Квантовое бессмертие

Том 1 глава 12 «Пустота или тёмная материя: часть 2 – Дело о пропавших Оуян»

No Doubt - ENHYPEN
UNDEFINED – Xdinary Heroes

27 ноября, 2308 год, Шанхай, отдел общественной безопасности

За месяц «работы» в отделе общественной безопасности Ли Юйян прекрасно успел понять две вещи:

Во-первых, все там будто бы чуть-чуть с поехавшей крышей и то, так можно было сказать, только если пытаться выражаться цензурно. В противном случае куда лучше подходило «слегка с шизой».

Во-вторых, если не знаешь, как объяснить какую-то ситуацию – смотри в первый пункт, ибо других вариантов нет и быть не может.

И возможно сегодня заподозрить, что день будет действительно не самым лёгким, стоило ещё в самом его начале, но, увы, Ли Юйян ещё надеялся на несколько другой исход: надежда умирает последней, не так ли?

Как оказалось позже – зря надеялся.

Тогда Су Цзяши буквально влетел в зал подразделения, и, за считанные секунды сумев отыскать Лян Фа за своим рабочим местом, каким-то чудом спустя ещё несколько мгновений, уже оказался подле него.

Со стороны вся картины была, мягко говоря, странная: одним движением руки разворачивая кресло к себе и хватая ничего не понимающего следователя за плечи, парень налетел на того с одной просьбой – к слову, произнесённой едва ли не на одном дыхании.

– Лян Фа, срочно найди мне информацию обо всех в Дань Лэй!

И нет, подобное было вполне себе обоснованно и логично, если бы только не было пару "но", о которых первым делом кое-как вообще поняв, что произошло, Лян Фа и подумал.

Поначалу пару раз запнувшись, парень переспросил, чтобы убедиться, что ему не показалось:

– Обо всех?! Вообще про каждого числящегося там?!

– Ну вот только не говори, что не можешь.

Видимо Су Цзяши подобную фразу воспринял как некий отказ.

– Нет-нет, могу, просто это займёт некоторое количество времени, и объём информации там по итогу будет просто огромный…

– Похрен, – Тогда быстро вспомнив, что даже так выражаться на рабочем месте не желательно: начальство не дремлет, следователь изобразил максимально наигранный кашель, после уже продолжив с более цензурной лексикой:

– То есть, без разницы. Если это долго, то приступай прямо сейчас: мне очень нужна абсолютно вся информация.

Как опять же потом выяснилось – прям вся информация была совершенно не нужна: хватило лишь порядка четырёх сотен студентов-первокурсников юридического и всего преподавательского состава вместе с администрацией.

И всё это было лишь для того, чтобы перед тем как ехать непосредственно в сам институт, дабы поговорить с тем первокурсниками, он уже знал хоть какое-то количество данных о некоторых интересующих личностях.

Но, весьма ожидаемо, «допросами» одних только студентов Су Цзяши ограничиваться не собирался, приплетая ко всему этому ещё и преподавателей. Конечно, подобное было крайне логично с его стороны, ибо если вчерашние подростки порой не могли заметить что-то важное, то вот уже взрослые и выпустившие порой не одно поколение – другое дело. Но была у этого и другая цель, о которой знали только несколько человек: непосредственно сам следователь Су, Су Цзявэй, Тан Июн, Гуань Хэн, Лян Фа, и, конечно же, Ин Сунши с Ло Цзюе.

Суть этого всего заключалась в одном вчерашнем предположении о том, что всех тех пятерых подрывников всё же завербовали или же просто подкупили чем-то ради собственных – стоит заметить, абсолютно непонятных – целей. После одобрения многими из подразделения уголовного розыска подобной идеи, следовало думать о том, кто бы мог это сделать, и, несмотря на кучу других вариантов, самым, на удивление, правдоподобным оказался именно университет, а точнее – либо кто-то из таких же студентов, либо кто-то из преподавателей.

Насчёт последнего Тан Июн, услышав устный доклад младшего Су, высказался в духе:
«И как ты себе это представляешь? Чтобы профессор вуза был каким-то террористом или вроде того! Нет, я многое уже видел, и не то, чтобы особо удивлен, но Су Цзяши, ныне подобное очень странно и действительно практически невозможно».

И разве был бы Су Цзяши самим собой, если бы прислушался к мыслям начальника? Конечно же, нет.

В конце концов, если учитывать, что тот поначалу вообще до последнего пытался отрицать факт того, что те самые Фэйдэ и Айнин – это Оуян Сэ и Оуян Жэньминь, то парень вполне имел право на подобное поведение. Оттого, уповая лишь на собственные домыслы, – впрочем, как и всегда, – следователь решил каким-то образом сначала вытянуть из всех однокурсников двоих мелких террористов всю информацию об их поведении за последнее время перед пропажей, а позже уже разговорить профессоров на ту же тему.

По-хорошему, правильнее было бы просто найти записи с камер во всех корпусах университета, просмотреть их, и после этого просто вызвать самых часто мелькавших рядом с Оуян на допрос в качестве свидетеля, но это было бы слишком долго и ненадёжно. В последнем Су Цзяши был стопроцентно уверен из-за того, что с теми точно будет работать ещё и Синь Чжоу, а также – боги упасите – Хуа Шэньчу.

А с дознавателями, по мнению следователя, ему не повезло.

Конечно, отметать профессионализм этих двоих было никоим образом нельзя, но было несколько нюансов, которые, мягко говоря, его перекрывали.

