Ханнамонтана!

— Братаны, сеструхи, ну вы как всегда лучшие, шо тут скажешь, — начала Китана после очередной спетой песни.
Пот градом льёт по лицу, глаза бешеные, будто трахнула десятерых, хотя по сути она только что это и сделала, ибо толпа в восторге. Концерт как всегда проходит на «ура», толпа раскачивает клуб, превращая его в десятый круг ада, и даже выливаемая на толпу Молли вода не спасает положение.       
Молли сидела на сцене в огромной темно-синей рубашке с рваными локтями и спиной, из-под которой виднелась чёрная однотонная футболка в тон к штанам из кожзама, которые украшала цепь. Занималась Молли ничем другим, как поеданием бутеров, запивая их текилой, чтобы в горле не пересохло.

—Молли, бля, всем, конечно, безумно нравится наблюдать за тем, как ты что-то уничтожаешь своим ртом, но лучше б это был танцпол. Подорви своё очко и давай подорвём их новой песней, — продолжила Китана, и её слова были прерваны гулом толпы.       
Молли отдала свой недоеденный бутер какой-то фанатке, которая была готова облизать всё, к чему прикасался кумир. 
—Йоу,Китана дело говорит, мы тут месяц не просто хуи пинали, а написали парочку новых треков, которые сегодня и представим, — толпа взревела, — так кисы, умолкли, мама вещает. Короче, все ж любят поцелуйчики, сосания, лобызания, ну вы поняли, — кто-то из толпы выкрикнул «Да, ахуенно!» — вот и я так думаю, поэтому находим, с кем сейчас засосаться, у вас на всё про всё три минуты, погнали:

Сука, сука, сука, сука, ай! Прыгнул в толпу, никто не поймал, А твой бойфренд даже не пытался! Сука, сука, сука, сука, сука, сука, ай — Все хотят меня поцеловать, целоваться

На манеже все те же. Даже Лиза, которая немного побаивалась и одновременно желала того, чтоб Молли исполнила данное ей обещание, пришла на концерт. С ней были Женя и Даша.Ева в этот раз не смогла пойти, ибо её кота Люка нужно было отвезти к ветеринару.        После прошлого концерта компашка обменялась контактами, чтобы вместе ходить на предстоящие концерты. Женя, Даша и Ева решили свести Лизку с Молли, хоть та и пыталась возмущаться, ссылаясь на то, что ей далеко до самой Молли, шишка маловата и всякое такое. Однако с ней  никто не был согласен, и собирали на концерт все вместе. Бедная Андрющенко вынуждена была после пар фотографировать чуть ли не весь свой гардероб для модного приговора. В конце концов, выбор пал на чёрные широкие джинсы, чёрные кеды на ебейшей платформе и такого же цвета футболке с разным сочетанием Венеры и Марса, чтобы как бы намекнуть о том, что она даже не против, чтоб Молли ее трахнула.     
  То, что Ева за день до концерта их покинула, уверенности Лизе не прибавило, ибо девчонка её неплохо поддерживала, да и про Молли много знала.       
Ева дала Дашке и Жене задание немножко напоить Лизу, чтоб она начала танцевать и приманила Молли своей очаровательной тушкой. Поэтому, дабы не подводить подругу и дать настрой вечера, они подчалили к барной стойке. Для разогрева была текила, — ну чего мелочиться, сразу и по делу. Далее в программе были виски с колой и что-то ещё. Короче, деньги проёбаны, товарищи разъёбаны.       
Что там пиздели Китана с Молли, никто из молодых алкоголиков не слышал, а потому, когда танцующую бухую Лизу кто-то резко прижал к себе, она даже не сразу поняла, кто это. Этот же человек мгновенно повернул её за голову к себе и впился настойчивым поцелуем в губы, залезая рукой под футболку и оглаживая бока. Андрющенко была настолько в срань, что перед глазами всё плыло, а ноги позорно раздвигались. Поцелуй переходил в разряды восемнадцать плюс, ибо Лиза начала постанывать и притираться бедром чужому телу, и только в тот момент девушка решилась открыть глаза и увидеть перед собой черную балаклаву, а под ней горящие глаза. Молли ухмыльнулась, заметив временный ступор Лизы, и облизнула её губы, отстраняясь. Через какие-то мгновения она уже был на сцене, где её ждала Китана, а к Лизе подошел взявшийся из ниоткуда Женя

