собственное отражение в чужих глаз
Антон, сидя на геометрии, словно заезженную пластинку, прокручивал в голове разговор с Арсением Сергеевичем. Зачем Попов оставляет его после уроков? Что задумал? Какое наказание уготовил за его, как выразился Арсений Сергеевич, "нахальные ответы"? Непонимание грызло Антона изнутри, и геометрия прошла как в тумане. Арсений Сергеевич что-то объяснял классу, но Антон не слышал ни слова. На последних десяти минутах всему 10 "В" дали самостоятельную, в которой Антон, недолго думая, написал: "Я ни хуя не понял. Если отсосу, поставите 5?" - и, указав в ячейке свою фамилию, сдал лист с первым звонком. Он вышел из кабинета вместе с друзьями, и обыденная хандра мгновенно испарилась - рядом с Димой и Серым всегда становилось легче дышать. Они, стоя в кабинете, достали сигареты и закурили, мысленно благодаря уборщицу за приоткрытую форточку, в которую уплывал сигаретный дым.
- Пацаны, а может, прогуляем физру? - предложил Сергей Матвеенко.
- Блин, с учётом того, что она с этого дня в бассейне, я, видимо, каждый урок физры буду прогуливать, - отозвался Антон.
- Я за, без вас всё равно скучно, - поддержал Дима.
Все трое знали, что физра в бассейне - это полный отстой, далёкий от глянцевой картинки в мечтах. Быть полуголым перед одноклассниками и учителем физкультуры - удовольствие сомнительное, а уж Антон тем более не мог позволить себе демонстрировать кому-либо свои порезы.
- Ну, значит, договорились, - подытожил Сергей и добавил: - Тогда шестой урок просидим в раздевалке.
Ребята кивнули, обменялись несколькими шутками и направились на четвёртый урок.
Четвертый урок прошел тоскливо и бесцветно. Нелюбимая литература, придирки учительницы - все это раздражало Антона. На перемене он, Серый и Дима проскользнули в раздевалку, чтобы застолбить любимую лавку. Усевшись, они принялись обсуждать, чем займутся, когда сбегут с физкультуры.
- А помните Вову из параллели? - вдруг предложил Антон. - Давайте притащим его сюда и поиздеваемся, пока все на физре.
- Хочешь стащить его с урока? - уточнил Дима.
- Ага, - ухмыльнулся Антон.
- Мне нравится, Будет весело! - Сергей потер руки в предвкушении.
Троица частенько находила утеху в издевательствах над Вовой. Плюнуть в него, легонько ударить по лицу, отпустить сальную шутку насчет его комплекции - все это казалось им забавным. Могли выбросить вещи в мусорку, раздеть, сфотографировать и разослать фото по друзьям, облить водой. Антон был агрессором, а Серый и Дима - его группой поддержки. Вова не раз жаловался директору на Антона, и тот даже отправлял Шастуна к психологу, чтобы отучить от травли. Но все было тщетно. Антону было плевать и он продолжал.
Антон носил в себе целый кучу травм и комплексов, и вес был одним из самых болезненных. Ему казалось, что он очень толстый, хотя весы показывали недовес. Каждую ночь, утопая лицом в подушке, он беззвучно рыдал, проклиная и ненавидя свое отражение. Мысли о самоубийстве, словно темные птицы, кружили над ним, но он отчаянно пытался отмахнуться, уйти от них в спасительное забытье. В моменты отчаяния он причинял себе боль, оставляя на руках багровые росчерки лезвия - наказание за лишний вес, за каждый неверный шаг. Чтобы хоть как-то заглушить разъедающую его изнутри боль, он вымещал эмоций на Вове, полноватом подростке из 10 "А". Антон видел в нем свое отражение, свои собственные комплексы, в чужом теле. Эта невыносимая похожесть порождала ненависть.
Антон найдя в рекриации вцепился в Вову, словно ястреб в добычу, и за пару мгновений до начала физкультуры поволок его в раздевалку. Безжалостно швырнув парня к металлическим шкафчикам, он с грохотом захлопнул дверцу, словно запирая несчастного в клетке. Навис над съежившимся Вовой, который, поджав колени, обхватил их руками, испепеляя взглядом. прозвенел звонок началась физра которую он прогуливал, Шастун молчал, наслаждаясь властью, лишь в глазах плясали искры нескрываемой злобы, словно он хотел испепелить жертву. Презрительный пинок в бок заставил Вову тихонько всхлипнуть. Еще пара ударов в живот, и парень, закусив губу до крови, чтобы не выдать себя стоном, почувствовал, как по щекам предательски потекли слезы. Антон грубо схватил Вову за подбородок, впиваясь пальцами в нежную кожу. В глазах напротив плескался мольбой океан, в котором Антон увидел лишь собственное жалкое отражение. "Ты ничтожество," - прошипел он, слова обжигали, словно кислота. "Ненавижу тебя. Ненавижу!" Каждое слово - удар, направленный в лицо Вове, но эхом отзывающийся в самой душе Антона. С яростью, словно одержимый, он пнул портфель Вовы, вытряхивая на грязный пол раздевалки его скудное содержимое. В этот момент в раздевалку вошли Дима и Сережа, явно собиравшиеся уходить. Дима бросил взгляд на съежившегося в комок, сломленного Вову, и в сердце кольнула жалость. "Может, не стоит, Шаст?" - тихо произнес он. Антон лишь отрицательно покачал головой, не удостоив его ответом. Сергей молча уселся на лавочку, погружаясь в экран телефона. Желание насмехаться улетучилось, и ему тоже стало жаль несчастного Вову. Антон же, словно не слышавший никого вокруг, с презрением плюнул в сторону бедного парня.