Ты слышишь? Тишина зовёт.

   В столовой не произошло ничего интересного или сверхъестественного. А чего он ожидал? Что посуда станет летать по комнате? Или может быть заявится тот демон из подвала и предложит выпить чаю? Хах, такие глупости ему приходили в голову. Нет. Они просто спокойно сидели и ели ту же кашу, что и ел Кирилл, когда только оказался здесь. Всё та же холодная вязкая каша. Только редкие реплики разрезали тишину, со временем превращаясь в настоящий галдёж. Как и сказал Михаил, Ада была здесь. Сначала Кирилл был в замешательстве. Она сидела рядом с ним. Но она ли? Может это была её сестра. Они как две капли воды были похожи друг на друга. Только взгляд их совсем различался.

   Но всё внимание Кирилла привлекала девушка, сидевшая напротив. Он невольно залюбовался ею. Её прекрасными утонченными чертами лица, её робкой чуть заметной полу улыбкой. Её гладкая белая, словно сделанная из фарфора кожа отливала слегка розоватым на щеках. Её золотистые волосы аккуратными кудрями спадали на плечи. Ресницы слегка дрожали, когда она смотрела вниз. Как она была прекрасна.

   Покончив с ужином, все они направились в свои комнаты. На пути туда Мишка как и ожидалось пытался подколоть его. Он стал шутить, что Софьюшка зачаровала его, околдовала. Смеялся, что Кирилл втрескался в неё по уши, что теперь пропащий он. Кирилл молчал. Он не смог сейчас и отрицать этого. Но для приличия всё же толкнул мальчишку в плечо и побежал к комнате.

– Эй, ну я ж ничего плохого не имел в виду! Нравится, так нравится.

– Спать уже иди. Не нравится мне она.– Сказал Кирилл, стоя уже у двери их с Адамом комнаты.

– Ладно, ладно. Я пошёл. Спокойной ночки, пусть приснится тебе Софьюшка. Ох, чувствую, чувствую я, что скоро придётся мне роль Купидона играть. – Он послал Кириллу воздушный поцелуй.

– Да иди ты. – Беззлобно произнёс он. – Спокойной ночи.

   Мишка открыл было рот, чтобы что-то сказать, но закрыл его, промолчав. Он прошептал что-то и захлопнул дверь.

   Кирилл отворил дверь и прошёл внутрь. Адама в комнате не было и он вздохнул с облегчением. Но стоило ему только сесть на кровать и расстегнуть сумку, как дверь резко отворилась. В комнату зашёл, нет, как бы влетел Адам, как чёрный ворон, неся на своих крыльях уныние и смерть и грозя своим острым клювом разорвать в тот же миг, чуть только посмеешь пошевелиться. Не говоря ни слова он рухнул на кровать как и был в одежде, и отвернулся к стенке, пробубнив что-то непонятное. Кирилл отвернулся от него и принялся разбирать свои вещи.

    В первую очередь он достал все свои рубашки и брюки, их у него было не много, так как он не рассчитывал оставаться здесь надолго. Следующим он достал какой-то свёрток, оказалось, что это вязаный свитер. Его связала мама. В него была завёрнута фотография в деревянной рамке. На снимке они всей семьёй сидели за небольшим обеденным столом. Кирилл улыбался. Мама тоже. Её улыбка всегда дарила ему спокойствие и надежду.

   Отец же улыбался настолько редко, что Кирилл и не помнил, когда в последний раз видел его радостным. Хотя, он вроде припоминает,  когда на прошлый день рождения отца он посвятил ему стих, тот улыбнулся и потрепал его по голове. Тогда Кирилл и не обратил на это особого внимания, но сейчас ему вспомнился этот момент и на сердце стало теплее. Благодаря этой фотографии он не сможет забыть их. В этом свёртке находился ещё один предмет. Старинные часы на тоненькой, местами проржавевшей цепочке. В прошлом году папа подарил их Кириллу на день рождения, когда ему исполнялось пятнадцать лет. Он сказал, чтобы он берёг их, часы передавались в их роду по наследству. Отцу же подарил их его дедушка. В прошлом, изготовление часов было их семейным бизнесом. Надо же, с того момента прошло уже больше года а он в деталях помнит этот день.

– Забавная вещица. – Неожиданно сказал Адам, развернувшись в его сторону. – У кого отжал?

Кирилл сунул часы в карман куртки и уставился на него.

