Ты тоже враг

Северус положил последний ингредиент — толчёную скорлупу яиц химеры, и над зельем стазиса начал, как и должно было быть, наливаться огромный пузырь. Поднявшись на полметра над краем котла, он лопнул, и лабораторию наполнил запах торфяного болота. Снейп погасил огонь в камине и завороженно смотрел на идеально сваренное зелье.

― Профессор, я закончил, ― чужим голосом проговорил Северус — ему казалось, что месяц пролетел слишком быстро.

― Отлично, ― Поттер оторвался от инкрустации всё того же костяного перстня какими-то зелёными камнями. ― Давай испытаем. Надень вот эти очки, тебе будет видно, что я делаю.

Северус взял протягиваемые ему гогглы и, надев, с удивлением понял, что они без диоптрий и являются артефактом, показывающим магические потоки: над каждым саркофагом клубилась мгла, над его зельем расходились кровавые протуберанцы, Поттер был вообще похож на рождественскую ель — все его бусины в волосах, очки, пуговицы на рубашке, пряжка ремня и, к удивлению Северуса, шнурки на ботинках светились и переливались разными цветами.

Профессор снова отодвинул крышку с одного из саркофагов и достал оттуда на этот раз не свёрток, а ларец. Открыв его, он палочкой отлевитировал лежащий внутри наборный пояс, явно гномьей работы, и опустил его в зелье, затем Поттер совершенно спокойно засунул руку в котёл и достал пояс, с которого стекали чёрные маслянистые капли.

Северус смотрел на это безумие широко распахнутыми глазами: у Поттера, видимо, инстинкта самосохранения не наблюдалось даже в зачатке — совать руки в котёл с неизвестно как сваренным зельем (в себе Снейп не сомневался, но Поттеру-то откуда было знать, что всё получилось?) было верхом глупости.

― Что вы творите? А если бы я неправильно сварил зелье? ― всё-таки не удержался Северус.

― Мои очки, так же как и твои, показывают магические потоки, и над котлом они выглядят так, как и должно. Смотри лучше, что я сейчас делать буду, ― Поттер начал гладить артефакт, и под его пальцами стали вспыхивать искорки, как огни святого Эльма, это было даже красиво. Они разбегались в разные стороны, и их становилось всё больше и больше, пока пояс не оказался охвачен ровным голубым свечением. Брови Поттера удивленно поползли вверх, и, отложив артефакт обратно в ларец, он неожиданно рассмеялся. Когда он наконец успокоился, то достал из ящика стола мешочек и протянул его Северусу. ― Держи, ты умница.

Снейп заглянул внутрь и понял, что там находятся обещанные триста галлеонов. Он стянул с себя гогглы, вернул их профессору, сел за свой стол, спокойно всё пересчитал и убрал деньги за пазуху.

― Всё верно, сэр, ― Северус переминался с ноги на ногу, собираясь попрощаться и уйти к себе.

― Подожди, мы же договаривались о праздничном ужине, когда ты закончишь, я не смогу съесть всё, что приготовила сегодня Тивин, один, ― Поттер замахал руками, как будто пытался притянуть Северуса к себе.

― Как вам будет угодно, ― Снейп неловко опустился в одно из кресел; с одной стороны, ему хотелось уйти, с другой — это был последний вечер.

― Подожди пять минут, я улажу один вопрос, ― дождавшись кивка Северуса, профессор подошёл к камину, сыпанул туда горсть дымолётного порошка и крикнул: ― Грег, на пару слов.

Вспыхнуло пламя, и из камина вышел старый, неопрятно одетый волшебник.

― Мистер Поттер, ― проскрежетал мужчина, ― добрый вечер. Чем могу быть полезен? ― в голосе волшебника было столько яда, что даже Северусу стало не по себе.

― Пора вернуть вам ваш пояс. Мне сварили зелье, и я могу сказать, что это такое, ― на Поттера, похоже, явное неприятие мужчины не производило никакого впечатления. ― Насколько я помню, это украшение вы получили из эдинбургского схрона, и все, кто к нему прикасался, умерли от довольно неприятной болезни.

― Отрадно знать, что у вас такая хорошая память. Что за артефакт? ― процедил мужчина.

― О, это даже весело — пояс верности, ― после слов Поттера лицо мага неприятно перекосило. ― Какой-то средневековый маг — я бы поставил на то, что из рода Гонт — сделал это украшение для своей дочери. В магических браках измена всё равно невозможна, значит, пытались сохранить чью-то добродетель до свадьбы.

