Ты слышишь? Тишина зовёт.

Ты знаешь?

Кирилл развернулся настолько резко, насколько позволяла его реакция и ещё не разработанные с просонья мышцы.

Позади него возвышалась женщина в чёрном платье, с бледной, как снег кожей. Тёмные волосы были собраны в аккуратную прическу на затылке. Это была хозяйка усадьбы - Агнесса Алексеевна.

- Вижу, вас Марья Васильевна уже разбудила. - с усмешкой спросила она, убирая руку с его плеча.

- Как видите. - сказала Александра, за плечи подталкивая Софью к лестнице. - Всё как обычно, как всегда. Ни чуточки ни лучше.

- Да. Она неисправима. - согласилась дама, медленным, словно плывущим шагом, покидая их, направляясь на первый этаж.

Дверь позади Кирилла заскрипела и к ним вышел сонный, но весьма довольный собой Адам.

- Ой, а как же это я мог забыть! - с явным сарказмом в голосе произнёс тот, слишком уж наигранно. - Маруське на глаза утром лучше не попадаться, а то может и загрызть спросонья, - он опустил взгляд на валяющийся рядом с Кириллом медный колокольчик, - или башку проломить.

Кирилл это уже понял. Понял, что баба она неадекватная, и лучше впредь обходить её стороной.

- Ты совсем больной? - не выдержала Александра. - Почему ты так хочешь его угробить?

- Здесь и так кислорода не достаёт.

- Ну так дыши реже. Авось и не только на тебя кислорода хватать будет.

Адам раздражённо цыкнул, проводя рукой по чёрным как смоль волосам, растрепанными ото сна.

- Может это тебе перестать дышать, раз так о других переживаешь, а ведьма?

- Пошёл в пень. Как прокляну - заболеешь или сразу сдохнешь, уёбок.

- Ха-ха! Вот напугала-то!

- Спасибо. Этого-то я и добивалась.

- Заткнитесь голубки мои! Воркуйте лучше на крыше. Из комнаты вышел Михаил, вальяжно переваливаясь с ноги на ногу, растянув рот в своей самой радушной улыбке.

- Пошёл на хуй, Scheißkerl!

- Ой, так сразу и пошёл. А если бы и пошёл, то к тебе что ль?

- Заткнись.

- Что, словарный запас иссяк? Оскорбления закончились?

Поверженный в словесной дуэли Адам слегка поник.

Кириллу было неприятно слышать ругательства с утра пораньше. Он хотел обдумать произошедшее с ним ночью, и если получится, узнать как можно больше об этой легенде о демоне в подвале. Мысли крутились в его голове подобно бешеному торнадо, сметающему всё на своём пути и оставляющем после себя лишь разруху и смятение.

- А у тебя он и вовсе не пополняется.

- Тебе это кажется, туполобик.

- К-к... Кто?

- Ну я же говорю! Туполобик!

У Кирилла начала кипеть голова.

- Да заткнётесть вы или нет!?

В его сторону направилось несколько пар удивлённый глаз.

Кирилл не узнал своего собственного голоса. Он показался ему чужим и далёким, словно эти слова произнёс совсем другой человек. И этот голос произвёл на него отрезвляющий эффект.

- Ничёсе... А характер-то имеется. - ухмыльнулся Адам.

Кирилл растерялся.

- Конечно имеется, - сказал Мишка, подходя к Кириллу ближе и кладя тому руку на плечо, - а ты что думал? Паинек здесь нет.

Кирилл спихнул его руку.

- Отвянь.

- Воу-воу, не кипятись. - блондин в знак безоружности поднял руки к небу.

Снизу послышался мелодичный звон, терзающий уши ещё с самого утра. - "Самый отвратительный звук на свете " - подумал Кирилл, смотря на железный колокол возле ног.

- Сколько же у неё этих адско-звенящих орудий пыток?

- Вау. Прогресс на лицо, - подметил Михаил.

- Или плохое влияние, - заметила Александра.

- Двадцать четыре, - ответил Адам, скрещивая руки на груди. Кирилла обрадовало, что их спор немного поутих.

- А разве не двадцать три? - вмешался Мишка.

