Предновогодье. Внутренние связи

Ах, ут­ро, ти­хое ут­ро!

Слад­ко по­тянув­шись, я от­кры­ла гла­за. Дав­но рас­све­ло, а ме­ня не со­бира­лись бу­дить. А как же де­ла, це­лая без­дна дел?

В ла­заре­те сто­яла пол­ная ти­шина. Ви­димо, пок­ров, на­ложен­ный Сто­пят­надца­тым, до сих пор эф­фектив­но ра­ботал, хо­тя всем из­вес­тно, что зак­ли­нания боль­шой дли­тель­нос­ти соз­да­вать не так-то прос­то.

Вдруг г-н Рам­ши сей­час сто­нет, над­ры­ва­ет­ся за шир­ма­ми, а Мор­ковка спит се­бе, по­сапы­ва­ет и ни­чего не слы­шит? — по­дума­ла и тут же ус­ты­дилась не­хоро­ших по­доз­ре­ний. На­вер­ня­ка Кла­рис­са Мар­ковна дав­но и с при­сущей тща­тель­ностью вы­пол­ни­ла все не­об­хо­димые про­цеду­ры.

Прош­ле­пав бо­сыми но­гами по хо­лод­но­му по­лу, я по­дош­ла к ок­ну и вы­суну­лась за што­ру. Сна­ружи опять се­рела уны­лость. Хо­рошо, хоть без вет­ра и осад­ков. Ин­те­рес­но, ко­торый час?

Слов­но уга­дав мое про­буж­де­ние, в две­рях по­яви­лась фель­дше­рица с под­но­сом в ру­ках, ко­торый она пос­та­вила на тум­бочку ря­дом с кро­ватью.

— По­ешь, зас­те­лешь, при­берешь, при­дешь и от­чи­та­ешь­ся, — ко­рот­ки­ми фра­зами рас­пи­сала ре­жим дня на бли­жай­шие пол­ча­са.

Кис­лое вы­раже­ние Мор­ковки­ного ли­ца не смог­ло по­давить Ни­агар­ский во­допад мо­его хо­роше­го нас­тро­ения.

— Доб­рое ут­ро! — Я по­тяну­лась и слад­ко зев­ну­ла, про­гоняя ос­татки сна. Эх, до че­го хо­рошо спа­лось!

Фель­дше­рица не от­ве­тила и уш­ла.

Ка­ша ока­залась на во­де и нес­ладкая. Оче­вид­но, Мор­ковка всерь­ез оза­боти­лась здо­ровым пи­тани­ем без из­ли­шеств. Оди­нокий под­су­шен­ный лом­тик с проз­рачным сло­ем мас­ла выг­ля­дел смеш­но на ог­ромной та­рел­ке. Ну, и лад­но! Все рав­но пе­рекус по­лез­ный — го­рячий и пи­татель­ный. Мы и не та­кое еда­ли. Вер­нее, бы­вало, мы во­об­ще не еда­ли.

Зас­те­лив кро­вать, одев­шись и умыв­шись, я от­пра­вилась к Мор­ковке, что­бы со­об­щить об от­плы­тии в без­бреж­ный оке­ан сту­ден­чес­тва. Она еще раз ос­мотре­ла мои бел­ки, гор­ло, уши, пос­ту­чала по ко­лен­кам, зас­та­вила вспом­нить имя и фа­милию, пос­ле че­го с ви­димым об­легче­ни­ем от­пусти­ла, но сна­чала по­лучи­ла рос­пись в но­вень­кой ме­дицин­ской кар­точке, за­веден­ной на мою фа­милию. Ох, ра­но Кла­рис­са Мар­ковна об­ра­дова­лась, зак­ры­вая за мной дверь мед­пун­кта. Чувс­твую, мы встре­тим­ся не еди­нож­ды, и моя кар­точка рас­пухнет, став тол­стой как сар­дель­ка.

Ну, ес­ли съ­едоб­ные об­ра­зы поп­лы­ли в го­лове, это вер­ный приз­нак то­го, что же­луд­ку не хва­тило по­лез­но­го ди­ети­чес­ко­го зав­тра­ка. Но преж­де нуж­но на­вес­тить Сто­пят­надца­того.

