Таврический

После утреннего бритья Таврический дотошно осматривался в зеркале. Не смотря на свою отреченность от мира, он любил выглядеть опрятно. Любой изъян, даже малейший, жутко раздражал его, будь то непослушный волос или легкая небритость. Возможно, был он своеобразным нарциссом-самолюбом, ведь перед зеркалом мог стоять десятками минут в свободное время. Одев свой самый-самый парадный мундир, нацепил на него все свои медали минувших лет войны. Его парадно-кавалерийский мундир смотрелся на нем как никогда кстати. Весь его элегантный образ подчеркивал висевший на шее крест ветерана с красной в черную полоску лентой. В завершение приготовлений он привычно причесался, натянул свои белесые перчатки и накинул картуз на голову.

***

Миктор специально вышел из дома пораньше, дабы не упустить возможности очередной раз прогуляться по утренней, еще спящей Ливадии. Она была по-прежнему прекрасна, схожа с нежной, яркой и жизнерадостной девушкой, но в тот же час величавой и подстать могущественной, с сильными чарами своей красы и с тысячелетней историей.

***

Прогуливаясь по городу, подпоручик заметил яблоневые сады, в тот час же ему пришло в голову немного победакурить и испробовать Ливадийские яблочки на вкус. Они были ограждены, но это не помешало просто перемахнуть заборчик и оказаться на «яблочной территории». Таврический, слегка пригибаясь, чтобы его не заметили хозяева участка, осмотрелся. Рядом никого не было. Он продолжил свой путь, незаметно осматривая каждую яблоню в надежде отыскать самый красивый и спелый плод, вкус которого навеет ему воспоминания о детстве. В детстве, будущий господин подпоручик, очень любил спелые, сладкие наливные яблоки, его мамечка прекрасно знала об этом и, пусть не часто, но все же баловала его ими... Сейчас же Таврический надеялся навеять себе ностальгию и теплые воспоминания своим изысканным воровством. Блуждая по гигантскому саду, господин подпоручик наконец-то зацепился своим взором за самое сочное, большое красное яблочко. Оно возвышалось на самой большой яблоне в саду, что стояла прямо в центре сия места. Таврический скрытно подобрался к этой самой яблоне и ведомый своим настроем на воровство, прямо так – в нарядном мундире, полез за яблоком. Он ловко взобрался на ствол яблони и потянулся за целью. Вот-вот, яблочко уже почти было обхвачено его белою рукою, но незадача – лакированный сапог подпоручика коварно соскользнул со ствола древа. Таврический, сохраняя безмолвие, полетел вниз.

Спустя минуту подпоручик очнулся, его очи открылись и устремились сначала на палящее солнце, а затем приподнялись на девушку, которая сидела немного подле него. Миктор не знал, как ему реагировать и какую гримасу изобразить на своём лице, ибо по факту – его взяли с поличным. Это было понятно из того, что едва ли взрослая девчушка держала корзину с яблоками в одной руке, а в другой фуражку упавшего офицера. В свете всего этого Таврический просто вывел на свое лицо немного неловкую улыбку.

- Хех... - неловко издав смешок, подпоручик заговорил: - Простите?

Темноволосая девочка просто продолжала смотреть на него своими глазками, хотя товарищ офицер ожидал, что она испугается, побежит звать старших. Но этого не последовало.

- Можно... фуражку? - продолжил в неловкой манере подпоручик.

Девушка, посмотрев сначала на фуражку, потом снова на мужчину, протянула картуз, держа его своей ручкой за козырек. Таврический поглядел, в фуражке было то самое яблоко, которое он так хотел свистнуть. Он, недоумевая, обратил свой взор в глаза девушке, она продолжала смотреть ему в очи, вытянув руку с фуражкой. Ее карие глаза были то ли слегка удивленные, то ли по детскому наивны. Зла, а уж тем более испуга в них не читалось.

- Спасибо... - сказал Таврический, забирая головной убор. Когда оный был у него, девушка слегка улыбнулась, встала и ушла к другим яблоням, возле которых были ее сестры, або подруги, этого было непонятно.

