Предновогодье. Внутренние связи

То ли прос­тое сов­па­дение, то ли, дей­стви­тель­но, цель оп­ре­дели­лась, но от­дел кад­ров, сок­ры­тый за бро­ниро­ван­ной дверью-сей­фом, ра­ботал.

До­кумен­ты при­няла круг­ло­лицая ру­мяная де­вуш­ка-кад­ро­вич­ка. Кре­пень­кая, сби­тень­кая, с рос­сыпью мел­ких обес­цве­чен­ных куд­ря­шек, она на­поми­нала сдоб­ную бу­лоч­ку, по­сыпан­ную аро­мат­ной ко­рицей.

Ее тем­но­воло­сая кол­ле­га, ску­чая за девс­твен­но чис­тым сто­лом, раз­гля­дыва­ла с утом­ленным ви­дом ма­никюр на ног­тях. Мод­ная стриж­ка, слож­ная ук­ладка, за­ос­трен­ные ску­лы, впа­лые ще­ки — эта де­вуш­ка стре­милась со­от­ветс­тво­вать сов­ре­мен­ным эта­лонам кра­соты.

По­ка я за­пол­ня­ла не­об­хо­димые ан­ке­ты и за­яв­ле­ния, Пы­шеч­ка с лю­бопытс­твом пог­ля­дыва­ла на ме­ня.

— Бу­дете всту­пать в со­юз не­зави­симых сту­ден­тов? Член­ские взно­сы — пять ви­соров еже­месяч­но, — спро­сила, ког­да я, на­конец, одо­лела пос­ледний пункт ан­ке­ты, и пос­пешно до­бави­ла: — Это прос­тая фор­маль­ность. Пе­речень стан­дар­тных воп­ро­сов ут­вер­жден рек­то­ратом.

— А мож­но по­думать?

— Ко­неч­но-ко­неч­но, — за­кива­ла она. — Спра­шиваю на вся­кий слу­чай. Всё рав­но вас бу­дут уго­вари­вать.

Я про­мол­ча­ла. Луч­ше бы обо мне во­об­ще за­были.

Пы­шеч­ка нак­ло­нилась и по­ин­те­ресо­валась, по­низив го­лос:

— В се­реди­не го­да и пе­ред сес­си­ей... Не­уже­ли при­пек­ло?

Ме­ня аж оз­ноб про­бил. Ус­по­ко­ив се­бя тем, что расс­про­сы не­из­бежны, я с не­зави­симым ви­дом по­жала пле­чами, мол, вся­кое в жиз­ни слу­ча­ет­ся.

Кад­ро­вич­ка пос­мотре­ла с ува­жени­ем и на­чала прос­тавлять штам­пи­ки на мо­их ка­раку­лях. Она штам­по­вала и штам­по­вала, штам­по­вала и штам­по­вала, с усер­ди­ем, ко­торо­го ей бы­ло не за­нимать. Нат­ре­ниро­ван­ная ру­ка Пы­шеч­ки не со­бира­лась от­ва­ливать­ся от ус­та­лос­ти, в то вре­мя как у ме­ня гла­за за­боле­ли наб­лю­дать за мель­те­шени­ем штам­пи­ка. На чём бы взгля­ду от­дохнуть?

В уг­лу, в де­ревян­ной кад­ке ром­би­чес­кой фор­мы, по­гиба­ло не­из­вес­тное мне рас­те­ние. Его скрю­чен­ные монс­тру­оз­ные стеб­ли за­вива­лись не­мыс­ли­мыми пет­ля­ми и уз­ла­ми, а листья, по­хожие на пав­линьи перья, име­ли яв­но нез­до­ровый вид: часть их по­вис­ла без­жизнен­ны­ми се­рыми лох­моть­ями, часть на­ходи­лась в про­цес­се за­сыха­ния, и лишь ма­куш­ка рас­те­ния оп­ти­мис­тично зе­лене­ла хо­хол­ком из трех лис­точков-пе­рышек. Рас­те­ние буд­то уло­вило мое со­чувс­твие, и от стеб­ля со щел­чком от­ва­лил­ся за­сох­ший лис­ток. Тут же пах­ну­ло жут­ким зло­вони­ем, как ес­ли бы за плин­ту­сом од­новре­мен­но уда­вились сто мы­шек или од­новре­мен­но раз­би­лись сто тух­лых я­иц. В об­щем, омер­зи­тель­но пах­ну­ло.

Тем­нень­кая де­вуш­ка-кад­ро­вич­ка ки­нула злоб­ный взгляд на уми­ра­юще­го ле­бедя:

— Сил мо­их нет. Ско­ро за­дох­немся в во­нищи.