Мно­гочис­ленные по­воро­ты пус­тых и гул­ких ко­ридо­ров га­сили эхо ша­гов. И все же, что­бы на­чать дви­жение к де­кана­ту, пот­ре­бова­лось вый­ти в от­прав­ную точ­ку — цен­траль­ный холл, ина­че я бы прос­то-нап­росто заб­лу­дилась. Та­кова осо­бен­ность мо­ей зри­тель­ной па­мяти: по­кажи один раз мар­шрут, и я прой­ду по не­му с зак­ры­тыми гла­зами. А вот от­кло­нить­ся от за­дан­но­го нап­равле­ния для ме­ня чре­вато.

Без­людный зал встре­тил чис­то­той и гул­ким эхом. Сле­ды вче­раш­ней раз­ру­хи как ко­рова язы­ком сли­зала. Из-за от­сутс­твия ос­ве­щения в хол­ле ви­сел по­лум­рак. Свя­той Спи­су­ил по­терял­ся в те­нях, лишь уго­лок пос­та­мен­та оза­рял­ся па­да­ющим из бо­ково­го ко­ридо­ра све­том. Со стран­ны­ми чувс­тва­ми я всту­пила в круг, над ко­торым еще вче­ра ви­села свер­ка­ющая люс­тра. Буд­то бы дав­ным-дав­но слу­чилось и не со мной.

Нес­мотря на то, что шли за­нятия, де­кан за­седал в ка­бине­те. В при­ем­ной опять не ока­залось сек­ре­тар­ши, и я вош­ла, де­ликат­но пос­ту­чав­шись. Се­год­ня Сто­пят­надца­тый изу­чал что-то в боль­шой кни­ге с по­мощью гро­мад­ной лу­пы. Уви­дев ме­ня, он от­ло­жил лу­пу в сто­рону.

— Ну, здравс­твуй­те, Эва Кар­ловна! Как са­мочувс­твие? Тя­нет на под­ви­ги?

— Спа­сибо, са­мочувс­твие от­личное, ть­фу-ть­фу, — я пос­ту­чала по спин­ке крес­ла. — На под­ви­ги не тя­нет.

— Это хо­рошо. — Де­кан ныр­нул в нед­ра сто­ла. Пос­лы­шал­ся звук выд­ви­га­емых шкаф­чи­ков. — Вот, дер­жи­те.

Он про­тянул ксе­роко­пии ка­ких-то схем — блед­ные изоб­ра­жения, мес­та­ми не­чет­кие.

— Это пла­ны всех эта­жей. Вче­ра до ме­ня на­конец дош­ло, что вы не мо­жете пе­ред­ви­гать­ся по ин­сти­туту обыч­ным спо­собом, вер­нее, не­обыч­ным, вер­нее... — Ген­рих Ген­ри­хович за­путал­ся. — Сло­вом, вы не ви­дите нап­равле­ния на сте­нах.

— Это как?

Сто­пят­надца­тый вздох­нул. Яс­но, что ему не­охо­та во­зить­ся со мной и разъ­яс­нять вся­кие пре­муд­рости.

— Что­бы ви­деть ука­зате­ли, нуж­но ося­зать вол­ны, — по­яс­нил он.

А за­чем грус­тить-то? По­ди всю ночь не спал: дош­ло до дя­день­ки, как же я, нес­час­тная-раз­несчас­тная, жи­ву на бе­лом све­те, да еще умуд­ри­лась за­лезть в ви­сорат­ский га­дюш­ник.

— Ко­пии схем сде­лали в ар­хи­ве по мо­ей прось­бе, по­это­му ни у ко­го не воз­никнет по­доз­ре­ний, для че­го они по­надо­бились. Со­ветую изу­чить.

— Ко­неч­но, — спря­тала я дра­гоцен­ный по­дарок в сум­ку. — Спа­сибо.

