Квантовое бессмертие

Том 1 глава 11 "Пустота или тёмная материя: часть 1 - Hallucination"

В данной главе присутствуют сцены курения и употребления алкоголя, так что, читая, помните, что подобное вредно для здоровья! Плюс чуть-чуть всякой мерзости фоном)

Farewell Neverland - TXT (Tomorow X Together)
Opening Sequence – TXT (Tomorow X Together)

Прим. от автора: Готовы к slow atmosphere? Надеюсь, да, тк над ней я тут постаралась, хехе
А ещё не думайте, что эти двое могли бы так цензурно (без матов то есть) разговаривать, просто это авторские заморочки и мне просто не особо нравится эт писать в больших количествах так сказать (да и в китайском всё равно на почти всё такие слова тупо один иероглиф)

Говорят, в мире, не смотря на всё, существуют по-настоящему неизменные вещи.

Изо дня в день солнце метается по небу, то заходя, то поднимаясь из-за горизонта, и каждый раз кто-то непременно задаётся вопросом: закончится ли этот цикл когда-нибудь?..

И пусть когда-нибудь всем этим закатам и рассветам непременно придёт конец – сейчас для многих они самое что ни на есть олицетворение вечности.

Не важно, будь то ядерная война, или сотни других взрывов по всей планете, каждая ночь ада непременно закончится, и руины осветят лучи света. Так было, есть и будет до самого конца жизни вселенной, что и без того, вскоре после него, снова вступит на тот же путь.

Рассвет – едва ли не самое завораживающее природное явление, которое многие называют ничем иным, как предвестником начала новой жизни. И ведь они все правы. Стоит только первому лучу утреннего солнца мелькнуть над горизонтом, как планета слово начинает оживать. Каждая страна, город, район, улица – всё словно окрашивается в золото, а затем бездушный метал становится ещё ярче из-за людских жизней, постоянно горящих, но никогда не способных по настоящему сгореть.

И пусть даже Сириус* когда-то потухнет – человеческая душа никогда не повторит подобной участи, а продолжит сиять где-то на бесконечных просторах всех одиннадцати пространств*. В конце концов, удел богов куда ближе, чем кажется. Каждый человек ведь, в какой-то степени, и есть то самое божество, в которое нужно просто поверить в нужный момент. Жаль только, что на это способны немногие.

А также не каждый способен замечать всю красоту небес.

Подобное завораживает настолько, что порой хочется и вовсе молча наблюдать за всем этим откуда-то с высока, позабыв о проблемах на земле; оказаться где-то далеко в небесах, чтобы полной грудью вдыхать свежий зимний воздух; и плевать на то, что будет холодно, главное – чувство бесконечной свободы.

Не важно, будь это пространство над каким-нибудь отдалённым Ланьчжоу или известным по всему миру Шанхаем – что утро, что ночь там одинаково красивы по своему.

Ныне же над мегаполисом, медленно плыли облака, переливаясь и пропуская сквозь себя лучи солнца, которые, в свою очередь, падали на улицы и многочисленные высотки. Ночной снегопад не прошёл зря и сейчас аллеи с парками были засыпаны, хоть и не большим, но всё же весьма необычным для этих мест покровом зимы. От этого всё казалось ещё более нереальным, будто бы на Шанхай опустилась частичка той самой божественной составляющей его жителей – или, кто знает, может на эту красоту хватило лишь осколка души одного из них?..

Где-то вдалеке на дорогах уже скопилось немало машин: рабочее утро, что уж поделать. А спустя ещё совсем небольшое количество времени, шумом людских голосов наполнились улицы.

Первыми всегда начинают оживать именно главные улицы, и это не менялось никогда. Что Нанькин-роуд в ещё прежнем Шанхае, что сейчас Цзядин-роуд – все они первые принимают на себя поток студентов, офисных работников, или, и вовсе, школьников, которым повезло учиться в элитных школах нового Цзядин.

И всё сейчас будто бы осталось неизменным с уже давно ушедшего на страницы истории двадцать второго века. Совершенно ничего.

Пробившись сквозь защитную стену множества домов и высоток, несколько лучей солнца с легкостью преодолели и препятствие в виде слегка задёрнутых штор, наконец, освещая собой всю площадь небольшой квартирки.

Невольно лишь сильнее зажмурив глаза, пытаясь всячески скрыться от света, мешающего его – стоит заметить, на этот раз довольно спокойному, - сну, Ли Юйян уже было хотел повернуться на другой бок, но, увы, от подобного столь опрометчивого действия парень едва не свалился на пол. К счастью, на этот раз рефлексы сработали на ура, и крайне неприятного пробуждения удалось избежать. Но лишь по части, ибо из-за этого только что видящий какой-то очень странный сон разум тут же проснулся.

Зато удалось быстро взбодриться – хоть какой-то плюс.

По привычке потягиваясь даже не соизволив подняться на ноги, Ли Юйян поначалу несколько секунд смотрел в потолок пустым взглядом, пытаясь сначала хоть как-то вспомнить базовую информацию вроде того, кто он вообще такой. И как только сознание хоть чуть-чуть прояснилось - справиться с резко нахлынувшими воспоминаниями о вчерашнем дне. Всё, казалось бы, было очень даже хорошо, пока прокручиваемые в голове события не дошли до вечера и тех слов Ло Цзюе.

На секунду промелькнула мысль, что лучше сейчас было бы вообще не просыпаться.

Но вот только сейчас, утром, он уже открыл глаза, так что пытаться вновь их закрыть не стоит, особенно, если речь о том, чтобы сделать это раз и навсегда. Тем более, стоит учитывать тот факт, что вчера получилось вроде даже придти к какому-то логическому завершению всех тех мыслей.

Как говорится, иногда, чтобы что-то обрести, нужно сначала потерять - вернуться назад для достижения большего*. Именно этому парень и собирался следовать.

Если тот уже сложившийся образ был в дребезги разбит, значит нужно просто создать новый, но для этого придётся сначала постараться справиться с последствиями, которые буквально отбросили всё куда-то, где даже демоны ещё не бывали*. И было совершенно непонятно, из-за чего именно не хотелось даже как-то улыбаться через силу или вести себя чуть более легкомысленно и свободно. Возможно, даже без слов Ло Цзюе он всё равно бы и сам потом всё сломал парой мыслей, и кто знает, было бы потом проще вновь выбираться из такого состояния, чем сейчас.