- Не-еа. Двадцать четыре. Она ж последнюю зарплату истратила на новенький медный колокольчик.

- Она что, сумасшедшая? - брови Кирилла стали в два раза ближе к всевышнему.

- А то! - выкрикнул Мишка.

- Коллекционерство - не означает сумасшествие, подметил Адам, - если бы я мог, то точно коллекционировал бы книги.

- Если бы ты мог, ты бы точно коллекционировал объедки и грязные носки с трусами, - усмехнулся Мишка, - пошли!

- Когда-нибудь ты заткнёшь свой поганый рот и станешь больше походить на человека, - процедил сквозь зубы Адам, -аминь.

- Надеюсь, надеюсь. Поживём увидим.

***

В столовой по обыкновению стоял гам. Михаил оживлённо спорил с Адамом, выясняя, сколько дней можно носить одни носки. Мишка говорил, что не больше двух дней, на что Адам с пеной у рта доказывал, что можно и гораздо дольше - от пяти дней до десяти, на что его товарищ кривил лицо в дичайшем отвращение.

До чего ж смешные. Могут спорить о такой ерунде и заниматься обычными делами, когда у Кирилла уже неделю из головы не выходит тот ночной инцидент. Он не только не решился рассказать про случившееся, но даже не попытался разузнать о той страшилке. Ему было... Эмм... Не по себе? Страшно? Страшно признаться другим, что он видел что-то, что не поддавалось логическому объяснению? Страшно, что его высмеют и начнут считать сумасшедшим? Страшно столкнуться с этим ещё раз? Да. Всё это вместе взятое. В своей голове он придумывал этому гору и ещё одну кучку объяснений, но так и не смог решить, какое же здесь более уместно. Может быть это был сонный паралич? Но тогда он бы не смог шевелится, а уж тем более спрыгнуть с кровати и схватить книгу. Может, он просто сходит с ума и у него начались галлюцинации? Глюки. Вполне возможно. А может быть он спит и видит этот безумный сон, который к концу фазы станет ещё безумнее и странней? Возможно. Эх... Башка уже пухнет от этих размышлений. Почему у людей нет такого малюсенького человечка, ну хоть не человечка, ладно, жучка, который бы подсказывал им что делать, что не делать, как быть дальше...

Из раздумий его вывел тоненький голосок, пропищавший в самое его ухо.

- Извини?

"Вот он!" - подумал Кирилл, но тут же осёкся.

- А? - к нему подсела Агата. Или Ада. Чёрт.

- Привет.

- Эм, да. Привет...

- Ада.

- Точно, - он кивнул.

- У меня есть, что тебе сказать.

- Ну, это я уже понял.

- Наедине.

- Ладно.

Она резко встала, так что её тёмное платьице зашелестело, и направилась к выходу. Кирилл отправился за ней. Позади их догнал оклик:

- Эй! Вы куда? - за ними маячил Михаил.

- Куда надо, - огрызнулась Ада, не оборачиваясь.

- Эй!

- Не волнуйся. Иди обратно, - спокойным голосом пробормотал Кирилл. Мишка кивнул и скрылся за дверью.

- Ну, так о чём ты хотела поговорить? - спросил Кирилл, когда они остановились возле роскошного куста сирени.

- Тихо! Он может услышать. - зашептала девочка.

- Кто может услышать? - он оглянулся в поиске этого "кого-то", но увидел только ворона, скачущего по плитке чуть по отдаль. В щель между плитами забилась мышь и он всеми силами пытался её оттуда выцарапать. Кирилл глазами указал в его сторону.

- Да нет же! Идиот! - прорычала Ада, нервно срывая маленькие цветочки один за другим и роняя их на дорожку. - Он услышит.

Кирилла осенило, да так, что он чуть не поперхнулся.

- Ты его видела? - недоумевал парень.

- Да. Я думаю, что все его видели. Но никто не хочет этого признавать.

- Обалдеть! - Кирилл приложил похолодевшую, чуть взмокшую ладонь ко лбу.

- Тише! - скомандовала девочка.

- Понял, понял, - спустя несколько секунд молчания он спросил, - так ты многое знаешь об этом?

