Глава 4. Разговоры на пустой лестнице
Дворик у дома культуры был тихим и почти пустым. Здесь редко бывали случайные прохожие — место старое, зажатое между жилыми кварталами и гаражами, как будто забытое временем. Здесь же, на каменной лестнице, Айлин и Виктор сидели уже почти час.
Ветер трепал их волосы. Весна в Ленинграде была обманчивой — на солнце тепло, в тени по-прежнему зябко. Айлин кутается в куртку, поджимает колени к груди и украдкой смотрит на него.
— Знаешь, — начал Виктор негромко, — когда мне было пятнадцать, я думал, что мир — это сцена. Что главное — выйти на неё и сказать своё. Что-то важное, настоящее.
— А сейчас?
Он усмехнулся, повёл плечом.
— А сейчас я думаю, что сцена — это, конечно, красиво. Но иногда самое настоящее происходит в тишине. Когда никто не смотрит. Как вот сейчас.
Он повернул голову и встретился с её взглядом. Айлин отвела глаза.
— Ты странный, — тихо сказала она. — Не как другие взрослые. Ты... не давишь.
— Я сам не до конца взрослый, если честно, — усмехнулся он. — Меня тоже многое пугает. Но я научился не убегать.
Пауза. Где-то вдалеке щёлкнула зажигалка. Кто-то курил в подворотне.
Айлин вздохнула:
— Мне в школе скучно. Всё как будто не про меня. Учительница по химии орёт, как будто мы все враги. Одноклассники — только и знают, что "туси", "кафешки", "диско". А мне хочется... просто слушать музыку. Читать. Разговаривать вот так.
Виктор кивнул.
— Это нормально. Просто ты взрослеешь чуть раньше. Это даже красиво.
Айлин опустила взгляд.
— Но это же не значит, что я взрослая.
— Конечно, нет, — серьёзно ответил он. — Но ты умеешь чувствовать. А это редкость.
Снова тишина. Только ветер стучит в облупленные окна дома культуры.
— У тебя есть кто-то? — вдруг спросила она, сама не зная, зачем.
Он долго молчал. Потом ответил, глядя прямо перед собой:
— Было. Несколько раз. Но всегда не вовремя. Или не с теми. А может, я сам не готов.
— А ты сейчас готов?
Он посмотрел на неё. Долго. Так, что у неё пересохло в горле.
— Я не знаю, — честно сказал он. — Но мне интересно. Очень.
Айлин ощутила, как у неё покраснели щёки. Но не от стыда, а от чего-то странного — как будто от солнца внутри.
— Мне с тобой хорошо, — сказала она почти шёпотом.
Он кивнул.
— И мне с тобой. Ты как пауза между песнями. Не шумная. Не громкая. Но нужная.
Они сидели до тех пор, пока не стало темнеть. Айлин всё ждала, что он коснётся её руки — но он не коснулся. Только проводил до остановки, сказал:
— Береги себя. Не исчезай.
И ушёл в сторону, глядя под ноги, будто сам не знал, зачем сказал это вслух.
Айлин ехала в автобусе и смотрела в окно. В голове звучали строчки, которых она ещё не слышала. Она не знала, как назвать это чувство, но оно было не похоже ни на что прежнее. Словно песня, которую пишут прямо при тебе — и ты слышишь первый аккорд.