С одной стороны Синь Чжоу, порой одним только взглядом буквально вытягивающий душу из попадавших к нему людей и недолюбливающий лично офицера Су из-за некой «переквалификации»; с другой – Хуа Шэньчу – единственная женщина-дознаватель в их подразделении, но оттого и крайне неприятная особа, о которой Су Цзяши отзывался весьма-весьма нелестно – если точнее, то на неё хватало одного лишь сравнения с жесткой учительницей по какой-нибудь алгебре или геометрии, которая постоянно придирается, и в принципе ведёт себя и выглядит как последняя мразь.

Впрочем, хоть и бывали редкие исключения, но всё же мало о ком он вообще мог сказать что-то хорошее касаемо самого метода работы. Про самого следователя Су, к слову, считали также, и он об этом прекрасно знал, но вот только менять ничего не собирался.

И из-за учёта всех факторов, парень совершенно не хотел действовать по стандартной схеме выяснения обстоятельств, боясь напугать вчерашних простых подростков одним только словом «допрос». К тому же, что Синь Чжоу, что Хуа Шэньчу привыкли работать с реальными преступниками, и вряд ли бы смогли быстро переключиться на разговор со студентами. Конечно, был вариант попросить ещё кого-то из дознавателей помочь, но привыкать к абсолютно другому человеку было бы ещё трудней – обречённо вздохнувшему ото всех этих мыслей Су Цзяши пришлось взять всё в свои руки.

Точнее, не только свои.

Вчера он успешно сбросил с себя работу по поиску всех необходимых записей с камер наблюдения на Му Лю, отчего та потом едва ли не уже глубокой ночью скинула ему сотню другую огромных файлов видеозаписей с подписью: «Нашла все, где только мелькают двое Оуян. Доброй ночи, офицер Су».

К сожалению, пассивная агрессия, с которой девушка, вероятно, отправляла сообщение, чувствовалась через край. Настолько, что даже уже засыпающий Су Цзяши, увидев это невольно поёжился. Что ж, видимо он лишил бедняжку Му Лю сна.

Но, впрочем, если благодаря этому у него теперь есть нужные видеозаписи, то можно и потерпеть тот убийственный взгляд, которым девушка прожигала его с самого начала дня.

Повезло ещё, что когда Су Цзяши, за компанию с привычным кофе – точнее, кофе с энергетиком, позаимствованным у Су Цзявэя – несколько часов самолично просматривал, перед этим ещё раз отсортированные через ИИ, те самые записи, чтобы лучше запомнить особо интересующих его людей, Ин Сунши добродушно вызвался помочь, попросив только уточнить, что конкретно нужно заметить и найти.

Насколько следователь Су был рад внезапной помощи? Увы, таких цифр мир ещё не знал. Ну или же Ли Юйян, вспомнив наличие у себя астрофизического образования, мог бы предположить, что это примерно может быть равно удалённости от земли квазара ULAS: J1342+0928* или и того больше – размеру видимой вселенной, например.

И если бывший учёный идентифицировал это какими-то заоблачными в прямом смысле цифрами – сам Су Цзяши мог бы скорее сравнить это с тем чувством, будто бы его только что спасли от смерти. И плевать, что он, по идее, сам подписал себе смертный приговор – всё равно ведь спасли, так какая тогда теперь разница?

Хотя разница всё же была: комбо в виде одного уставшего следователя и не менее уставшего художника-криминалиста оказалось не самым работоспособным. Жаль, что Ли Юйян, видимо, слишком поздно понял – от скуки такими темпами избавится особо не получится, и теперь невольно вспоминал всё бумажную волокиту из B22.

Сравнивать объём работы там и в подразделении уголовного розыска, конечно, было странной идеей. Но куда более странным было то, что под все эти мысли он не, что просто едва умудрился не уснуть, наблюдая за тем, как несколько студентов о чём-то болтают рядом с окном, а то, что по итогу вообще умудрился вспомнить.

В голове каким-то образом мелькнуло "событие" ещё две тысячи сто семьдесят третьего – второго года его работы в Дасин.

Тогда всё больше походило на несколько каких-то кадров из дорамы: вот сначала он просто в крайне уставшем от жизни состоянии в очередной раз проверяет все отчёты за последнюю неделю; а вот уже в шаге от того, чтобы поцеловаться с Цин-Цин.

Было ли это странно? Неожиданно? Весьма. А вот насчёт собственной радости в тот момент Ли Юйян был совершенно не уверен, даже скорее чётко понимал, что теперь подобное ему уже не нужно. Возможно раньше, лет в семнадцать-восемнадцать, он бы душу продал, лишь бы оказаться тогда на этом месте, но вот в двадцать четыре – нет. Цин Циньшэнь его совершенно не любила, и это парень понял, увы, слишком поздно.

Осознавать, и полностью принимать это было довольно-таки больно, но что поделать, он ведь сам так ошибся, а значит, ничего уже не изменить. Точнее, изменить было можно, окончательно забыв то, что когда-то чувствовал к ней, и у Ли Юйяна это даже практически получилось, если бы та внезапно не начала как-то пытаться сблизиться. И вот после того едва не случившегося поцелуя, всё было в шаге от того, чтобы пойти под откос. Из-за всего потом хотелось застрелиться, лишь бы не думать ни о чём.

Впрочем, застрелиться хотелось и теперь, когда он вновь об этом вспомнил.

Былая относительная концентрация на видеозаписях, продолжавших мелькать на безрамочном мониторе компьютера Су Цзяши, пропала за считанные секунды – вероятно, даже без возможности скорого восстановления. С каким-то обречённым недовздохом-недостоном, парень откинулся на спинку кресла, парой рывков вынимая наушники и сжимая те в кулаке.

И нет, с тем самым чувством, когда пытаешься уснуть, но в голове резко всплывает позорный или неприятный момент он был очень хорошо знаком, но вот только сейчас была не ночь, а день, рабочий день. Да и эта ситуация больше подходила под категорию "болезненных", а не стыдных, отчего всё приобретало какой-то оттенок безнадёжности.

