Счастье
Перо скользило по бумаге блокнота. Лихо выводились буквы в нем. Таврический что-то одухотворенно писал в своей книжонке. Он раскинулся в живой траве, уходящей к небу вверх. Он закрыл блокнот и убрал в сумку, его взгляд сместился на Камилу. Она лежала напротив и сладко тонула в сновидениях. Чернявое лицо, подобно кончикам травы, стремилось к небу. Мила и юна - она сияла, даже будучи во сне. И было не понятно – спас эту умопомрачительную леди Таврический или обрек на своим подобные, еще большие, чем нежеланное замужество, страдания. Впрочем, это мало волновало. Рука скользнула по щеке девчонки и мягким поцелуем озарился лоб. Глаза раскрылись, она ушла из царства сна. На это Таврический лишь игриво улыбнулся. Мимолетно в голову зашла мысль: «Ах, как забавно... Я ведь совсем ее не знаю, а теперь мы с ней совсем одни. И я доволен, просто счастлив. Мне более не надо».
Проснувшись, она потянула ручку к Миктору на встречу, ее встретило лицо его. В ее глазах виднелась озорная радость. «Она не сожалела о случившемся, и оттого-то на душе мне становилось легче», – подумал Миктор.
- Миктор, это все не сон?
- Нет, ни в коем разе... Это явь.
- Я рада... Я так рада. До селе приходил ко мне ты лишь во снах. С того самого момента, как повстречались среди яблонь мы с тобой. Ты был прекрасен, словно ангел в белом, спустившийся с небес ко мне, на землю. Я не могла тебя забыть с тех пор, с тех ясных дней... Ведь после них всю мою жизнь закатило заревом тьмы и мрака. Меня хотели жалко разменять.
- Как видишь, милая Камила, сему не суждено было случиться. Этому помехой стался я...
- Как хорошо и славно.
- Сказать по правде – для меня моменты после нашей встречи тоже обернулись одеялом темноты печальной. Постигло несчастья участь и меня.
- Что с тобой приключилось, Миктор, дорогой?
Изволил Камилов вор поведать хронику дней своих суровых. Что в Ливадийских каменных застройках он провел, в порывах любви и страсти необыкновенно полоумной. Подлости чужой и трусости товарища былого. Камила с упоением слушала рассказ и жалела своего похитителя, потому что любила и отчасти понимала его горести. Хотя она и не стремилась их понять. Ей было это не важно. Главным для нее был Миктор и их благополучия момент, наставший и далее грядущий.
- Вот так и спелся я с тобою снова... И знаешь, иногда, совсем не часто, мне кажется, что лучше быть одному, но при спокойствии молчаливом и суровом, нежели чем вплестись в ворох проблем и инфантильных страстей. Как бы кто не корил одиночество, а без него истинного счастья и удовлетворения ждать не стоит. Оно меняет тебя, заставляет думать о себе и о том, что происходит рядом. Одиночество является самым главным инструментом мотивации к изменениям. Ведь именно при нем ты начинаешь искажаться. Невольно или по своему искреннему желанию.
- Может, ты и прав, но мне кажется совсем иначе. Неспокойная и местами колкая жизнь в окружении тех, кем ты дорожишь и кто дорожит тобою, много лучше, чем спокойная и размеренная жизнь при самом себе. Да, я боялась следовать этому принципу одна, но здесь с тобою... я ощущаю свою радость и свободу.
- Ныне твое ликование для меня - жизнь.
- Ты тоже дорог мне... Ты, словно великий магический дар, ко мне прибывший. До этих пор мной вертели как хотели. Как было принято у нас в народе. Я лишь работала и слушала приказы строгие родных. И вот пришли часы – меня решили выдать замуж за бандита, неотесанного хама. Гоги – страшный человек... Уже, в столь юном возрасте прослыл он как убийца, зверь и жуткий мот. Такого счастья не хотела я себе, но делать нечего. Однако хвала небу, пришел ко мне посланник света, коим оказался ты, и уберег меня от этого ненастья. За что тебе сердечно благодарна... И сердце теперь мое – тебе принадлежит навеки!
Таврический обнял девушку и молвил:
– Наша первая встреча, теперь самый высокий момент в моей жизни. Я буду помнить его вечно, а подогревать мои воспоминание будет твоя нежная девчачья улыбка.
