжить без этого попросту невозможно! Так где же он виноват?! В чем эта ошибка?! В том что он просто существует?! В том, что родился в семье богатого учёного?! Да где же он тогда виноват!?

Почему же Ло Цзюе вдруг сказал, что Ли Юйяна не волнует, есть рядом кто-то или нет? Неужели, всё его поведение говорит лишь об этом?..

И вот снова. Снова по кругу.

С тех дней, когда презрение и ненависть на работе каждый день чуть ли не доводили до желания умереть, не изменилось ничего.

За этот месяц в кругу людей подразделения он вновь сумел почувствовать себя действительно нужным, но сейчас всё это сломалось за одно мгновение.

И вот он вновь всё тот же Ли Юйян, на которого смотрят с одним только бесконечным презрением в глазах; Ли Юйян, все мечты которого однажды уже были разрушены парой слов; Ли Юйян, так и не признавшийся Цин Циньшэнь; Ли Юйян, о загубленном таланте которого почти никто не знал; Ли Юйян, порой ненавидящий даже смотреть на себя в зеркало.

Если подумать, то он действительно так и остался тем самым сломленным от чужих слов человеком.

Эти тридцать дней были лишь попыткой уйти от этого, запереть все мысли где-то в глубине сознания и больше никогда о них вспоминать, чтобы не разрушить новый, выстроенный по кусочкам, образ Ин Сунши, в котором так хотелось жить. По-настоящему жить, а не просто существовать.

Но сохранить это надолго не получилось.

И вот снова хватило лишь пары чужих слов, чтобы вернуться к «прежнему» себе.

А ведь он всё тот же Ли Сюэ, чью главную мечту когда-то разрушило одно слово. Только вот, теперь разрушение постигло не мечту или что-то такое, нет, оно постигло всю личность.

Возможно, единственное, что до этого мгновения поддерживало его относительно нормальное состояние - «Ты даже не представляешь, как я рад тому, что именно ты художник-криминалист в моей команде!» - одна лишь фраза Су Цзяши.

Но и она не могла сейчас спасти все.

Стены давили одиночеством и скрыться от него не получалось, как бы собственные руки не обнимали всё такое же холодное тело. Зимой в Шанхае не было отопления, но отчего-то раньше холод от бетонных стен или панорамных окон ощущался не так сильно.

Где-то на столе валялись очки, и так и не съеденная мандаринка, а рядом - стакан, самую малость заполненный водой, и маленький пузырёк с успокоительными, любезно купленный ему Ло Цзюе, после очередного приступа тревожности - постоянного спутника после перемещения в "новый" Шанхай.

Сейчас же всё это казалось абсолютно чужим, будто бы он раньше никогда не засиживался до темноты за этой самой барной стойкой, рисуя что-то в скетчбуке.

Но в голове, уже который раз за какой-то жалкий час, вновь эхом зазвенела та его проклятая фраза: "Лучше бы я умер в той катастрофе, чем оказался здесь, да ещё и с тобой".

Шмыгнув носом, Ли Юйян лишь сильнее попытался спрятать голову в скрещенных на подтянутом к себе колене руках. Собственные бледные от холода пальцы сжимали края воротника растянутой футболки из домашней одежды, но чужие объятия это заменить не могло. А в прочем, разве раньше его кто-то обнимал, когда было настолько же плохо? Только вот, а зачем ему это теперь?..

Тогда разве сейчас что-нибудь отличалось от тех дней, что он проводил в собственной квартире прошлого мира?..

Там ведь было также холодно. Всё ведь не сильно-то и изменилось с уже прошедших столетие назад зимних дней, так почему же сейчас в нескольких раз хуже, чем тогда?

Может он действительно настолько бездушная тварь, что этого не смог выносить даже Ло Цзюе?..

Но у бездушных тварей не могло остаться чувств и слез, а у него они ещё были.

Но он же не разучился улыбаться, смеяться даже с тупых шуток, да и в принципе, всё ещё был способен чувствовать что-либо. Эмоции не были ему чужды, за этот месяц они словно вновь практически полностью вошли в повседневную жизнь, перестав быть чем-то особенным, что стоит проявлять лишь по каким-то редким дням.

Как бы раньше Ли Юйян так не думал, но абсолютно бездушной тварью он, не смотря на мысли некоторых людей, никогда не был и быть не мог.

Что тот Ли Сюэ, который попросту больше всего в жизни хотел рисовать и никогда не думать о профессии отца; что позднее Ли Юйян, которому пришлось всё же связать свою жизнь с астрофизикой, - к слову, даже ставшей ему совсем не безразличной, - и работать там, где не хотелось больше всего - он всё ещё оставался абсолютно таким же человеком, как и все остальные, таким же способным всё чувствовать и понимать. И как бы раньше ему не хотелось это изменить - такое было совершенно невозможно.

И сейчас действительно отчего-то захотелось упасть на колени где-нибудь в гостиной и попросту разрыдаться в голос, ничего не скрывая. И пусть замёрзшие пальцы всё также продолжают сжимать собственную футболку, а слезы стекают с глаз - уже неважно, за это время он слишком устал. Подобную слабость, даже будучи ещё Ли Сюэ, парень позволял себе до боли редко, но сейчас всё наболевшее будто бы со всей силы ударило в грудь, что сдерживать эмоции становилось едва ли не невозможно.

Но вот только ожидаемых действий от таких мыслей не последовало и их, словно по щелчку пальцев, сменила, казалось бы, уже давно забытая ненависть.

