18
***
Ария.
Две недели спустя.
— Что ты делаешь? - рычу я, вырываясь из хватки Егора, который с лёгкостью волочит меня по полу, как плюшевого медведя.
Одна из незнакомых дверей распахивается, и когда я вижу перед собой священника, проглатываю ком в горле, нервно переглядываясь с Даней.
Я хлопаю своими большими светлыми глазами, когда смотрю на безразличного, но торжествующего Егора.
Серьезно? Прошли гребаные две недели с момента объявления о нашей помолвки. Так скоро?
Я пытаюсь сорваться на бег, но светловолосый опережает меня, смертельной хваткой вцепившись в мою руку.
— Это будет весело, - комментирует Даня, пожевывая виноград на мягком диване, в углу комнаты.
Мужчина в чёрном одеянии выглядит существенно напряженным, поправляя свою такую же чёрную папку в руках.
— Ты не уйдешь. - дышит мне в ухо, его пальцы скользят по моим аккуратно уложенным локонам. — Ты станешь моей женой, Ангел. От этого никуда не деться.
Он ослабляет хватку, разворачивая меня к священнику, и я в ужасе смотрю на него.
— Мы будем краткими. — Священник смотрит между нами двумя, пока Егор ведет меня, чтобы я встала перед ним, его хватка на моей руке крепкая, как тиски. — Берешь ли ты, Егор Кораблин, эту женщину в свои законные жены?
Егор резко кивает. Я не могу ответить тем же.
— Да.
Священник смотрит на меня, выражение его лица не поддается прочтению.
— Берешь ли ты, Ария Лоретти, этого человека в законные мужья?
Что будет если я скажу нет?
— Зря старался, в Италии этот брак не примут. - выплюнула я.
— Примут, как только он будет заключен.
Егор также фальшиво мне улыбается, как и я ему.
— Как только ты перестанешь быть девственницей, ты станешь бесполезной для своей семьи, Ангел. С подписанным контрактом, свидетелем, твоей девственной кровью на наших простынях никто не будет спорить со святостью нашего брака. Жена.
Последнее он выплевывает.
Егор еще крепче сжимает мою руку, мелкие косточки в моей руке трутся друг о друга, и я издаю скулеж от боли.
— Я могу сделать все гораздо хуже для тебя, Ангел, — пробормотал Егор. — И даже добрый божий человек не остановит меня, если я буду вынужден прибегнуть к другим средствам, чтобы вырвать у тебя эту клятву.
— Что он здесь делает? - я искоса смотрю на его младшего брата, развалившегося на диване в утомительном ожидании.
— Я свидетель.
— Свидетель? И ты серьезно думаешь, что Сальваторе и отец поверят в этот подставной бред? - шиплю я Егору, и кажется, его терпение на исходе.
Он снова разворачивает меня лицом к священнику. На этот раз моя кость явно треснула.
На самом деле, Егор уже выполнил все мною поставленные условия. Марко был давно в Италии и шел на поправку, Банда и Каморра временно приостановили войну.
Но я всё ещё не понимала для чего ему это? Зачем он связывает наши семьи браком? И зачем ему я? Это и есть та самая плата за месть?
Священник прочищает горло в ожидании ответа.
— Мой отец будет оспаривать этот брак. Да. — выплевываю я, и мужчина смотрит на меня с облегчением, что-то расписывая в документах.
— После кровавой клятвы твой отец не сможет оспорить твою принадлежность мужу и Каморре, даже в Сицилии или Риме, - объясняет Даня за моей спиной.
Кровавая клятва? Что?
Мужчина вручает долгожданную бумагу в руки моего «мужа», и он расписывается.
— Ангел, - рычит Егор, и моя рука дрожит над белой бумагой, когда я не глядя оставляю роспись.
— Брак заключен.
Я не могу полностью описать, как замирает мое сердце, когда я слышу это. Я беспомощно смотрю вслед священнику, когда он уходит.
— Не могу поверить, что мой брат женился. - хихикает Даня, и в его руках появляется нож с гравировкой и символом Каморры.
Даня подходит ко мне, и я, как загнанный зверь, пытаюсь отстраниться, но Егор держит крепко. Он отводит прядь волос с моего лица, ухмыляясь.
— Кровь девственницы — традиция Каморры, Ария. Узы, которые невозможно разорвать.
Даня легко, но глубо касается лезвием моей руки, проводя тонкую линию на запястье. Боль пронзает меня, но я сглатываю крик, не желая доставлять удовольствие ни одному из братьев. Капли крови собираются на моей коже, и Даня смазывает ими бумаги, которые Егор держит в руках. Символ Каморры, теперь навеки запятнанный моей кровью, становится моей клеткой.