- Ах, Миктор... Душа твоя прекрасна, ты так мил ко мне.
- Совсем нет, прелестная Камила. Я желал быть опорой всем и каждому, хотел быть братом и другом. Хотел полюбить всех вокруг... Но с каждым моим хотением и попыткой отрешится от ярма одиночества, мне ясно давали понять - я не тот, кого хотят признать и с кем могут считаться. Стремящийся к добру, перешел к самолюбию и зависти ко всем "нормальным". Жаждущий одарить благом любви, стал хотеть лишь явится главною причиной боли тупым омерзительным циникам и поганым мещанам, скрывающимися за личиною образованности и манерности. Мне думалось статься беззаботным, но лишь был обречен погрязнуть в тянущихся годами головных болях, что воспитали во мне презрение к не обремененным занятиями, малодушным фиглярам... Какой раз уже влюбляясь, чую то, что совершаю губящую ошибку. Цена которой будет вдвое, а то и в более раз больше того, что было уплачено в прошлый. Моя душа – это кошмар. С которым жить мне предстоит еще очень долго.
Камила приложила пальчик к приоткрытым губам Таврического и молвила:
- Нет, не надо таких слов. Для меня ты близок каким есть, а зла в тебе не вижу и видеть не хочу.
«Как хорошо с тобою мне, Камила...»
***
Утром следующего дня пара проезжала верхом мимо круто извивающейся речушки. Течение ее было тихим, а голубая поверхность спокойна, мерна. Таврический решился слегка подшутить и дернул за поводья так, что конь тотчас поскакал прямо в реку. Наездники здорово помочились. Из уст Камилы слышались ласковые вздохи. Ее сие удивило, но ничуть не испугало и уж тем более не злило. Одной рукой держа поводья, Миктор деликатно подпихнул девчушку прямо в водь с верхов коня и лихо засмеялся. Смуглянка, вынырнув, недобро посмотрела, но с каждою секундою ее взгляд выглядел более напыщенным и уж к концу десятой секунды она не могла сдержать улыбки.
По пояс оголенный, клацая зубами, перекатывал от одного края рта к другому Таврический тростинку. Лежал на берегу и наблюдал за водными просторами реки бесшумной, лишь клокотание природы и пение птиц сопровождали своим естественным оркестром упокоение влюбленных... Она стояла по пояс в воде. Темные каштановые волосы ложились на плечи ее и пышными прядями опускались книзу. Молодое худенькое тело выглядывало из воды и дарило восхищение красотою молодости и своею нежностью. Вода стекала по ее темному нагому телу. Ее веки поднялись и выразительные карие глаза настигли Миктора. Он быстро понял - они его зовут к себе, к своей хозяйке, в мокроту и сырость теплых вод. Приподнявшись, он пошел навстречу Камилиному взору и вскоре очутился в ее объятиях по средь воды. Окутан страстью был герой, его подружка чувствовала так же. Ничто не в силах было перебить любовь сердец, упорно бьющихся друг другу в такт.
***
Двоица увахраббитов рыскала средь высоких кустов и низких трав, выискивая драгоценную живность, которой хотелось им поживиться. И вот, один из бородачей отогнул тонкий стан куста и увидал, как красивая девчонка и высокий руннар поднимаются из низины берега реки к ожидающей лошади. По характерным признакам девушки и мужчины охотник сразу же распознал в них виновников суматохи, что была наведена средь криминальных кругов и семей знатных дикарей в окрестностях. В прелестной, еще столь юной девчушке ясно узнавалась Камила - дочь Газата, владельца самого знаменитого яблочного сада Ливадии, а паренек, вероятно, являлся ее смелым похитителем. Увахраббитские охотники не стали долго мяться и сразу седлали борзых коней и давали галопа прямиком во владения Датаранашвилли, дабы исполнить свой увахраббитский долг и помочь униженным братьям.
Уже через считаные часыГоги, Радек и компания Аслана, с ним во главе, готовились к намечающейся охоте.В их планах зрела жестокая расправа над наглым инородцем, что посмел бросить имтакой дурной вызов и нанести колкое оскорбление традициям их древнего народа!