Мой мрачный дух окончил жизни сон...

За сутки до...

Мрачные образы, жуткие голоса, стонущие тянущиеся вопли, удушающая темнота. "Я вас ненавижу! Я вас всех ненавижу! Горите в аду! АХАХАХАХАХАХ! Проклинаю, проклинаю, проклинаю!!! АХАХАХА"- оглушающе безумный вопль донесся откуда-то из всепоглощающего мрака. Голос был до боли знаком... Но кому же он принадлежит? Вдруг, из темноты прямо к моему лицу потянулась длинная костлявая, местами с жуткими следами гниения, рука. Одним резким движением она крепко схватила моё горло, безжалостно перекрывая поступающий кислород. По всему телу прошла мелкая судорога. Я начала извиваться словно змея, пытаясь выбраться из этой давящей петли, в надежде сделать глоток воздуха, который бы стремительно наполнил мою грудь. Всё тщетно. Пытаюсь кричать. Но мой голос, будто ложечка сахара в горячем чае, столь быстро и бесследно растворяется в чёрной непроглядной пелене. Резкая и неожиданная боль пронзила мою голову, точно отбойный молоток и...

Я проснулась. Тяжело дыша, на трясущихся руках приподнялась с кровати, оценивая обстановку. Все тело и кровать подо мной были пропитаны потом, как если бы всю ночь меня била агония.
Это был сон. Просто ночной кошмар. Однако голова, все ещё отдавала тупой пульсирующей болью в области темечка.

Еле-еле встав с кровати, я медленно подошла к плотно зашторенному окну и отодвинув край занавески выглянула наружу. Мягкие лучи рассветного солнца начали стремительно пробираться в помещение. Ни на улицах, ни во дворе не было ни единой души. Везде царили тишина и покой, которые лишь изредка прерывались пением ранних птиц. Мне захотелось поскорее выйти в сад, чтобы насладиться этими прекрасными мгновениями утреннего умиротворения.

Накинув на себя шлафрок (*халат, на современный язык), я спешно спустилась из своей спальни и выбежала во двор. Ах, как приятно было в тот момент вдыхать свежий, еще не успевший пропитаться хлопотами грядущего дня, воздух. Он стремительно заполнил собой все мое тело. Кажется, что даже головная боль отступила. В это время суток, сад был еще прекраснее. На изумрудно-зеленой траве и кустарниках тонкой вуалью лежали маленькие капельки утренней росы, цветочные бутоны только начинали раскрываться, а деревья, медленно покачивались в такт легкому ветру. Оставив все мысли и проблемы позади, я отдалась моменту, полностью наслаждаясь им, стараясь не упустить ни мгновения.

Миг моего пленительного удовольствия продлился не долго. Стоило мне немного повернуть свою голову в правую сторону, желая рассмотреть окрестности двора получше, я заметила на себе пронизывающий взгляд женщины с соседнего участка. Эта была Мариэлла Купер – мать моей дражайшей подруги Азалии. От ее пронзающее безумного взгляда мне стало не по себе. Она смотрела на меня, казалось, со смесью ненависти, злобы и внутренней боли. Глаза ее были красными, опухшими, а по щекам катились слезы. Волосы, всегда аккуратно собранные в элегантный пучок, сейчас были похожи на взбитую капну соломы. Что случилось? Что заставило эту прекрасную, вечно цветущую женщину погрузиться в такую...печаль? Отчаяние? Мне хотелось в ту же секунду подбежать к ней и поинтересоваться, что же так сильно опечалило ее, предложить помощь. Но здравый смысл подсказал мне, что подобное стало бы верхом неприличия и посему, я решила дождаться более подходящего момента, чтобы прийти к ним и расспросить о случившемся. Азалия не чужой для меня человек, и, если в их семье случилась беда, помочь им – мой долг. Хоть Азалия и вела себя весьма странно в нашу последнюю встречу, это ни в коем случае не станет для меня поводом отвернуться от нее. Безусловно, тот момент просто необходимо будет прояснить, чтобы между нами не было никаких недомолвок. Но этим я займусь чуточку позже, а сейчас, кажется, самое время для раннего завтрака. Вперед, навстречу яичнице и чашечке крепкого кофе!