Размытое после сна зрение, наконец, начало фокусироваться, и очертания стен с потолком обрели форму, переставая быть каким-то цветным пятном.

Пару раз моргнув, Ли Юйян с неким недопонимаем огляделся по сторонам, пытаясь понять, почему всё вокруг сейчас будто бы отличает от того, что он привык видеть утром. Осознание пришло практически сразу – после той странной то ли истерики, то ли непонятно чего, парень попросту уснул на диване. И именно это, как оказалось, служило причиной тому, что несколько минут назад его пробуждением едва ли не стало крайне тупое падение на пол.

Где-то за окном сквозь стену из соседних высоток пробился ещё один солнечный луч.

Следуя своей старой привычке, подниматься с постели – точнее дивана, - парень не спешил, прислушиваясь к тишине вокруг и пытаясь опознать среди неё хоть какой-нибудь звук. Увы, единственным подобным явлением стал будильник на телефоне, сработавший буквально через пару минут. Поначалу вздрогнув от неожиданности, а после уже недовольно вздохнув, Ли Юйян вынужденно заставил себя всё же подняться на ноги в попытках отключить раздражающее пищание на смартфоне, который, к слов, нужно было ещё найти, ибо парень абсолютно не помнил, куда его вчера положил. 

В прочем, ответ на крайне интересующий вопрос нашелся практически сразу, ведь вчера едва не полетевший в стену смартфон ныне валялся на полу, совсем рядом с диваном. 

Сегодняшний день уже был в шаге от того, чтобы с самого утра уже получить клеймо «Неудачный».

Спасало лишь то, что к невероятному счастью Ли Юйяна, Ло Цзюе, вероятно, так и не возвращался. Видеть этого мелкого преступника сейчас хотелось меньше всего, так что подобное даже и вовсе скорее радовало. Но если убрать из внимания этот прекрасный факт, то тогда каждый его день, что в «прошлой» жизни, что в этой, можно было бы назвать неудачным: тогда ведь всё было практически точно также. И раньше ведь каждое утро почти никак не отличалось от предыдущего или следующего. За последний месяц вся рутина, конечно, изменилась, и тишина пустой квартиры утром, к которой Ли Юйян уже так привык, постоянно нарушилась Ло Цзюе. Раздражало ли это? Весьма.

Однако, даже не смотря на то, что по итогу к подобному всё же получилось привыкнуть, отдохнуть от постоянного шума очень хотелось, отчего сейчас до щемящей боли в груди было спокойно и хорошо просто от осознания той привычной атмосферы, снова настигшей его.

И вот снова на все сборы хватило часу. Конечно, после пробуждения лицо в зеркале выглядело так, будто бы он уже пару дней назад умер, но, благо, потом всё оказалось уже не настолько плохо – хотя, стоит заметить, глаза всё ещё оставались чуть покрасневшими, на фоне полностью бледного лица, это выглядело даже как-то по-особому красиво. А если он выглядел относительно красиво и не как заблудшая душа, то парень на полном основании имел право считать, что день уже начинает налаживаться.

Считать, что он выглядел относительно не плохо, к слову, ещё помогал тот факт, что видимо настолько забывшись и упав куда-то в свои мысли, Ли Юйян и вовсе не заметил, как потом смотрел в зеркало на своё отражение, в точности повторяющее то, что он видел в день Синкун, а до этого ещё пару лет так точно. Для полного образа не хватало разве что висящего где-то далеко в шкафу белого длинного пиджака или серого пальто. В прочем, даже без них, ничего, казалось бы не изменилось: всё та же серьга-каффа в правом ухе и простой серебряный гвоздик в другом; простые очки без оправы; чёрная рубашка и брюки – ко всему этому останется только добавить новые повседневные ботинки, и слов Ло Цзюе о том, что он куда больше похож на аристократа, сойдут практически за стопроцентную правду.

От подобного Ли Юйян не удержался от усмешки: буквально вчера же пытался всё отрицать, а теперь и вовсе сам признал правоту юноши.

Да, то что он действительно хорош собой, отрицать было бы глупо, и чтобы Ли Юйян не думал или делал, но из сотен таких же красивых людей его всё равно что-то да выделяло, - в особенности та родинка под губой справа и под левым глазам, а так же сами глаза. В одно время это стало поводом для того, чтобы тот едва ли мог смотреть на себя в зеркало, но сейчас повторения такого удалось каким-то чудом избежать. И подобное не могло не радовать.

Слегка поправив несколько прядей отросших волос, Ли Юйян резко отвернулся от зеркала, быстрым шагом направляясь к прихожей, по пути захватывая всё так же валявшуюся у барной стойки сумку и телефон с наушниками с самой столешницы.

Жаль только, что стоило ему только оказаться в районе миникухни, как парень тут же вспомнил, что едва ли что-то ел со вчерашнего утра или середины дня. В животе предательски заурчало.

Всё же за этот месяц в «новом» Шанхае он лишь похудел ещё сильнее, и если бы каждый день не застёгивал рубашку почти под самое горло, то, как минимум, по куда более ярко выраженным ключицам, это было бы понятно абсолютно каждому.

Однако, не смотря ни на что, есть с утра Ли Юйян совершенно не собирался, и тут же решив, что просто забежит по дороге к отделу в какую-нибудь случайную кофейню, за двойным эспрессо со случайным сендвичем или чем-нибудь подобным.

От собственных мыслей парень невольно едва заметно улыбнулся: всё резко стало напоминать давно ушедшее студенческое время, а потом и годы работы в Дасин. И кто знает, может, если бы он тогда не поддался давлению со стороны отца, то и его «прошлая» жизнь больше бы походила на нынешнюю.

Но вот только жалеть об этом было уже очень поздно. Раз уж судьба подкинула ему возможность исполнить подростковую мечту именно сейчас, то не стоит её в этом винить: единственный, кто виноват в этом – он сам. В прочем, далеко не маленькие знания по астрономии и астрофизике тоже были полезны и интересны, хоть сейчас от них практически не было толку, кто знает, вдруг когда-нибудь они всё же пригодятся.

На дисплее смартфона большие белые цифры сменились на «9:00».

Заметив идущее совсем не в его польщу время, Ли Юйян в вынужденной спешке нацепил пальто, попутно обуваясь.

Опаздывать не хотелось от слова совсем.