Подпоручик, уже в фуражке и с яблоком в руке, перемахнул через забор вновь и оказался на городских улицах. Потерев яблоко об мундир, он тихо сказал:

- Ну дела... - и откусил заветный плод. Он оказался, как и ожидалось – вкусным и чертовски сладким, вся эта авантюра точно стоило того, по мнению выше писанного офицера.

***

Наш герой гулял по Ливадийским просторам до самого вечера без остановки. Только раз на передышке, сидя в очередном ресторане, достал блокнот и что-то в нем записал. Что-то, отчего ему стало еще радостней. И вот, время идти на бал пришло. Придя к назначенному месту, Миктор узрел шикарное имение с большой дворовой территорией. Все это дело было окружено высоким изощренным забором в виде своеобразных пик. Это была воистину монструозная вещь, на которую отрывался чудесный вид! У ворот Миктора встретил лакей, который пропустил его на территорию дворца.

Войдя в шикарный зал, где собралось много гостей, Таврический рыскал глазами в поисках Евпраксении. Помимо гостей зал был наполнен множеством длинных банкетных столов с едой и выпивкой всех мастей. Будто бы и не было войны, голода и дефицита. Подпоручику стало немного неловко и стыдно за светское общество, что тут собралось. В конце концов он был на самой передовой да и в других темных местах и имел «счастие» видеть, как живется солдатам и обычным людям. Но война прошла, лет через 30 память начнет затуманиваться, а через все 50 или 70 лет новые поколения будут относится к прошедшей войне с юмором и злой иронией, так всегда происходит... Только испытав на себе, они смогут понять тягость и горе этого бедствия. Да что там, не все и после этой войны осознают весь ужас оного события. Подойдя к одному из столов, Миктор взял себе бокал с пенным и, попивая, продолжил искать девицу. Через минут десять плавного скитания среди гостей Миктор углядел Евпраксению в красивом голубом платье, наверное, оно было довольно дорогим, ибо представляло из себя некое произведения искусства.

- Добрый вечер, прелестная миледи! - подойдя, поприветствовал Таврический сударыню.

- Ах, вы пришли. Приветствую, милый офицер! - После этих слов подпоручик элегантно поцеловал ручку Евпраксении. - К чему такое удивление, вы думали я не приду к вам?

- Ну да, меня немножечко терзало этакое чувство...

- Ха-ха. Извольте, пригласить юную леди на танец?

- Не откажусь от приглашения такого кавалера!

Таврический и Евпраксения вступили в плавный танец, они были первыми, кто начал танцевать, однако через мгновенье уже ползала кружило синхронно в порывах вальса. Их глаза уставились друг на друга, они не могли расцепиться. Танцуя, стало ясно, что они влюблены, и оба питают подобные чувства. Глядя друг другу в глаза с милыми улыбками, подпоручик кружил свою миледи и обнимал партнершу в порыве танца. Когда пляс был окончен, Таврический прильнул устами к губам своей любви жаркого дня. Это был страстный поцелуй, долгий и чарующий. По завершению лицо Евпраксении покрылось ярким румянцем, видно, она не особо ожидала подобного от кавалера. Отпустив руки подпоручика, она, взглянув ему в глаза, спешно удалилась в другую комнату. Миктор удивился, но взял два бокала шампанского и проследовал за возлюбленной. Догнав сударыню, он застал ее в темной комнате, которую осветляла лишь тусклая свеча, окидывая комнату желтовато-оранжевым светом. Евпраксения просто стояла у окна и наблюдала за звездным небом.

- Леди Евпраксинья, не желаете выпить? - предложил Миктор, подойдя с шампанским к ней.

- Что ж, изволю пригубить... - безрадостно ответила она, сделав серьезный взгляд с толикою вопроса.

- Вас что-то гложет, что с вами?

