Нож в крови

После завтрака Сунэ встала с его колен, всё ещё в его рубашке, и неспешно направилась в сторону гостиной.

— Знаешь... а может, наведём порядок в шкафу? Там будто взорвалась граната из дорогой одежды, — бросила она через плечо с полусерьёзным выражением.

Минхо фыркнул, поднимаясь из-за стола:

— Это не граната, это твои 18 сумок Louis Vuitton и каприз "я не знаю, что надеть".

— Во-первых, 23 сумки. Во-вторых... может, мне просто хочется выглядеть хорошо рядом с моим самым красивым мужем, — с озорством бросила Сунэ, открывая гардеробную.

Он подошёл сзади, обнял её за талию, прижавшись к ней:

— У тебя получается. Даже в моих рубашках без пуговиц. Особенно без пуговиц.

Она рассмеялась, оттолкнула его локтем, как бы возмущаясь, но тут же повернулась и чмокнула его в щёку.

Потом начался их спонтанный «разбор шкафа». На деле же — они больше смеялись, примеряли друг другу странные вещи, обсуждали, кто в чём был на первых заданиях. Минхо натянул кожаную куртку времён своей юности, а Сунэ — свои первые боевые каблуки. Она прошлась в них по комнате с выражением «я — богиня хаоса», он засмеялся, схватил телефон и начал снимать «подиумное шоу».

— А теперь — удар пяткой по хребту врага, — сказал он, указывая рукой вперёд.

— Только если ты рядом, чтобы подобрать меня, если я свалюсь, — усмехнулась она.

После этого они устроились на полу, прямо посреди комнаты, устав от смеха и кучи одежды вокруг. Сунэ лежала, подложив голову ему на грудь, а Минхо гладил её волосы.

— Как странно, да? — проговорила она тихо. — Всё это: мы, мафия, любовь, планирование ребёнка и... примерка плаща, в котором я однажды взорвала чей-то особняк.

— Ты самая романтичная женщина в мафиозном мире, малышка, — сказал он, целуя её в висок.

— Я серьёзно. Я просто думаю... Мы ещё успеем пожить так, без крови? Ну хотя бы иногда?

— Мы уже живём. Прямо сейчас. И если ты хочешь — мы сделаем такие моменты чаще. Даже если между двумя убийствами, — он усмехнулся.

— Договорились. Один взрыв — один выходной.

— Я подпишу контракт.

Они засмеялись снова, и в это мгновение всё было почти идеально. Ни звонков, ни приказов. Только они, их вещи, прошлое и будущее, переплетённые в шуме города за окном.

Они всё ещё лежали на полу посреди гардеробной, окружённые кучей мафиозного и дизайнерского хаоса, когда раздался дверной звонок. Сунэ приподняла голову с груди Минхо:

— Ты кого-то ждёшь?

— Только пиццу. Но я не заказывал, — нахмурился Минхо и медленно встал. — Хм. Надо бы взять пистолет. На всякий случай.

Сунэ накинула первую попавшуюся шелковую рубашку и босиком побежала за ним. Дверь открылась... и они замерли.

На пороге стояла она — его мама. В элегантном бежевом пальто, с небольшой сумкой, словно приехала на чай, а не в логово убийц.

— О, вы дома! — с сияющей улыбкой проговорила она, проходя мимо Минхо и Сунэ, будто была у себя. — Какая прелесть! Я вижу, у вас уборка. Или... переезд в гардероб?

— Эм... мама? — Минхо окаменел. — Ты не звонила...

— А разве нужно? Я же мама. Могу чувствовать, когда сын затягивает с важными вещами.

— Какими... вещами? — осторожно переспросила Сунэ.

Женщина обернулась, одарила её нежной, но хитрой улыбкой и поставила сумку на стол.

— Я хочу внуков.

Тишина. В такую тишину, что было слышно, как Сунэ сглотнула.

— Мама... — начал Минхо.