— И вот еще что. Пос­коль­ку вы пос­тра­дали мо­раль­но и фи­зичес­ки при вче­раш­нем ин­ци­ден­те, из ин­сти­тут­ско­го фон­да в ка­чес­тве ком­пенса­ции вы­деле­ны двад­цать та­лонов на бес­плат­ные зав­тра­ки и обе­ды в сту­ден­ческой сто­ловой.

Де­кан по­ложил на край сто­ла оран­же­во-чер­ный ру­лон­чик.

— Мне не нуж­на по­дач­ка! — вспых­ну­ла я. — Впол­не мо­гу се­бя про­кор­мить.

— Эва Кар­ловна, воп­рос не в по­да­янии. В ус­та­ве ин­сти­тута есть статья о по­мощи сту­ден­там, пос­тра­дав­шим при вис-воз­му­щении. Так что ва­ши кап­ри­зы не об­сужда­ют­ся. Ве­домость за­пол­не­на, день­ги спи­саны, дер­жи­те та­лоны.

— Я не по­пада­ла под вис-воз­му­щение! — Моя свар­ли­вость заш­ка­лива­ла. — Это гос­по­дину Рам­ши нуж­но пи­тать­ся на убой.

— От­ку­да в вас столь­ко уп­рямс­тва? — Сто­пянад­ца­тый от­ки­нул­ся на спин­ку крес­ла. — Не вол­нуй­тесь, Рам­ши то­же по­лучит та­лоны и мно­жес­тво бо­нусов от ин­сти­тута. От се­бя мо­гу ска­зать, что ес­ли та­лоны не пос­ту­пят в кас­су сто­ловой, то сум­му, рав­нознач­ную их ус­ловной сто­имос­ти, пос­та­вят с вас на вы­чет.

Я опе­шила:

— Как так?

— Вот так, Эва Кар­ловна. Кру­гово­рот ус­ловных де­неж­ных еди­ниц в при­роде, то есть в ин­сти­туте. Счи­та­ет­ся, что вы взя­ли под ма­тери­аль­ную от­ветс­твен­ность оп­ре­делен­ную сум­му и дол­жны за нее от­чи­тать­ся.

— Ни­чего я не бра­ла! — за­ика­ясь от воз­му­щения, пе­ред­ви­нула к Сто­пят­надца­тому ру­лон­чик с та­лона­ми.

— За­то я взял, — де­кан под­ви­нул та­лоны об­ратно. — Бу­дете ме­ня уби­вать?

По­кусав гу­бы, я не­хотя взя­ла оран­же­во-чер­ную лен­точку.

— От­лично, — бод­рень­ко кон­ста­тиро­вал по­беду де­кан. — Се­год­ня про­дол­жай­те офор­мле­ние. На­де­юсь вско­ре уви­деть вас на за­няти­ях в ка­чес­тве сту­ден­тки.

— Хо­рошо, — сог­ла­силась я вя­ло. Пер­спек­ти­ва пи­тать­ся в сто­ловой, предъ­яв­ляя ка­кие-то та­лон­чи­ки, по­каза­лась уни­зитель­ной.

Ген­рих Ген­ри­хович, сно­ва прик­ле­ив­шись к лу­пе, скло­нил­ся над кни­гой. Не от­ры­вая взгля­да, от нее, прос­ве­тил:

— Еще пол­ча­са до звон­ка. Ес­ли по­торо­питесь, ус­пе­ете в хоз­часть.

И при­нял­ся чуть слыш­но на­певать под нос:

— О, ми­лое соз­данье, очей оча­рованье! При­ди ко мне, цве­точек и... и... цве­точек... гор­шо­чек... гри­бочек...

— Гло­точек, — под­ска­зала я от две­ри.

— Что? А, да-да, — под­дакнул ма­шиналь­но Сто­пят­надца­тый. — Точ­но! — Хлоп­нул се­бя по лбу лу­пой, ох­нул от бо­ли и про­дек­ла­миро­вал зыч­ным ба­сом: — При­ди ко мне, цве­точек, дай воз­ду­ха гло­точек! Пре­лес­тно! У вас та­лант к сти­хам, Эва Кар­ловна.

