Нож в крови

День был тёплый, залитый солнцем. Сунэ в лёгком бежевом платье, подчёркивающем её тонкую талию и едва заметный округлившийся животик, неспешно готовила чай в кухне. Минхо уже знал, кто к ним собирается, и с тревожным вздохом выглядывал в окно.

— Твоя мама опаздывает, — заметила она, бросив ему нежный взгляд через плечо.

— Знаешь, может, это и к лучшему... — Минхо подошёл сзади, приобнял её, уткнулся в шею. — Не знаю, как она отреагирует.

— Ну не будешь же ты прятать меня в шкаф до родов, — тихо засмеялась Сунэ.

В дверь позвонили.
— Ох, какие вы у меня красивые! — с порога воскликнула мама Минхо, размахивая пакетом с домашними пирожками. — Я принесла вам еду! Как и положено хорошей маме!

Минхо поцеловал её в щёку, забрал пакет. Сунэ улыбнулась, приветливо обняв свекровь. Она знала — как бы та ни реагировала, любовь в этой семье была настоящей.

— Ты выглядишь... уставшей, — прищурилась мама Минхо, садясь в гостиной. — И... как-то... нежно? По-женски? Минхо, ты хоть даёшь ей отдыхать?

— Мам, я...

— Да, Минхо, ты даёшь мне отдыхать, — весело вставила Сунэ, и они переглянулись.

Мама разглядывала её с любопытством. Несколько раз опустила взгляд на живот, прищурилась, но ничего не сказала. Потом встала и пошла за чаем... И, проходя мимо, вдруг замерла.

— Подождите... — она повернулась, морща лоб. — Минхо, а что это у Сунэ... это платье такое свободное, или...

Сунэ застыла с чашкой в руке. Минхо тоже.

— ...или у тебя, моя дорогая, скоро будет ребёнок? — Мама ахнула, прикрыла рот ладонью, потом подскочила и крепко обняла Сунэ. — Это правда?! Вы ждёте малыша?!

— Ну... да, — Сунэ рассмеялась, почти прослезившись. — Уже несколько недель. Мы хотели сказать, но... хотели выбрать подходящий момент.

— Это и есть идеальный момент! — воскликнула мама, хлопая в ладоши. — Я стану бабушкой! Ай, Минхо, я же говорила — ты когда-нибудь сделаешь меня самой счастливой женщиной в мире!

Минхо только смущённо вздохнул, а потом обнял и мать, и жену.

— Теперь у нас будет три женщины, которые будут мной командовать, да? — с ироничной улыбкой сказал он.

— Четыре, если у нас девочка, — вставила Сунэ и прижалась к его боку.

Мама Минхо расплакалась — тихо, радостно, по-настоящему.

— Я так горжусь вами.
За окном шумел лёгкий ветер, лениво трепавший шторы. На столе стоял поднос с чаем, пирожками и клубничным вареньем. Сунэ сидела, слегка поджав ноги на диване, держа чашку обеими руками. Минхо рядом, обняв её за плечи, с улыбкой наблюдал за тем, как его мама не переставала оживлённо говорить.

— Я до сих пор помню, как носила тебя, Минхо, — мечтательно начала она, глядя в пар над своей чашкой. — Живот был как шарик — идеальный круг. Все говорили: "Точно мальчик". И правда — ты с первых недель уже пинался, как чемпион.

Сунэ рассмеялась:

— Значит, активный был с начала?

— О, ещё какой. Ночами не давал спать, а днём — только стоило мне лечь, он тут же устраивал карате. И аппетит у меня был... — она махнула рукой. — Однажды я в три ночи разбудила мужа, чтобы он нашёл мне острые рисовые лепёшки и арбуз. Одновременно.

— Мам... — Минхо прикрыл лицо рукой, застонал. — Не рассказывай ей всё это, она потом будет мне заказывать лепёшки с арбузом!

— А что? Пусть готовится, — подмигнула мама. — И не жалуйся, сынок. Будущее отцовство — это когда ты приносишь шоколад, обнимаешь, терпишь слёзы из-за рекламы и всегда находишь тёплый плед.

Сунэ хихикнула, прижавшись к Минхо:

— Мне уже нравится быть беременной.

Мама Минхо с нежностью посмотрела на неё:

— Главное — слушай себя. Не бойся просить помощь. Хочешь плакать — плачь. Хочешь смеяться — смейся. У каждого беременного дня свой характер. И если однажды тебе захочется съесть три куска торта и потом обняться с собакой соседа — просто сделай это.

— Минхо, ты записываешь? — со смехом спросила Сунэ.

— Да я уже морально ищу торт и собаку, — пробормотал он.

Мама взяла руки Сунэ в свои:

— А ещё... помни: никто не знает лучше тебя, что нужно тебе и твоему малышу. Даже врачи не знают твоего тела, как ты. И не бойся. Беременность — это не болезнь. Это чудо, которое ты носишь в себе. Ты справишься. А я всегда рядом, если что.

В этот момент Сунэ почувствовала тепло и поддержку, которых ей давно не хватало — именно материнскую, тёплую, искреннюю. И впервые за долгое время ей захотелось обнять кого-то не как мафиози, а как будущая мама.

Она крепко обняла маму Минхо.

— Спасибо... Вы — настоящая мама. Для нас обоих.

Минхо молча смотрел на них — и впервые понял, что его маленькая семья стала больше. И крепче.

когда пирожки были съедены, чай остыл, а солнце уже касалось подоконника, мама Минхо обратила внимание на Сунэ, чья ладонь снова легла на живот. Животик был ещё крошечный, но в глазах Сунэ уже горел особенный блеск — тот самый, который мамы распознают без слов.

— Ты уже думала... где хочешь рожать? — мягко спросила она, словно между делом, но с внимательным взглядом.

Сунэ на секунду замерла. Минхо тоже чуть напрягся, чуть сильнее сжав руку жены.

— Мы... мы пока не решили, — призналась Сунэ. — Иногда я думаю, что дома будет спокойно. Что тут уютно, безопасно. Но потом... вдруг что-то пойдет не так?

— Я тоже рожала дома, — сказала мама Минхо. — Тогда это было нормально. Да, было страшно. Но отец Минхо был рядом. И акушерка — самая упрямая женщина, какую я знала.

Сунэ с интересом посмотрела на неё:

— Неужели не было больницы?

— Была. Но дорога зимой была перекрыта. Мы остались вдвоем, и он всё делал, как будто учился этому всю жизнь. Грел воду, держал меня за руку... Я кричала на него так, что думала, он больше ко мне не подойдет. А он смеялся. И плакал.

Минхо, вспыхнув, откинулся на спинку дивана:

— О, пожалуйста, не надо... Я тут, между прочим.

— Тебя, милый, это касается напрямую, — улыбнулась мама. — Ты тоже будешь рядом. И, может, будешь греть воду и держать за руку, если вдруг Сунэ решит родить дома.

Сунэ тихо хмыкнула:

— Я не знаю, чего хочу. Иногда думаю, что дома — слишком рискованно. Но и больница кажется холодной.

— Это нормально, — кивнула женщина. — У тебя есть время. Просто пойми, что главное — не стены. Главное — кто с тобой в этот момент. Кто будет рядом, кто даст тебе руку и скажет: "Ты справишься".

Минхо повернулся к Сунэ, положил руку ей на живот:

— Я скажу. Хоть тысячу раз.

Сунэ прижалась лбом к его щеке, прошептав:

— Тогда, может, и не так страшно...

— Конечно, не страшно, — сказала мама. — Потому что ты не одна. И потому что ты уже не просто сильная женщина, Сунэ. Ты — мама.