Разумеется, отделаться только яйцами и бодрящим напитком не получилось. В ход пошли сладости и мои любимые хлебобулочные изделия. Что поделать, вкусная, свежая и воздушная выпечка – моя самая большая слабость. Но вы только представьте, какое это наслаждение, когда ты делаешь глоток какого-нибудь горячего напитка, медленно растекающегося по вашему горлу, а затем медленно помещаешь себе в рот кусочек свежего, ароматного французского круассана с шоколадной глазурью. Поистине райское наслаждение, которое хочется продлить как можно дольше.

После утренней трапезы, приказав Агафону запрячь карету, я направилась в полицейский участок, чтобы начать разбирательство по недавнему, весьма неприятному для меня событию.

Дорога проходила быстро и без всяких происшествий, а посему, уже через двадцать минут мой экипаж стоял у ворот.

«Агафон, ты остаешься ждать меня здесь» - спокойным тоном проговорила я.

«Но...госпожа, ваша матушка наказала мне находиться рядом и присматривать за вами, как только вы соберетесь куда-то... Не могу же я ослушаться ее приказа, плохо будет.» - пробормотал он.

«Ты что, плохо слышишь, я же сказала, ты остаешься снаружи. Неужели мои слова не ясны для тебя? Меня совершенно не интересует, какой приказ отдала тебе моя маман. Пожалуйста, улови кое-что. Сейчас, ее, здесь, нет. – последние слова я произносила с особой четкостью – А это значит, что в данную минуту ты подчиняешься исключительно моим приказам. Мне крайне надоедает повторять дважды, поэтому я надеюсь, ты в состоянии уловить ход моих мыслей.» - тембр голоса был холодным и четким, потому что желания спорить и выяснять отношения у меня не было. Хотя обычно, я не позволяю себе разговаривать с прислугой в таком тоне.

В ответ он только кивнул мне. Но этого было достаточно для того, чтобы резко нахлынувшая на меня злоба, также резко улетучилась, не оставив после себя ни следа.

Развернувшись на сто восемьдесят и немедля больше ни минуты я стремительно направилась внутрь. Как только я зашла в полицейский участок в нос ударил горький запах табачного дыма. Здесь им было пропитано абсолютно все. Ветхие, местами даже прогнившие, стены, письменные столы, бумага. Оно и не мудрено. Здешние офицеры частенько грешат употреблением табачных изделий, а также довольно крепких алкогольных напитков. Возможно, именно поэтому, процесс раскрытия различного рода правонарушений может длиться не только месяцами, а порой и годами.

Пхах, сборище тунеядцев. Единственное, что они действительно умеют делать, так это целыми днями безвылазно находиться здесь, просиживая штаны до дыр. Если бы не моя "особенная" ситуация, я бы не пришла сюда даже под дулом пистолета. Так, Шарлотта, спокойствие и только спокойствие, соберись!

В конце коридора, еле-еле переваливающаяся с ноги на ногу, показалась бочковатая фигура главного офицера. Отлично! Вот он то мне и нужен.

«Много уважаемый! Постойте! - крикнула я практически через весь участок. - Не уделите мне пару минут вашего драгоценного времени?»

Усатый офицер развернулся ко мне и на его лице тут же засияла широкая улыбка. «Конечно, госпожа, прошу ко мне в кабинет.» - протараторил мужчина. Одним, весьма неуклюжим движением он открыл дверь и жестом предложил мне войти.

Ответив ему не менее широкой улыбкой, я направилась к нему. Разговорить его будет не сложно. Мужчина лет пятидесяти, явно обделяемый вниманием женщин. Капелька лести в сочетании с моей красотой и вуаля! Я смогу узнать абсолютно все, что захочу. Как там однажды сказала Азалия: "Улыбнись, похлопай глазками, и он твой." Что ж, вот сейчас и проверим, насколько работоспособным является этот метод. Соблазнить – естественно не является моей целью. Получить нужную информацию, вот зачем я здесь.

«Скажите, как я могу к вам обращаться, господин страж правопорядка...» - я старалась произносить все слова медленно, словно вовлекая его в свою неведомую игру.