— Ма­воч­ка, бог тер­пел и нам ве­лел, — за­мети­ла с фи­лософ­ским спо­кой­стви­ем Пыш­ка. Ее кол­ле­га тяж­ко вздох­ну­ла и при­нялась рез­ки­ми дер­га­ными дви­жени­ями под­пи­ливать ног­ти, пос­матри­вая на рас­те­ние в кад­ке.

— Вот справ­ка, предъ­яви­те в хоз­части, — объ­яс­ни­ла мне Пы­шеч­ка. — По­паде­те ту­да из цен­траль­но­го хол­ла по ука­затель­ным стрел­кам. Там вы­дадут кви­тан­цию на кой­ко-мес­то в об­ще­житии. Кви­тан­цию обя­затель­но по­гаси­те на вах­те, ина­че вас не про­пус­тят на за­нятия.

То есть пред­по­лага­ет­ся, что мне нуж­но су­нуть ру­ку в пасть мох­на­того кла­ца­юще­го чу­дови­ща, дрых­ну­щего при вхо­де?!

— А без про­бив­ки ни­как не обой­тись?

Пы­шеч­ка за­мети­ла мою не­реши­тель­ность:

— Ни­как. Да вы не бой­тесь, у вас все по­лучит­ся. Глав­ное, вов­ре­мя от­дернуть ру­ку.

Ма­воч­ка по­дави­ла сме­шок, от­вернув­шись к ок­ну. По­хоже, кад­ро­вич­ки ре­шили раз­влечь­ся. Ну, и лад­но. Им ведь скуч­но, бед­няжкам. Ког­да еще пос­ре­ди го­да ло­пух-но­вичок на­рису­ет­ся?

Ле­вое ухо до сих пор от­ка­зыва­лось слы­шать, по­это­му я ста­ралась по­вора­чивать­ся дру­гим бо­ком к го­воря­щим. Ел­ки зе­леные, за­была спро­сить, где на­ходит­ся мед­пункт! В све­те пред­сто­ящих не­удач дан­ный воп­рос за­сема­форил весь­ма зло­бод­невно.

— Прос­ти­те, а ку­да мож­но об­ра­тить­ся, ес­ли по­надо­бит­ся пос­та­вить при­вив­ку?

— От бе­шенс­тва, что ли? — сос­три­ла тем­нень­кая. — Бо­юсь, при­вив­ка не по­может.

Пы­шеч­ка прыс­ну­ла в ку­лачок:

— Мла­дива Вик­то­ров­на хо­тела ска­зать, что ре­жим ра­боты под­разде­лений ин­сти­тута, а так­же их мес­то­нахож­де­ние ука­заны здесь, — вы­ложи­ла на стой­ку то­нень­кий бук­ле­тик.

Под ак­компа­немент бе­седы с аго­низи­ру­юще­го рас­те­ния от­ва­лились два су­хих лис­точка. От нес­терпи­мого зло­вония ме­ня за­тош­ни­ло. По­хоже, ана­логич­ное сос­то­яние за­рабо­тали и кад­ро­вич­ки, по­тому что на­пере­гон­ки мет­ну­лись к ок­ну, и, рас­пахнув фор­точку, жад­но при­соса­лись к ней.

— Ка­тин, — об­ра­тилась тем­но­воло­сая к Пы­шеч­ке, де­лая уда­рение на пос­леднем сло­ге, от­че­го я де­лала вы­вод, что ту зва­ли поп­росту Ка­тей, — здо­ровье мое ис­тончи­лось. Ум­ру от смра­да во цве­те лет, и ник­то не пос­корбит по не­зем­ной кра­соте.

"Гы-гы, — по­хихи­кала я про се­бя, — вся­кая кра­сота стра­да­ет по-раз­но­му".

— Не при­нимай близ­ко к сер­дцу. По­тер­пи нем­ножко, ско­ро все от­ва­лят­ся.

— У ме­ня меч­та: выб­ро­сить урод­ли­вое уродс­тво в ок­но! — Ма­воч­ка кро­вожад­но по­коси­лась на ви­нов­ни­ка во­ни.

— Нель­зя. Ни­нел­ла Ле­опар­довна расс­тро­ит­ся. Ты за­была, что бы­ва­ет, ког­да она в расс­трой­стве?

Тем­но­воло­сая кад­ро­вич­ка сдав­ленно хрюк­ну­ла: то ли от сме­ха, от ли от ужа­са.

— Не­обыч­ный цве­точек. Как на­зыва­ет­ся? — влез­ла я с ус­по­ка­ива­ющим воп­ро­сом. Ма­воч­ка нер­вно вздрог­ну­ла.