Желание застрелиться, казалось, росло в геометрической прогрессии, явно уже со второй космической скоростью* пробивая атмосферу и уходя куда-то в стратосферу.

Чуть склонив голову влево и сразу заметив из-под полуприкрытых век с Су Цзяши, смотрящего на него с явным недопониманием, Ли Юйян неожиданно тихо для себя произнёс:

– Ударь меня, пожалуйста.

Искренне непонимание ситуации в глазах Су Цзяши стало ещё куда более заметно.

– Зачем?.. – Поинтересовался следователь, ставя записи на паузу и также снимая наушники.

– Не важно, просто ударь, – буквально на выдохе произнёс парень, – Желательно даже со всей силы по виску.

Но Су Цзяши, за место этого, лишь вытянул правую руку, легонько касаясь кулаком плеча Ин Сунши. Что-что, а вот не при каких обстоятельствах он не собирался бить кого-то из "приближённых".

– Сильнее не смогу, – Тихая усмешка на губах, а после уже обеспокоенный вопрос:

– И вообще, почему так внезапно?

– Просто вспомнил кое-что. Ничего, просто забыли, окей?

К счастью, Су Цзяши, сначала ещё некоторое время – около полуминуты – сверлил его недоверчивым взглядом, после чего, всё же согласился с этим "Окей". И за то, что парень не стал спрашивать более никаких подробностей, Ли Юйян был ему очень и очень благодарен, ибо кто бы мог подумать, что он вообще так внезапно вспомнит всё произошедшее тогда.

Прошлое – в прошлом, про всё это действительно стоило бы давно забыть, а не мысленно каждый раз говорить себе об этом, но через несколько дней всё равно прокручивать в голове уже давно ушедшие события.

И плевать, что последнее время всё словно нарочно напоминало об этой неудачной «прошлой» жизни – пусть это чувство останется только на сегодня: вряд ли от него получиться избавится, учитывая факт того, что институт, в который они сегодня собираются наведаться построен по прототипу уничтоженного Цзяо Тун.

Прежде, чем вновь вернуться к работе, Ин Сунши едва не забыл спросить:

– Что у нас по времени? Во сколько ты хотел ехать?

– Желательно бы через час-полтора, чтобы успеть разобраться с оставшимся, – Су Цзяши махнул головой в сторону монитора с всё так же открытыми записями с камер вуза.

Жаль только, что подобное действие без последствий не обошлось, и, поняв, что случайно напрочь испортил этим укладку, парень просто решил окончательно её добить – ещё разок встряхнул головой, затем и вовсе провëл по ним пальцами, словно пытаясь расчесать. Лучше действительно не стало, но отчего-то сейчас следователю едва ли не впервые за последние время было абсолютно всё равно.

Для Ли Юйяна, умеющего укладывать волосы так, что они будут выглядеть идеально в любой ситуации – взрыв Дасин тому пример – подобное было абсолютно чуждо.

Около двух часов спустя, институт Дань Лэй, Цзядин

– Ин Сунши, ты меня вообще слушаешь?

И парень бы на эти слова внимания не обратил, если бы тут же не получил удар локтём в бок, тут же вынужденно поворачиваясь к явно недовольному Су Цзяши.

Подумаешь, он ведь просто отвлёкся на пару секунд: рассмотреть институт, тот самый аналог уничтоженного Цзяо Тун, очень хотелось.

Если так подумать, то с его студенческих лет прошло скорее не три года, а сто тридцать семь, так что кто в такой ситуации не хотел бы увидеть, насколько всё изменилось? К тому же, этих самых изменений, казалось, было очень много.

Нынешний Дань Лэй по своему оснащению и внешнему виду куда больше походил если на прошлый B1 Дасин в Пекине, то точно на B22, из-за чего, о том, что это, вообще-то, университет, Ли Юйян догадался не сразу. Да и вряд ли бы понял это и потом, если бы заранее не знал, что их цель сейчас – поговорить с однокурсниками двух Оуян.

И осуществить это поначалу оказалось куда проще, чем Ли Юйян думал.

Основная суть заключалась в том, что никто из университета о таком внезапном визите отдела общественной безопасности не знал, из-за чего сначала это стало неожиданностью для охранника территории, а потом и для девушки-администратора – Цюн Мо, как позже выяснилось – сразу встретившей их. Повезло хоть, что удостоверение личности одного только Су Цзяши, предъявленное со словами о необходимости разговора с некоторыми студентами ради следствия, за пару секунд спасло ситуацию – все быстро согласились сотрудничать. 

Сейчас же девушка-администратор, быстренько что-то пояснив, вела их по коридорам университета. Жаль только, что самого их места назначения Ли Юйян не знал, ибо прослушал это абсолютно также, как и какие-то слова Су Цзяши – возможно, всё же не следовало так отвлекаться и засматриваться на всё это здание.

Пришлось быстро попытаться извиниться и попросить повторить.

Но нормально договорить не получилось,

Сама по себе Цюн Мо оказалась девушкой, больше напоминающей человекоподобного робота или же искусственный интеллект в человеческом теле. Довольно высокая, худая и с идеальными пропорциями тела, а также, ко всему этому, ещё и на каблуках минимум сантиметров семь; одета если не идеально, как минимум «с иголочки»: светло-голубая довольно облегающая юбка до колен, такого же цвета пиджак, с белой блузкой под ним; волосы, вероятно, бывшие ей примерно до пояса, ныне собраны в пучок на затылке, закреплённый не одним слоем лака. С лицом всё обстояло точно также, ибо оно казалось на первый взгляд настолько неживым, что каждый из пятерых парней невольно подумал, что та действительно не человек вовсе.