На улице же сегодня было особенно красиво. Даже несколько будто бы нереально.

Хоть дорога и была полностью очищена от снежного покрова – рядом с деревьями снег всё ещё продолжал серебриться. Прохладный зимний ветер неприятно щипал лицо, заставляя щёки покрыться легким румянцем, так им не свойственным. И без того потрескавшимся губам повезло куда меньше.

На смену аллее быстро пришла главная улица нового центра, а на ней уже людей было не по пальцам пересчитать, а в разы больше – в прочем, а чего ещё ожидать от Цзядин Роуд утром? И весь этот шум всё ещё казался слишком знакомым: людские голоса абсолютно и полностью оккупировали собой звуковое пространство улицы, разносясь по ней вечным эхо. Точно также, как раньше было на привычной улице старого Цзинъань.

Но вот только самым главным отличием служил не какой-то шум или сами здания, нет, это были люди. Конечно, что тогда, что сейчас, все они порой походили на ни чем не примечательную серую массу, но ныне это будто бы усугубилось в сотни раз, от чего местами было даже сложно представить. Что у каждого из них своя жизнь, все они такие же люди как и он, у них тоже есть душа.

Однако, пока многие люди молча опускали глаза к телефону или смотрели куда-то себе под ноги - парень, по привычке, рассматривал улицу, которую, казалось бы, и без того видел уже сотню раз. Но сколько бы раз он не видел одно и тоже место, каждый новый день оно всегда могло показаться каким-то особенным, хоть самая маленькая деталь, но точно отличалась.

Сегодня этой особенной деталькой стал солнечный свет: очень давно тот не был таким ярким, особенно утром. И от того хотелось полностью проигнорировать холод и практически опоздание на "работу" ради того, чтобы просто погулять по улицам, смотря на всю эту красоту. Но, увы, как бы то не было, осуществить подобное никак бы не получилось.

Стоило только пройти ещё пару десятков метров, как перед глазами уже появился силуэт высотки отдела - пришлось опять лишь ускорить шаг.

Людей на площади как обычно оказалось совсем не мало, но это не помешало быстро минуть её, наконец, пробираясь к самому отделу общественной безопасности.

После того, как два дня назад пятеро террористов подорвали часть холла, тот уже практически полностью успели восстановить, из-за чего всё выглядело так, будто бы всех тех событий и вовсе не было. И единственное, что как-то напоминало о произошедшем – постоянно шатающиеся то туда, то обратно оперативники и постоянно мелькающие перед глазами остальные сотрудники, загруженные делами.

Холл, лифтовая зона, шестьдесят первый этаж – всё это удалось преодолеть за считанные минуты.

Но стоило ему только подойти к части этажа перед залом подразделения, как парень резко замедлил шаг, задумываясь.

Вот и как ему вообще следует вести себя после всех тех слов? Может, сделать вид, будто бы и вовсе не знает даже о существовании Ло Цзюе? Или, наоборот, при первой возможности послать того куда подальше?

Последний вариант был послан куда подальше сразу же: как бы ни хотелось, но подобное совсем не в его стиле.

В конце концов, а был ли тут вообще какой-то особый выбор вариантов для действий? Наверное, нет?..

Ну не станет же он делать вид, будто ничего не произошло? Конечно, нет. Увы, но какие-то сильно задевшие его слова парень помнил очень и очень долгое время, отчего и этот вариант отпал: у него бы просто даже не хватало навыков актёрской игры, чтобы осуществить это.

Тогда, может... А что может?

В голове появилось желание застрелиться.

Вариантов того, что ему сейчас делать практически не осталось. Однако, вероятно, можно попробовать теперь уже специально поизлучать ауру пассивной агрессии направленную на Ло Цзюе?

Желание застрелиться довольно быстро исчезло.

В теории, этот вариант - самое лучшее, что можно быстро придумать для такой ситуации. И не придётся что-то говорить, и не сложно в исполнении. В конце концов, люди же обычно так и ведут себя после конфликтов?

Едва приподняв уголки губ, довольный собой Ли Юйян всё же поспешил, наконец, добраться до уже ставшего привычным рабочего места, по пути пытаясь высмотреть где-то Су Цзяши.

И видимо сегодня всё действительно было не так безнадёжно, ибо белую макушку следователя удалось найти практически сразу – тот, как обычно, оказался в районе доски с информацией обо всех делах, которые вела его команда. Оперевшись одной рукой на стоящий за ним стол, - стоит заметить, его рабочий стол, - парень, не спеша потягивая холодный кофе из пластикового стаканчика в противоположной руке, что-то упорно рассматривал на висевших прямо перед ним фотография с различных мест убийства или чего-то вроде.

Казалось, что Ин Сунши следователь Су поначалу даже не замечал, однако, на деле это было совершенно не так. Стоило только Су Цзяши боковым зрением заметить замаячивший на горизонте силуэт бывшего учёного, как он едва не поперхнулся кофе, закашлявшись.

Причина этому была очень простой, но, в тоже время, довольно странной: сейчас Ин Сунши выглядел уж слишком похоже на того Ли Юйяна, чьи данные Су Цзяши нашёл ещё при их первой встрече. Нет, разумеется, за месяц следователь не раз - если точнее, то буквально каждый день, - непременно подмечал факт едва ли не стопроцентной схожести, но именно сегодня всё зашло настолько далеко, что парню и вовсе показалось, будто бы он видит не уже знакомого ему художника-криминалиста, а того самого астрофизика с фотографии на мониторе.

Сам же виновник «происшествия» словно по щелчку пальцев оказался рядом, легонько похлопывая парня по спине.

- Эй-эй-эй, Су Цзяши, ты чего?..

- Не, ничего, спасибо. Просто кофе не в то горло попало. К слову о кофе, я и тебе купил.

- Неожиданно, спасибо. На сегодня намечается много дел или что-то вроде?

Следователь на полминуты будто бы задумался, вспоминая всё, после чего легонько пожал плечами, говоря:

- Да нет, как раз наоборот. Это завтра придётся прогуляться по окраинам Цзядин, где-то в районе Маокэпин-роуд и новой большой кольцевой.

- Окраины Цзядин у Маокэпин? А зачем?