— Спа­сибо, — при­няла я ком­пли­мент и ныр­ну­ла за дверь. Уф! Хоть ка­кой-то та­лант на­шел­ся — под­ска­зывать де­канам риф­мы для ше­дев­раль­ных опу­сов.

На окош­ке в лес­тнич­ном про­лете сос­то­ялось пер­вичное оз­на­ком­ле­ние со схе­мами, пре­зен­то­ван­ны­ми Сто­пят­надца­тым. Ме­ня вол­но­вало рас­по­ложе­ние стра­теги­чес­ки важ­но­го объ­ек­та — сто­ловой. Вы­яс­ни­лось, что в ин­сти­туте два пун­кта пи­тания: один — для сту­ден­тов, дру­гой — для пер­со­нала.

Сту­ден­ческая сто­ловая ба­зиро­валась на пер­вом эта­же, вле­во по ко­ридо­ру от цен­траль­но­го хол­ла. Ти­повой об­ще­пит, при­выч­ная кар­ти­на. Сте­ны, вык­ра­шен­ные го­лубой крас­кой до се­реди­ны, по цен­тру ряд квад­ратных ко­лонн, под­держи­ва­ющих низ­кий по­толок, ок­на, в ко­торые заг­ля­дыва­ет хан­дря­щее ут­ро, ха­отич­но рас­став­ленные сто­лики. Раз­да­ча по цен­тру.

Же­ла­ющие мас­со­во по­кушать от­сутс­тво­вали. Лишь в даль­нем уг­лу си­дела па­роч­ка дев­чо­нок, да еще у ок­на па­рень чи­тал кни­гу, по­тяги­вая сок.

Преж­де все­го, сто­ило изу­чить це­ны на пи­тание, по­это­му я взя­лась чи­тать каль­ку­ляцию, вы­вешен­ную у раз­да­чи. По все­му вы­ходи­ло, что ес­ли не вос­поль­зу­юсь ед­ко­оран­же­выми та­лона­ми, мне при­дет­ся го­лодать. Пос­коль­ку ин­сти­тут пос­тро­или не абы где, а в сто­лице, то и рас­ценки в ме­ню ока­зались по­выше, чем в про­вин­ци­аль­ном кол­ледже. В пе­рифе­рий­ном ВУ­Зе я мог­ла снос­но по­обе­дать за два ви­сора и встать из-за сто­ла, по­тирая вы­пира­ющий жи­вотик, а в сто­лич­ном ин­сти­туте праз­дник пол­но­го же­луд­ка обо­шел­ся бы в пять-семь ви­соров. Ес­ли учесть, что кро­ме обе­дов бы­ва­ют зав­тра­ки и ужи­ны, то изыс­канное сто­лич­ное пи­тание в об­ще­питов­ской сто­ловой не ук­ла­дыва­лось в мой кар­ман ни пря­мо, ни по ди­аго­нали.

Про­ана­лизи­ровав ме­ню, я приш­ла к сле­ду­ющим вы­водам:

Пер­вый. В два ви­сора смо­гу уло­жить­ся, ес­ли бу­ду брать ста­кан ком­по­та и бу­лоч­ку.

Вто­рой. Что­бы до­тянуть до Но­вого го­да, нуж­но тра­тить на пи­тание по три ви­сора в день.

Тре­тий. Пос­коль­ку мне край­не не­об­хо­димы ча­сы, что­бы от­сле­живать вре­мя меж­ду лек­ци­ями, а так­же тет­ра­ди и пись­мен­ные при­над­лежнос­ти, не счи­тая про­чих неп­редви­ден­ных рас­хо­дов, то сум­ма, ус­та­нов­ленная во вто­ром вы­воде, умень­ша­ет­ся до од­но­го ви­сора.

Чет­вертый. "Лю­бящий" па­па ре­шил пос­та­вить доч­ку на ко­лени и, ког­да она бу­дет умо­лять о по­мощи, это даст ему по­вод лиш­ний раз на­пом­нить, что без ро­дитель­ско­го учас­тия она ник­то и нич­то.

