Предновогодье. Внутренние связи

Ди­ва. Валь­ки­рия. Рос­кошная ро­ковая жен­щи­на. Бо­жес­тво. Не­зем­ная кра­сави­ца. У ме­ня язык не по­вер­нулся наз­вать осо­бу, сто­яв­шую нап­ро­тив, жен­щи­ной. У та­ких, как она, не бы­ва­ет воз­раста.

Ве­лико­леп­ные вь­ющи­еся во­лосы до се­реди­ны плеч, за­поми­на­юще­еся вы­рази­тель­ное ли­цо, строй­ная фи­гура в об­ле­га­ющем кос­тю­ме, пов­то­ря­ющем из­ги­бы со­вер­шенно­го те­ла — де­вуш­ка не­зем­ной кра­соты во­роча­ла ко­роб­ка­ми, пе­рес­чи­тыва­ла тю­бики с кре­мом, пе­ри­оди­чес­ки ис­че­зая за за­наве­сями, скры­вав­ши­ми бо­гатс­тва ма­тери­аль­но­го скла­да, рас­фа­сован­ные, раз­ло­жен­ные и рас­став­ленные на гро­моз­дких стел­ла­жах.

— Вот. Пи­шите.

Она су­нула мне пач­ку бу­мажек. Тре­бова­лось за­пол­нить оп­росный лист, сог­ла­шение об от­ветс­твен­ности за пор­чу и рас­хи­щение ка­зен­но­го иму­щес­тва и длин­ню­щий фор­му­ляр, сло­жен­ный для удобс­тва гар­мошкой.

Го­лос у де­вуш­ки ока­зал­ся са­мым обык­но­вен­ным и со­вер­шенно не по­ходил на пе­ние не­зем­но­го су­щес­тва. Я слег­ка ра­зоча­рова­лась. За­тем, вздох­нув, усе­лась у кра­еш­ка вы­сокой стой­ки и при­нялась тер­пе­ливо чи­тать пун­кты оп­росно­го лис­та, му­читель­но нап­ря­гая мозг.

Еще не пол­ностью при­дя в се­бя пос­ле про­гул­ки по под­валь­но­му ла­бирин­ту, я ту­го со­об­ра­жала. Го­ловок­ру­жение прош­ло, но изоб­ра­жение пе­ред гла­зами пе­ри­оди­чес­ки раз­ма­зыва­лось, ста­новясь не­чет­ким.

У дру­гого кра­еш­ка стой­ки рас­по­ложил­ся юно­ша в жел­той уни­фор­ме. Об­ло­котив­шись о пе­рек­ла­дину, он под­пер под­бо­родок ру­кой и с тос­кой наб­лю­дал за пе­реме­щав­шей­ся зав­хозшей. Та де­лови­то сно­вала по по­меще­нию, про­падая за за­наве­сями и по­яв­ля­ясь с оче­ред­ной ко­роб­кой, пос­ле че­го ярос­тно пе­рес­чи­тыва­ла ее со­дер­жи­мое, све­рялась с за­писью в кар­точке и утас­ки­вала ко­роб­ку в склад­ские нед­ра. Юно­ша в уни­фор­ме гром­ко взды­хал, а ро­ковая кра­сави­ца бро­сала на не­го взгля­ды, пол­ные злос­ти и през­ре­ния.

Я по­нима­ла стра­даль­ца. Будь я пар­нем, то­же влю­билась бы до бес­па­мятс­тва в сей ше­девр не­ре­аль­но­го со­вер­шенс­тва и взды­хала бы еще гром­че и ча­ще, чем юно­ша.

Влюб­ленный, из­ны­вав­ший нап­ро­тив ме­ня, имел нев­зрач­ную внеш­ность. Уви­дишь его слу­чай­но и тут же за­будешь. Бы­ва­ют та­кие ли­ца — прес­ные как во­да, без изю­мин­ки в об­ли­ке. За­то за мо­лодо­го че­лове­ка кри­чала уни­фор­ма. Яр­ко-жел­тая с оран­же­выми встав­ка­ми, она де­лала его об­раз эле­ган­тным, при­давая стро­гость и зна­чимость. К по­гонам ру­баш­ки кре­пились ма­лень­кие знач­ки с блес­тя­щими пе­рек­ре­щен­ны­ми тру­бами. Та­кие же эм­бле­мы име­лись на каж­дой пу­гови­це пот­ря­са­ющей сол­нечной уни­фор­мы.

— Аг­на­ил, по-мо­ему, вам по­ра, — бро­сила зав­хозша, про­бегая в оче­ред­ной раз с оче­ред­ной ко­роб­кой.

— Еще ра­но, — от­ве­тил он грус­тно, про­вожая её взгля­дом.