- Ах, нет милый Миктор... ничего меня не гложет... - Таврический, выпив бокал залпом, нежно взял кистью подбородок Евпроксении. - Тогда позвольте вновь вас поцеловать? Вы поразительны, я не могу удержать свой пыл пред вашим ликом! - В ответ она улыбнулась и, вырвавшись из хватки пальцев офицера, бросилась ему в объятия, вновь вступив в поцелуй. В этот момент в столь отдаленную от праздника комнату вошел, как странно это б не было, Левиан Негромов с большим букетом белых роз. Он начал говорить:

- Евпраксения, прости, немножко задержался. Но вот прими пода... - Фурьерманн не успел договорить, как перед ним предстала картина страстного поцелуя его любимой и боевого друга. Целовавшиеся также заметили неожиданное появление такого гостя. Негромов стоял в дверях с лицом изображающим то ли злость, то ли неистовое удивленье. - Что все это значит? Евпраксенья! Миктор!?

- Извини, прости меня, Левиан, но...

- Что, «но»? Ты поклялась, что будешь ждать меня, любимая!

- Да это так, я поклялась, – виновато говоря. - Как оказалось – сдержать мне клятву не по силам... Ах бедный-бедный Левиан, прости меня, ты, если сможешь...

- Как это так – «простить»!? Я не пойму. Мне страшно думать лишь о том, что ты меня отныне разлюбила! Это бесчестно и подло!

- Но так оно и есть, мой милый Левиан, прошу сердечного прощения, но этот мужчина был слишком тяготим для моего сердца!

- Не может быть, что за вздор! Неужто ты готова променять меня, писавшего тебе письма и искренне любившего, на первого встречного солдата?

- Я и сама не знаю, как так вышло, все это пошлая судьба организовала из-за моей невинной шутки... Пойми – тут я бессильна, - с крайне виноватым лицом и понурыми глазами ответила Евпраксения.

- Таврический, а ты-то каким здесь вообще боком?! - вновь обратил внимание Негромов на подпоручика.

- Пойми меня и ты, Левиан, я же не знал, кто для тебя любимая, - с хладнокровием сказал Таврический.

- Таврический, уйди с моей дороги, если тебе дружба дорога! - гневно прокричал Негромов.

- Нет, - отрезал подпоручик.

- ЧТО!? А как же честь, где же твои приличия и зрелость?!

- Приличия мои при мне, от них я неотказен, как и от принципов, но только вот я внемлил твоему слову и тоже стал любить и быть любимым!

- Да как ты смеешь, идти наперекор себе и так меня унизить... Верно позлить меня просто вздумалось тебе?!

- Еще бы я подумал, о своих мировоззреньях, если б передо мною был достойный человек.

- Я недостойный? Да что ты лепишь!

- Да, не достойный. Ведь как же можешь ты меня корить, когда и сам не без греха? Ты потонул в разврате, баловстве. И мне вменяешь, мол, плох - я, не уступлю я даму, такому извергу как ты!

Негромов налился злобой.

- Последний раз говорю – Евпраксения – моя, уйди с дороги!

- Евпраксения, любимая, скажи еще раз – мил ли тебе сэр Негромов али нет?

Евпраксения негромко прошептала:

– Нет, не люблю я тебя больше, Левиан...

- Ну что же, слышал? - Левиан замахнулся и бросил букет прямо в подпоручика, однако тот умудрился увернуться.

Тогда Негромов быстрым шагом приблизился и с силою толкнул Таврического, однако тот не упал, удержавшись за столик около себя. Стол пошатнулся, с него полетела посуда. В комнате изрядно пошумели, из-за сего в комнату начали стягиваться другие гости, дабы посмотреть, что тут такое происходит. Негромов уже начал кидаться на подпоручика с кулаками, отнюдь, Таврический оттолкнул Левиана, что тот даже упал. Находясь на полу, Негромов взял в руки острое стекло из-под разбившейся посуды и уж хотел кинуться на подпоручика, но его удержали гости.

– А ну тихо, тихо, господа солдаты, не извольте в поножовщину! – кричал кто-то из гостей.

- Фурьерманн Негромов, вы обезумили от своей злобы. Имейте честь, не свою – так своего мундира и погон! Зачем явились вы при всех своих регалиях, если ведете себя как последняя свинья? - сохраняя спокойствие, произнес Таврический.

- Про какое спокойствие может идти речь?! Ты – паскуда, что залезла в мои отношения и разрушила их! Ты, вор и подлец!

- Боюсь представить, сколько таких вот отношений разрушил ты своей беспечностью... А сколько сердец своровал и разбил своим высоким-дерзким слогом...