- Совсем нет, - покачала головой Ада, - только то, что сама успела выяснить.

- Ну? - Кириллу не терпелось услышать объяснения.

- Начнём с того, что об этом месте ходит слух, ну, ты сам знаешь какой, - Кирилл кивнул, - так вот, правдив он лишь отчасти. У Кирилла перехватило дыхание. "...правдив лишь отчасти", "...правдив лишь отчасти", "...правдив лишь отчасти"... - одна и та же фраза вертелась у него в голове, словно сломанная карусель, не желающая останавливаться. Правдив. Ему стало дурно. Всё, чего он так боялся, начало сбываться. Его самые худшие опасения находили своё подтверждение.

Кирилл уловил на себе встревоженный взгляд Ады и попытался придать лицу скучающее выражение.

- Что мы вообще знаем об этой усадьбе? - продолжала Ада.

- Построена она довольно давно...

- Да, примерно в начале восемнадцатого века, судя по архитектурному стилю и состоянию фундамента, - пояснила девочка, слишком взрослая для своих тринадцати лет, делая вид, что ей всё равно на то, что произошло с её собеседником. Или ей действительно было всё равно. - Во всяком случае это здание действительно старое, как ты и подметил. Но вот в чём проблема... Информация об этой усадьбе появилась лишь к началу девятнадцатого века, то есть около века назад!

- Получается, эта усадьба простояла на окраине города около ста лет и не была занесена в городской справочник?

- Именно. Никто не знает ни кто её построил, ни кто был её первым хозяином. Мне кажется, что именно из-за этого и пошли те слухи. Ну, и не только из-за этого.

Кирилл часто слышал легенду об усадьбе на окраине от учителя математики. Хоть он и был человеком науки и не верил такому виду историй, но был не прочь поговорить на темы, не касающиеся урока, вроде мистики, существовании бога и любимых цветах его жены. А Кирилл с упоением слушал и впитывал по крупицам вливаемую в его мозг информацию. Учитель с лёгкостью мог объяснить самые странные случаи, переделав их под научный язык. Он рассказывал Кириллу о призраках, вампирах, ведьмах, оборотня и дугой нечести с научной точки зрения и со временем он перестал этого боятся. Учитель уверял его, что как таковой нечисти не бывает. Что страх поселяется в голове у человека, создавая иллюзии и затуманивая рассудок. Лишает его всякого здравого смысла. "Как же вы ошибались, Альберт Николаевич." - с грустью думал Кирилл, поглаживая нежные и такие хрупкие как человеческое сознание цветы сирени. Нет. Он должен всё выяснить. Должен узнать причину исчезновения людей, его родителей, узнать, что скрывают стены этой чёртовой усадьбы, о демоне...

- Так что ты знаешь о нём?

- Почти ничего. Только то, что это какая-то злобная древняя тварь.

- Ты думаешь, что его видели все. Это они тебе об этом сказали?

- Я распрашивала их, но они говорят, что не видели. Но я думаю, что они лгут.

- А когда ты его видела? - по спине Кирилла сбежала холодная струйка пота.

- Ну... Я его видела год назад, в первую же ночь как мы попали сюда. Как сейчас помню эти большие горящие глаза... Так бы и дала по роже! - её губы скривила улыбка презрения. - Александра беспокоиться обо мне, говорит, что мне надо голову проверить. Агата уверяет, что мне всё это приснилось, а Адам говорит, чтобы я не выдумывала всякие глупости. Как же они бесят! Кхым... Женька говорит, что видел, но не уверен, что именно. К Павлу меня не подпускают. Говорят, чтобы я не морочила ребёнку голову, а к Софье я даже подходить не буду. А Мишка...

- Почему?

- А?

- Почему подходить не станешь?

- К Софье?

Кирилл кивнул.

- Мразь она, вот кто.

У Кирилла что-то кольнуло в груди и сами по себе сжались кулаки.

- Зачем так про хороших людей говорить?

