Часть 3
Прошло несколько недель с моего заселения в Академию. Мне очень нравилось здесь. Тут было весело, комфортно, а главное — интересно. Я не чувствовал никакой тоски по дому, что обычно бывает у людей в новом месте.
Тёплое августовское солнце сменилось более прохладным сентябрьским, но погода до сих пор стояла хорошая. За это я и любил начало осени. Природа неумолимо приближалась к своему перерождению, но в самом начале этого пути будто наслаждалась последними деньками. Тёплые золотые солнечные лучи хотели в последний раз напитать всё живое энергией, как бы прощаясь с умирающей листвой деревьев, кустарников и травой.
Я быстро привык к новой обстановке. Учёба здесь казалась мне интересной, ребята, с которыми я общался — весёлыми и дружелюбными, да и работа в мастерской меня очень занимала. Я пока занимался более простой техникой, в отличие от остальных, но Криста сказала, что я скоро догоню других ребят. Не сказать, что они занимались чем-то особенно тяжёлым. Как-никак, а наша команда была самой младшей по возрасту.
В один из дней, когда мы занимались в мастерской, я какое-то время смотрел за тем, что делает Джозеф, и задумался. На тёмном деревянном столе перед ним лежала массивная конструкция, напоминающая автомат. Парень был сосредоточен. Он выглядел очень серьёзным, был полностью погружён в работу. В какой-то момент он, видимо, почувствовал мой взгляд и выпрямился, глядя на меня в ответ:
— Что? — Его тон был холоден и серьёзен, казалось, он злится, что его отвлекли. Но затем Джо будто одёрнул сам себя, сменил одну маску на другую, и его вид стал более расслабленным, таким, каким он был всегда. Я почувствовал себя виноватым за то, что отвлёк его.
— Ничего, — ответил я, оправдываясь. — Просто за тобой так интересно наблюдать, когда ты сосредоточен.
Парень вежливо улыбнулся. В его янтарных глазах загорелся весёлый огонёк.
— Что это? — спросил я, указывая на устройство, над которым он работал.
— Пушка. Пытаюсь заставить её стрелять не пулями, а сгустками энергии, — ответил Джозеф, продолжая копаться в проводах внутри. — Мощная штука должна выйти. Обычно Криста такие делает. У неё получается гораздо круче.
Я на минуту задумался над тем, для чего мы занимаемя этим. Несомненно, это интересно, но к тому же довольно сложно. Хорошо сделанные предметы, будь то автоматы или какие-то базовые военные приспособления, отправлялись в главную воинскую часть на севере страны, в город Даункастер. Отсюда, с Корристанда, до него довольно далеко. И всё-таки Академия не какой-нибудь завод по производству оружия. Обычно такими вещами занимаются инженеры.
Джо как будто прочитал мои мысли. Он ещё раз улыбнулся, сверкнув белыми зубами, выделяющимися на фоне тёмной коже, и немного нахмурился.
— Знаешь, это довольно полезно: знать, как всё работает. И уметь что-то делать самому, — будто оправдываясь, ответил парень.
Вечером того же дня мы сидели на улице во дворе впереди Академии. Здесь было много зелени, что придавало ощущение уюта и «домашнего» комфорта. Казалось, все корпуса вышли насладиться последними тёплыми деньками. Компания ребят из разных команд, включая Джо, играла в футбол, и Криста тоже была среди них. Я немного удивлялся поведению этой женщины. Мне казалось немного странным, что капитан нашей команды, человек гораздо старше нас, может так легко, без задней мысли, бегать и пинать мячи с моими ровесниками. Криста общалась с нами на равных, в отличие от инженеров и остальных работников Академии, с которыми я успел столкнуться. Не знаю, хорошо это или плохо, но определённо приятно.
В какой-то момент Криста отделилась от игры, отошла в сторону и, согнув колени и положив на них ладони, попыталась отдышаться. На её лице сверкала улыбка. Кажется, она наслаждалась своей работой и местом здесь.