Что-то в душе отчаянно не желало вновь возвращаться к тому, от чего только-только получилось уйти и изо всё сил пыталось сопротивляться остальным мыслям. Возможно, это просто была уже успевшая выработаться за несколько лет защитная реакция, чтобы окончательно не сойти с ума, но, стоило признать, помогала она всегда без исключений.

Собственную слабость, не смотря на все прочие мысли, парень всё ещё ненавидел больше всего, а от того, стоило только мыслям дойти до определённой черты, как что-то в голове щёлкало и на несколько секунд вся ранее загнанная куда подальше ясность ума возвращалась вместе с осознанием того, как же сильно он умудрился загнаться из-за пары слов. Из-за этого все прочие эмоции за считанные секунды сменяла злость и отвращение. Отвращение к самому себе.

Жаль только, что сейчас подобное сработало немного не так, как хотелось бы.

Звук уведомления от валяющегося рядом смартфона эхом отозвался в тихой комнате, но сейчас от этого парень едва остановил себя от того, чтобы зашвырнуть его в стену.

А швырнуть что-нибудь в стену и разбить на куски нереально хотелось, и не понятно, что же подходило лучше: стакан или может он сам?

Только вот, что потом? Вот разобьёт он стакан, а дальше что? Разве это поможет как-то придти в себя после всех мыслей?! Или ему стоит потом осколком вскрыть себе вены или вонзить в горло?! Или может исцарапать лицо, раз уж с ним так "повезло"?!

Ли Юйян до боли - возможно, даже до крови, - закусил нижнюю губу.

Какого чёрта он сейчас вообще так сходит с ума из-за одной фразы человека, с которым и вовсе знаком какой-то жалкий месяц?! Да, Ли Юйян действительно уже полностью привык к компании Ло Цзюе, но разве настолько, чтобы всё это до такой степени рушило его только наладившуюся жизнь?! Для мелкого преступника эти слова вообще может ничего не значили, так почему же ему они словно вонзились ножом в сердце?..

На последний вопрос собственный голос в голове почему-то сразу ответил: "Может потому, что они были правдой?"

Но правдой они быть никак не могли.

В подобное Ли Юйян теперь и вовсе отказывался верить. Ло Цзюе ведь знаком с ним лишь с момента взрыва B22, а с тех пор он же действительно изменился! По крайней мере пытался! Не могло же всё остаться также, и юноша точно видел перед собой не того человека, которым он был ещё чëртов месяц или два назад. Да, может быть в такие моменты выстроенный образ «Ин Сунши» и рассыпался на мельчайшие осколки, но мелкий преступник ни разу не видел этих секунд слабости - их, к слову, и так практически не было.

Теперь Ли Юйян окончательно запутался. Мысли в голове словно противоречили сами себе.

Что-то кричало: «Почему ты так переживаешь из-за этого? Разве его слова могут что-то значить?», а затем тут же нечто другое назло начинало думать о том, что может быть он так и не поменялся с того времени, раз сейчас услышал подобное?..

Импульсивные поступки парню никогда были не свойственны, но сейчас дела до обыденности своих действий ему не было совершенно.

Наконец, подняв голову и как-то выпрямившись, Ли Юйян сначала, даже будто бы не дыша, около полуминуты смотрел стеклянными глазами куда-то в окно напротив, прежде чем, не отрывая взгляда от падающего снега, дотянуться рукой до мирно стоящего на столе стакана. Ото всех мыслей голова начинала раскалываться и в попытках как-то вновь вернуть себе способность хоть чуть-чуть здраво мыслить, парень одним движением выплеснул то небольшое количество воды из сосуда на собственные волосы.

В ту же секунду, стоило только последней капле воды упасть на чёрные пряди, как Ли Юйян со всей оставшейся силы швырнул стакан в стену.

Словно прервавшийся на одно мгновение пульс восстановился с новой силой. Застыв в одном положении и тяжело дыша, парень поначалу лишь услышал то, как стекло разбилось о бетон, и осколки посыпались на пол.

Несколько капель воды упали с волос на лицо, стекая по скулам, словно пара дорожек от слёз. И вот снова едва успевшая начаться апатия, была прервала собственной злостью.

Может, раз уж у него не получилось сейчас начать жизнь с чистого листа, то стоит попробовать вернуться к тому, к изначальной позиции? Уж лучше будет вновь хоть и по части и ненадолго, но вернуть ту часть характера и личности, которую он так пытался забыть: так будет куда прочее перенести и забыть все эти слова.

И пусть теперь Ли Юйян окончательно перестал понимать самого себя, пусть многие мысли теперь не буду давать уснуть ещё долгое время - всё это можно пережить. Никто и не говорил, что если у него всё вдруг начнёт становиться хорошо, то ничего непременно это не испортит. К этому можно вновь привыкнуть, просто сейчас это будет чуть-чуть больнее.

И возможно когда-нибудь всё точно будет хорошо, жаль только, что не сейчас.

«And everything's gonna be alright»
Chasing That Feeling - TXT (Tomorrow X Together)

____________________
Примечания:
* - Ху Чэнь - имя Ху Чэнь состоит из двух иероглифов "忽塵 (hū chén)", где первый "忽 (hū)" является простым иероглифом фамилии, но может иметь значение "Упустить из виду", а второй - "塵 (chén)" - означает "Пыль". Иронично то, что в англоязычном словаре у него есть ещё одно значение "This world", то есть " Этот мир", что, по идее, можно счесть на отсылку к названию главы с его первым появлением.