- Отпустите меня, я его прикончу! - усиленно вырываясь, прокричал господин Негромов.

- Довольно, не хочу видеть больше вас... Обоих, господа! - С такими словами миледи Евпраксения удалилась в неизвестном направлении из комнаты, за нею последовал и Таврический.

Поравнявшись с Негромовым, удерживаемым различными сэрами, тихонечко сказав:

– Негромов, убирайтесь, вы – лишний, а если будете навязываться или приставать, то ждите беды, - с такими словами удалился и подпоручик.

Он быстро затерял сударыню среди людей. Утеряв след юной леди, Таврический угрюмо отправился на поиски выпивки. В своих скитаниях он наткнулся на столик, за которым сидело двое сэров. Один был одет в важный костюм с галстучком, а другой был облачен тоже в костюм, отнюдь, он выглядел не особо-то ухоженным.

- Добрый вечер, господа, разрешите я присяду? - спросил новоприбывший.

- Бога ради, - ответил джентльмен, тот, что был ухожен и с галстуком.

- А позвольте-ка узнать ваше имя, многоуважаемый мессир? - вопросил неухоженный человек.

- Зовут меня Таврический, Миктор. А вас как величать?

- А Меня Кондратий Порфирьевич Арахъев, очень приятно.

- Михаил Афанасьевич, - произнес уже тот, на ком был повязан галстук.

- А фамилия?

- Ее вам знать без надобности. Зачем засорять вам свою память? Приберегите ее для вещей более значимых и нужных, нежели моя фамилия, - сказал Михаил и элегантно закурил сигаретку.

- А чего-ето вы такой грустный, уважаемый мессир?

- От того, что в моей жизни приключился очень неприятный случай, да притом минуток с пять тому назад.

- А вы небось с другом не поладили?

- Да не то, чтобы с другом... А как вы, собственно, узнали? - спросил удивленно Таврический.

- А я вам даже больше скажу, из-за женщины вы повздорили. Но вы, признаюсь, хороши, что держитесь молодцом!

- Э... - хотел сказать подпоручик, но был перебит Михаилом Афанасьевичем.

- В наше время вы удивляетесь оттого, что кто-то знает то, что ему знать не положено? Удивительный вы человек, но и времена ныне интересные...

- А выпьем, сударь, Михаил Афанасич? - предложил Кондратий.

- Можно-можно, - сказал Таврический каким-то уже полу-удивленным, полурасстроенным тоном в то время, как Михаил Афанасьевич просто легонько кивнул.

- Господа, раз вы все знаете, так поде...

- А поделимся ли мы своим мнением? Обижаете, конечно!

- Кондратий Порфирьевич, перебивать крайне несносно с вашей стороны.

- А-с, ну-с, соглашусь, простите-простите, уважаемый мессир, не удержался!

- Так вы хотите узнать наше с сэром Кондратием мнение по вашей душераздирающей ситуации, наверняка с трудным моральным выбором? - напористо «вдарил» Михаил Афанасьевич.

- Да, так как вы с сэром Кондратием господа, по-видимому, не простые, весьма любопытно услышать от вас что-либо по этому щепетильному вопросу.

- И правда, люди мы интересные... Но, право, что же удивляться? Казалось бы, вы, человек служивший, воевавший, и не такое видели, могли бы и не удивляться, хотя бы ради приличия. Ну-с, хорошо, я вам скажу, что думаю, однако прежде будьте любезны - закурите с нами, - протягивая пачку сигарет неизвестной подпоручику марки, заявил Михаил. Прикурив от зажигалки Михаила, Таврический внимательно посмотрел на него

- Позвольте, я теряю нить нашего разговора, при чем тут это?

- А вы слушайте-слушайте, не перебивайте-с!

- Спасибо, Кондратий. Так я сие к тому вам разглагольствую, чтобы вы поняли, насколько вы везуч. Вам бы в пору этим научиться пользоваться, а вы, как правильно подметил ваш уже бывший дружок Левиан, даже даму охмурить до недавнего времени не могли. Или не хотели? Вам бы научиться жизнь воспринимать полегче, она у вас одна, и никто, почти никто не знает, сколько вам осталось. Бог с ним, с эти Негромовым, дама ваша – возьмите все в свои руки.