– Я не…

– Да не упирайся ты, – Адам смотрел на него с явной издёвкой, –видно же, что у такого человека как ты не может быть столь дорогой штучки.

– О чём ты? – Спросил недоумевающий Кирилл. – Это подарок отца. Мой дедушка их собрал. И теперь, как говорил отец, как-бы передаются по наследству. Или как-то так.

– Вот забавно-то! Так получается фамилия у тебя происходит от семейного дела предков?

– Ну… Наверное так…

– Как можно быть таким не оригинальным. Это же так тупо.

   После недолгого молчания Адам сказал:

– Gut. Я спать.

Кирилл широко открытыми глазами взглянул на него.

– Что?

– Я говорю спать ложусь. – Гаркнул тот. – Так что потуши этот чёртов светильник.

   Он снова отвернулся к стенке и накрылся одеялом с головой. Через некоторое время оттуда послышалось:

– Gut - это значит хорошо.

   Кирилл не ответил. Ему больше не хотелось поддерживать разговор. Он отодвинул в сторону вещи Адама со стола и поставил на край фотографию, стерев пыль со стекла рукавом своей куртки. Затем достал часы и подумал, что лучшим решением будет их спрятать. В итоге оказалось, что самое укромное место - это его сумка. Кирилл завернул часы в тот же свитер и положил на дно сумки. Её же задвинул под кровать в самый дальний и пыльный угол. Он подумал, что надо будет как-нибудь и там прибраться тоже.

   Кирилл расправил кровать и лёг, предварительно сняв и повесив на бортик кровати свою куртку. Он посмотрел в сторону Адама. Тот видимо спал. Тогда Кирилл погасил керосиновую лампу. Комната сразу же погрузилась в кромешную тьму, так что ничего не было видно. Но со временем он стал различать вещи. Лунный свет, заглядывающий в окно, немного освещал помещение. Хоть было уже не так темно, но в голове его стали всплывать ужасные образы, наводящие на него страх. Сколько он себя помнил, в темноте ему всегда мерещились всякие разные тени. По словам матери это было вызванно его богатым воображением. По словам отца - страшными историями, которые мама ему иногда рассказывала на ночь. Ему стало как-то не по себе.

   Кирилл осмотрелся. Пробегая взглядом по густому мраку комнаты, рядом с дверью он заметил нечто странное. Оно казалось не принадлежало комнате, не было здесь изначально. Это что-то приковывало к себе взгляд. В дальнем углу комнаты стоял довольно высокий, почти до потолка человеческий силуэт. Ну померещился же такое! Ну ничего. Бывает. Но когда тот отделился от стены с каким-то противным хлюпаньем, сердце Кирилла кажется пропустило удар. А когда тот двинулся по направлению к нему, когда потянул свои длинные костлявые руки к его горлу, постепенно приближаясь, словно неумолимая смерть, то Кирилл ошалело не мог отвести от него взгляда. Паника подкатывала к горлу. Глаза этого существа горели словно пламя свечи, были большие и круглые. Они смотрели не моргая, словно гипнотизируя его, словно смотря в самую душу, вселяя как-бы первобытный ужас. Как так? Ему же это просто кажется?! Такого быть не может. Просто не может! Кирилл резко вскочил с  кровати, поднял валяющуюся на полу довольно увесистую и объёмную книгу и хотел было запустить ею в это существо, как неожиданно обнаружил, что того больше нет в комнате. Кирилл в недоумении осмотрелся. Нет. Его здесь нет. Он прижал книгу к груди, пытаясь успокоить своё уже выпрыгивающее из грудной клетки сердце и перевести дыхание. На кровати заворочался Адам. Он откинул одеяло с головы и гневно глянул на Кирилла.

– Ты, блять, совсем идиот. Какого чёрта ты до сих пор не спишь? Увидя в руках Кирилла книгу он сказал, чётко выделяя каждое слово:

– Положил. Книгу. На. Место. Тебе жить что ли надоело?

   Кирилл лишь неотрывно сверлил его взглядом. Точнее, Адаму так казалось. На самом же деле он смотрел как бы сквозь него. Его бунтующий мозг не мог принять всё произошедшее.

– Ну и фиг с тобой. Совсем поехавший.
Он снова накрылся одеялом с головой и невнятно пробурчал:

– Почему меня окружают одни идиоты. Как же все доста-али.