Пя­тый. Как всег­да, иных ва­ри­ан­тов до­быва­ния де­нег нет. Ес­ли най­ду под­ра­бот­ку, то вре­мени на уче­бу не ос­та­нет­ся сов­сем, и я вы­лечу за не­ус­пе­ва­емость рань­ше, чем уз­на­ют о мо­ей без­дарнос­ти.

Да что там го­ворить, пункт пя­тый ви­сел удав­кой на шее. Уче­ба да­валась мне не прос­то тя­жело, а не­во­об­ра­зимо тя­жело. Сколь­ко вре­мени гро­билось на до­маш­ние за­дания — ужас! Ос­та­валось те­шить се­бя тем, что пре­одо­лено боль­ше по­лови­ны пу­ти к це­ли, и на­де­ять­ся на луч­шее.

— При­вет, — ок­ликнул ме­ня ры­жий па­рень, что по­мог с по­ис­ка­ми де­кана­та. Он по­дошел с под­но­сом к раз­да­че и мах­нул ру­кой, приг­ла­шая при­со­еди­нить­ся. — Иди сю­да.

Эх, бы­ла не бы­ла. В за­ле пус­то, поп­ро­бу­ем пот­ра­тить ин­сти­тут­ский по­дарок. Я отор­ва­ла от лен­точки оран­же­вый квад­ра­тик с циф­рой "3", зак­лю­чен­ной в чер­ную ра­моч­ку с ажур­ны­ми за­вит­ка­ми.

— Слу­шай, мне вот что да­ли в де­кана­те, — изоб­ра­жая неп­ро­ходи­мую ту­пость, по­каза­ла пар­ню та­лон. — Че­го с ним мож­но сде­лать?

— Не дро­ва же ру­бить, — зас­ме­ял­ся он. — По­есть, ко­неч­но. Пог­ля­ди рас­ценки у кас­сы.

На кас­се вос­се­дала груз­ная жен­щи­на в бе­лом ха­лате, а ря­дом, на сте­не, ви­сел не­боль­шой пла­кат с пор­тре­тами та­лонов. В ин­сти­тут­ском обо­роте гу­ляло пять раз­но­вид­ностей бу­маж­ных квад­ра­тиков. Луч­шим счи­тал­ся ог­ненно-крас­ный та­лон с циф­рой "1" в об­рамле­нии чер­ных за­виту­шек. Его сто­имость сос­тавля­ла пят­надцать ус­ловных ви­соров. Фан­тасти­ка!

Са­мым пло­хонь­ким ока­зал­ся жел­то-чер­ный та­лон­чик с циф­рой "5", оце­нен­ный в два ус­ловных ви­сора. Та­ким об­ра­зом, не­ожи­дан­ный пре­зент от Сто­пят­надца­того раз­местил­ся ак­ку­рат по­сере­дине и сто­ил це­лых семь ус­ловных ви­соров.

Жи­вем! — по­радо­валась я и пос­ла­ла мыс­ленную бла­годар­ность в нап­равле­нии де­кана­та.

Наг­ру­зив под­но­сы, мы с пар­нем под­бре­ли к кас­се, и ры­жий с не­воз­му­тимым ви­дом рас­пла­тил­ся за пир­шес­тво крас­ным та­лоном. А я-то ро­бела и стес­ня­лась. Ин­те­рес­но, за ка­кие дос­то­инс­тва или не­дос­татки па­рень по­лучил пра­во на бес­плат­ное пи­тание? Уж ес­ли мне за пе­рене­сен­ную ду­шев­ную трав­му пре­под­несли не­ожи­дан­ный бо­нус, то у не­го как ми­нимум дол­жна от­сутс­тво­вать поч­ка, как мак­си­мум — обе.

Изо­билие та­релок на под­но­се по­тяну­ло на пять с по­лови­ной ви­соров. Мне по­лагал­ся воз­врат де­нег в раз­ме­ре по­луто­ра ви­соров.

— А сда­ча? — спро­сила я у кас­сирши.

— Не по­ложе­но, — под­жа­ла она гу­бы. — На­бирай­те до нуж­ной сум­мы.