— Фух, жарко! — Куратор вытерла пот со лба, подходя к нашей компании. — А вы чего сидите тухлые?
— Отдыхаем, — улыбнувшись, ответила Ханн. Она, Эбби и Эберт сидели опершись о ствол огромного старого дуба. Того самого, за которым пряталась неизвестная мне парочка, когда я приезжал сюда с Ханн, чтобы поговорить с Дайсом. Не знаю, почему вообще запомнил этот момент и он всплыл в мыслях именно сейчас, но я не смог удержаться оттого, чтобы немного улыбнуться.
— Это хорошо, — бодро сказала Криста. — Мне тоже пора отдохнуть.
Женщина потянулась, подмигнула и удалилась. По её виду и не скажешь, что она может уставать. Всегда такая весёлая и бодрая, Криста, кажется, работала на износ, оставаясь в мастерской, когда наше время работы там заканчивалось. К тому же я часто замечал её, бегающей из кабинета в кабинет внутри здания Академии. Но Кристу выдавали её глаза. Как бы широко она ни улыбалась, как бы бодро и весело ни звучал её голос, в глазах этой женщины всегда виделось выражение усталости и какой-то странной грусти.
Я сидел на мягкой, все ещё зелёной траве, щекотавшей лодыжки, сложив ноги по-турецки. Йоханн лежал рядом с закрытыми глазами, прикрывая их рукой от лучей солнца. Кажется, он задремал. Подошёл Джо, весь потный и взбудораженный от игры. Он всё ещё пытался перевести дыхание, принимая бутылку с водой, которую протянул Эберт. Парень сделал несколько жадных глотков, капли воды попали на его белую футболку.
— Криста всегда такая? — невзначай спросил я, не обращаясь ни к кому конкретно.
— Какая? — ответила вопросом на вопрос Эбби. Обычно она была молчалива, и было непривычно слышать её голос. Такая серая мышка, но при этом, насколько я успел заметить во время лекций, самая умная в нашей команде. По крайней мере, по теоретической части.
— Ну, такая… Своя, как бы, — сказал я, не зная, как правильно выразить словами моё представление характера Кристы.
— С самого начала такой была. — Девушка поправила свои косы, которые свисали до пояса брюк цвета хаки. Странно, но я только сейчас заметил, какие длинные у неё волосы. — У неё свой подход к каждому, даже к тем, к кому подхода, казалось бы, нет.
— Йоханн так психовал первые дни, когда отец запихнул его сюда. А Криста что-то ему сказала, и сразу успокоился, — весело добавил Джо, который уже полностью восстановился после игры и стоял, подставляя лицо под солнечные лучи.
Йоханн, не открывая глаз, схватил парня за лодыжку и повалил на траву. Все засмеялись. Парни начали дружескую схватку, и рыжий, кажется, побеждал, удерживая руки противника, пока Джозеф одним движением не вырвался и не взял его на «удушающий».
Ханн заливисто смеялась, хлопая рукою по ноге, и что-то выкрикивала в поддержку Йоханна, а Эбби тревожным тоном просила ребят успокоиться, перебирая одну из кос в ладонях.
— Детский сад, — закатив глаза, тихо сказал Эберт. Но он тоже улыбался.
Яркие лучи заходящего солнца освещали весь двор, обрамляя его золотым светом. Листва будто горела от их тёплых прикосновений. Небо было ясное, закат переливался всеми оттенками оранжевого, и солнечный диск на фоне нескольких перистых облаков казался утопающим в кофейной пене. Я сидел, слушая весёлый гомон голосов и смех во всём дворе, и мне было хорошо.
***
Неделю спустя я решил съездить домой. Обстановка новой приятной и интересной жизни вытесняла все мысли и переживания о матери. Дойдя до старого района, заполненного серыми разваливающимися постройками, я сразу почувствовал себя неуютно. Вернулись те противные ощущения безысходности, тлена и отчаяния, которые заполняли весь бедный округ, не давая людям даже малейшей попытки насладиться какими-то радостными моментами, если кто-то здесь остался в силах обращать на них внимание.