Иными словами, именно после встречи с Цюн Мо и посещения современного института Ли Юйян действительно со всем ужасом осознал факт того, что он сейчас всё же в будущем, в две тысячи триста восьмом, а не две тысячи сто семьдесят четвёртом. Конечно, он и раньше видел то, как даже отброшенный Синкун прогресс рос с каждым днём, как изменился и продолжает меняться город, который он видел с детства, но тогда это не вызывало таких сильных эмоций.

Но из-за этого больше всего хотелось не просто выполнять уже успевшую стать привычной работу художника-криминалиста, а вновь вернуться к специальности астрофизика, дабы увидеть, насколько же знания человечества продвинулись вперёд; правы ли были люди в двадцать втором веке насчёт некоторых теорий и квантового мира? Или может так ли в действительности устроено пространство времени, как они себе это представляли?

Это по-настоящему было интересно.

Возможно, всё же узнай об этих мыслях бывшего учёного Су Цзяши, то явно предложил бы тому как минимум знакомство с одним из своих то ли друзей, то ли без понятия кем, работавшем сейчас на предприятии, очень напоминавшем Дасин в свои золотые годы.

Однако чтобы вновь ощутить атмосферу B22 уже хватило одного только протого нахождения в Дань Лэй. Настолько неоднозначные эмоции, что с ними, по-хорошему, сейчас бы и разобраться, но на это нужно время, которого сейчас, увы, у него не было.

Где-то рядом Су Цзяши упорно продолжал расспрашивать Цюн Мо про учёбу двух нынешних террористов в бегах – все вновь резко начавшие мелькать в голове знания с лекций и подобные резко были перебиты и настроены на продолжение реального дела.

И раз уж так, то что-что, а понять того, как имея всё то, что было у Оуян Сэ и Оуян Жэньминь можно вступить на подобный путь, Ли Юйян точно не мог. Ну в конце концов, в прошлом он по статусу – сын принадлежащего к научной элите учёного – и деньгам не очень то ушёл от этих двоих, отчего легко мог попробовать поставить себя на их место, дабы понять мотивы и подобное.

Жаль только, что информации о характерах тех было не очень много, а госпожа Оуян – их мать – при разговоре с полицией ещё только после пропажи детей говорила, что те постоянно были порой даже слишком спокойными, едва ли не безэмоциональными. И, к сожалению, на этом почти все подсказки заканчивались: на записях с камер те действительно вели себя так. Лишь несколько раз удалось найти момент, когда те, вероятно, смеялись с шутки общих друзей.

А на деле длинный коридор, на удивление, быстро подходил к концу, и перед глазами вырисовались несколько дверей едва ли не доходивших до потолка и протянувшихся по перпендикулярному ему. Уже подходя к ним, Цюн Мо замедлила шаг, уж самостоятельно обращаясь к идущему относительно рядом следователю Су:

– Как я уже сказала ранее, чтобы собрать всех однокурсников Оуян Сэ и Оуян Жэньминь, подходящей аудитории не нашлось, поэтому мы предоставим вам актовый зал. Вы же не против?

И за место того, чтобы просто согласиться или как-то выразить своё недовольство – Су Цзяши едва ли не засиял:

– Наоборот, только за! – радоваться долго, увы, парень не смог, буквально чувствуя всем телом как сзади Су Цзявэй, закатив глаза и скрестив руки на груди, прожигал его взглядом, буквально кричащим: «Ты серьёзно? Опять?».

Пару раз наигранно кашлянув в кулак, офицер Су быстро добавил:

– То есть, да, хорошо, спасибо. Будет даже удобнее.

Цюн Мо едва улыбнулась, – вероятно, из вежливости, чтобы не показать то, насколько странно это выглядело со стороны, – и вновь ускорила шаг, быстро преодолевая оставшиеся метров десять до двери.

Практически без всякого приложения силы девушка толкнула двумя руками тёмные двери из тёмного дерева, тут же первой проходя вперёд в темное помещение зала.

Приложив два пальца к наушнику в правом ухе, Цюн Мо произнесла:

– Свет мод A, – и, не дождавшись пока «пятна» в глазах от резкой яркой вспышки у следователей исчезнут, рукой указала во внутрю самого зала, – Прошу, проходите. Студенты подойдут через полчаса, когда закончится пара.

Несколько шагов вперед и коридор сменился на актовый зал, больше напоминающий професиональный концертный зал, нежели что-то в распоряжении университета. Если учитывать высоту, то точно раза в два больше всей части подразделения уголовного розыска в отделе; по периметру деревянные панели друг на друга будто бы наседали – грамотное решение для такого помещения; зрительные – студенческие, то есть, – места с а-ля кожаной обивкой; а спереди, на фоне не особо высокой длинной сцены – дисплей во всю длину той. На то, чтобы осознать, насколько же с этим повезло, хватило и первого впечатления.

– Отлично, – то ли согласился, то ли обрадовался непонятно чему Су Цзяши, и видимо очень хотел добавить ещё что-то, но, услышав отражение собственного голоса в пространстве, неожиданно ненадолго замолчал, – Здесь очень хорошая акустика, давно такой не видел.

Возможно из вежливости, возможно просто не понимая, должен ли следователь знать что-то про отражение звука в концертных залах, Цюн Мо спросила:

– Вы разбираетесь в этом?

– Немного: раньше было нужно. Сейчас, думаю, мне даже микрофон не понадобится, чтобы спокойно со всеми говорить.

– Уверены, что сможете просто так разговаривать с четырьмя сотнями студентов? Это совсем не так легко, как вам может показаться.

Но несмотря на предостережения девушки Су Цзяши был непреклонен:

– Не беспокойтесь, подобное не составит мне особого труда.

– Что ж, хорошо. – Коротко согласилась Цюн Мо, несмотря на всё опуская глаза к переписке в смартфоне, пару секунд назад вынутом из кармана.