― Вы уверены? ― уточнил волшебник. Северус заинтересованно разглядывал обоих — он впервые увидел, что кто-то, кроме него самого, разговаривает с Поттером в таком тоне.

― Ну я же не вы. Конечно, уверен, ― ухмыльнулся Поттер.

― Всего вам хорошего, я скажу министру, что вы выяснили причину смерти стольких человек, ― буркнул мужчина, забрал ларец и двинулся в сторону камина.

― И вам не хворать, ― но слова Поттера были обращены уже к зелёному пламени. ― Северус, извини, пожалуйста, что не представил, но Грег такая заноза в... в общем, лучше и не знать. Он начальник того самого развесёлого отдела, который присылает мне артефакты на проверку, если им они оказываются не по зубам. Вот он и бесится, что я каждый раз тычу их носом в профессиональную несостоятельность. Ладно, ну его к дементору, пусть поцелуются, давай ужинать.

Перед ними привычно возник столик, на этот раз блюда, как объяснил Поттер, были из итальянской кухни. Северусу неожиданно больше всего понравилось карпаччо, хотя и паста, и мидии, и ньокки, и лепёшки тоже оказались необычайно вкусными. Ко всему этому гастрономическому буйству прилагалась бутылка приятного красного вина, и Северус, несмотря на своё негативное отношение к алкоголю, почему-то согласился выпить один бокал. На десерт к чаю — без всякой логики — было подано японское мороженое-моти. Северус не говорил, что именно этот десерт ему понравился больше всего, но, видимо, Тивин как-то это поняла.

Разговор за ужином можно было бы назвать приятным, если бы не лёгкая грусть, которую испытывал Северус. Всё-таки вряд ли в его жизни в ближайшем будущем будет столько же интересного, как в предыдущем месяце. Прощаясь с профессором, он пожал протянутую ему ладонь. Пальцы Поттера были горячими и сухими, рукопожатие длилось секунд на десять дольше, чем допускали правила приличия. Почему Северус не опускал руку первым, он прекрасно знал, но почему то же самое делал профессор, было непонятно.

Когда их ладони наконец разъединились, Снейп поднял глаза и встретился с довольным взглядом Поттера, лицо которого было недопустимо близко — настолько, что было видно маленькое пятнышко костяной пыли на кончике носа. Северус втянул воздух сквозь зубы, сдавленно попрощался и вышел. Идя к себе, он ругал себя за неуместные желания, которые никогда не сбудутся, и даже задумался о вероятности того, что его кто-то проклял — например, Поттер-младший со своей компанией. Снейп уже давно понял, что пустые мечты — самая бесполезная трата времени на свете. А тут такая безрассудная глупость: ему ведь на миг показалось, что Поттер его поцелует.

Наступил декабрь, и занятия по бегу закончились; в восемь вечера очередного вторника все дружно столпились на четвёртом этаже перед дверью в класс возле статуи Пегаса — по крайней мере, именно эта дверь была описана в объявлении о месте занятий. Толпа была та ещё; Северус стоял, прислонившись к стене, на приличном расстоянии от остальных и перечитывал свои конспекты по чарам — последние три дня он полностью погрузился в учёбу, стараясь занять всё своё время.

Дверь в кабинет открылась, и ученики стали заходить внутрь; те, у кого не было спортивной одежды, мгновенно были переодеты в спортивные костюмы — видимо, на двери были какие-то хитрые чары. Пространство нового класса было огромным и не уступало габаритами Большому залу. Поделено оно было прозрачной стеной ровно пополам. Около этой своеобразной перегородки стояли трое. Гарри Поттера, разумеется, все знали, а вот ещё два человека были явно неизвестны никому: высокий смуглый мужчина с обветренным грубоватым лицом, одетый в простой костюм для тренировок, и маленькая стройная женщина в пестром наряде. Кожа женщины была бронзовой, на лбу — красная точка, ступни босые, а руки покрывали узоры.

― Хочу представить вам своих коллег...

― Ах, Гарри, мальчик мой! ― Все повернули головы в сторону входной двери, где стоял, улыбаясь и поблёскивая очками, профессор Дамблдор. Его дверь почему-то спортивным костюмом не наградила. ― Ты не будешь против, если я поприсутствую? Бег меня мало интересует, а вот на это я с удовольствием посмотрю.