- Подожди, а ты не в курсе? – к своему удивлению услышав на это от художника-криминалиста простое «Неа», Су Цзяши пояснил:

- Там жили эти двое Оуян с родителями, пока всё это не произошло. Нам надо наведаться в ту часть города, глянем институт, в котором эти двое учились, а так же ещё парочку других элитных вузов на крайний случай. Я хочу лично поговорить с некоторыми студентами и другими, но в спокойной обстановке.

- Допустим, - Ли Юйян кивнул головой, - В таком случае, на всех этих разговорах, надеюсь, я ведь не нужен?

Подобный вопрос Су Цзяши слышал далеко не впервые, но каждый раз ответ на него был одинаковым:

- Знаешь же, что я отвечу, и всё равно спрашиваешь?

Теперь парню не оставалось ничего, кроме как, обречённо вздохнуть:

- Надо было хотя бы попытаться. Я ведь всё ещё не понимаю, зачем там нужен, ты ведь и сам хорошо справляешься, если надо понаблюдать за мимикой, то попросил бы дознавателя Синь, но не меня.

- Ну нет, работать с Синь Чжоу я не собираюсь, - тут же возразил Су Цзяши, - Тебе ведь двадцать пять, да? Вот, а Синь Чжоу под сорок. Я хочу поговорить со студентами, ты просто поприслушивайся к словам, я могу что-то упустить.

- Подожди, а тебе тогда вообще сколько лет? – практически полностью проигнорировав вторую часть фразы офицера Су, спросил Ли Юйян.

От подобного вопроса следователь всё же не удержался от того, чтобы рассмеяться.

- Я же говорил как-то, двадцать семь. И студент раньше из меня был не очень, так что надеюсь в этом плане на тебя.

- Теперь ещё раз подожди, я ведь даже вуз по-хорошему и не закончил, так что не думай, что моя помощь тут будет особо существенной.

И конечно же при собственных словах о незаконченном университете Ли Юйяну очень захотелось усмехнуться – где-то сто тридцать четыре года назад во взрыве B22 сгорел его красный диплом астрофизического Цзяо Тун. Однако, здесь же он лишь художник-самоучка, так и не доучившийся в вузе из-за каких-то проблем, - которые, к слову, парень даже и придумать не успел, - и через несколько лет успешно сбежавший из Нанкина в Шанхай, после, правда, чуть не ставший главным подозреваемым в убийстве. Бредовей истории не придумать, но, что уж поделать, что есть – то есть.

Однако, для того, чтобы хоть как-то тогда объясниться перед Су Цзяши этого бреда вполне хватило. И пусть тот явно не поверил не одному слову – плевать, главное, что потом спрашивать ничего не стал, видимо смирившись с настолько наглой ложью. О причинах подобного Ли Юйсян предпочитал не думать.

Да и, в прочем, не только смирившись, но и даже, в какой-то степени, привязавшись к художнику-криминалисту, постоянно считавшему свои способности едва ли ни совершенно ничтожными. Прошедший через подобное Су Цзяши ситуацию оставить просто так совершенно не мог, пытаясь хоть как-то помочь:

- Уже что-то, Ин Сунши, хватит себя недооценивать, - заметив то, как парень уже собирался что-то сказать, - вероятно, с содержанием вроде «Я не недооцениваю себя, просто говорю, как есть» - следователь тут же одной фразой на корню оборвал все попытки того отговориться:

- И даже не пытайся возражать!

На радость Су Цзяши, Ли Юйяну не оставалось ничего, кроме как всё же сдаться:

- Ладно-ладно, не буду, хорошо.

- Вот и отлично.

- Кстати, а у тебя на сегодня действительно совсем дел нет, раз так долго со мной говоришь?

- Есть, но их совсем мало, а половину из них, которая с поиском информации, я перекинул на Цзявэя и Му Лю, так что сегодня можно чуть отдохнуть. Завтра уже придется работать в полную силу.

И, увы, здесь Су Цзяши не соврал.

Зачем сегодня вообще пришёл на работу Ли Юйян даже и не понимал, ибо делать было если не совсем не чего, то просто нечего. Наброски портретов Оуян давно готовы; остальных террористов, кроме задержанного У Хе не нарисовать; попытка вновь взяться за убийцу из Баошань ожидаемо успеха не возымела - по итогу художник-криминалист, совершенно задолбавшись от попыток сделать что-то по работе, едва ли не психанул и просто принялся за отдельные наброски, чтобы не потерять навык. А на фоне где-то Су Цзяши упорно раздавал другим указания, пытаясь поддерживать бурную деятельность отдела.

И самым интересным в этом всём было то, что голос у следователя всегда казался каким-то особенным. Пусть впервые встретившись с ним на допросе Ли Юйян и не придал этому особого значения – потом всё равно заметил.

Можно было сказать, что тембр, тон и всё остальное было будто бы специально поставлено. И нет, не так, когда человек пытается скрыть природный голос, а когда очень долго тренируется, чтобы он, наоборот, достиг идеала. Хоть каким-то особым фанатом поп музыки бывший учёный никогда и не был, - точнее, слушал, но до наблюдения за исполнителями это никогда не доходило – всё равно прекрасно понимал, что те, вероятно, долго оттачивают каждую ноту, чтобы она звучала красиво. Вот про Су Цзяши можно было сказать тоже самое.

И пусть на голосе Ли Юйян при общении или знакомстве с человеком редко когда особо сильно зацикливал внимание – со следователем ситуация была другая. Поначалу, когда тот только начинал что-то говорить, то парень невольно думал над тем, что Су Цзяши куда лучше смотрелся бы в роли какого-нибудь айдола, которому с детства предписано выступать на сцене. Конечно, потом подобные мысли сменили предположения о необходимости следователю, постоянно работающему с людьми, и наличие некоторых внешних качеств, но и тут будто бы шла неувязка. Даже если это и так, то парень явно немного ошибся в подборе стиля и причёски, ибо так походил на полицейского ещё меньше.

Иными словами, почему-то Ли Юйян был почти на сто процентов уверен, что Су Цзяши, также, как и он сам, ошибся с профессией. Или, скорее, тоже не смог дойти до мечты. Были ли подтверждения этим предположениям? Если не учитывать голос, внешность и остальное – нет, но и просто спрашивать неловко, отчего Ин Сунши всё также делал вид, будто бы не думал ни о чем подобном.   

В прочем, не думать сегодня приходилось о многом.

И хоть с главной проблемой, о которой он старательно пытался забыть - Ло Цзюе - парень вынужденно продолжал пересекаться - разговора избежать всё равно не удалось.