Приш­лось взять вдо­бавок бу­лоч­ку с изю­мом.

Мы с ры­жим усе­лись по­сере­дине за­ла, а вок­руг нас во мно­жес­тве гро­моз­ди­лись та­рел­ки. Он под­мигнул:

— Смот­рю, ты то­же лю­бишь по­есть.

— Уб­вю, — про­мыча­ла я с пол­ным ртом.

— На­ши лю­ди. Зна­чит, сра­бота­ем­ся, — кон­ста­тиро­вал ры­жий и за­моло­тил лож­кой. Ку­да в не­го по­меща­ет­ся столь­ко еды? Ху­дой до жу­ти, ко­жа да кос­ти тор­чат.

— Слу­шай, — ска­зала я че­рез не­кото­рое вре­мя, умяв по­лови­ну зав­тра­ка (или обе­да?) и по­чувс­тво­вав, на­конец, сы­тость. — Ока­зыва­ет­ся, кру­то по та­лонам пи­тать­ся. Прям нас­то­ящее ис­ку­шение для фаль­ши­вота­лон­щи­ков.

Ры­жий хмык­нул и чуть не по­давил­ся. По­том про­тянул ла­донь для ру­копо­жатия:

— Алесс, вто­рой курс не­мате­ри­ал­ки.

— Эва, тре­тий курс не­мате­ри­ал­ки.

Па­рень пос­мотрел на ме­ня с ува­жени­ем.

— Ду­ма­ешь, до те­бя не пы­тались? — от­ве­тил, сос­тавляя пус­тые та­рел­ки стоп­кой. Пе­ред ним ос­та­лись три нет­ро­нутых блю­да. — На них скры­тая го­лог­ра­фия. У кас­сирши сто­ит спе­ци­аль­ный счи­тыва­тель, ко­торый прос­ве­чива­ет каж­дый та­лон.

На­сытив­шись, я раз­добре­ла. Од­на­ко не сто­ило ос­та­нав­ли­вать­ся на дос­тигну­том, сле­дова­ло за­пихать в се­бя всё несъ­еден­ное. Ма­ло ли что слу­чит­ся? А от­ло­жен­ный жи­рок пой­дет про за­пас, как у мед­ве­дя в зим­ней спяч­ке.

— А ты на за­нятия сов­сем не хо­дишь? — по­ин­те­ресо­валась я, жуя пи­рожок с ка­пус­той.

— Хо­жу. С че­го ты взя­ла?

— Ну, мы веч­но стал­ки­ва­ем­ся во вре­мя лек­ций.

— А я та­кой, — под­мигнул па­рень. — Осо­бен­ный. Кста­ти, слы­шала, что вче­ра про­изош­ло?

Я нас­то­рожи­лась, да­же же­вать пе­рес­та­ла.

— Нет, а что?

— Го­ворят, вче­ра в хол­ле ба­бы не по­дели­ли ка­кого-то пер­ца и сце­пились из-за не­го. Раз­во­роти­ли всё и смо­тались. Еще го­ворят, буд­то пе­рец ока­зал­ся пре­подом. Ца­рица ко­пытом зем­лю ро­ет, ищет ви­нов­ных. Как най­дет, сра­зу по­каза­тель­но от­числит. Эх, черт, жал­ко ме­ня там не бы­ло! Я бы пог­ля­дел на это пред­став­ле­ние.

— А что за ца­рица?

— Про­рек­три­са. У нее фа­милия Цар, а за гла­за — Ца­рица. Ев­стиг­не­ва Ро­мель­ев­на Цар.

Я от­кры­ла рот, что­бы пох­вастать зна­комс­твом с ве­лико­леп­ной да­мой, но вов­ре­мя оду­малась.

— Не, ког­да дев­чонки вы­дира­ют друг дру­гу во­лосы — это во­об­ще! — вос­торгал­ся ры­жий, за­быв про за­пекан­ку.

— Что хо­роше­го? Я бы не ста­ла вы­цара­пывать гла­за из-за пар­ня.