Ступеньки от верхнего яруса вели вниз – четверо из пяти парней уже переставали понимать, зачем они здесь. Пятый же был более чем рад.

Но стоило только им оказаться перед сценой, как Цюн Мо остановилось, оборачиваясь и обращаясь к следователям:

– Пока что располагайтесь, если что-то потребуется – обращайтесь ко мне. От имени университета Дань Лэй, я обязуюсь всячески помогать следствию. Сейчас я вынуждена временно вас оставить: появилась пара неотложных дел; но позже вернусь уже с первокурсниками юридического.

– Всё в порядке, не беспокойтесь. От лица Шанхайского отдела общественной безопасности благодарю за помощь в выяснении всех обстоятельств дела – Сухо поблагодарил девушку Су Цзяши, и, дождавшись, когда та вновь поднимется наверх и скроется за дверями зала – не много не мало, минуты четыре точно, облегчённо выдохнул:

– Фух, я уже устал от этой официальной речи. Цзявэй, может, потом ты станешь говорить? У тебя такое явно лучше получается.

– Ага, ещё скажи, чтобы я вместо тебя тогда ещё и говорил со студентами.

– Ну нет, это уже моя часть, – тут же запротестовал парень, – Это я никому не доверю.

И если для Су Цзяши всё было вполне логично и понятно, то вот Су Цзявэй ход мыслей младшего брата явно не понимал. Привычно скрестив руки на груди, тот произнёс:

– Цзяши, ты сам себе противоречишь. Потом ведь тоже потребуется говорить примерно также.

– Да нет, в этом и суть, что со студентами я и хочу поговорить чуть свободнее.

Су Цзявэй наклонил голову вбок и, после традиционного «Хм?», спросил:

– То есть?

– То есть? – переспросил Су Цзяши, полностью повторяя действие брата и тоже склонив голову вбок, – А ты хочешь, чтобы они чувствовали это напряжение от официальной речи? Вот ты представь, ты – простой студент первого курса юридического в крутом унике, который вообще не в курсе обо всех событиях. И вот в один день всех вас внезапно собирают после пары в актовом зале, и какие-то люди начинают что-то говорить о пропавших однокурсниках так, будто бы каждый из всего курса причастен к этому. Вот что бы ты подумал?

– То, что ты идиот Цзяши.

Где-то в нескольких метрах от него раздался тихий смешок Ин Сунши – Су Цзяши же было совсем не до смеха.

Действительно, в отличие от него, бывший учёный со спокойно душой расположился на краю сцены, подтянув одну ногу к себе, и, с лёгкой полуулыбкой на губах, наблюдал за спором двух Су.

– С чего бы это вдруг?

– С того, что всё же стоило действовать нормальными методами, а не придумывать всё это.

– Цзявэй, ты серьёзно? Мы же уже обсуждали это, все согласились с подобным ведением дела, так что ну не придирайся сейчас, – Су Цзяши закатил глаза, – К тому же, я ведь уже говорил: я знаю, что делаю. Согласись, куда важнее ведь посмотреть на их первую реакцию, к тому же и проверим, как поведут себя те, с кем Оуян общались больше всего.

И только парень хотел продолжить спор, как его прервал абсолютно неожиданный вопрос и такое же абсолютно неожиданное вмешательство в разговор Ин Сунши:

– Су Цзяши, а ты случайно не педагогический заканчивал? –

– Нет?.. –замешкался офицер Су, – А с чего такие выводы?

Увидев озадаченное лицо нынешнего следователя, парень тихо усмехнулся, отмахиваясь:

– Просто пришло в голову, пока я смотрел за этим вашим спором.

Су Цзяши рассмеялся:

– Каким образом ты это решил, я не знаю, но приму как факт. Хотя знаешь, быть учителем мне никогда не хотелось.

И возможно расспросить Ин Сунши о таком странном выводе и хотелось, но, увы, работа всё ещё требовала концентрации. Прокашлевшись, следователь вернулся к обсуждению плана.

– В общем, сделаем так: я, Цзявэй и… – Протягивая последнюю «и», Су Цзяши в очередной раз оглядел всех стоящих с ним рядом, и, быстро что-то для себя решив, продолжил:

– И Ин Сунши останемся здесь, у сцены. Лян Фа, твоя часть сверху, на верхнем ярусе, а Ло Цзюе… О, точно, будет неплохо, если ты сольёшься со студентами и послушаешь, что они говорят между собой. Даже мелочь будет уже неплоха. 

Чэн Шихуа хватило только на вопросительное «А?». Как он должен вообще это сделать?..

Точнее даже вопрос скорее заключался не в "как", а в том "что именно": это "Слиться со студентами" могло иметь несколько разные значения, учитывая всё остальное.

Смешаться с толпой в черте города или примерно таким же образом сбежать от полиции – легче лёгкого; но вот просто затеряться среди студентов – не особо. И нет, дело было даже не в том, что многие там могу знать друг друга, и он явно выделялся бы, а скорее в том, что ныне подобный навык бывший преступник уже, вероятно, подрастерял.

В шестнадцать подобное было для него совершенно обычной практикой, а в семнадцать – буквально единственным способом выживания: что поделать, отсутствие ханьминовских денег стало очень большой проблемой. А вот сейчас, когда какие-то необходимые ему копейки в кармане имелись, вместе с компанией следователей под боком, способность сливаться с толпой и прятаться не только от других людей, но и камер, стала чуть-чуть ненужной.

И почему-то именно в весьма неподходящий для этого момент, Чэн Шихуа понял, что слишком расслабился за этот месяц – точнее, даже просто несколько недель.