― Разумеется, директор, а бегом вы зря не заинтересовались, я бы наколдовал вам фиолетовый костюм, расшитый звёздами, ― Поттер ослепительно улыбался, но Северус, достаточно изучивший его за этот месяц, не увидел в его глазах ни капли радости.

― Ну, может быть, весной, ― хмыкнул директор, ― ты продолжай, не хочу тебе мешать.

― Так вот, хочу представить вам Отоанэкто Хевовитэстэмиутсто, ― чётко проговорил профессор, указывая на слегка склонившего голову мужчину, ― и Лакшми Чанда, ― женщина сложила ладони перед собой и низко поклонилась. ― Девочки идут за Лакшми, мальчики, соответственно, за мной и Отоанэкто.

Женщина поманила ладонью девушек, и они прошли сквозь прозрачную стену, оказавшуюся звуконепроницаемой, за которой на полу лежали циновки. Когда девочки расселись, преподавательница приняла странную позу, несколько раз её поменяла и, к удивлению наблюдавших за этим учеников, медленно поднялась в воздух.

― Лакшми научит девушек открывать свои внутренние потоки магии, им это очень пригодится для рождения магически сильных детей, ― прокомментировал происходящее за стеной Поттер. ― Ну да ладно, нечего на девушек глазеть, у нас с вами другая задача.

В части зала, предназначавшейся для мальчиков, вдоль стен находились стойки с разнообразным оружием, на полу лежали маты, еще был странного вида ящик с пёстрыми мягкими палками.

― Сейчас мы с Гарри кое-что вам продемонстрируем, ― глухим басом с чудовищным акцентом прорычал мужчина.

Поттер и новый преподаватель с непроизносимой фамилией подошли к стойке с оружием, и каждый взял себе по два палаша. Противники вышли в центр круга, образованного любопытными учениками, встали друг напротив друга, и дальше началось безумие: оба профессора слились в вертящееся размытое пятно, в котором мелькали стальные отблески и летели искры от столкновения металла о металл. Показательный бой не продлился и десяти минут — Поттер был прижат к полу сидящим у него на груди Отоанэкто, а концы лезвий двух палашей упирались ему в горло. У Северуса неприятно ёкнуло в груди.

― Гарри, ты вообще не тренировался? ― прорычал мужчина. ― Совсем слабо.

От этих слов у всех присутствующих отвисли челюсти: если это было «слабо», то что же тогда хотя бы «нормально».

― Я тренировался, просто ты — монстр, признай это, ― хмыкнул Поттер.

― Значит так, ― рявкнул Отоанэкто, ― сегодня мы тренироваться не будем, я вас изучу и разделю на группы, объяснив, в чём будут заключаться ваши личные тренировки. Подходим ко мне по одному.

Юноши встали в нестройную очередь, профессор тратил не больше минуты на одного студента, разделяя их на две группы. Когда подошла очередь Северуса, Отоанэкто неожиданно запнулся и внимательно начал водить над ним руками, совершая какие-то пассы. Снейп чувствовал себя, как на витрине магазина — все уставились на него с интересом, но большинство при этом презрительно кривило губы. Блэк что-то прошептал Поттеру-младшему (оба были отобраны в первую группу), и они неприятно засмеялись.

― Молчать, ― рыкнул Отоанэкто, ― смеяться будете после моих тренировок. А ты, ― он ткнул пальцем в грудь Северуса, ― встань отдельно.

Северус обречённо встал, как было велено, уныло оглядывая две группы учеников. Вечно у него всё не как у всех. Когда распределение закончилось, профессора встали перед ними.

― Ну, что скажешь? ― поинтересовался Поттер, поглядывая на Северуса и улыбаясь ему.

― Правая группа — силовая: медведи, львы, собаки, лошади. Контактный бой без оружия, как вариант — бокс. Вам, англичанам, это будет близко. Левая берёт хитростью: орлы, лисы, куницы, совы. Бой с оружием: шпаги, сабли, мечи, палаши. А этот, ― взмах руки в сторону Северуса, ― аскук — змея. Ему подойдёт метательное оружие: бола, сюрикены, кинжалы.

Лицо Поттера светилось, как будто он выиграл ежегодный приз «Ежедневного Пророка».

― На сегодня всё. В пятницу начнём тренировки.

Занятие подошло к концу, и все высыпали в коридор, обсуждая увиденное, Северус же поспешил к себе: его ждали уроки, уроки и ещё раз уроки.