Алесс пог­ля­дел на ме­ня оце­нива­юще:

— Сог­ла­сен, ты бы не ста­ла. Да и нет по­вода с то­бой сцеп­лять­ся.

Я оби­делась:

— Это по­чему?

— Да ты не дуй­ся. Прос­то ты... как бы ска­зать?... сло­вом, прос­тая, — уте­шил па­рень.

Я за­вер­ну­ла бу­лоч­ку в сал­фетку и по­ложи­ла в сум­ку.

— Оби­делась, что ли? — до­пыты­вал­ся но­вый зна­комый. — Я же не со зла ска­зал, и к то­му же, прав­ду. А ес­ли прав­ду го­ворят в гла­за — это луч­ше, чем об­си­ратель­ство за спи­ной, сог­ласна?

— Лад­но, про­еха­ли, — мах­ну­ла я ру­кой.

В кон­це кон­цов, на что оби­жа­юсь? На­обо­рот, мне нуж­но быть прос­той и не­замет­ной, а не си­ять яр­ко, не схо­дя с язы­ков сплет­ни­ков.

Ми­мо прош­ли дев­чонки, что да­веча си­дели в уг­лу сто­ловой. При ви­де на­шей мир­но бе­седу­ющей па­роч­ки они сде­лали страш­но изум­ленные ли­ца, на­чали шеп­тать­ся и нес­коль­ко раз ог­ля­дыва­лись, по­ка не выш­ли из сто­ловой. Ры­жий, по­хоже, пле­вал на ка­ких-то пя­лящих­ся, как он вы­разил­ся, баб. Па­рень при­кон­чил за­пекан­ку и де­лови­то взял­ся за ку­сок виш­не­вого пи­рога.

Я по­тяну­лась, до­воль­ная жизнью. В дан­ный мо­мент эта са­мая жизнь раз­верну­лась ко мне ли­цом, лас­ко­во треп­ля по ще­ке.

Алесс при­кон­чил свой зав­трак (или уже обед?), и мы, ус­тавшие от еды, по­тек­ли нес­пешно к вы­ходу. Вне­зап­но сот­ра­пез­ник схва­тил ме­ня за ру­ку, при­тор­мо­зив, а дру­гую ру­ку под­нес к гла­зам. На его ча­сах по­верх ци­фер­бла­та ми­гали зе­леные циф­ры об­ратно­го от­сче­та. Пять, че­тыре, три, два, один, ноль. Раз­дался про­тяж­ный звук гор­на, и вско­ре воз­душная вол­на при­вет­ли­во уда­рила в дверь сто­ловой.

— Стиль­ные у те­бя ча­сы.

— Са­мое глав­ное, точ­ные, — до­бавил мно­гоз­на­читель­но ры­жий.

— Хо­чу та­кие же. По­сове­туй, где мож­но ку­пить.

— Бе­решь обык­но­вен­ные ча­сы, при­носишь мне, и за уме­рен­ную пла­ту я нас­трою да­же дрях­лый бу­диль­ник.

Я, ко­неч­но же, ни­чего не по­няла, но сог­ласно кив­ну­ла.

При вы­ходе нас чуть не сбил ма­ляв­ка-пер­во­кур­сник, за­летев­ший ура­ганом в сто­ловую. Уви­дев Алес­са, он из­ме­нил­ся в ли­це и боч­ком про­шелес­тел вдоль сте­ны, про­бор­мо­тав не­раз­борчи­вые из­ви­нения.

Во­об­ще, все встре­чен­ные по пу­ти сту­ден­ты, смер­чем над­ви­гав­ши­еся на сто­ловую, об­те­кали нас с ры­жим, об­ра­зуя сво­бод­ный ко­ридор. На пар­ня пог­ля­дыва­ли с опас­кой, на ме­ня же — как на су­мас­шедшую, за­лез­шую в ло­гово кан­ни­бала.

— По­чему они стран­ные? — спро­сила я у Алес­са, кив­нув на по­ток сту­ден­тов.

— А это ме­ня здесь так лю­бят, — не­доб­ро ух­мыль­нул­ся тот. — Ну, бы­вай.

И я по­топа­ла в хоз­часть.