Я направился в сторону своего дома. Песчаная дорога переулка с двух сторон отделялась линией домов, будто стенами. На пороге здания рядом с моим домом стояла наша соседка, миссис Арбан, с худой фигурой и мышиными волосами, которая, кажется, что-то выискивала взглядом.
— Здравствуйте. — Я поднял ладонь в знак приветствия, не думая, что она вообще меня заметит, такой сосредоточенной она казалась.
— Здравствуй, Кей! Давно тебя не было видно, как тебе в Академии? — резво начала женщина и, не дождавшись моего ответа, продолжила: — А я Эрика жду, небось опять напился где-то, паразит.
Эрик, муж миссис Арбан, любил приложить к горлу и нередко колотил жену. Но несмотря на внешнюю беспомощность женщины, та всегда колотила его в ответ вместе с криками и нецензурной бранью, которые были слышны всем в округе. Я настолько привык к ежедневным крикам со стороны их дома, что, сидя на кухне с приоткрытой форточкой, удивлялся, если в какой-либо день не было слышно их голосов.
— Ты знаешь, общий налог опять вырос. И цены поднялись. Вечно этой жадной роже Дайсу мало деньжат. Мамке-то твоей, наверное, сложно без тебя?
— Наверное. Вот я приехал проверить, как она, — ответил я, проигнорировав слова о президенте. В конце концов, он хороший человек. — Миссис Арбан, вы не могли бы…присматривать за ней время от времени? Хотя бы иногда, чтобы она домой возвращалась, а не сидела где-нибудь на улице, когда на неё снова нахлынет.
— Конечно, Кей! Если что, доложу тебе, не переживай, — живо ответила женщина, снова переводя взгляд на улицу, и прикрыла глаза козырьком ладони, чтобы лучше видеть. — О, идёт вразвалочку, подхалим, ну, я ему сейчас устрою!
Соседка уже переключилась на своего пьяного мужа, чья идущая фигура, пошатываясь и время от времени останавливаясь, чтобы снова найти опору под ногами, была видна в отдалении. Я бросил тихое «спасибо» и подошёл к дому, неуверенный, что она запомнит о моей просьбе.
Три каменные ступени, подгнивший скрипучий порог и тёмная прихожая — всё это вернуло воспоминания о моей жизни тут так резко, будто я никуда и не уезжал. Войдя, я сразу же прошёл в тёмную гостиную. Мама часто не зажигала свет, пытаясь экономить на электричестве. Не сказать, что это сильно понижало наши расходы.
Мама сидела на сером, изъеденном молью диване. Её длинная чёрная юбка, которая была совсем новой, когда отец умер и нам пришлось переехать сюда, была измята и волочилась по полу. Руки были сложены в каком-то молитвенном жесте, взгляд устремлён в стену. Её волосы и кожа, казалось, потускнели ещё больше.
Услышав мои шаги, мама резко оглянулась, будто ждала, что кто-то придёт. Встала и быстро подошла ко мне, обняв. Я почувствовал мокрые дорожки её слёз у себя на шее.
— Кей, сынок… — пробормотала мама сдавленным голосом.
— Мам, всё в порядке? Ты же помнишь, я говорил, что вступил в Академию? — тревожно спросил я, взяв её за плечи и оттянув от себя, чтобы взглянуть в лицо.
Она быстро вытерла слёзы тыльной стороной ладони:
— Да, да… Я помню. Как тебе там? У тебя всё хорошо? — взволнованно спросила мама, заламывая руки. Её уставшие глаза смотрели прямо в мои, выискивая правду, хотя бы малейший намёк на что-то плохое.
— Да, конечно. Там очень здорово. Лучше, чем здесь. А, кстати… — Я протянул маме конверт с деньгами. Первое выплаченное мне пособие, которое я попросил чуть раньше срока выдачи. Женщина, сидевшая в кабинете бухгалтерии, сказала, что на первый раз уступит.