— Пу­кодел. Ред­кий вид, — охот­но по­дели­лась Ка­тин. — Из-за ред­кости ник­то не зна­ет, как за ним уха­живать. Ни­нел­ле Ле­опар­довне по­дари­ли на юби­лей. Пу­кодел — её лю­бимец, — по­яс­ни­ла она ше­потом.

— По-мо­ему, оно, вер­нее, он — по­гиба­ет.

— Что вы, что вы! — за­маха­ла ру­ками Ка­тин. — Это вре­мен­но. Все ис­пра­вимо. И не взду­май­те на­мек­нуть Ни­нел­ле Ле­опар­довне. Она... опе­чалит­ся, — за­кон­чи­ла де­вуш­ка с гла­зами, пол­ны­ми слез.

За свою Ле­опар­ду, что ли, пе­режи­ва­ет? На­до же, ка­кой стресс по­лучит не­из­вес­тная Ни­нел­ла, уз­нав, что ее лю­бимый пу­кодел за­гиба­ет­ся.

Пы­шеч­ка кив­ну­ла в сто­рону стой­ки:

— Ва­ши до­кумен­ты го­товы, мо­жете за­бирать.

Сгреб­ши в охап­ку бу­маж­ки, я за­дума­лась. На­ведать­ся ли к мес­тным све­тилам ме­дици­ны сей­час или от­ло­жить ви­зит на по­том? Сла­бый звук гор­на заг­лу­шил раз­мышле­ния, и вско­ре лег­кий удар по бро­ниро­ван­ной две­ри зас­ви­детель­ство­вал про­нес­шу­юся воз­душную вол­ну.

— Хо­рошо пар­нишки гор­нят. Ду­шев­но, — про­тяну­ла меч­та­тель­но Ка­тин.

Эхо гор­на ос­ве­жило в па­мяти пос­ледние неп­ри­ят­ные со­бытия, и я ре­шила, что по­ра оз­на­комить­ся с рас­пи­сани­ем звон­ков. И за­од­но зап­ла­ниро­вать по­куп­ку на­руч­ных ча­сов, по­тому что ин­ту­иция во­пила — пов­торная встре­ча с пос­ледс­тви­ями звон­ка обой­дет­ся мне бо­лее чем пла­чев­но.

В по­меще­нии за­мет­но пос­ве­жело, во­низм прак­ти­чес­ки вы­вет­рился. На­до бы ска­зать спа­сибо пус­то­му же­луд­ку, ко­торо­му не­чего вы­вора­чивать на­из­нанку, и пос­лу­шать от­ветное доб­ро­душ­ное ур­ча­ние.

Прис­тро­ив­шись в угол­ке, я взя­лась за изу­чение бук­ле­та, из­редка све­ря­ясь с ори­гиналь­ны­ми ди­зай­нер­ски­ми ча­сами на сте­не. Оваль­ный диск про­зябал без стре­лок, но ед­ва взгляд фо­куси­ровал­ся на ци­фер­бла­те, как вспы­хива­ли три алые по­лос­ки, со­от­ветс­тво­вав­шие ча­су, ми­нуте и се­кун­де ре­аль­но­го вре­мени. Не­кото­рое вре­мя я раз­вле­калась: смот­ре­ла, не ми­гая, на ча­сы — и се­кун­дная стрел­ка де­лови­то дви­галась по кру­гу. Сто­ило мор­гнуть или ско­сить гла­за в сто­рону, как алые по­лос­ки про­пада­ли.

Де­вуш­ки за кон­торкой, по­хоже, по­теря­ли ко мне ин­те­рес или де­лали вид, что по­теря­ли. И то слав­но.

В бук­ле­тике наш­лось всё, что ме­ня ин­те­ресо­вало, и да­же бо­лее. Пер­вым де­лом я вы­яс­ни­ла, что звон­ки гор­нят круг­ло­суточ­но — днем, в глу­хую пол­ночь и ран­ним ут­ром на яс­ной зорь­ке, ког­да все нор­маль­ные лю­ди слад­ко спят до­ма, в мяг­кой пос­те­ли, а не бро­дят по тем­ным ин­сти­тут­ским за­ко­ул­кам.

Вто­рым де­лом от­ме­тила рас­пи­сание ра­боты биб­ли­оте­ки, сто­ловой, мед­пун­кта и хоз­части как сле­ду­юще­го стра­теги­чес­ко­го пун­кта. На фор­за­це кра­совал­ся до­воль­но-та­ки при­лич­ный план пер­во­го эта­жа ин­сти­тута. Но поз­воль­те, по­чему толь­ко пер­во­го? Как по­пасть, к при­меру, на тре­тий этаж кры­ла С в биб­ли­оте­ку?