Не понимавший удивления юноши Су Цзяши невольно помог тому собраться вновь:

– Ничего сложного, просто пока остальные будут заходить в зал затеряйся среди них там, – вытянув руку, следователь указал на крайнюю правую дверь, – Из всех нас ты самый младший, и выглядишь не так приметно как я или, к примеру, Ин Сунши, так что рассчитываю в этом на тебя.

Теперь успевать прикусить язык пришлось Су Цзяши, ведь глядя на абсолютно странное недопонимание ситуации Ло Цзюе, хотелось просто отмахнуться, и сказать что-то вроде: «Слушай, я давно знаю, что каким-то чудом выживший Хэймо, так что давай без актерской игры. Просто действуй как раньше и всё». Но, увы, такое сейчас позволить себе он никаким образом не мог, отчего пришлось довольствоваться лишь тем, что уже произнёс.

Повезло, что и этого Ло Цзюе вполне себе хватило, и он кивнул головой в знак согласия. Уже с чем-то проще.

Мысленно похвалив самого себя, Су Цзяши обратился уже к спокойно сидящему на краю сцены Лян Фа:

– Ты просто смотри сверху и будь, так сказать, на подстраховке и какой-то технической части. И добудь мне потом записи с камер, чтобы пересмотреть с разных углов.

– Будет сделано. – Тут же отозвался Лян Фа, привычно показывая пальцами жест «окей».

Вот кто-кто, а офицер Лян и был одним из исключений, о которых Су Цзяши мог сказать много хорошего в плане работы.

Выполнял всё точно в срок; мог действовать самостоятельно, если это требовалось, и не тупо ждать приказа сверху; прекрасно знал, что от него вообще нужно – всё подобное можно было перечислять едва ли не до бесконечности, ибо следователь из Лян Фа был прекрасный. Особенно если учитывать факт, что тот, по-хорошему, находился непосредственно в команде Су Цзяши: он, как-никак, по должности старший.

И это «старший следователь подразделения уголовного розыска Шанхайского отдела общественной безопасности» порой ему очень помогало, будучи едва ли не ключом к некоторым возможностям. Жаль только, парень куда чаще использовал его для того, чтобы «приструнить» Синь Чжоу, в очередной раз обращающегося к нему без должного уважения – то есть просто «Су Цзяши», а не, хотя бы, «Офицер Су».

Повезло, что сейчас ему довелось работать с людьми, которые прекрасно всё понимали, и были даже некой а-ля зоной комфорта.

И за такое просто отблагодарить, наверное, даже мало – современные проблемы требуют современных решений.

- Когда закончим со всем этим, то, если удастся, заедем куда-нибудь перекусить.

И, увы, кто знает, была ли хороша в данной ситуации привычка Су Цзяши внезапного говорить что-то не совсем в тему: иногда она чуть ли не спасала вообще всё, а иногда после чего-то подобного на него смотрели как на ненормального. А впрочем, сейчас уже и не важно, ибо остальные эту идею явно одобрили.

– Тогда ты платишь, раз предложил! – Тут же радостно воскликнул Лян Фа.

– Конечно, как иначе. – Су Цзяши улыбнулся, мысленно пытаясь вспомнить, сколько денег на счету у него вообще осталось: за последний месяц он потратил чуть ли не половину всех накоплений, берущих истоки ещё с родительского кошелька – как-никак из этого всё процентов на семьдесят и состояло.

И кто знает, не подведи его тогда голос, насколько получилось бы приумножить эти деньги, точнее во сколько раз увеличить их количество.

Хотя, в таком случае он вряд ли бы познакомился с Ин Сунши, Ло Цзюе или Лян Фа, а подобная перспектива парня совершенно не радовала.

И вот теперь, совершенно внезапно, Су Цзяши даже будто бы переосмыслил несколько вещей, которые до этого всё ещё продолжали осадком оседать в сознании.

Знай об этом всё Ли Юйян, то точно очень захотел бы вы сказал о том, что подобное – хороший пример запутанных квантовых частиц, из которых складывается вся жизнь и мир – если простым языком, то настоящее следователя сильно повлияло на его прошлое и вот результат. Жаль только, что сейчас выходить из образа мало чего смыслящего в технической части художника он, на деле, вряд ли бы вообще стал: не палиться же так открыто о том, что он, так-то, астрофизик. В конце концов, хоть парень и догадывался, что их личности могут быть известны следователю ещё с самого начала – всё ещё надеялся на лучшее.

Вероятно, на что-то вообще надеялся лишь он один, ибо Чэн Шихуа уже давно стало как-то даже плевать на это. Да и в принципе, если его сразу же не опознали и не предъявили приговор к смертной казни, то сейчас смысла как-то переживать об этом особо и не было. Конечно, поначалу юноша две недели искал подвох и всячески боялся контактировать даже с Су Цзяши, хотя тот казался весьма и весьма доброжелательным ещё тогда. Что уж было поделать, сначала Янпу, потом два года в паническом ожидании смерти – Чэн Шихуа даже думал о том, насколько же удивительно, что ему хватило всего лишь каких-то ничтожных четырнадцати дней, чтобы как-то привыкнуть ко всему происходящему и перестать бояться любого шороха со стороны рандомного полицейского.

И что же теперь: он буквально стоит рядом с тремя настоящими следователями, собираясь помогать тем разобраться с делом о террористах. И ладно бы просто там повозиться с какими-то данными, но нет, ему вообще надо умудриться послушать, что между собой говорят студенты-однокурсники двоих подрывателей о сложившейся ситуации, и внезапном сборе. Идеальный план, ничего не скажешь – сарказм.

Но как бы Чэн Шихуа не считал это неким усложнением всего дела – ослушиваться и менять что-то не стал.