*****

Стоило только Ли Юйяну переступить порог, как в нос ударил резкий вишнёвый запах, сопровождаемый дымом - бывший учёный невольно поморщился. Как бы раньше одно время он едва не привязался к сигаретам - это осталось в прошлом и, даже не смотря на то, что Ло Цзюе оказался заядлым курильщиком, вновь привыкать к дыму и возвращаться к никотину парень не собирался. В конце концов, его здоровье и так давным-давно начало трещать по швам, отчего ныне добивать его окончательно не то, чтобы особо хотелось, хотя порой подобные мысли и проскакивали.

Вздохнув, и кое-как переборов настойчивое желание всё же пойти прогуляться или, по старой подростковой привычке, порисовать где-нибудь в кафешке, Ли Юйян всё же смирился с тем, что куда лучше будет просто игнорировать существование Ло Цзюе, нежели сбегать из дома, - если его можно было так назвать, - словно ему не двадцать пять, а пятнадцать или шестнадцать лет.

Пальто и ботинки остались в прихожей, а сам же Ли Юйян, вновь вскинув рабочую сумку на плечо, не спеша направился кухню-гостинную – основное место, где он всегда и проводил время.

Спустя пару шагов к уже даже начинавшему порой дыму добавился терпкий и резкий запах алкоголя - парень едва удержался от того, что вновь недовольно вздохнуть: дешёвой оказалась не только электронная сигарета, - и то не факт, что сейчас у Ло Цзюе она была всего лишь одна, - но и, судя по всему, какое-то вино.

Вот кто-кто, а Ли Юйян больше всего не любил какие-то дешевые вещи, особенно, если те можно было купить в лучшем качестве, но заплатив чуть больше. И это относилось буквально ко всему, начиная несколькими серёжками, являвшимися самой, что ни на есть дорогой ювелиркой, заканчивая алкоголем и, в прошлом, ещё и сигаретами – электронные, стоит заметить, парень не особо любил, и ранее прикасался только к обычном, опять-таки, всегда бывшим не простой нищенской марки.

И ладно бы только сигареты, с ними ещё можно было смириться, но вот какой-то дешевый алкоголь Ли Юйян на дух не переносил, постоянно аргументируя тем, что на вине - чуть ли не единственном спиртном, что он любил, - экономить вообще нельзя.

Ло Цзюе же мнения «бывшего аристократа» не разделял.

Ещё с подростковых лет, живя среди Хэймо, он прекрасно запомнил, что обойтись всегда можно чем-нибудь дешёвым: денег много было только у Хань Мина, но как бы адвокат ими не делился – всё равно очень часто не хватало. Потом же, - в основном, из-за года в Янпу, - когда кроме самого дешёвого табака - или же электронок - и какого-то краденного из случайного клуба в переулке алкоголя ничего не было, юноша настолько привык к подобному, что это уже стало какой-то необходимостью, от которой даже не было никакого приятного эффекта.

Ныне практически развалившись на левой половине дивана, юноша смотрел куда-то вдаль на высотки в окне, раз в пару минут или чаще, поднося к губам электронную сигарету для очередной затяжки, после порой выпуская даже кольца дыма, за место простого привычного его потока.

На маленьком журнальном столике, рядом с бутылкой вина, действительно выглядящей крайне дешево, стоял стакан, скорее даже походивший на те, что использую для куда более крепкого алкоголя. Несколько кубиков льда, мелькавших среди бордово-красного напитка, даже будто бы поблескивали от нескольких серебряных лучей света за окном. Жаль только, что крайне странного положения дел это не спасало.

Ли Юйян едва удержал от нескольких крайне саркастично-недовольных комментариев: неужели можно настолько не разбираться в подаче алкоголя, чтобы налить вино в стакан для виски, да ещё и докинуть туда льда?! И сейчас было даже не столь интересно то, как Ло Цзюе вообще нашёл здесь подобный «бокал», сколько то, как он вообще додумался до такого, мягко говоря, извращенства.

Всё же проходя в саму "комнату", Ли Юйян, бросив очередной взгляд на Ло Цзюе, отчего-то даже с большим отвращением, чем планировалось, произнёс:

- Самому от себя не тошно?

До этого упорно делавший вид, что совершенно не его не замечает, Чэн Шихуа, даже не соизволил обернуться к бывшему учёному, отзываясь лишь спокойно-саркастичным:

- А должно?

- Да не то чтобы, просто интересно.

- Интересно?.. – переспросил юноша и, прерываясь на очередную затяжку, продолжил:

- Люди вроде меня всегда жили лишь благодаря алкоголю и никотину, ты не знал?

И ведь это действительно было чистейшей правдой – весь Янпу, когда Чэн Шихуа ещё жил там до встречи с Хэймо, а потом и в семнадцать лет, казалось, погряз не только в растекающейся повсюду пошлости и наркоторговле, но и в табачном дыме с мерзким запахам спиртного. Не привыкший человек вряд ли бы вообще смог вынести там и пару минут, ибо всё это будто бы пропитывало даже бетонные стены, и тошнота сразу же подступала к горлу. Даже если находиться там лишь один день или даже несколько часов, то после всегда хотелось напиться так, чтобы забыть ставший явью кошмар. Если же пробыть в окружении той грязи пару дней, то начинало казаться, что она уже прилипает к абсолютно чистовому телу, пачкая его дешёвым дымом или же пятнами абсента, который, к слову, можно было отыскать едва ли не только здесь.

Жаль, что пока кто-то отзывался о Янпу как о районе полном тварей, павших на самое дно общества, тем самым маргиналам приходится утопать в плотских утехах, отдавая тела дабы потом получить сущие копейки. Предаваться разврату, позволяя какой-то богатой твари овладеть собой только для поддержания уже ставшего бесполезным существования – разве не мерзко?..

Увы, Чэн Шихуа не повезло видеть подобное с детства и от того подобное позже уже не вызывало такого сильного отвращения. И как бы ужасно это не звучало, но юноша даже мог считать это определенным успехом, иначе как у него потом получилось бы выжить на этом развратном куске земли, официально называемым Янпу.

В конце концов, а был ли пару лет назад у него вообще выбор?

Даже потеряв всё, он ведь не мог умереть: слишком страшно. Порой, конечно, бывали секунды слабость, когда хотелось стащить где-нибудь пистолет и одну пулю, чтобы расправиться со всем раз и навсегда, но Чэн Шихуа так и не решился, а теперь не решится больше никогда.

