Часть 13
Когда что-то приносит удовольствие, время начинает нестись как сумасшедшее. Вот и у Северуса следующие дни побежали, как пришпоренные тестралы. Общение с Поттером давало всё больше нового и интересного: к нему приходили через второй камин разные необычные люди, один раз даже заглянул министр магии Кингсли Шеклболт. Все посетители были довольно приятными личностями. Тивин продолжала кормить их вкусностями, и Северус всё чаще соглашался составить профессору компанию.
Единственное, что смущало Снейпа и выводило из себя, это собственная реакция на Поттера-старшего. Он вообще никогда раньше не сталкивался с такой проблемой, как маскировка своего хорошего отношения к кому-либо. Все его взаимоотношения с окружающими раньше сводились либо к открытой неприязни, либо к взаимному равнодушию, либо к почтению старших. Особняком шла дружба с Лили, но то, что происходило теперь, было совершенно не похоже на весь его предыдущий опыт.
Северус никогда не любил себе врать, поэтому довольно быстро признал, что Поттер ему небезынтересен во многих аспектах, но, считая себя хозяином своего разума, решил, что сможет противиться недопустимым желаниям. Он понимал, что вряд ли кого-нибудь заинтересует — с его-то внешностью, характером и материальным положением, а уж о таком всеми любимом герое можно было даже и не думать.
Северус старался в данной ситуации сохранить лицо и самоуважение, поэтому решил, что ни в коем случае не уподобится мечтающим о Поттере идиотам. Профессора явно не раздражала язвительность молодого человека, и Снейп решил оставить всё как есть.
***
― Помнишь, что мы делали в ночь на Хэллоуин? ― за несколько дней до окончания варки зелья уточнил Поттер.
― Я не страдаю ретроградной амнезией, сэр, ― Северус старался не смотреть на развалившегося в кресле профессора. ― Я собирал алихоцию, вы добывали необходимую вам для не пойми какого артефакта кровь кентавра.
― Хм, я вчера ночью закончил работу над «не пойми каким артефактом», хочешь посмотреть?
После этих слов Северус всё-таки повернулся к Поттеру.
― Ну, если вы ждёте дифирамбов в свой адрес за прекрасно сделанную работу и решили ею похвастаться, то, думаю, что не хочу, ― привычно съязвил он, хотя природное любопытство так и подталкивало ответить по-другому.
Поттер усмехнулся и выдал:
― Нет, хвастаться я не собираюсь, просто хотелось узнать непредвзятое мнение.
Северус подавил вздох: его мнение сложно было назвать непредвзятым.
Поттер встал, потянулся и подошёл к одному из каменных саркофагов. Приложив усилия, он сдвинул крышку и поманил к себе Северуса. Тот приблизился с непроницаемым выражением лица, отображающим максимум равнодушия, и заглянул: в саркофаге лежали свёртки разных форм и размеров, общим было только то, что все они были тщательно обёрнуты в драконью кожу и от них ощутимо исходила тяжёлая магия. Выбрав один из свёртков, похожий на плоский блин, профессор положил его на ближайший стол и задвинул плиту обратно на саркофаг.
― Этот ваш артефакт хотя бы безопасен? ― Северусу не улыбалось быть проклятым какой-нибудь дрянью.
― С какой стороны посмотреть, ― без улыбки сказал Поттер и развернул шкуру.
Открывшееся творение артефактора представляло собой большое плоское серебряное блюдо, по ободу которого шли маленькие темно-красные камешки, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся горным хрусталем с запаянной кровью внутри.
― Для чего оно служит? ― Северусу нравились красивые полезные волшебные вещи, но артефакты стоили очень дорого, и пока он не мог себе позволить ничего подобного.
― Это для слежения. Смотри, ― Поттер взмахнул палочкой, призывая какую-то коробочку, на дне которой оказались длинные белые волосы. Опустив один волос в центр блюда, он, не говоря ни слова, положил руку между лопаток Северуса и слегка подтолкнул, как бы призывая рассмотреть артефакт поближе.
Стараясь игнорировать тепло, разлившееся в том месте, где прикоснулись пальцы профессора, и не так откровенно заливаться краской, Северус наклонился к поверхности блюда. Длинный волос превратился в жидкость, которая быстро застыла, образовав гладкую зеркальную поверхность, почему-то отражающую не лабораторию Поттера, а демонстрирующую богатый кабинет с находившимся в центре массивным письменным столом чёрного дерева, за которым сидел не кто иной, как лорд Драко Малфой. Он разбирал какие-то бумаги и что-то напевал себе под нос. Можно было предположить, что это старинный волшебный романс, потому что, как сквозь толщу воды, были довольно чётко слышны некоторые слова: «чистая кровь», «былое томленье».
― Вы уверены, что такой артефакт законно использовать? ― уточнил Северус, когда Поттер перевернул блюдо, из которого на стол выпал белый волос.
― Разумеется, нет, ― широко улыбнулся Поттер, ― его заказал Аврорат для того, чтобы отслеживать действия возможных преступников. Аврорату закон не всегда указ, а я им артефакт просто пока ещё не передал, хочу убедиться, что он работает.
― Кстати, зачем вы вообще пошли работать в Аврорат, если вам так нравятся ваши артефакты? ― Северуса действительно интересовал этот вопрос. Они уселись в кресла, и перед ними появился столик, на котором стояли большой чайник с чаем, две чашки и гора, как Северус теперь выяснил, восточных сладостей.
