Завтрак
Прошло несколько недель. Минхо уже проснулся раньше и ушёл в гостиную — не хотел будить Сунэ, но каждый его шаг всё равно был чуть слышен. Сунэ потягивается в постели, прикрывая лицо ладонью от солнечного луча. Она чувствует лёгкую тяжесть внизу живота — не болезненную, просто непривычную. Её рука машинально ложится на округлившийся животик. Он пока совсем небольшой, но уже чувствуется как часть её.
Минхо возвращается с подносом: горячий шоколад, тосты и кусочек яблочного пирога, зная, как ей хочется чего-то сладкого по утрам. Улыбка на его лице тёплая — как будто он знал, что Сунэ проснётся именно сейчас.
— Доброе утро, малышка, — шепчет он, подходя и ставя поднос рядом. — И тебе тоже, крошка, — добавляет он, нежно касаясь её животика.
Сунэ улыбается и притягивает его к себе за ворот футболки.
— Ты стал ещё заботливее, — говорит она, глядя ему в глаза. — Мне даже кажется, что ты читаешь мои мысли до того, как я их осознаю.
— Ну, я тренировался, — усмехается он. — Пять лет с тобой — и я уже дипломированный телепат.
Она хихикает и садится, укрывшись пледом. Пирог действительно оказался идеальным.
— Сегодня я хочу остаться дома. Погулять по пентхаусу, пересадить цветы, повыбирать обои в детскую. А ещё... купить тебе фартук. Я беременна, но ты почему-то выглядишь как домохозяин, — поддразнила она.
Минхо делает вид, что возмущён, но подходит к ней сзади и целует макушку.
— Только при одном условии. Если на твоём фартуке будет написано «Королева этого королевства».
— Договорились, — смеётся она. — А ещё... сегодня я хочу на балкон. Мы давно там не завтракали.
На балконе воздух был свежим, прохладным, и пах весной. Сунэ сидела в плетёном кресле, укрытая пледом, с чашкой какао в руках. Её ноги были закинуты на колени Минхо, а он медленно массировал её ступни, не отрывая взгляда от лица жены. Всё казалось почти неправдоподобно тихим.
— Я вот думаю... — начала Сунэ, прикрывая глаза. — Может, если это будет девочка, назвать её...
— Стой, — перебил её Минхо, усмехаясь. — Мы ещё даже не решили, кто у нас будет. Ты уже об именах?
— Ну а вдруг она услышит и привыкнет, — парировала Сунэ с улыбкой, положив руку на свой животик.
Он только хотел поцеловать её, как...
— Эй! Эй, пташки вы мои, живые вы там?! — раздался голос снизу. — Мне что, через крышу лезть, чтоб увидеть вас?!
Сунэ вздрогнула, а Минхо резко повернул голову.
На уровне третьего этажа, на пожарной лестнице соседнего дома, стоял... Хан. В кожанке, с кофе в руке и с наглой улыбкой. Он уже успел примоститься на периле, будто был на свидании с голубями.
— Ты что, с ума сошёл?! — заорал Минхо, чуть не выронив чашку. — Как ты вообще туда залез?!
— У меня был план. А ещё — кофе и скука. Думал, что приду, а вы тут мафию обсуждаете, а вы... — он прищурился. — ...Вы тут как будто на пенсии. Уют, какао, ноги греете. Мне даже неловко!
Сунэ прыснула от смеха, прикрывая рот рукой.
— Мы вообще-то... отдыхали, — попыталась сказать она сквозь смех. — И, да, у нас будет ребёнок, мы заслужили немного какао и пледов!
Хан осёкся.
— Подожди. Ребёнок?! Вы что, серьёзно? — он чуть не выронил кофе. — Это что, было официальное объявление, а я пропустил?
Минхо сжал руку Сунэ.
— Сюрприз.
— Это капец какой сюрприз, — пробормотал Хан, затем прищурился. — Только не говорите, что вы уже выбрали имя. И что вы будете рожать не в госпитале, а дома, при свечах, с музыкой Бетховена. Я не выдержу этого.
— Мы ещё не решили, — хором сказали Сунэ и Минхо.
— Тогда отлично. А теперь, — он свистнул, — пригласите меня на завтрак, пока я не спрыгнул прямо к вам.
Сунэ фыркнула и встала с кресла.
— Сдаюсь. Пойду делать тебе тосты, вор. Только не вздумай лезть по парапету!
Хан весело подмигнул.
— Сказала она и оставила меня на улице. Вот что значит — старая дружба.
На кухне снова витал аромат жареных тостов, масла и клубничного варенья. Сунэ ловко управлялась с подносом, ставя чашки, тарелки и графин с апельсиновым соком. Минхо наливал кофе, глядя то на неё, то на всё ещё слегка ошарашенного Хана, который уже устроился за столом, словно жил здесь с ними с рождения.