На лице мужчины заиграл лёгкий румянец. Было видно, что он смущен. Однако быстро переборов эти эмоции ответил: «Зовите меня просто Густав, госпожа... Как вас, простите?»

«Шарлотта Ливен.» - спокойно, все ещё сохраняя улыбку на лице, ответила я.

«Рад нашей встрече, госпожа Шарлотта.»

«Это взаимно, офицер Густав. Если вы позволите, я перейду сразу к сути. Как мне известно, вы имеете тесное сотрудничество с городским госпиталем Святого Варфоломея и прилегающего к нему моргу. Дело в том, что буквально вчера, к вам, ну а точнее к вашим медицинским коллегам должно было поступить тело мужчины. Как бы это сказать, из не совсем благополучного слоя общества. Так получилось, что сей джентльмен, совершил на меня покушение. И мне очень бы хотелось узнать поподробнее о его личности, чтобы понять причину его действий. Очень надеюсь, что вы сможете мне помочь, Густав...» - произнеся свою речь с замиранием сердца я замолчала, ожидая ответа.

И он не заставил себя долго ждать.

«Какой кошмар, надеюсь с вами все в порядке, Госпожа? Это просто возмутительно! Как можно? Вы столь прекрасная молодая особа. Уверяю, если вы хоть на секунду подумали о том, что можете быть виновными в его деяниях, выбросьте это из головы немедленно! Черт бы побрал этого мерзавца! Если б остался жив, я б ему...ух, устроил сладкую жизнь. Он бы у меня сначала в камере тюремной потомился месяц другой. Облезлые стены, плесень, гниющая древесина. Тьфу, она б из него всю дурь выбила. А потом на виселицу.» - местами, от его разговора мне становилось жутко. Образ маленького пухлого усатого мужичка никак не вязался с его речами. Но какая сейчас разница. Слишком много болтает, и все не по существу. Раздражает.

«Не пекитесь о моем здоровье, офицер. Спасибо Господу, я в полном порядке - ага, скорее спасибо Азалии - Так что насчет тела?» - я уже сгорала от нетерпения, но все еще старалась держать доброжелательный и игривый настрой. Но что-то подсказывало мне, что еще немного и моей солдатской выдержке придет конец.

«Да-да-да. Одну секундочку, Госпожа. Сейчас я мигом гляну, что к чему. - бросив эту фразу он начал очень шустро капаться в какой-то папке, все это время лежащей на его столе. - Да где же оно! Лободырный ты, Борис! Все в одну кучу свалил, а мне разгребай теперь! Ух, увалень проклятый. Чтоб тебя гром разбил, черт поганый, чтоб тебе жена лягушку родила!» - поток его ругательств было не остановить. М-да, похоже, дед разошелся не на шутку. Гляди того и стены затрясутся от его негодования. Ох, бедный Борис. Попадет же бедолаге.

«Нашел! - он вскрикнул это так неожиданно и громко, что я аж подпрыгнула со стула от неожиданности. – Так-так-так, сейчас посмотрим заключение за последний день.» - с каждой секундой нахождения здесь ожидание становилось невыносимым. Сгораю от нетерпения. Кажется, что ответ находится совсем близко, стоит только руку протянуть.

«Хм, Госпожа Шарлота, а вы уверены, что это произошло с вами именно вчера? Не могли ли вы ненароком перепутать время? – что за бред. У меня никогда не возникало, и не возникает сомнений на счет своей памяти. – Согласно отчету за прошедший день, в отделение морга поступило только тело молодой девушки с признаками насильственной смерти.» - нет. Как такое может быть? Я четко помню, когда это произошло и не могла ничего перепутать. Неужели меня постигает очередное разочарование...

«Офицер, вы в этом уверены? Пожалуйста, очень вас прошу, посмотрите еще раз. Это очень важно для меня.» - в ответ я театрально захлопала своими ресницами. Видимо, таким образом, пыталась ухватиться за последнюю соломинку надежды.