— А по-мо­ему, са­мое вре­мя, — кра­сави­ца бро­сила на пе­чаля­щего­ся злой взгляд изум­рудных глаз.

— Нет-нет, что вы, — на­чал оп­равды­вать­ся мо­лодой че­ловек. — Ес­ли что, ме­ня сра­зу же по­тянет.

— Не сом­не­ва­юсь, — про­цеди­ла зав­хозша и скры­лась за за­наве­сями.

Я на­чала за­пол­нять фор­му­ляр, но пи­салось не­удоб­но. Жут­ко ме­шало по­калы­вание в сред­нем паль­це, ко­торым я, ви­димо, уда­рилась при вы­ходе из тем­но­го ко­ридо­ра. Пер­вая фа­лан­га пок­расне­ла и при­пух­ла.

Юно­ша ду­шераз­ди­ра­юще вздох­нул, и оче­ред­ной тос­кли­вый вздох разъ­ярил зав­хозшу. Она с гро­хотом пос­та­вила но­вую ко­роб­ку на стол и при­нялась раз­дра­жен­но пе­рек­ла­дывать ме­дицин­ские пер­чатки, для вер­ности пе­рес­чи­тывая гром­ким ше­потом.

Ко­роб­ка ока­залась боль­шой, куч­ка пер­ча­ток вы­рос­ла раз­ме­ром с при­лич­ную гор­ку. Зав­хозша пу­талась и нес­коль­ко раз на­чина­ла счет за­ново, Аг­на­ил вни­матель­но сле­дил за её ма­нипу­ляци­ями. Вре­мя тек­ло.

На­конец я вру­чила зав­хозше ис­пи­сан­ные блан­ки. Про­верив на­личие под­пи­сей в сог­ла­шении и оп­росном лис­те, она за­пол­ни­ла дол­гождан­ную кви­тан­цию о вы­деле­нии мне кой­ко-мес­та в ко­личес­тве 1 шт. в ин­сти­тут­ском ин­тернат-об­ще­житии. Взяв бу­маж­ку в ру­ки, я с об­легче­ни­ем вздох­ну­ла.

— Пробь­ете кви­тан­цию на вы­ходе.

— Знаю, спа­сибо.

Вне­зап­но юно­ша раз­вернул­ся ко мне ли­цом и при­об­щился к со­дер­жа­тель­но­му ди­ало­гу:

— Ту бу­лоч­ку, что ле­жит в сум­ке, ре­комен­дую съ­есть. Ина­че на вы­ходе вас за­дер­жит страж.

От изум­ле­ния мои бро­ви по­лез­ли на лоб. Во-пер­вых, от­ку­да мо­лодой че­ловек уз­нал про бу­лоч­ку (пах­нет, что ли, ап­пе­тит­но?), а во-вто­рых, при­чем здесь вах­терша?

— За­чем ба­буш­ке моя бу­лоч­ка?

Аг­на­ил грус­тно улыб­нулся, а зав­хозша звон­ко зас­ме­ялась, об­на­жив ров­ные бе­лос­нежные зу­бы.

— Стра­жем яв­ля­ет­ся Мон­те­морт, — по­яс­ни­ла мне. — Он обу­чен хва­тать за гор­ло и удер­жи­вать лю­бого, кто рис­кнет вы­нес­ти из ин­сти­тута ка­зен­ную вещь.

Я ото­ропе­ла.

— Но ведь бу­лоч­ка куп­ле­на в сто­ловой на мои день­ги. Зна­чит, по умол­ча­нию это моя бу­лоч­ка.

— Не­важ­но, — по­яс­нил юно­ша. — Её ис­пекли в ин­сти­тут­ской пе­кар­не и, ед­ва она выш­ла из пе­чи, как ста­ла собс­твен­ностью уч­режде­ния. На каж­дую бу­лоч­ку или пи­рожок яр­лык не по­весишь, по­это­му нас­то­ятель­но ре­комен­дую упот­ре­бить её пе­ред вы­ходом.

— А ве­щи, что у ме­ня в сум­ке, — по­ин­те­ресо­валась я с дрожью в го­лосе, — не пос­чи­та­ет ли Мон­те­морт, что они при­над­ле­жат ин­сти­туту?

— Ис­клю­чено, — по­качал го­ловой Аг­на­ил. — Мон­те­морт от­лично выд­ресси­рован и ни ра­зу не ошиб­ся. У не­го ве­лико­леп­ный нюх.

Ишь с ка­кой гор­достью ска­зал! Та­кое впе­чат­ле­ние, буд­то сам вос­пи­тывал зу­бас­то­го монс­тра. При вос­по­мина­нии о монс­трах я гля­нула на па­лец, и он сно­ва за­чесал­ся.