Следую изначальному плану, Ло Цзюе, едва на автоматическом уровне не накинув на голову капюшон от толстовки для скрытности, быстренько поднялся к крайней правой двери зала, прислоняясь к стене рядом. Хоть ему явно повезло меньше Лян Фа, оставшемуся на верхнем «этаже», без плюсов тоже не обошлось.

Как минимум – наушник, по которому Су Цзяши, стоя у сцены, ещё раз объяснял ему за кем именно нужно особенно следить, параллельно скидывая фотки и краткую информацию о тех друзьях Оуян. Понтовая вещичка, ничего не скажешь. Конечно, раньше ещё и «прошлом» мире все тоже пользовались чем-то подобным, но здесь они уже были в разы круче и будь у Чэн Шихуа возможность – прибрал бы к рукам его и ещё несколько интересных штучек из подразделения даже чисто ради факта наличия этого у него. Что ж, видимо воровские привычки всё так же сохранились, не спеша покидать так привыкший к подобному мозг.

Но, если подумать, то кому бы не хотелось заполучить себе наушник, подключëнный к системе баз данных? Как объяснил Су Цзяши, фишечка его была как раз в том, что стоит только пару раз коснуться датчика на нём и сказать – можно даже очень тихо, а-ля шёпотом – что-то вроде "поиск" и имя интересующего человека, как вся информация о том будет переведена в аудио. Иными словами - упрощённая система получения информации о интересующей личности. На постоянку или как основной источник информации эта вещичка не подходила, но вот в подобных случаях была очень кстати.

К слову про информацию.

Внезапно вспомнив про одну важную деталь, которую неизвестно почему не уточнил ещё в самом начале,

– Слушай, Су Цзяши, а если я смогу с кем-то из них разговориться, то наверняка ведь получу вопрос про факультет или группу. Что на это говорить?

Следователь отозвался едва ли не сразу:

– Юрист-уголовник с заочки? Я так учился, так что это первое, что пришло в голову.

– Юрист-уголовник? Чего?

Чэн Шихуа сначала едва ли не рассмеялся, услышав подобную формулировку, но после, внезапно увидел в голове запомнившийся ему образ Хань Мина – за место смеха захотелось плакать. Парень ведь действительно был среди них – Хэймо – как юрист среди нелегалов, что раньше даже становилось поводом для бесчисленного множества шуток. В конце концов, адвокат, когда-то приносивший клятву юриста с рукой на конституции – или же, скорее «Сборнике анекдотов», как потом он сам её называл – спустя пару лет стал тем ещё преступником, удивительно умеющим скрываться ото всех и вести самую настоящую двойную жизнь.

И если раньше юноша поражался способностям Хань Мина к подобному, то теперь едва ли не прочувствовал жизнь того на самом себе. Единственное, что, правда, служило отличием, что тот был чуть ли не гениальным адвокатом, знавшим очень много чего в юриспруденции, а вот Чэн Шихуа был осведомлён только о том, что рассказывал ему адвокат – стоило отметить, этого было весьма и весьма немало. 

– Ну, на юридическом потоке всегда есть разные группы: по гражданским делам и по уголовным, – пояснил Су Цзяши, – Прежде чем говорить только узнай сначала, с какого потока твой собеседник и просто назови противоположный.

Недолго думая, Чэн Шихуа просто ответил простым «Угу, понял», продолжая так и стоять чёрной тенью у дверей, параллельно обдумывая этот некий план.

Вся идея и замысел ещё казались ему немного странными, но от следователя Су другого ожидать и не приходилось, да и зачем, если подобное всегда срабатывало на ура.

Однако в этом Чэн Шихуа успел усомниться, стоило только основному потомку студентов начать появляться в зале.

Вовремя вспомнив, что он, вообще-то, не должен просто молча прятаться то ли за, то ли просто рядом с дверями,

И в ту же секунду, словно подарок с небес, рядом с ним прозвучал крайне уставший от жизни и недовольный голос:

– Чего тут необычного, зачем притворяться, это же из-за двух Оуян, тоже мне, б...

Мелькнувшей не более чем в полутора метре от юноши студент, вероятно, просто озвучил мысли вслух, - стоит заметить, такой сквозящей в каждом слове пассивной агрессии Чэн Шихуа не слышал даже от Ин Сунши – как бы отвечая на перешёптывания остальных идущих рядом однокурсниц, которым до него дела не было от слова совсем.

Что ж, если тем девушкам это не интересно, то вот Чэн Шихуа как раз наоборот. Быстро прошмыгнув перед парочкой студентов и как бы невзначай оказываясь рядом с «целью», юноша всё же его окликнул. Относительно тихо, конечно, но так, чтобы тот мог услышать.

– Эй, парень, а что случилось с Оуян? Ты про что сейчас?

– Серьёзно? Ты не слышал? Я сначала думал, что весь уник знает, но… – он мельком огляделся по сторонам, оглядывая явно не понимающих цели их визита сюда однокурсников, – Судя по ним и тебе - не весь.

И хоть подобная информация была, на деле, даже будто бы важна, Чэн Шихуа куда более интересовало то, о чём именно осведомлён этот парень:

– Так чо произошло?

Будущий юрист пожал плечами.

– Они пропали вроде, как и из-за чего не знаю, но ко мне уже панды* прикопаться успели по их делу. Подобное вообще-то на разные мысли наводит, они либо сдохнуть уже успели, либо ещё что-то такое, иначе стали бы поднимать столько шуму.

– А ты там каким образом?

– Откуда я знаю? Эти двое мои одногрупники, может поэтому.

«Действительно, почему же ещё» - сарказм едва не сорвался уже с губ Чэн Шихуа, но тот вовремя себя одёрнул.

– Ты сам вообще с уголовки что ли? Я не помню тебя в группах по гражданке.