— Нет, Минхо! Я столько ждала. Вы вместе уже сколько? Сначала было «опасно», потом «не время», потом «миссия»... да сколько можно? Я хочу маленького мальчика с твоими глазами и характером Сунэ. Или девочку — с её улыбкой и твоим упрямством. Мне всё равно. Главное — чтобы бегала по квартире и устраивала бардак. Не хуже тебя в детстве, между прочим.

— Мам... — начал Минхо, лицо его покраснело.

Но тут она повернулась к Сунэ с заговорщическим видом и прошептала, достаточно громко, чтобы всё же услышал и он:

— Знаешь, в детстве он тайно тренировался целоваться на подушке. Назвал её «Мисс Карамель».

— МАМА! — Минхо чуть не задохнулся от ужаса, а Сунэ уже залилась смехом, хватаясь за живот.

— А ещё... — не унималась женщина. — Он однажды залез в женскую ванную, чтобы украсть духи, потому что так пахла его первая любовь. Я нашла его сидящим в ванне, облитым розами и мылом, как плачущего Ромео.

— МАМА! Хватит! — сдавленно пробормотал он, прикрывая лицо руками.

Сунэ уже упала на диван от смеха.

— Это просто лучший день моей жизни...

Женщина подошла ближе, села рядом с ней и взяла её за руку:

— Ты его жена. А значит — теперь ты тоже моя дочь. И если тебе нужен совет, как справляться с этим упрямым романтиком — просто зови. А ещё... — она прищурилась, — если вдруг вы уже работаете над внуками, я могу прийти попозже.

Минхо застонал, уткнувшись лбом в стену.

Сунэ шепнула ей в ответ, полусерьёзно, полушутя:

— Думаю, в этот раз он точно не отвертится.

Дверь захлопнулась. Минхо стоял перед ней с видом человека, которого только что публично выставили... розовым Ромео с подушкой. Он обернулся медленно, будто в замедленной съёмке, и уставился на Сунэ, всё ещё смеющуюся на диване.

— Мисс Карамель? — выдохнула она, обмахивая лицо рукой. — Я больше никогда не смогу спокойно пройти мимо кондитерской.

— Не начинай, — глухо сказал он, подходя ближе. — Моя жизнь закончена. Всё. Можешь звать киллера.

— Ой, да ладно тебе, — она потянулась к нему, всё ещё хихикая. — Это было... мило. Даже слишком. Не знала, что ты был таким... чувствительным.

Он фыркнул, уперев руки в бока:

— Она вбросила весь арсенал сразу. Подушка. Ванна. Розовые духи. Какого чёрта?

— Розовые духи, — Сунэ снова начала задыхаться от смеха. — Минхо, это гениально! Ты был романтичным мальчиком.

— Я был идиотом. Ты бы видела, как она рассказывала это в школе при всех. Я думал, сгорю.

Сунэ приподнялась, подошла к нему и обвила руками за шею:

— А я считаю, что это очень трогательно. Ты тогда уже знал, что такое любовь. Даже если к подушке.

— Сунэ... — он посмотрел на неё с укором. — Ты не понимаешь. Она ещё не рассказала, как я однажды порвал школьную форму, пытаясь сделать шпагат, чтобы впечатлить старшеклассницу...

— СТОЙ. — Сунэ схватилась за живот. — Прошу... не продолжай. Я умру от смеха.

Он закрыл глаза, покачал головой:

— Всё. Мы едем к ней домой, выкапываем её старые фотоальбомы и сжигаем. А потом... переезжаем. Желательно — на другую планету.

— А что, если я начну звать тебя Карамель? — спросила она, склонив голову на бок.

Минхо резко распахнул глаза и прищурился:

— Даже не вздумай, малышка.

Сунэ только рассмеялась и поцеловала его в нос.

— Знаешь, я бы родила от тебя маленького Мисс Карамеля. Только чтобы каждый раз при взгляде на него ты вспоминал духи и подушку.

— Я тебя люблю... но ты — чудовище, — прошептал он с усмешкой.

И пока она снова залилась хохотом, он прижал её к себе, уткнулся лбом в её лоб и прошептал:

— Всё равно. Если бы я знал тогда, что в будущем ты станешь моей... я бы сделал и сальто, и шпагат. Хоть в школьной форме, хоть в розовом мыле.