Для кого-то смерть была возможностью освободиться, а для него – самым большим страхом. И потому прощаться с жизнью, даже вновь оказавшись на дне, юноша не спешил. Хотя, вероятно, всё же зря.

Ощущать на себе всю ту грязь, которую ранее приходилось лишь видеть со стороны, было ещё более мерзко, чем можно было вообще себе представить. А ещё более мерзко было от самого себя.

И путь на вопрос Ин Сунши о том, не тошно ли от себя, Чэн Шихуа ответил лишь косвенным «Нет» - на деле до сих пор было по-другому. Да, тогда не было выбора, но разве могло это оправдать тот факт, что судьба матери всё же его настигла?..

Конечно, то время прошло, всё это уже в прошлом, но мерзкий остаток и чувство постоянной грязи на теле, увы, не исчезли, порой очень больно напоминая о себе. 

В такие моменты Чэн Шихуа не мог не завидовать Ин Сунши. Будучи по происхождению из элиты, тот, судя по всему, оставался абсолютно чист. Да и ему никогда бы не пришлось унижаться перед кем-то и едва ли не падая на колени подавать богачам заграничный виски, лишь бы добыть хоть бы нищенские пятьдесят юаней, или и того меньше.

От вновь нахлынувших мыслей и воспоминаний, юноша до боли закусил нижнюю губу, надеясь прокусить ту до крови.

И сейчас очень хорошо, что бывший учёный явно даже не догадывался обо всех таких мыслях "мелкого преступника".

- Только пару раз видел в дорамах, но кто бы мог подумать, что в реальности всё так же. Как тебе вообще алкоголь продали, неужели камеры сломались и не засекли?

После такого Ло Цзюе уже не мог не обернуться к Ли Юйяну.

Под крайне странный взгляд этого мелкого преступника, то ли не понимающий, то ли кричащий ему что-то вроде «Ты придурок? Мне почти двадцать», парень едва удержался от того, чтобы ударить себя по лбу: он совершенно забыл, что не смотря на то, что юноша выглядит практически как шестнадцатилетний подросток, ему уже около девятнадцати. Спустя пару неловких мгновений, пожимая плечами, Ин Сунши добавил:

- Да, точно, я забыл. Извиняй, на вид ты значительно младше.

- Все так говорят, - усмехнулся Чэн Шихуа, поднося электронную сигарету к губам.

На это Ли Юйян уже ничего отвечать не стал, стараясь вновь игнорировать существование Ло Цзюе. Следуя изначальному плану, он, отойдя вперед на несколько шагов, просто скинул сумку, до этого так и висевшую на плече, к валявшимся у окна нескольким подушкам.

Будучи человеком, обожающим засматриваться на вид улиц свысока, парень лет с пятнадцати частенько рисовал, развалившись где-нибудь на полу у панорамного окна, и сейчас эта привычка никуда не делась: подобное помогало как-то расслабиться и отдохнуть от множества дел. Ныне же ему просто хотелось вновь попробовать порисовать в своё удовольствие и не думать ни о чём, что было крайне сложно.

А на улице сумерки перерастали в ночь. Ранее ещё сохранившее оттенки голубого небо окончательно окрасилось в тёмно-синий. Но ко сну город не готовился: всё только начиналось.

Свет огней постепенно начинал разбавлять собой подступивший мрак, отчего, словно по щелчку пальцев, на каждой улице, аллее, дороге или какой-нибудь парке за секунду зажигались сотни тысяч фонарей. Без того не пустеющие ни на мгновение дороги наполнились лишь большим количеством машин, и издалека казалось, что лучи от фар словно сливаются воедино, в один вечный красно-белый поток.

Возможно, стой он сейчас не у окон на тридцать восьмом этаже, а где-нибудь на крыше высотки прошлого Пудун, то такое зрелище завораживало бы ещё сильнее, но, даже так, отрывать взгляд от настолько красивой и даже привычной картины не хотелось от слова совсем.

Чэн Шихуа, если бы знал о мыслях парня, непременно бы согласился с тем, что сейчас было бы хорошо оказаться на крыше высоток «прошлого» родного Шанхая.

Увы, но сейчас в голове юноши крутились совершенно иные мысли.

Слегка склонив голову в бок и продолжая в упор смотреть на Ин Сунши, Ло Цзюе неожиданно каким-то странным полушёпотом произнёс:

- А знаешь, я вот всё никак не могу понять, кого же ты больше напоминаешь. Ты ведь совсем не похож на бога, но иногда почему-то выглядишь и говоришь так, будто какой-то святой.

Пожалуй, это – самое внезапное, что вообще можно было бы только когда-нибудь услышать от человека вроде Ло Цзюе.

Ли Юйяна подобная фраза действительно сейчас удивила не меньше, чем все прозвучавшие вчера. Но, даже если опустить факт того разговора, это всё равно звучало крайне неожиданно. Понять того, каким образом в глазах юноши он умудрился подняться с твари из «элиты», до бога, парень уж точно не мог.

- Во первых, когда это я вообще так говорил? А во вторых, чтобы указывать кому-нибудь на святость, для начала – посмотри на себя, - Ин Сунши улыбнулся, - Ло Цзюе, ты ведь тоже не похож на того, кому раньше могли строить храмы и поклоняться.

Но юношу подобные слова, вероятно, никак не огорчили. Сейчас кажущиеся абсолютно чёрными глаза того всё продолжали с прищуром смотреть на бывшего учёного.

Кто знает, был ли виной этому, совершенно не свойственному ему поведению, никотин и алкоголь, - к слову, ничто из этого уже полноценно не могло на него подействовать, - или это всё лишь из-за простого интереса к произошедшему пару дней назад.

Раз уж Су Цзяши отчего-то никак не решался спросить у своего обожаемого художника-криминалиста о той «встрече» с Линчжи и его абсолютно не логичном избегании смерти – юноша сделает это сам. В конце концов, это слишком напоминало увиденное им перед перемещением в этот "новый" Шанхай, так что просто так упускать возможность разузнать хоть что-то Ло Цзюе не мог.

Да, возможно, Ин Сунши действительно и сам ничего об этом не знал; да, возможно, вчера юноша всё же зря наговорил всякого; но также возможно подойти к главному вопросу ненавязчивым, - к слову, лишь на его взгляд, - разговору про богов было не самой плохой идеей.