   Кирилл еле оторвал книгу от груди и дрожащими руками положил  на пол. Снова лёг и натянул одеяло до подбородка. Сон как рукой сняло. Он старался не думать о том, что он увидел. Ему же это показалось, да? Это всё от нервов. Ещё в течении часов двух, он пролежал не двигаясь и стараясь не заснуть, боясь, что оно может вернуться, хоть до конца и не веря в произошедшее, но всё равно опасаясь, что это реально. Но всё же сон сморил его. Глаза начали слипаться и он не в силах был открыть их. Слишком уж тяжёлый и напряжённый был день со своими тайнами и происшествиями. Разум его постепенно стал погружаться в тревожный сон.

* * *

   Утром его разбудил какой-то звенящий звук, доносившийся из коридора. Кирилл неохотно разлепил глаза и огляделся, не понимая где находится. Тут он всё вспомнил. Он резко подскочил на кровати и уставился в тот дальний угол за дверью. Разумеется, там уже никого и ничего не было. Не осталось и намёков на чьё-либо присутствие в ту ночь. Он еле встал. Надев ботинки и накинув куртку вышел в коридор, решив выяснить что это за противный звон и по возможности вырубить его. Или лучше закинуть его источник в подвал, чтобы выдуманному демону бошку разорвало от этих трелей. Или всё же…

  Вдоль по коридору шествовала женщина. Она была чересчур худощавой, так что дешевенькое белое  платье сидело на ней как мешок. Она с просонья куталась в свою широкую шерстяную шаль, которая казалось не такой уж тёплой, так как на всей её поверхности имелись довольно заметные дыры и потёртости. Зевая, она звонила в небольшой, но очень звонкий колокольчик, да так, что это звук, казалось, если станет чуть громче, может разорвать барабанные перепонки. Она развернулась, как-то умудряюсь услышать скрип двери за этим звоном. Лицо её было худощавым. Щёки были впалые, как и глазницы. Под глазами виднелись тёмные круги. Она являлась обладательницей тонких тёмных бровей, плавно переходящий в переносицу. Из-за этого взгляд её казался злым и жестоким. Может она такой и была. Поживём увидим. Из комнаты напротив вышла, потягиваясь, Александра и помахала ему. Кирилл помахал в ответ. За ней вышла Софья, кудри её теперь были заплетены в аккуратную косу, достающую ей почти до поясницы.

  Худощавая женщина перестала звонить в колокольчик и повернулась к ним.
– Какие же вы всё так и клуши. Не могли копаться ещё дольше? – Причитала она, гневно сверля глазами каждого из присутствующих. – Не могли уж до обеда поспать, раз на то дело пошло! Она яростно рявкнув на них, со всего размаха швырнула колокольчик в сторону Кирилла. Он отшатнулся и тот с оглушительным звоном приземлился возле его ног, едва не задев. От шока Кирилл уже и позабыл о своём ужасном ночном госте. Кто она такая, чтоб на них так орать? Даже родители не смели повышать голос ни на него, ни на прислугу. Отец говорил, что человек, повышающий голос, либо не может сделать ничего другого, словно загнанный в угол зверь в безвыходном положении, либо чувствует власть над другими, и думает, что останется безнаказанным, унижая и пугая их.

– Каждый день только и делаю, что пахаю, пахаю. А толку-то. Платят какие-то гроши! А теперь ты ещё на шею сядешь. Ух, сукин сын! – Она замахнулась на Кирилла, но её перебила Александра:

– Марья Алексеевна, может быть…
– Тебя не учили старших не перебивать! – Рявкнула она, но затем, опустив руку, отошла от Кирилла, и стала прогуливаться, постепенно приближаясь к ней, и сладким голосом пропела, обращаясь к Александре:

– Слышала я, какие ты тут слухи про меня пускаешь. Да ещё и кличешь по другому, нежели сейчас. Мм… Как же… Да! Маруськой. – Последние слова были похожи не на человеческую речь, а больше на звериное рычание, переходящее в шипение. – Мерзавка. – Но вот она выпрямилась, улыбнулась своей жестокой, словно оскал голодного зверя улыбкой и прошествовала к лестнице.

– Уроды. – Напоследок сказала она, спускаясь, но уже не так громко.

– Здравствуйте, Агнесса Алексеевна. – Сказала Александра, обращаясь к кому-то за спиной Кирилла.

   Бледная рука с длинными тонкими пальцами легла на его плечо и несильно сжала.