Часть 12
― Что, Нюнчик, придёшь завтра на стадион поболеть за Джеймса? ― этой фразой вечером следующего дня Блэк испортил всё настроение. После этого Северус плёлся в хвосте бегущих на пятничном вечернем занятии студентов, ругая свою забывчивость.
В субботу намечался второй матч сезона по квиддичу, на этот раз играли Гриффиндор со Слизерином, и, хотя Снейп не ходил смотреть на эти идиотские игрища, одна мысль о дне, который превратится в очередную ярмарку тщеславия для Джеймса Поттера, приводила в уныние.
Обычно в дни матчей Северус запирался у себя и либо учился, либо варил зелья, но в этот раз ему было необходимо добавить важный элемент в зелье стазиса, и он решил проскользнуть в лабораторию Поттера пораньше, чтобы не столкнуться с объятыми квиддичным безумием учениками.
И, в общем-то, ему это удалось, но он абсолютно не был готов к тому, что увидит в лаборатории. Отодвинув шкаф в кабинете профессора и зайдя внутрь, он буквально прирос к полу: на кушетке, разметавшись, спал Гарри Поттер, одетый в одни тонкие пижамные штаны.
Торс профессора был возмутительно оголён, и Северус, как ни старался, не мог отвести взгляд. Поттер оказался худым и при этом мускулистым, каждая мышца проступала под загорелой кожей так, будто она была вылеплена дотошным скульптором, а не принадлежала живому человеку. Темные кружочки сосков заставили взгляд Северуса прикипеть просто намертво. Натянувшаяся в паху ткань несомненно говорила о здоровье Поттера, но совершенно не помогала вернуть самообладание.
Снейп вспомнил, что первоначально посчитал внешность профессора малоприятной, теперь он многое бы отдал за то, чтобы его мнение и дальше не менялось. Но, мучительно краснея, Северус стоял посреди комнаты и не мог двинуться с места, разглядывая тело Поттера, вид которого заставлял определённые части снейповского организма проявлять живейший интерес.
Мысленно ругая своё взбесившееся естество, которое решило напомнить о себе в самый неподходящий момент, Северус откашлялся, надеясь разбудить профессора. Тот заворочался, пробормотал что-то себе под нос, а потом, дёрнувшись, резко сел и уставился на Северуса осоловелыми глазами.
― Доброе утро, сэр, ― сухо поздоровался Снейп, радуясь свободному крою школьных мантий.
― Северус? Который час? ― Поттер явно не испытывал никаких затруднений из-за своего состояния, он поднялся с кушетки и сладко потянулся. Низко сидящие на бедренных косточках штаны скорее подчёркивали, чем скрывали заметную выпуклость, и Снейп был рад, когда профессор отвернулся.
― Восемь утра, ― вид со спины был менее провокационным, но не намного, и Северус, продолжая ругать себя за слабоволие, жадно разглядывал напряженные мышцы.
― Я скоро, ― Поттер скрылся в ванной, давая Снейпу возможность прийти в себя. А необходимость в этом была: его приводила в ужас мысль о том, что такую реакцию вызвал именно этот человек, да и понимание, что он уподобился остальным ученикам, пускающим слюни на светлый лик героя, невероятно выводило из себя. Северус сосредоточился на зелье, медленно булькающем в огне камина, и это было правильное решение — привычные действия помогли взять себя в руки. Когда профессор вернулся одетым и посвежевшим, Снейп уже окончательно успокоился.
― А ты в такую рань пришёл, чтобы успеть на квиддич? ― стоя посреди комнаты, Поттер заплетал свои волосы в косу.
― Нет, у меня нет желания наблюдать это действо. Видите ли, сэр, я предпочитаю не тратить своё время на лицезрение побед вашего племянника, а пораньше пришёл, чтобы успеть вечером выполнить задания по учёбе, ― язвить не хотелось, но как по-другому общаться с этим человеком, Северус просто не знал.
― А вдруг победит Слизерин? Регулус — отличный ловец.
Северус ощущал на себе пристальный взгляд, и ему было непривычно неловко.
― Даже если так, порадуюсь со всеми вечером в гостиной, ― он добавил шесть капель крови дракона, и зелье приняло правильный на этом этапе оттенок какао. Сосредоточение на работе помогало не реагировать на продолжавшего разглядывать его профессора.
― Ты ведь не завтракал, ― Поттер подошёл к нему практически вплотную. ― Составишь мне компанию? Я был бы рад.
Северус почувствовал себя ещё более неуютно.
― Хорошо, ― он отложил мешалку — не хватало ещё, чтобы профессор начал его уламывать, как хаффлпаффку.
― Тивин! А принеси нам завтрак на двоих, пожалуйста.