По­хоже, не­до­уме­ние выс­ка­залось вслух, по­тому что кад­ро­вич­ки от­влек­лись от важ­но­го за­нятия: при­пуд­ри­вания но­сиков и под­кра­шива­ния не­од­нократ­но под­кра­шен­ных за день губ.

— Де­вуш­ка, вы уве­рены, что пе­рево­дитесь на фа­куль­тет ви­сори­ки? — по­ин­те­ресо­валась нас­мешли­во тем­нень­кая, а Ка­тин прыс­ну­ла.

Мне бы по при­выч­ке сту­шевать­ся и ре­тиро­вать­ся из ка­бине­та под уни­чижи­тель­ны­ми взгля­дами ра­бот­ниц, но в го­лове вдруг пе­рек­ли­нило. Го­лод и ус­та­лость пе­репол­ни­ли ча­шу тер­пе­ния, сде­лав свое не­замет­ное, но гряз­ное де­ло.

— Уве­рена! — за­яви­ла я вы­соко­мер­но. — В каж­дом чер­то­вом ин­сти­туте и в каж­дом чер­то­вом кол­ледже, мня­щем из се­бя черт зна­ет что, при­няты свои чер­то­вы пра­вила и рас­по­ряд­ки, и мне до чер­ти­ков ос­то­чер­те­ло в них пу­тать­ся. Яс­но?

Кад­ро­вич­ки рас­те­рялись.

Не знаю, чем за­кон­чи­лась бы пе­репал­ка, не ус­певшая тол­ком на­чать­ся, но в это вре­мя пу­кодел, ре­шив, что о нем за­были, пе­рек­лю­чил вни­мание на се­бя. С не­го от­ва­лились еще два лис­точка, и зна­комое зло­воние ох­ва­тило на­ши бед­ные те­ла.

Ма­воч­ка взвы­ла, не вы­дер­жав. Под­ско­чив к рас­те­нию, она при­нялась раз­ры­вать ру­ками урод­ли­во зак­ру­чен­ные ство­лики. Пу­кодел ока­зал соп­ро­тив­ле­ние: жел­тый сок из пов­режден­ных тка­ней заб­рызгал кад­ро­вич­ке ли­цо и джин­со­вый са­рафан­чик.

— Ах ты под­лое су­щес­тво! — взвиз­гну­ла де­вуш­ка и с но­вой яростью наб­ро­силась на куст, яв­но пре­вос­хо­дя то­го в одер­жи­мос­ти. Пу­кодел, оче­вид­но, по­нял, что те­рять ему не­чего, и по­шел в пос­леднюю ата­ку: мас­со­во сбро­сил все лис­точки.

И вот тог­да я по­жале­ла, что не но­шу с со­бой про­тиво­газ. За­жав нос и схва­тив бу­маж­ки, мет­ну­лась к две­ри, с ра­достью от­ме­чая, что та при­вет­ли­во рас­па­хива­ет­ся навс­тре­чу.

За­гора­живая всё сво­бод­ное прос­транс­тво, в двер­ном про­еме вы­силась не­руши­мой ска­лой до­род­ная да­ма с фран­цуз­ским пуч­ком на го­лове и яр­ко-крас­ны­ми гу­бами бан­ти­ком. Это пер­вое, что я уви­дела, преж­де чем вре­зать­ся во вну­шитель­ных раз­ме­ров жи­вот.

А за­тем вто­рое, что ус­лы­шала:

— Не­мед­ленно прек­ра­тить бе­зоб­ра­зие!

И сле­дом на­рас­та­ющий вопль, заш­ка­лив­ший все мыс­ли­мые пре­делы слы­шимос­ти по си­ле де­цибе­лов:

— Не­воз­можно ос­та­вить от­дел на пять ми­нут, как под­чи­нен­ные тут же пе­ревер­нут его с ног на го­лову!.. Чу­дови­ща! Как вы пос­ме­ли при­кос­нуть­ся к не­му?... Да я вас! Да я вам!.. На­кажу! Уво­лю! Сгною!

По ме­ре то­го, как мои но­ги, проб­равшись ми­мо бу­шевав­шей на­чаль­ни­цы кад­ро­вого от­де­ла, уно­сили те­ло стрем­глав по ко­ридо­ру, воп­ли пос­те­пен­но за­тиха­ли, и я вдруг осоз­на­ла, что об­ре­ла слы­шимость обо­их ушей.