— Что и го­ворить, нас­ледс­твен­ность — ве­ликая вещь, — про­дол­жил те­му мо­лодой че­ловек, пог­ля­дывая на зав­хозшу. Та смот­ре­ла на не­го с не­понят­ной ме­лан­хо­ли­ей.

— Ва­ша нас­ледс­твен­ность, Аг­на­ил, од­нажды чуть не заг­рызла нас­мерть сту­ден­та.

— Это не­под­твержден­ные слу­хи! — воз­ра­зил с жа­ром юно­ша. — В лю­бом ин­сти­туте из кур­са в курс гу­ля­ют ле­ген­ды. На са­мом де­ле Мон­те­морт ни ра­зу не пе­рес­ту­пил че­рез слу­жеб­ный долг.

— Ды­ма без ог­ня не бы­ва­ет, — уп­ря­мо гну­ла свою ли­нию кра­сави­ца и об­ра­тилась ко мне: — Что­бы из­бе­жать в даль­ней­шем неп­ри­ят­ных мо­мен­тов, пре­дуп­реждаю сра­зу: кни­ги из биб­ли­оте­ки, по­суду из сто­ловой и спор­тинвен­тарь не вы­носить. Да­же мыс­лей не иметь!

Я по­жала пле­чами: мол, ос­кор­бля­ете, ни­ког­да бы не до­гада­лась до по­доб­но­го свя­тотатс­тва.

Пос­коль­ку кви­точек на кой­ко-мес­то грел ру­ки, я воз­на­мери­лась по-быс­трень­ко­му сли­нять из гне­тущих ка­такомб. Элек­три­чес­кий свет нер­ви­ровал гла­за. Взгрус­тну­лось по обыч­но­му се­рому не­бу, по шква­лис­то­му вет­ру, по ко­сому дож­дю в ли­цо. Вот и вы­яс­ни­лось, как ма­ло нуж­но че­лове­ку для нос­таль­гии.

— Мо­гу ид­ти? А то мне еще воз­вра­щать­ся по ко­ридо­рам.

Я ре­шила пой­ти об­ратно длин­ным, но бе­зопас­ным пу­тем. Рас­ша­тан­ная пси­хика не вы­дер­жит пов­торной встре­чи с оби­тате­лем тем­но­ты. Зав­хозша ус­та­вилась на ме­ня оза­дачен­но.

— Вы шли по тун­не­лям? — вы­дох­ну­ла изум­ленно и пе­рег­ля­нулась с юно­шей.

А то как же? — гор­до вы­пяти­ла грудь. Я та­кая! Вид­но, нес­прос­та хоз­часть рас­по­ложе­на в уда­лен­ном мес­те. А я сме­лая — взя­ла и дош­ла!

— В-вы уве­рены, что шли по тон­не­лям? — пе­рес­про­сил рас­те­рян­но Аг­на­ил.

— Вер­нее не бы­ва­ет.

Я да­же хо­тела по­казать им обо­им бо­евое ра­нение на паль­це, но по­чему-то зас­тесня­лась. Зас­ме­ют и не по­верят. Ишь как пе­рег­ля­дыва­ют­ся.

— Об­ратно вер­не­тесь че­рез подъ­ем­ник. Он ле­вее по ко­ридо­ру, по не­му сра­зу под­ни­метесь на пер­вый этаж, — вни­матель­но раз­гля­дывая ме­ня, по­яс­ни­ла по­вели­тель­ни­ца ка­зен­но­го иму­щес­тва. — Во­об­ще-то все пе­реме­ща­ют­ся по подъ­ем­ни­ку. Дав­нень­ко ник­то не при­ходил со сто­роны тон­не­лей, — она мно­гоз­на­читель­но пос­мотре­ла на юно­шу.

Черт! Ес­ли сей­час зав­хозша при­мет­ся вы­яс­нять, где и от­ку­да, то при­дет к та­кому же вы­воду, что и Сто­пят­надца­тый — опять я не уви­дела нуж­ный ука­затель.

Но рас­сле­дова­ние не за­вер­ши­лось. В глу­бине по­меще­ния дре­без­жа­ще заз­во­нил те­лефон. Хо­зяй­ка скла­да стре­митель­но ис­чезла, бро­сив на Аг­на­ила ко­рот­кий взгляд. Тот встре­пенул­ся и прис­лу­шал­ся.

— Нет... нет... не се­год­ня и не зав­тра... и не пос­ле­зав­тра... ни­ког­да! — пос­лы­шал­ся раз­дра­жен­ный го­лос кра­сави­цы-зав­хозши. — Кон­фе­ты не люб­лю, у ме­ня ал­лергия... Де­гон­ский, я не­од­нократ­но объ­яс­ня­ла вам, что пись­мен­ные при­над­лежнос­ти вы­даю сог­ласно гра­фику и толь­ко пер­со­налу ин­сти­тута.