— Ладно, — начал Хан, откусив тост. — Я всё ещё не могу поверить, что вы реально... родители. Ну, будущие. Это звучит, как будто я попал в альтернативную вселенную.
Сунэ усмехнулась, опершись локтями о стол.
— Даже не верится, что когда-то мы с тобой обсуждали, как незаметно пронести в багажнике две винтовки и мешок наличных. А теперь... — она положила руку на живот. — Я думаю о колыбели и как найти самую безопасную детскую бутылочку.
Минхо кивнул, сделав глоток кофе.
— Всё меняется, Хан. Мы не ушли из мафии, но... мы хотим построить что-то своё. Что-то, что даст нашему ребёнку больше, чем мы имели.
— И ты правда думаешь, что это возможно, Минхо? — спросил Хан, вдруг посерьёзнев. — С такой жизнью, с такими врагами, с таким прошлым? Не боитесь?
Минхо помолчал. Его взгляд встретился со взглядом Сунэ.
— Боюсь, — признался он. — Но я больше боюсь не попробовать. Этот ребёнок — часть нас. А значит, у него будет всё: наша любовь, наша защита и наш дом. Мы не позволим, чтобы его детство было таким, как моё.
Хан медленно кивнул, разглядывая остатки тоста на тарелке.
— Когда я смотрю на вас, знаете, что чувствую? Зависть. — Он усмехнулся, не по-злому. — Зависть и надежду. Вы двое... как будто нашли точку опоры даже в аду.
Сунэ потянулась через стол и мягко сжала его руку.
— Ты тоже найдёшь. У каждого свой путь. Просто, может быть, твоя точка ещё не пришла.
Хан улыбнулся краем губ.
— Может быть. А может... — он посмотрел на них. — Может, я просто ещё не нашёл свою Сунэ.
Минхо фыркнул.
— Даже не мечтай.
— Спокойно, папочка. Я не собирался.
Все трое рассмеялись. В комнате стало как-то особенно светло. Это был не просто завтрак — это был момент, когда всё стало чуть яснее: будущее возможно. И оно начинается с таких вот утренних разговоров, улыбок и хлеба с маслом.
— Ну вот, теперь вы все знаете, — хмыкнула Сунэ, лениво потирая ладонью округлившийся животик. Он всё ещё был совсем маленький, но в определённых ракурсах, особенно когда она носила что-то обтягивающее — например, как сейчас, тонкий домашний свитер и лёгкие шорты, — догадаться было вполне реально.
— Знаешь, — протянул Хан, — если бы не твоё «Я просто хотела малиновое варенье и расплакалась, потому что осталось только клубничное», я бы и не догадался.
Минхо рассмеялся. Он уже собирался что-то добавить, как вдруг раздался звонок в дверь.
Сунэ повернула голову к Минхо, приподняв бровь:
— Мы кого-то ждём?
— Нет, — коротко бросил он, поднимаясь. — Но, может, это очередной курьер. Ты вроде вчера снова заказывала что-то... по акции?
Сунэ невинно пожала плечами.
Минхо открыл дверь — и в холле, на фоне солнечного света, стояли Чанбин и Хёнджин. Первый с коробкой пончиков, второй с пакетом в руках.
— Доброе утро, семейка, — ухмыльнулся Чанбин. — Мы решили, что вы наверняка забыли про еду, как обычно, и привезли спасение. С корицей и кремом.
— А Хан, — вставил Хёнджин, проходя внутрь, — не отвечает на сообщения уже третий час. Я подумал: или вы все вместе заснули, или... — он остановился, взглянув на Сунэ, и его глаза медленно опустились вниз. — Или... ты... ты...
— О-о-о, — протянул Чанбин, тоже заметив её лёгкий животик. Он поставил коробку и уставился. — Подождите. Что? Вы?.. Ты?.. — Он повернулся к Минхо. — Вы сделали этого ребёнка?!
Минхо закатил глаза:
— Ну, явно не почтой его доставили.
— Это правда?.. — Хёнджин распахнул глаза. — Ты беременна?
Сунэ улыбнулась и, не отрывая взгляда, кивнула:
— Да.
Хан фыркнул:
— А я-то думал, я шокирован. Теперь, кажется, я просто в восторге от вашей реакции.
— Господи, я чувствую себя дядей, — Чанбин хлопнул ладонью по сердцу. — Малыш... если он унаследует голос Минхо и выражения лица Сунэ — он будет либо моделью, либо самым страшным боссом в детском саду.
— А если характер как у неё?.. — пробормотал Хёнджин. — У нас будет новая мафиозная королева к 2030 году.
Все засмеялись. Смех звенел в комнате, вплетаясь в аромат кофе и пончиков. Сунэ положила голову на плечо Минхо, чувствуя, как он чуть сжимает её пальцы.
— Вот так, — прошептала она. — Именно такой я хотела семью. Тёплую, пусть и странную.