- Я и не причислял себя к "богам". А ты ещё, кстати, говоришь так, будто бы до сих пор в них веришь.

И на этом моменте действительно захотелось развернуться и свалить куда-нибудь подольше, лишь бы просто порисовать в одиночестве, но вот только не ответить тут было едва ли не нельзя.

По привычке - вдох, выдох. Хоть чуть-чуть попытавшись скрыть недовольство, Ли Юйян уже было собирался что-то сказать, но остановился.

А верил ли он богов на самом деле?

Чёткого ответа на это художник-криминалист дать не мог. Когда B22 был на гране взрыва, парень, конечно, думал, что если это прекратится, то он готов поверить в кого угодно, но было ли это правдой? Ещё в прошлом тысячелетии люди использовали веру, чтобы объяснить что-то, что им не понятно или неподвластно, однако сейчас всё изменилось. Разумом многих движет наука и технический прогресс, так зачем же тогда оглядываясь в прошлое и, следуя завету предков, поклоняться изображениям в храмах?

Секундная улыбка уже успела исчезнуть с губ. Поправив очки на переносице, Ли Юйян всё же ответил:

- Ты ведь знаешь, я - астрофизик, а для людей вроде меня верить в кого-то вроде богов и подобных крайне странное явление. Но, не отрицаю, иногда действительно, кажется, что проще уверовать, нежели самому сделать что-то и изменить какое-то событие или заставить его произойти. Это всё сложная тема, на неё можно долго говорить и рассуждать. Я не знаю, почему ты решил спросить меня об этом. Возможно, чуть раньше или чуть позже можно было бы поговорить на счёт этого, но не сейчас.

Что бы там сейчас не хотел этим вопросом и предыдущими фразами Ло Цзюе не хотел у него узнать, сейчас Ин Сунши это не особо интересовало. Говорить с тем не хотелось, и парень всем видом пытался это показать.

Жаль только, что юноша этого не замечал или просто не хотел замечать.

- Почему решил тебя спросить? А сам не понимаешь? Разве здесь есть кто-то, с кем можно поговорить о чём-то таком?

Теперь Ин Сунши даже рассмеялся:

- А что, думаешь, что раз я ещё жив, то непременно либо какой-то блаженный, либо вообще бог?

Ход этого крайне странного разговора начинал ему совершенно не нравится, но от того становилось даже, в какой-то степени, интересно, к чему это может привести. В конце концов, после вчерашних фраз вряд ли будет что-то хуже. И хоть что-то в сознании продолжало упорно твердить: "Зачем ты сейчас с ним вообще говоришь? Уже забыл слова про смерть и элиту?" - на время Ли Юйян счёл вполне логичным проигнорировать подобные мысли, уверяя самого себя, что это чистое любопытство.

Впрочем, пожалел об этом решении парень очень быстро, стоило только Ло Цзюе снова заговорить:

- Тогда почему каждый раз, когда ты буквально в шаге от смерти, то что-то упорно не даёт тебе сдохнуть?

- Теперь хочешь, чтобы я и вовсе умер? Вчера вроде же говорил, что лучше бы наоборот сам сдох в Синкун, нет? Неужели за день успел настолько меня возненавидеть?

И видимо он всё же ошибся. Разве мог Ло Цзюе после тех «Лучше бы я умер в той катастрофе, чем оказался здесь, ещё и с тобой» изменить своё мнение за пару секунд и сказать сейчас что-то адекватное? Увы, но даже за один месяц знакомства это ведь уже стало очевидно, так на что Ли Юйян надеялся? И надеялся ли на что-то вообще? Странный вопрос. Разве сейчас решение продолжить абсолютно непонятный по смыслу диалог было принято не из-за банального интереса?..

А в прочем, какая вообще разница?

Назад было уже не вернуться, так что и терять сейчас было совершенно нечего. Точнее, почти нечего: кое-как начавшее потихоньку отходить от вчерашних слов ментальное здоровье явно не выдержит ещё парочку подобных фраз. И снова лишаться этого как-то не особо-то и хотелось, особенно учитывая факт непосредственного нахождения здесь Ло Цзюе – как минимум перекинуть все эмоции на ни в чём не повинный стакан, прошлой ночью успешно разлетевшийся на осколки об стену, было бы уже странно, что уж говорить про остальное проявление каких-то чувств.

Однако, сколько бы Ли Юйян не мог рассуждать о последствия каждого из разговоров или их причинах, в части, касаемой бывшего преступника, непременно ошибался. В конце концов, разве мог кто-то, кроме самого Чэн Шихуа, абсолютно точно понять все его мысли и намерения? Наверное, нет. И, пожалуй, в большинстве случаев стоило упустить из вида то, что порой юноша и сам не понимал, зачем сказал или сделал что-то – сейчас он явно чётко знал, что и когда собирается говорить.

- Прекрати додумывать и переделывать мои слова, я про другое, - прерываясь ради очередного «глотка» никотина, Чэн Шихуа едва прикрыл глаза, из-под опущенных ресниц наблюдая за срывающимся с губ дымом, что оседал вишнёвым привкусом где-то на языке. После же юноша уже вновь взглянул на так и стоящего к нему спиной Ин Сунши, продолжая незаконченную фразу:

- Даже если и хочу чтобы ты всё же умер, одного моего желания будет маловато. Сам же видишь, что со взрывом, что потом с Линчжи - ты избежал смерти. И я бы даже скинул это на удачу, ведь раньше и мне так везло, но перемещение в будущее уже говорит само за себя.

- Хорошо, - парень практически сразу согласился со словами Ло Цзюе, - Но причём здесь Линчжи? Разве Су Цзяши не выстрелил первым?

Ло Цзюе закатил глаза, словно говоря, что отвечать на это никак не собирается, но, снова выпустив дым после очередной затяжки, всё-таки произнёс:

- Ну не претворяйся тупым, у тебя это плохо получается. Сам же сказал, что астрофизик, так подумай хоть чуть-чуть, почему я вообще должен тебе напоминать?

- Это щас к чему?

- К тому, что я всех этих каких-то формул, теорий, и подобной хрени не знаю, а вот ты должен.