- Левиан мне не был другом. А в ваших словах я улавливаю мотивационный характер.

- Может быть и так. Вы проверьте, я думаю, это явно станет интересным жизненным опытом. Старайтесь... не думать о таких вот мелочах, как Негромов. Он человек такой, шебутной, от него добра не дождешься, вы не думайте-с о нем. Вкушайте счастье, пока оно так горячо и близко.

- А вы-с, мессир Михаил Афанасич, как всегда – дело говорите!

- Ну, а как же, Кондратий, - безэмоционально принял похвалы Михаил Афанасьевич. – К слову, а что вы там пишите?

- Ого, вы и об этом удосужились узнать. Да ничего особенного, что бы могло привлечь ваше внимание, господа, так, лишь неуклюжие верлибры.

- Нет-нет, мне было бы весьма интересно почитать.

- А разрешите-с, но вы, Таврический, не хотите-с об этом разговаривать? - немного едко отметил Кондратий Порфирьевич.

- Вы угадали, сэр Кондратий, - с настороженностью ответил подпоручик.

- Тише, Кондратий, тише. Если господин подпоручик не желает об этом беседовать, то и налегать на него не стоит. Четно.

- А приму к уму, Михаил Афанасич.

- Ладно, уважаемы господа, славно поговорили. Если так можно сказать... Вы все же натолкнули меня на определенные действия, так пойду я их вершить. Удачного вам вечера.

- И вам всего доброго.

- А и не хворать!

Подпоручик опрокинул очередной бокал шампанского и покинул компанию.

- А как думаете, мессир, что из этого выйдет?

- Я думаю, дорогой Кондратий, что это все заведет нашего Миктора в очень занимательную историю, с очень... увлекательной развязкой и научит думать своей головой, не поддаваясь на провокации всякого отребья. А впрочем, кто поймет этих людей? Ими только на словах движет рациональная идея, а так одни лишь чувства и эмоции. Все это так, по-ребячески, но знаете, дорогой Кондратий, признаюсь... я завидую им в этом. Я бы не плакал, не страдал, если бы утерял свое холоднокровие и некое безразличие к судьбе.

***

Миктор, обойдя чуть ли не все имение, сумел узнать у гостей и местной прислуги, что Евпраксения находится в ботаническом саду. Он без раздумий направился туда же. По прибытию в ботанический сад, пройдя через заурядные и экзотические растения, Таврический сразу приметил девушку, сидящую на лавочке среди ее, по-видимому, любимых цветков роз. Быстрым шагом он влетел на скамейку и моментально слился губами с Евпраксенией. После продолжительного поцелуя он тихонько прошептал:

- Евпраксения, вы мне очень нравитесь, я вас люблю... Прошу вас, одарите меня взаимным чувством!

- Миктор, я тоже вас люблю, но это все очень скверно получается. Как быть с господином Левианом?

- Никак не быть! Оставьте, забудьте, пускай пропадет он пропадом из сплетения наших трепетных судеб. У вас есть я, а у меня есть вы...

- Вы правда так считаете?

- Да, да, Евпраксения, я вас люблю так, как никто другой никогда вас не любил! Вы мне приглянулись с первой нашей мимолетной встречи в парке, а вследствие прогулки я в этом лишь убедился. Вы были столь прекрасны, что я аж онемел от вас впервые!

- Но... Но могу ли я верить вам, милый Миктор?

- Вы моя любовь, душа... Я просто не могу поступить с вами по-плохому, тем более соврать, для меня это просто неприемлемо. Я - человек чести!

- Я верю вам, но меня все гложет участь сэра Левиана...

- Не надо, не убивайся, прекрасная моя лисица, он везучий малый, не пропадет... – Лисою Евпраксения была названа не напрасно. Ее нрав и рыженький цвет локонов тому подтверждение.

- Послушаю тебя, мой милый. Левиан взаправду страшен и возмутим... Он не достоин моего внимания, а уж любви - подавно! Но жалко, жалко как его...

- Евпраксения, милая моя голубушка...

Вновь разыгрался страстный поцелуй, и ночь героев поглотила.