― Когда я закончил школу, то и не подозревал о том, что артефакты мне могут удаваться и быть интересными: ни на артефакторику, ни на руны в школе я не ходил. Проведя детство с магглами, я ничего не знал о волшебном мире и о том, кем тут можно стать. А в школе я плыл по течению, уча основные предметы и мечтая стать аврором, как и мой отец Джеймс, в честь которого Карлус назвал своего сына. К тому же времени заниматься учёбой у меня было немного, большую его часть я так или иначе сражался с Волдемортом. Так что когда я его победил, то просто пошёл по пути наименьшего сопротивления — закончил школу авроров и устроился в Аврорат. Теперь я знаю: то, что действительно приносит удовольствие, можно получить только кропотливым трудом, по крайней мере у меня это именно так. Только из-за этого я согласился на два года преподавания, что позволит мне потом с чистой душой не возвращаться в Аврорат. Вопросы по артефакту есть?
― Не совсем по теме, но вопрос есть. Вы вроде бы позиционировали себя как друга мистера Малфоя, а с такой лёгкостью залезли в его личную жизнь, вас это не смущает? ― подковырнул профессора Северус.
― Все маги, отдавшие мне волосы для эксперимента, знают, что в течение этой недели, с семи до десяти вечера, я буду тестировать свою работу, поэтому они обещали в это время не заниматься какими-нибудь слишком личными делами, ― видя, как краснеет Северус, Поттер ухмыльнулся.
― Акцио мои выпавшие волосы, ― резко взмахнул палочкой Снейп и ловко поймал четыре чёрных волоска, прилетевших к нему с пола и подголовника кресла. ― На всякий случай, профессор, ― проговорил он, сжигая их: меньше всего на свете ему бы хотелось, чтобы Поттер случайно увидел, как он занимается самоудовлетворением в душе, и услышал, чьё имя последние две недели шепчет во время кульминации.
― Разумно и очень по-слизерински, ― мягко улыбнулся Поттер. ― Кстати, до свадьбы младшего Малфоя остался месяц, если ты собираешься направиться туда из Хогвартса, то вынужден тебя огорчить: профессор Дамблдор попросил меня сопровождать всех студентов, которые пойдут из школы, а не из дома.
― Почему это меня должно огорчить? Я провожу в вашем обществе столько времени, что лишние пятнадцать минут на перемещение с вами погоды не сделают.
― Отлично, кстати, у тебя всё готово для похода туда — одежда, подарок, знание этикета? ― Видимо, когда Поттеру что-либо поручали, он подходил к задаче ответственно. Северус не уставал поражаться, как Джеймс в принципе может быть родственником Гарри Поттера.
― Костюм и мантию, приличествующие случаю, я заказал; подарок у меня есть; как пользоваться ножом и вилкой, я знаю, ― Снейп криво ухмыльнулся.
― А танцевать умеешь? ― Поттер со вкусом пил чай, заедая рахат-лукумом.
― Нет, и надеюсь, что это мне не понадобится, ― у Северуса неприятно ёкнуло в груди: вероятность танцевать с кем-нибудь откровенно пугала.
― Иди за мной, ― профессор отставил чай, вскочил с кресла и зашагал в сторону двери, ведущей в спортзал, где Снейп ещё ни разу не был.
Тяжело вздохнув, Северус поднялся следом — перспектива учиться танцам с Поттером не радовала, но грубить не хотелось, да и возможность безнаказанно дотронуться до... интересующего человека была слишком заманчива. Спортзал оказался неожиданно большим помещением с немалым количеством незнакомых Северусу приспособлений. Взмахнув рукой, Поттер сместил всю эту груду металла к одной стене.
― Тивин, ― привычный поклон от появившегося домовика, ― нам нужна музыка для танцев.
Появился дубовый резной комод, на котором стоял старинный граммофон — в спортзале это выглядело дико. Поттер подошёл к комоду и достал какую-то пластинку из одного ящика. Установив её в прибор и вернувшись к замеревшему Северусу, он неожиданно глубоким голосом заговорил:
― На свадьбах обязательно бывает момент, когда дамы приглашают кавалеров, я покажу тебе самые простые движения — так как тебя не знают в качестве великого танцора, то и ожидать от тебя сверх необходимого никто не будет.
Северус почувствовал, как предательская краснота окончательно наползла на щёки.
― Вот уж не думаю, что какая-то дама решит пригласить меня, ― буркнул он, но не отдёрнулся, когда Поттер подошёл практически вплотную.
Дальше началось форменное безобразие: профессор гонял его под музыку почти полтора часа, Северус побывал и в ведомой, и в ведущей роли. Поттеру даже его хромота не сильно мешала, видимо, он танцевать как раз-таки умел. Только благодаря почти трём месяцам бега Северус справился с физической стороной танцев, но вот эмоции от столь близкого контакта были чересчур сильными: он то краснел, то бледнел, то покрывался потом, приходилось следить за своими ногами, чтобы не наступать на ноги партнёра.
К концу «танцев» он так устал, что не заметил, как Поттер аккуратно срезал заклинанием несколько волосков с его головы, и они упали на пол. Северус был безмерно рад, когда его наконец-то отпустили. Бредя к себе в подземелья, он с ужасом думал, что теперь встречи с правой рукой станут гораздо более частыми и насыщенными, потому что одно воспоминание о том, как его прижимали горячими руками, пусть и в танце, на данный момент было самым чувственным переживанием в жизни.