Поначалу даже опешив от такого заявления, Ли Юйян всё же невольно задумался обо всех вариантах причин произошедшего, которые появились у него ещё того же двадцать первого октября, но уже в «новом» Шанхае. Тогда он пытался сначала объяснить свою непонятную тревожность и панику, заставившую покинуть блок перед взрывом при помощи теории о влиянии будущего на прошлое, а также, рискуя окончательно запутаться, привязать к этому странному перемещению и теорию квантового бессмертия.

Вспомнив о последней и предположив, что Ло Цзюе всё же знает хоть про это, Ли Юйян всё же уточнил:

- Намекаешь на то, что всё происходящее всё же может быть связано с тем же бессмертием?

Но Чэн Шихуа пожал плечами.

- Не понимаю, про что именно ты хочешь сказать, но перескажу слова Су Цзяши: «Ещё на площади после подрыва холла Ан Сянъе выстрелил в нескольких - если быть точнее, то двух - рядовых. Когда же он был на перекрёстке, в пистолете точно должен был остаться как минимум один патрон, но странно не это. На записях с камер видно, что предохранитель тогда точно был снят, и, пусть и на секунду, но он нажал на курок раньше меня». Теперь понимаешь?

Но Ли Юйян, услышав всё, не просто даже не обернулся к юноше, так ещё и помотал головой, отвечая:

- Тогда это больше всё же походит на фантастику. Я никак не могу объяснить и понять то перемещение после взрыва, а тут ещё и пуля. Во всей этой ситуации слишком много не состыковок. На деле, это чем-то напоминает самое банальное квантовое бессмертие, но с парой оговорок. Только я не могу тогда понять одного: каким образом я связан со всем этим. Да, согласно ткб каждый человек попадает к действию этой теории, но, судя по всему, здесь она как-то меняется и такое её действие мне кажется даже ещё более нелогичным.

Только вот, если Ли Юйян лишь сейчас признал схожесть ситуации с какой-то необъяснимой фантастикой, то вот для Чэн Шихуа все события с двадцать первого октября ещё семьдесят четвёртого года таковыми и казались. Порой юноша и вовсе думал, что не понимает вокруг абсолютно ничего и никого. В основном, правда, это относилось именно к неожиданному выживанию во взрыве и тому подобному, однако, отдельный пункт под бывшего учёного из Дасин всё же выделить стоило.

Слегка повернувшись и теперь уже стоя полубоком к Ло Цзюе, Ли Юйян также тихо произнёс:

- Не знаю, почему каждый раз, когда я должен уметь что-то останавливается это. Что при взрыве, что потом с Линчжи - всё происходило практически одинаково. Знаешь, возможно, в каких-то других вселенных я, и ты тоже, уже мертвы, однако в этой сейчас разговариваем друг с другом. Это единственный вариант, как всё можно объяснить, - парень вновь слегка изогнул губы в полуулыбке, - Не отрицаю, возможно, сейчас ты до сих пор жив лишь из-за меня, но, в таком случае, никаких догадок о том, как же тогда объяснить и назвать собственную жизнь я не знаю. Может быть, моя участь ещё просто не пришла, а может что-то во вселенной просто на моей стороне.

Стоило ему только произнести последнее слово, как на небоскребах за окном резко зажглась подсветка. Несвойственный парню полушёпот, казалось, ещё на пару секунд завис в воздухе, путаясь в завитках дыма. И хоть сам Ли Юйян этого не видел - Ло Цзюе эту картину не просто смог лицезреть, но и явно запомнить ещё надолго, так же как и тот взгляд. Возможно, он действительно зря тогда высказал ему всё те слова: сейчас явно многие из них казались абсолютной ложью.

Последнее время юноша совершено не понимал, кто же этот Ин Сунши вообще такой. И нет, дело было далеко не в происхождении, профессии или подобном, а в том, человек ли он вообще? Теперь Чэн Шихуа сомневался в этом ещё сильнее. Этот учёный из Дасин явно был совсем не так прост, и что два дня назад, что сейчас, действительно куда больше походил на какого-то бога. Или может он вообще сам дьявол в человеческом обличии?

И пусть они оба отрицают существование каких-либо высших сил; пусть оба лишь на словах иногда были готовы уверовать - всё это не важно.

Сейчас имели значение лишь клубы дыма от сигареты в его руке и свет с улицы, тающий в этом своеобразном тумане. На фоне этого Ли Юйян казался и вовсе будто бы не существующим человеком, а секундным видением во сне. Только вот, сном всё это не было. Ни тот совершенно не читаемый взгляд, в беспросветной глубине которого всё же чувствовалась фраза «Я всё ещё тебя ненавижу»; ни падающий сзади на пряди волос и полностью чёрную одежду свет; ни едва различимая улыбка.

И среди всего казалось, что пространство вокруг даже будто бы серебрилось, подобно падающему мелкому снегу, где каждая его частица переливалась под светом луны.

Отчего-то такая картина даже показалась Чэн Шихуа несколько знакомой, но лишь на мгновение, потом это странное чувство дежавю исчезло также быстро, как и появилось.

И хоть сам Ли Юйян и не видел себя со стороны, по тому, с каким интересом на него смотрел Ло Цзюе, прекрасно понимал, что удачно попал в негласные тайминги.

Чтож, может быть, этот разговор был совсем не зря и, кто знает, может юноша всё же соизволит извиниться за прошлые слова.

И пускай даже простое «Прости» не то, чтобы уже имело для Ли Юйяна какой-то вес и практически не смогло бы закрыть оставшуюся в душе обиду, но услышать именно это слово порой очень хотелось.

Ло Цзюе же считал, что перед воплощением то ли бога, то ли Чжуаньлунь-вана* всё же извиняться не стоит. Пока не стоит.

_______________
Примечания:
* - Сириус – α Большого Пса или же самая яркая звезда ночного неба (это если очень кратко)
* - Одиннадцать пространств – отсылка на М-теорию, по которой каждая из n-бран (струн) колеблется в одиннадцати пространствах, из которых десять - пространственные, а одно - временное.
* - «…отбросили всё куда-то, где даже демоны ещё не бывали…» – идиома с отсылкой на китайскую фразу "鬼地方 (guǐ dìfāng) - место, где водятся призраки".
* - Чжуаньлунь-ван "转轮王 (zhuànlún wáng" - в китайской мифологии - судья одиннадцатого уровня Диюя, отвечающий за перерождение душ (опять-таки, это если очень кратко)