Быстро вспоминая слова Су Цзяши про это, Чэн Шихуа весьма уверенно ответил:

– Да, первый курс, юридический, уголовные дела, заочка.

– А, ясно, – понять, действительно ли он поверил в слова лжеоднокурсника, было практически невозможно, но парень хотя бы протянул руку в честь неожиданного знакомства, представляясь:

– Я Чан Байдэ, как уже понял – первокурсник юридического, гражданка.

На пару секунд замявшись, Ло Цзюе сначала успел было похвалить себя за то, что смог выведать имя этого на удивление удачно попавшегося ему очередного, вероятно, будущего полицейского – или просто юриста в офисе, кто знает – но потом вспомнил, что ему теперь нужно как-то умудриться незаметно интегрировать в какую-то фразу слова «Поиск» и имя этого парня. Впрочем, протягивая и пожимая руку того в ответ, юноша всё же вернулся к изначальным мыслям про похвалу, ибо придумал дальнейшую часть очень быстро.

– Я Ло Цзюе, теперь хотя бы будем знакомы. – Произнёс он, хотя очень хотелось как и раньше сказать «Чэн Шихуа из Хэймо, более известен как Линъе».

Совершенно не собираясь наблюдать из первых рядов за тем, как следователь Су будет пытаться каким-то образом найти некое «слабое звено» или зацепку по поведению первокурсников-юристов, юноша молча прошёл к крайнему месту на последнем ряду. Буквально упав на него и с явным недовольством развалившись – театр одного актёра, которому он научился у Су Цзяши, который ныне что-то похожее перед студентами и разыгрывал, – Чэн Шихуа заметил, как примерно с таким же выражением лица рядом с ним опустился и Чан Байдэ, что, по идее, сейчас было весьма кстати.

Вздохнув и сделав вид, будто бы поправляет волосы, юноша незаметно коснулся пальцами наушника, чуть поворачиваясь к будущему юристу, чтобы спросить:

– Слушай, Чан Бэйдэ, но если они пропали, то поиск должны были начать уже давно, разве нет?

План узнать основную информацию о новом знакомом успешно юношей был выполнен.

Тем временем, вероятно окончательно войдя в роль, Су Цзяши буквально спрыгнул со сцены, – кто знает, может надеялся услышать крики взявшихся из неоткуда фанатов от такого простого, но красиво исполненного действия – и, медленно проходя сначала туда-сюда перед первыми рядами, продолжал ипровизированную «речь», постоянно жестикулируя руками:

– Опять-таки, не поймите неправильно, я вовсе не пытаюсь вас запугать или что-то вроде этого – я просто хочу разобраться с делом о ваших неожиданно пропавших однокурсниках.

Мотнув некий круг туда-обратно у пространства между первыми рядами и сценой, Су Цзяши, за место того чтобы вернуться обратно – направился по лестнице вверх.

– Самое интересное в этой ситуации то, что за простое предоставление даже малейшей информации вы получите лишь благодарность и, возможно, - парень сделал акцент на последнем слове, подмигивая – Даже несколько полезных знакомств в полиции. А вот за сокрытие, согласно статье триста семь о воспрепятствовании даче свидетельских показаний, содействие уничтожению или фальсификации доказательств – уже грозит тюремный срок.

Увы, но как бы до этого Су Цзяши не хотел «пугать» студентов явным допросом с Синь Чжоу или – упасите боги – Хуа Шэньчу – сам прекрасно справился с этой задачей. Конечно, подобный исход стоило бы предугадать, но парень был уж слишком уверен в своих способностях объяснить самую даже самую ужасную ситуацию так, что всем она покажется сущим пустяком.

И нет, стоило отдать должное, раньше это действительно срабатывало идеально, но сейчас, особенно если учитывать то, что следователь мысленно закончил фразу «А ещё, когда всё будет раскрыто, некоторым из вас будет грозить содействие в террористической деятельности по статье сто двадцать точка один».

Где-то на одном из рядом послышался тихий, даже больше похожий на шёпот, голос девушки, произносящий: «Вэнь-цзе, я всё равно ничего про Оуян не знаю, да и видела их лишь пару раз. Ты лучше посмотри, какой он красивый!»; и пусть эта фраза явно предназначалась сидящей рядом подруге – не услышать это Су Цзяши не мог, на рефлекторном уровне замечая «фанатку» боковым зрением.

И хоть поначалу он собирался ну максимум просто улыбнуться той студентке – желание чуть пошутить взяло верх.

Развернувшись непосредственно к тому ряду и найдя глазами ранее пищавшую от его красоты студентку, которая, тут же почувствовав на себе взгляд карих глаз, стушевалась, но посмотрела в ответ. Су Цзяши же на такое действие улыбнулся и, подмигнув, произнёс:

– Благодарю за комплимент, о своей красоте я весьма осведомлён. А вот если скажешь что-нибудь про голос, то вечерочком могу спеть что-то вроде sunrise in the night*. Жаль только, что не более: тебе, вероятно, девятнадцать, а мне двадцать семь. Увы, разница слишком большая.

Цзявэй явно его убьёт, но зато, возможно, перед смертью будет довольно-таки весело.

___________
Примечания:

*- ULAS: J1342+0928 – Если коротко, то квазар в созвездии Волопаса, который на момент своего открытия (2017 год) считался самым удалённым от Земли – около 29 млрд световых лет; красное смещение 7,54 (писала по памяти, но, вроде, не ошиблась)
*- Вторая космическая скорость – Скорость, на которой ракета за приделы атмосферы. Равна 11,2 км/сек для Земли (она везде разная, зависит от притяжения планеты).
*- Панды – в китайском сленге – «Полицейские»
*- Sunrise in the night – должна была быть авторкая песня по типу той. Что была в прологе, но не сложилось.