На пару минут в комнате воцарилась удушающая тишина. Было слышно лишь тихое тревожное тиканье часов, висевших над комодом в гостиной. Я вдруг почувствовал себя виноватым.
— Прости меня, — тихо бросила мама и неуверенно взяла конверт дрожащими руками. — Хочешь чего-нибудь? Давай я поставлю чай.
Не успел я ответить, как мама прошла на кухню. Я последовал за ней и сел на один из скрипучих стульев. Мама поставила воду кипятиться и бросила травяного чая в чашку с маленьким сколом на ручке, мою любимую в детстве. Все её движения были какими-то резкими, нервными.
Мама села на стул возле меня, сложив руки на столе перед собой. Я вдруг взглянул на них. Кожа одрябла, покрылась пигментными пятнами и складками. Вены отчётливо выделялись своей синевой. Я раньше не обращал на них внимания. И только в этот момент понял, как больно видеть, что стареют руки твоей матери.
Её темно-зелёные глаза пристально всматривались в меня, будто она не видела меня целый год и хотела заметить каждое изменение во мне.
— Расскажи мне, как ты? — снова спросила мама. — Как тебе там живётся? Мне интересно.
— Да, мам, нормально. Там очень весело. Лекции как в школе, представляешь? И мы ещё в мастерских работаем. — Я не был уверен, стоит ли мне продолжать. — Ребята там хорошие… Мы уже подружились.
Я натянуто улыбнулся. Мама ещё несколько мгновений смотрела на меня и затем тоже улыбнулась, хотя было видно, что это далось ей с трудом. Она заварила чай и поставила чашку передо мной на стол. Достала из шкафчика пачку пряников и тоже придвинула её ко мне.
— Я рада, что тебе там хорошо. Вот, для тебя купила. — Мама указала на пряники.
— Мам, не нужно было… - Я взял один из пачки, чтобы не расстраивать её, хотя был совсем не голоден.
Дешёвый чай по вкусу был ужасен. Я уже привык к чаю в Академии, и этот казался просто не заваренной бурдой. Но я продолжал пить. Пряники тоже были ужасны. Как затвердевшие камни. Я съел несколько штук. Мама не виновата. Не нужно её напрягать.
Просидев с матерью ещё около десяти минут, я направился к выходу. Она долго обнимала меня, с трудом прощаясь, пыталась скрыть подступившие слёзы, но я всё равно видел, как блестели от них мамины глаза. Я пообещал, что скоро снова навещу её. Но как же мне хотелось вернуться в Академию и никогда сюда не приходить больше.
Я вышел из дома и оглянулся в последний раз на эту старую постройку с просевшей, протекающей крышей и треснутыми стёклами.
— Кей, — раздался голос за моей спиной. Я подпрыгнул от неожиданности. Это была Лия. Её прежние побои практически зажили, но на скуле красовалась свежая ссадина. Девушка была в той же одежде, что и в прошлый раз, но на этот раз на голове не было капюшона.
— Привет, — удивлённо сказал я.
— Ты говорил про Академию, помнишь? — Лия говорила тихо, будто старалась не привлекать внимания. Её тёмные глаза, как будто бездонные, смотрели прямо в мои.
— Помню. Всё-таки решилась?
— Да. — Девушка на мгновение отвела взгляд, потом быстро, одними глазами, посмотрела по сторонам, будто боялась, что нас кто-то заметит.
— Тебе нужно будет приехать туда и пройти тестирование. Если проходишь, тебя уведомят, — ответил я. Не знаю почему, но я был рад, что Лия наконец захотела что-то изменить.
— Я тебя поняла. — Девушка быстро направилась к переулку, намереваясь уйти. — Спасибо.
Я хотел спросить, откуда она узнала, где мой дом и что я сейчас здесь, но успел лишь открыть рот, как Лия уже исчезла за углом одного из зданий. Я вздохнул, в очередной раз думая, какая же она странная и похожая на призрака, и пошёл прочь от дома.