С каж­дым ус­лы­шан­ным сло­вом ку­лаки мо­лодо­го че­лове­ка сжи­мались все силь­нее, кос­тяшки на паль­цах по­беле­ли, грудь уча­щен­но взды­малась. Зав­хозша про­дол­жа­ла го­ворить:

— Ох, ну, вы ме­ня об этом сто раз спра­шива­ли! Пос­лу­шай­те, Де­гон­ский, мне нуж­но ра­ботать, рас­сорти­ровы­вать... Ну, хо­рошо. Пур­пурные и не ме­нее трех­сот штук. — Она зас­ме­ялась. — А вы как хо­тели? С бед­ны­ми сту­ден­та­ми не гу­ля­ем...

Аг­на­ил рыв­ком от­ки­нул пе­рек­ла­дину, от­го­ражи­ва­ющую ра­бочее мес­то зав­хозши от ми­ра прос­тых смер­тных, и мол­ни­енос­но ис­чез за за­наве­сями. За­тем от­ту­да пос­лы­шались зву­ки борь­бы. Че­рез щель в не­задер­ну­тых за­наве­сях лю­бопыт­ные сви­дете­ли мог­ли наб­лю­дать сле­ду­ющую кар­ти­ну, что, собс­твен­но го­воря, они и сде­лали, не меш­кая.

— Я те­бе дав­но ска­зала, иди от­сю­да, трус нес­час­тный, — за­дыха­ясь, тя­нула на се­бя труб­ку кра­сави­ца.

Ли­цо Аг­на­ила скри­вилось в му­ке, он мол­ча вы­дирал шнур.

— Не­чего здесь шлять­ся вся­ким... сла­бакам, — ши­пела зав­хозша, бо­рясь.

— Я... я люб­лю те­бя, — с тру­дом, че­рез си­лу вы­гово­рил па­рень, — с пер­во­го взгля­да. Ты та­кая!.. А я та­кой, — его пле­чи по­нури­лись, и он от­це­пил­ся от те­лефон­ной труб­ки.

Я ду­мала, кра­сави­ца трес­нет ох­ла­мона по го­лове, что­бы пос­та­вить на мес­то: ка­кая она фи­фа, и ка­кой он... мо­тылек. Вмес­то это­го она неб­режно бро­сила буб­ня­щую труб­ку на ры­чаж­ки, по­дош­ла к юно­ше и об­ня­ла его.

— Как же дол­го я жда­ла тво­их слов, — про­вор­ко­вала неж­но. — А ты, эта­кий-ра­зэта­кий, ни жес­том, ни на­меком... То­же люб­лю те­бя, мой ми­лый.

Слу­шая их сло­во­из­ли­яния, я чувс­тво­вала, что на­лива­юсь цве­том, слов­но спе­лый по­мидор. Или блед­нею как по­ган­ка. Не­важ­но. Ще­ки пы­лали.

Приш­лось де­ликат­но от­вернуть­ся, что­бы из­ба­вить се­бя от уми­литель­но­го зре­лища сю­сюка­ющей па­роч­ки, од­на­ко уши доб­ро­совес­тно до­ложи­ли о чмо­ка­ющих зву­ках и раз­давшем­ся не­яс­ном сто­не.

Ка­кой-то кош­мар! Под­хва­тив ве­щич­ки, я оп­ро­метью бро­силась из ка­бине­та 00000 на по­ис­ки подъ­ем­ни­ка, мо­гуще­го дос­та­вить ме­ня из оби­тели элек­три­чес­ко­го све­та на зем­ную по­вер­хность.

В этот день впер­вые в ис­то­рии ин­сти­тута зво­нок, опо­веща­ющий окон­ча­ние лек­ции, опоз­дал на де­вять с по­лови­ной ми­нут. Сей нон­сенс был от­ме­чен все­ми, и Алесс, хму­ро пог­ля­дывая на на­воро­чен­ные ча­сы, мрач­но раз­ду­мывал над тем, сколь­ко не­доволь­ных кли­ен­тов при­бежит вы­яс­нять от­но­шения по по­воду сов­равше­го вре­мени.

А де­кан Ген­рих Ген­ри­хович Сто­пят­надца­тый в сво­ем ка­бине­те гля­дел в ок­но на ред­кие сне­жин­ки и раз­ду­мывал над тем, ка­ким мо­гущес­твом дол­жна об­ла­дать не­понят­ная си­ла, зас­та­вив­шая гор­ниста за­быть о дол­ге, вы­резан­ном кро­вавы­ми ру­нами на его спи­не.