Гость
Минхо как раз вытягивал ноги на диване, а Сунэ, уютно устроившись у него на груди, тихо мурлыкала что-то про ванильные круассаны и прогулку на балконе, когда раздался звонок в дверь.
Оба вздрогнули.
— Ты кого-то ждала? — нахмурился Минхо, поднимаясь, но всё ещё держа жену за талию, будто боялся, что она сбежит.
— Нет, ты? — она посмотрела на него с тем самым выражением: «если это кто-то неважный — я беременна и злая».
Минхо пошёл к двери. Через видеоглазок он увидел... Хёнджина. С мешком еды, в чёрных солнцезащитных очках и с выражением лица «я вас сейчас рассмешу, хотите вы того или нет».
— О-о... — простонал Минхо. — Ты только не шуми. Она беременна. У неё гормоны.
— Я не глухой, — отозвался Хёнджин с порога. — И да, я принёс еду. Потому что если вы не кормите беременную женщину хотя бы раз в два часа — вы преступники.
Он ввалился в пентхаус с грацией лебедя на роликах. Сунэ уже сидела на диване, поправляя волосы.
— Привет, будущая мама! — Хёнджин сделал драматический реверанс и поставил пакет на стол. — Как чувствует себя наше солнечное чудо?
— Голодной. — ответила она с серьёзным лицом. — Ты спаситель. Что принёс?
— Всё. Я не шучу. Там и бургеры, и лапша, и фрукты, и какой-то десерт, который я даже не знаю как читается. Я сказал продавцу, что у меня подруга беременна, и она мне упаковала всё, что увидела первой.
Минхо прижал ладонь ко лбу.
— Теперь нас точно ждёт гастрономическая атака.
— Считай, я уже тебя люблю, — сказала Сунэ, уже ковыряясь в пакете. — О, маракуйя!
— Видишь? — гордо сказал Хёнджин. — Я знал!
Они сели втроём за низкий кофейный столик. Впервые за долгое время — без крови, без опасностей, без миссий. Просто день, просто друзья, просто счастье.
И как только Сунэ начала есть, она вдруг замерла, посмотрела на Минхо и прошептала:
— Кажется, наш малыш впервые толкнулся...
И в комнате повисла тишина. Хёнджин застыл, Минхо мгновенно наклонился к её животу, а Сунэ, растроганная, прижала ладони к себе.
— Он... или она... — Минхо выдохнул. — Наша маленькая жизнь.
— Это было очень... странно, но невероятно.
Хёнджин откинулся назад:
— Вот теперь даже я растрогался. У меня что, слёзы? Надо же. Надо срочно съесть что-то острое, чтоб не раскисать.