- Ха! Вот загнул. Хороших! Это ты про неё что ли? Да она ещё та вертихвостка, просто при тебе пока характера не кажет. Присматривается. Она и к Мишке клеилась, и к брату моему подкатывала. Дрянь. Небось и к тебе скоро подойдёт - дружбу предлагать станет. Скоро, скоро.

Кирилл стоял и чувствовал, как лицо его стаёт всё мрачней и строже. Этим лицом он мог напугать девочку. Ну и что!? Она же сама виновата, что распускает такие гадкие слухи, не имеющие ничего общего с реальностью. Ведь только чистая, светлая и такая тёплая Софьюшкина улыбка не давала ему сломаться от переживаний, была ему поддержкой. Ну и что, что они ни разу не обмолвились ни словечком? Он чувствовал её поддержку издалека. Без слов.

- Нельзя же так про людей за их спинами говорить.

- А ты думаешь, она про других не говорит? Она та ещё сплетница. Ты бы знал, какой она про тебя слух сочинила! Ей бы писателем быть. Всех бы затмила! Ну или актрисой. Тоже бы неплохо было.

- Какой ещё слух? - Кирилл даже не подозревал, что о нём что-то говорят. Ну как бы он должен был понимать, что если он тут неожиданно появился, то многие захотят узнать о нём побольше. Но он как-то об этом и не задумывался.

- О. Так она говорит, что ты раньше с Мишкой пересекался за пределами приюта. Говорит, романчик у вас был.

- Что!? Откуда она это взяла? - он даже представить себе не мог что-то настолько нелепое.

- Ну так года два назад, когда здесь жили только Мишка, Софья и Павлушка, она говорит, что видела как ночью блондинчик сбегал куда-то. Один раз она за ним проследила и увидела, что тот шёл с каким-то парнем. Вот и подумала...

- А с чего она взяла, что это был я?

- Так он же к тебе постоянно клеится. Разве не замечал? Прям не отлипает!

- Нет. Не замечал. Бред это всё. - сказал Кирилл, но сам стал вспоминать, как Мишка помогал ему, как постоянно крутился возле него. Нет. Бред.

- Я тоже так думаю. Но всё же... Тебе надо с ним поговорить.

- С чего это? Не буду я с ним разговаривать.

- Ну ладно, как хочешь. Я просто дала совет.

- С какого момента этот разговор перешёл на эту тему? Ты же про этого демона рассказывала!

- Тихо! Совсем не нормальный что ли? Если он услышит, то всё! Конец!

- А может его действительно никто не видел, поэтому и не признаётся! Может его и нет совсем?

- Но ты же сам его видел? И я видела...

- Не знаю... - понурился Кирилл, - может и не видел.

- Но ты же сказал, что видел!

- Мне наверно привиделось. - покачал головой мальчик, - мне с детства что-то да и мерещится.

- Всё с тобой ясно. Ты просто боишься! - девочка надула губы, - Трус!

- Я не боюсь. Я просто... просто... Просто не хочу верить в это.

- Значит ты так легко отказываешься от своих слов? Может окажешься от своего протеста против слуха? - она отломила ветку сирени, и выкинула Кириллу под ноги, предварительно смяв её. - Может ты вообще мальчиков любишь и скрываешь это?

- Нет. Не мели чепуху. Ты совсем с головой не дружишь? Я же сказал, что он мне не нравится!

- Но ты же легко можешь отказаться от своих слов? Кто ж тебя знает? Отказ от своих собственных слов - первый признак шизофрении.

- Хватит! Достала! Мелкая ещё, а уже такая дрянь. Не подходи больше ко мне!

- Ещё и агрессивный! Ну, что ты сделаешь, если подойду? Убьёшь меня?

- Да!

Кирилл развернулся и не оглядываясь кинулся прочь от этого места и от этой чёртовой девки. Он не знал куда бежал, не слышал как Мишка окликнул его, не заметил, как чуть не сбил Павлушу, но очнулся только тогда, когда захлопнул дверь своей комнаты. " Что за ерунду она городит? Я и Мишка? Ну Софья даёт! Это ж надо такое придумать!" Обессиленный он плюхнулся на кровать и только сейчас заметил, что всё ещё сжимает в ладони сломанную, помятую как он сам, хрупкую веточку сирени.