Появившаяся домовуха низко поклонилась им обоим, и Северусу пришла в голову странная мысль, что через две недели он доварит зелье и вернется к прежнему распорядку. Ему почему-то стало грустно.
Они сели в кресла, и перед ними появился столик, заставленный очередными непривычными блюдами. В круглых мисках было нечто, напоминающее омлет, украшенный неизвестным тёртым овощем. В плетёных коробочках обнаружились паровые булочки со сладкими начинками. Рядом стоял в плошке мёд. На блюдечках лежали предметы, похожие на бананы, покрытые коричневым сахаром, смущало только то, что они дымились. Ещё были пузатый чайник с чаем и две микроскопические чашки. Северус последовал примеру профессора и начал с омлета, но, как он ни старался, не смог удержаться от комментария:
― Странную еду вы едите, сэр. Вкусную, но странную, ― при этих словах Снейпа Поттер довольно прищурился.
― Знаешь, по долгу службы я побывал во многих странах мира и, попробовав кухни других народов, пристрастился к ним. Сегодня мы едим смешанный завтрак: омлет с тёртой редькой — тамагояки, паровые булочки тоже из Японии, называются никуман, бананы в кляре, обсыпанные сахаром — не знаю, как называются — попробовал на Мальдивах, ― Поттер подхватил булочку пальцами и, макнув в мёд, с удовольствием засунул её себе в рот целиком. Прожевав и отпив чая, он ошарашил Северуса: ― Когда закончишь варить зелье, Тивин приготовит праздничный ужин — должны же мы отпраздновать. Если ты не против, ― уточнил профессор.
― Посмотрим, как я сварю зелье, сэр, ― голос Северуса дрогнул, отчего он только разозлился: Поттер обладал удивительной способностью смущать.
Когда профессор наконец-то ушёл на матч — к большому удивлению, не повязав на себя красно-золотой шарфик — Северус смог вздохнуть спокойно. Он занимался зельем до вечера, прервавшись только на такой же необычный обед. Снейп и так и этак перебирал в памяти всё своё взаимодействие с Поттером-старшим. Если не брать в расчёт некоторую прямолинейность и отсутствие тонкости, общение с ним добавляло в жизнь Снейпа много нового и, откровенно говоря, интересного. Когда Северус ещё раз вспомнил, что варить зелье стазиса осталось две недели, после которых он не только перестанет приходить в лабораторию, но и занятия бегом с Поттером тоже закончатся, настроение окончательно испортилось. Эти мысли были новым, раздражающим опытом: с одной стороны, Северус никогда не стремился к обществу людей, но с другой — Поттер был интересным собеседником и искренне сам пытался наладить контакт. Такая заинтересованность Снейпу, неизбалованному вниманием, была непривычна и льстила. Притом он отдавал себе отчет, насколько эти размышления недопустимы — меньше всего на свете ему хотелось бы проникнуться хорошим отношением именно к этому человеку.
― Ты не поверишь, ничья! ― влетевший в лабораторию Поттер прервал грустные размышления Снейпа. ― Счёт: 170:170! Как же жаль, что ты не пошёл, получил бы удовольствие. Регулус поймал снитч! Какой матч! О-о-о-о!
― Я так понимаю, то, что ваш племянник не отличился, вас не расстраивает? ― кисло уточнил Северус. Он никогда особо не мог понять радость от наблюдения за летающими идиотами.
― С чего бы мне расстраиваться? Как преподаватель, не являющийся деканом, я не имею права выделять какой-либо факультет, а как воспитатель я только рад, что у Джеймса появится очередной повод задуматься о приоритетах — меньше бы выделывался перед Эванс и маялся дурью с друзьями, больше бы тренировался — был бы другой результат. Hoc fac et vinces*, ― Поттер плюхнулся в ближайшее кресло и вытянул ноги к огню. ― Поужинаем?
― Вынужден отказаться, сэр — у меня ещё много учёбы, и варку зелий для больничного крыла никто не отменял, ― Северуса разрывали противоречия: с одной стороны, ему очень хотелось остаться, с другой — он хотел больше никогда не приближаться к профессору и его лаборатории, чтобы не испытывать смущающие неправильные ощущения, возникающие рядом с этим человеком. ― До завтра, профессор.
― Хорошего вечера, Северус, ― мягко попрощался с ним Поттер.
Придя к себе в комнатку, Снейп обнаружил тарелку с рисом, обжаренным с овощами, и говядиной в сладком ароматном соусе, пирог с горячей фруктовой начинкой и чашку чёрного чая. Рядом лежала записка, написанная почерком профессора по Защите: «Отказался есть со мной, хотя бы сам поешь».
Сжимая записку в кулаке, Северус поймал себя на том, что глупо улыбается.
Комментарий к
*Hoc fac et vinces — «делай так — и победишь»