«Так точно, Госпожа. Уверен на все 100! Кроме тела юной девушки, ничего не было. Жалко беднягу. Такая молоденькая. Ей бы еще жить и жить. Какое же это горе для родителей, потерять свое чадо. И какая же паскуда окаянная могла так поступить?! Шестнадцать лет всего было. Оххх...Задушили...» - последние слова он протянул с особым огорчением. Видимо он действительно испытывал жалость. Это было удивительным для меня. Я-то думала, все офицеры за долгие годы службы уже успели привыкнуть к тому, что преступный мир не щадит никого. Ни женщин, ни детей, ни стариков.

Мне жаль, однако это никак не помогает моему делу. А именно это – мой приоритет на данный момент.

«Что ж, мистер Густав, благодарю за уделенное время. Вынуждена откланяться. Всего вам наилучшего.» - с этими словами, не дождавшись его ответа, я встала со стула и стремительно направилась к выходу. Меня переполняла злость и отчаяние из-за сложившейся неудачи, а запах табачного дыма заполняющий весь полицейский участок проник глубоко в мои легкие и тело, заставляя голову кружиться.

Выйдя на свежий воздух, поцокивая каблуками, я молча села в свой экипаж и сказала: «Агафон, домой.»

Настоящее время...

Я не знала, что ответить. Мысли, витавшие в моей голове до этого момента, мигом испарились. Полное непонимание сложившейся ситуации вгоняло меня в ступор.

«Прошу прощения, Эрмоса? Ч-то...Кхм-кхм, что ты сейчас сказала?»- то ли от стресса, то ли от неожиданности, мне с трудом удалось связать два слова. Все в голове свернулось в клубок.

«Шарлота, пойми меня правильно, я ни в коем случае не хотела задеть память о твоем отце, просто...» - на слове "отец" меня переклинило. Не было желания оставаться в этом доме.

«Благодарю, Эрмоса, но мне пора идти, всего тебе наилучшего. Подготовь, пожалуйста, письменное разрешение о моем доступе в архив и отправь его с посыльным. Мне пора.» - не желая ждать ее ответа я поспешила удалиться.

К моему удивлению, от нее не последовало извинений или уговоров остаться. Когда я уже была на улице, на пол пути к экипажу, выйдя на порог своей парадной Эрмоса прокричала: «Моя милая Шарлота, все не то, чем кажется на самом деле, помни об этом. Однажды, мы помогли друг к другу и теперь, до конца наших дней будем нести этот крест на своей душе. Но ты не волнуйся, я ни в коем случае не выдам нашу тайну.» - после этих слов я остановилась лишь на секунду, чтобы обернуться. Из дверей особняка на меня глядела ослепительная улыбка, которая уже через секунду скрылась во тьме дома.

Не понимаю, что она имеет в виду. В любом случае мне нужно домой, переварить все произошедшее за последние два дня. Плохой сон и сильная усталость сказываются на моем организме. Мне нужен хороший отдых, теплая ванна и вкусный чай.

Дорога до дома прошла спокойно и на удивление быстро. Возможно, из-за того, что мое тело взяла легкая дрема.

Подъехав к имению и выйдя из своей кареты, я заметила, как родители Азалии, почему-то одетые во все черное, спешно садятся в свою карету и уезжают. Мать Азалии выглядела ужасно. Растрепанные волосы, собранные в небрежный пучок, красные опухшие веки и заспанный вид. Что могло настолько сильно повлиять на бедную женщину? По отцу семейства было видно, что его тоже терзает какая-то боль, которую он пытался спрятать как можно глубже внутри себя. Плохо выходило. Надо будет обязательно поинтересоваться у них об этом позже. Быть может, я смогу помочь им чем-нибудь. Оставлю все проблемы на потом, сейчас мне нужно расслабиться.

Однако счастье и предвкушение отдыха быстро улетучились, как только моя нога переступила порог дома. На встречу мне, запыхавшись, с испуганным выражением лица бежала служанка.

«Г-госпожа, тут к вам, э-это, прокурор с констеблем пожаловали, говорят, дело срочное.» - с каждым словом произнося это, она заикалась все больше.

Не став медлить ни секунды, я поспешила в гостиную.

«Доброго дня, господа. Чем обязана?»- внутри бушевал страх, однако лицо мое сохраняло спокойствие.

«Госпожа Шарлота Ливен, вы арестованы по подозрению в умышленном убийстве, вам придется проехать с нами.» - после этой фразы воцарилась мертвая тишина.