Глава 6. В комнате, где звучит винил
Среда 13:34. Как Оказалось Виктор жил в соседнем районе от дома Айлин. Виктор позвонил Айлин и пригласил её на чай.
-привет!! Это Виктор
-привет,я по голосу уже поняла хаха,что звонил? И откуда у тебя мой номер?
-ты мне сама дала в доме культуры,забыла что-ли? хаха,звонил я чтоб пригласить тебя на чай ко мне. Ты свободна? Придешь?
-конечно приду,куда я денусь
-хотя знаешь, я за тобой зайду. Скажи свой адрес
-ну ладно хорошо *адрес*
Он за ней зашел и они шли к нему. Вот они пришли.
Квартира Виктора была на втором этаже старой пятиэтажки, с облупленными подоконниками и лестницей, пахнущей краской и сигаретами. Он открыл дверь и жестом пригласил Айлин войти. Внутри было скромно, почти аскетично: старый диван с потрёпанным покрывалом, книжный стеллаж с несколькими книгами, гитара, лежащая в углу, и тетради, разбросанные по столу. На окне стояли несколько неухоженных кактусов. Всё в этой комнате было таким... ненавязчивым, но настоящим.
— Проходи, — сказал Виктор, как бы извиняясь за тот минимализм, который царил в квартире. — Только аккуратно, у меня тут ковёр — предатель, все подряд на нём спотыкаются.
Айлин сняла пальто, аккуратно повесила его на вешалку и огляделась. Комната была не просто маленькая — она была уютной. Здесь не было лишних вещей. На полке стояли пластинки: The Beatles, David Bowie, какие-то редкие записи, которые она не знала. Среди них попадались и более странные — что-то на японском, неясные и экзотичные для неё имена.
— У тебя тут... по-настоящему, — сказала она, садясь на диван. Она заметила старую гитару в углу и мягко улыбнулась.
— Я пытался сделать, чтобы здесь можно было дышать. Это важно, правда? — Виктор прошёл на кухню, включил чайник. Было тихо, почти слишком. Айлин сидела и пыталась улавливать каждую деталь: от старых обоев до звука чайника, который закипал.
— А родители? — спросила она, стараясь не звучать любопытно, но вопрос всё равно вырвался.
Виктор остановился на секунду, как будто слова не хотели сходить с его губ. Он вернулся к ней с чашкой чая, поставил её перед ней и сам присел рядом.
— Мама на севере. Папа ушёл давно. Так что тут я сам себе хозяин. Иногда это свобода. Иногда — пустота, — сказал он, но в его голосе не было горечи. Он просто рассказал, как есть.
Айлин не знала, что сказать. Просто кивнула и взяла чашку. Чай был простым, без всяких добавок, но горячим, согревающим. Она почувствовала, как тепло растекается по её телу.
— Хочешь послушать что-то? — предложил Виктор, заметив её взгляд, скользнувший по пластинкам.
— Очень, — ответила Айлин, даже не раздумывая.
Виктор подошёл к проигрывателю, аккуратно достал одну из пластинок и поставил её на стол. Он осторожно поставил иглу, и первым делом зазвучал едва уловимый шорох. Потом заполнили пространство звуки знакомой, но совершенно особенной музыки — это был Imagine Джона Леннона. Лёгкий и философский, с таким глубоким посылом, что всё остальное вдруг потеряло важность.
— Ленон, — сказал Виктор, погружённый в музыку. — В детстве я не понимал, о чём он поёт. А сейчас как будто его слова о зиме, которая внутри.
Айлин закрыла глаза и прислушалась. Этот голос был простым, но таким мощным, что ему было достаточно, чтобы охватить целый мир. Музыка была как пространство — она звучала не только в комнате, но и где-то внутри неё.
Она медленно отпила глоток чая и снова посмотрела на Виктора. В его глазах был какой-то особенный свет, как будто его собственная душа была настроена на эту музыку, так же, как и её сердце. Они сидели молча, поглощённые этим моментом, и Айлин понимала, что вот она, их общая тишина — не пустая, не неловкая, а настоящая.
— Мне всегда казалось, что музыка — это единственное, что действительно может сказать то, что не скажешь словами, — сказала она, не отрывая взгляда от винила.
Виктор немного подался вперёд, наклонив голову.
— Ты права. Музыка всегда говорит о том, что невозможно выразить в обычных фразах. Иногда она больше, чем мы. Иногда — именно она помогает нам понять друг друга.
Айлин молча кивнула. На самом деле, она не могла бы точно сказать, что именно она чувствовала в тот момент. Это было не совсем счастье, не совсем спокойствие. Это была какая-то странная полнота, когда ты понимаешь, что вот он, этот человек, и ты здесь, и всё, что между вами — настоящее.
— А ты часто один? — спросила она, снова не зная, почему она задала этот вопрос. Но потом, посмотрев в его глаза, поняла, что это не просто любопытство. Это было желание понять.
Виктор задумался, его взгляд стал немного более тяжёлым, как будто он искал ответ не на её вопрос, а на собственный.
— Да, часто. Это как часть моего мира. Быть одному. Иногда в этом есть что-то хорошее. Но знаешь, иногда кажется, что всего одного взгляда, одного слова не хватает.
Айлин почувствовала, как сердце забилось быстрее. В её груди что-то тронуло его слова. Как будто он тоже сказал то, что не мог сказать раньше. Это было больше, чем простая беседа. Это был момент, в котором они оба, в какой-то мере, были уязвимы.
— Но ты не один сейчас, — сказала она, вдруг понимая, что её слова важнее, чем она думала.
Виктор посмотрел на неё. Его глаза были мягкими, но в них была та же настойчивость, с которой он играл на гитаре. Он не ответил, но его взгляд был почти благодарным.
И в этом взгляде было всё. Все те слова, которые не надо было произносить.