—М-м-м, зай, я смотрю, тя можн поздравить? — заплетающимся языком заорал он. 
— Мне явно что-то подмешали в алкашку. Где вы, бля, были, я тут Молли... м-м... это бля-а-ть, — Андрющенко не могла связывать слова в предложения, ибо её параллельно накрывали бухло и дикое возбуждение.        
Из-за Жененой головы появилась Даша, которая практически ничего не пила, но по состоянию мало отличалась от Лизы, ибо Китана постаралась на славу. Каплан единственная туго-бедно соображала и видела, что происходило. Во время исполнения песни все будто с цепи сорвались, и клуб на четыре минуты превратился в логово оргии, в котором все со всеми, потому на то, куда отлучилась со сцены Молли, никто даже внимания не обратил. А Китана, не стесняясь, засасывала Дашу прямо на сцене.       
Следующие полчаса прошли в привычном разъебе, Андрющенко с Женей даже успели немного протрезветь, поэтому вместе с Дашей они продолжали отрываться и танцевать. Очередная песня закончилась, Китана бросила пару бутылок воды в толпу, а Молли вынесла из-за кулис три розы. 
— Пацаны и пацанессы, — начала Молли, — как мы уже пиздякали ранее, сегодня новых трека будет два. Первый вы уже слышали и распробовали, так сказать, — толпа зашумела в знак согласия.
— Йоу, ты раскрывай все секреты, шо ты. Молли наша втрескалась и написала песню для всех присутствующих тёлочек и их пацанчиков, — продолжила Китана. 
— Короче, ребзя, расклад таков. Все были на школьных дискачах? — все одобрительно зашумели. — Ну вот, эта хуйня, где ты, как додик, стоишь, стесняешься, пока твои кенты бухают и курят за углом, а кто-то пытается присунуть молодой училке. — из зала послышалось «Е, блять!»
— Я так и поняла, что это был ты, братан, — отсалютовала Молли в зал. — короче, ща делаем большой круг и выбираем себе пару, а мы с Китаной выберем победителей, которым вручим по розе, ну, можем ещё на сиськах расписаться, если попросите. 
— Меньше текста, дешевле телеграмма, погнали, бля, — закончила Китана, и началась музыка.
    
На удивление даже содом и гоморра могут успокоиться под действием романтики. Молли поёт с надрывом, сканируя взглядом зал.Китана приобнимает Каплан за талию, что-то нашёптывая в перерывах между куплетами, отчего та улыбается и прячет нос в татуированной шее. Они взглядом для себя выбрали парочку, которая излучала все флюиды любви, мимимишности, несмотря на облачение в шипы, кожу и цепи.      
Лиза стояла, как вкопанная, вслушиваясь в каждое слово песни, и уже успела  разныться у себя внутри. Потому что выебать Молли могла каждого, так же как и засосать, а вот писать песни, ещё и лирику, это ж надо в чувства, это сердцем. Женя , ухмыляясь наблюдал за Лизой, уныло оттопыревшей нижнюю губу и смотревшей себе под ноги, упрямо не замечавшим, как Молли с самого начала смотрела на неё. Зато это заметила Китана, которая посмотрела на подругу, как на дуру, и махнула головой, чтоб та позвал Лизу на танец.

Для неё я просто пацан
За неё топил до конца Ну, мам, для неё я просто пацан
Дай позаливаю, почему залил глаза Ну, мам

Молли подходит к ничего не понимающей Андрющенко, — всё, что касается Молли, отключает ей мозг и включает смайлики-сердечки в голове, — и протягивает руку, допевая куплет. Лиза охуевающе смотрит на Женю, который ногой пинает её под зад, из-за чего Андрющенко наваливается на Молли, утыкаясь ей в шею, а та даже не шелохнулась под весом чужого тела, прижимая рукой за талию.

Мама, я напился и так трудно говорить
  Мама, я влюбился, но хочу себя убить

Они плавно покачивались в ритм музыке, а Лизу не покидало желание остаться в этом мгновении, когда её сжимают горячие сильные руки, и девушка словно маленькая птичка, готовая петь песенки по весне. Молли пела, не смотря Лизе в глаза, лишь иногда выдыхая в темную макушку или за ухо, из-за чего последняя теряла связь с действительностью, в ответ лишь поглаживая руки, грудь, живот Молли, выцарапыпая этот момент у себя в памяти и осознавая, что не только исполнительница влюбилась и хочет себя убить, но и она сама.       
Прозвучали последние аккорды песни, и Молли в своём типичном приёбнутом настрое вернулась на сцену. Медляк Молли никто не комментировал, так как все отвлеклись на вручение роз, а одна приёбнутая все же попросила автограф на пирсинговом соске, на что Китана сказала: 
— Любишь пиздеть, люби и на сосках малевать.       

После Ханнамонтана спела еще пару
классических треков, разъёбывая толпу и себя, а Женя с Лизой попрощались с Дашей и поехали домой, ибо учёба в меде не сосок, Молли на ней не распишется.