Егор, кажется, даже не почувствовал порез на своей руке. Я рассматриваю свою рану с неким удивлением. Останется шрам, который точно всегда будет напоминать мне об этом дне.
— Поздравляю, брат, теперь она твоя, — говорит Даня, отступая назад с довольной улыбкой. Егор смотрит на меня, в его глазах нет ни любви, ни сочувствия — лишь холодный расчет.
— У Марка бой. Мы приедем лишь завтра. Удачи.
Дверь захлопывается, и мы остаемся совершенно одни.
— Это будет больно? - спрашиваю я, когда пальцы Егора касаются моей скулы.
— В первый раз всегда больно. Дальше будет лучше, Ангел.
Всё происходит слишком быстро.
Он ведет меня к двери, и я чуть не спотыкаюсь, когда мы идем. Мои ноги тяжелые и неуклюжие, все тело онемело от страха. Я замужем. Этот мужчина - мой муж. Все это не кажется реальным. Я все жду, когда проснусь, когда пойму, что все это был ужасный кошмар, вызванный перевозбуждением на дебютной вечеринке, может быть, я выпила слишком много шампанского и видела странные сны. Но пока я поднимаюсь по лестнице, шаг за шагом, пока Егор ведет меня на второй этаж, я понимаю, что все это неправда. Это не кошмар – это реальность. И я не могу избежать того, что сейчас произойдет.
Прямо перед лестничной площадкой второго этажа находятся двойные двери, где никогда ранее я не была, и Егор распахивает их, жестом приглашая меня пройти внутрь.
— Наша комната, — говорит он с той же довольной улыбкой, как будто знает, что заставляет меня чувствовать с каждым словом. — Надеюсь, тебе понравится, Ангел. Ведь теперь это будет твой дом.
Комната, в которую меня приводят, оказывается спальней, обставленной в холодных, мужских тонах. Серые стены, темная современная мебель, отсутствие каких-либо украшений, создают давящую, неуютную атмосферу. Я чувствую себя загнанной в угол, как птица в клетке.
Егор молча закрывает дверь на замок, отрезая меня от любой надежды на спасение. Он подходит ко мне, медленно и неотвратимо, словно хищник, преследующий свою добычу. Я отступаю назад, пока не упираюсь спиной в стену, ищу в его глазах хоть каплю человечности, но вижу лишь ледяную решимость.
Он поднимает руку и осторожно касается моего лица, большим пальцем поглаживая щеку. Его прикосновение обжигает. Я закрываю глаза, пытаясь отгородиться от надвигающегося кошмара.
— Открой глаза, Ангел, — шепчет он мне на ухо. — Посмотри на меня. Ты должна видеть, кто забирает твою невинность. Ты должна знать, кому теперь принадлежишь.
Я нехотя открываю глаза и встречаюсь с его пристальным, пронизывающим взглядом. В нем нет ничего, кроме власти, похоти и контроля. Я понимаю, что в этот момент я абсолютно беззащитна, полностью в его власти. Он мой муж. Он Каморра. И выхода нет.
Я чувствую, как внутри меня что-то ломается, как рушится последний оплот надежды. В горле пересыхает, и я не могу произнести ни слова, лишь беспомощно смотрю на Егора, пытаясь понять, что движет им.
Он наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание на своей коже. Запах мужского парфюма смешивается с терпким запахом опасности, исходящим от него. Я не могу пошевелиться, парализованная страхом и отчаянием. Кажется, время замерло, оставив нас один на один в этой холодной, враждебной комнате.
Он вытаскивает из моих волос крабик, и они невольно распускаются.
— Повернись, - требует он, и я слушаюсь. Стоит ли мне вообще сопротивляться?
Моё лёгкое, короткое, летнее платьице оказывается на полу, и я не могу сдержать слез, когда он оставляет поцелуй на шее. Мне не нравится, как моё тело реагирует на него. Словно... Подчиняется.
Он проводит пальцем по позвоночнику, расстегнув бюстье. Ни один мужчина, кроме него никогда не видел меня такой... Слабой и уязвимой.
Егор разворачивает меня лицом к себе, и я никогда раньше не стояла с ним так близко, как сейчас. Я не осмеливаюсь поднять голову, и встретить его взгляд.
— Ложись.
Егор.
Моя, моя, моя. Слова звучат в моей голове, член пульсирует от ноющей потребности, которую я едва могу дождаться, чтобы удовлетворить. Я могу обладать ею, как захочу и когда захочу. Дочь дона Лоретти - моя, и этот восторг превосходит все, что я испытывал за всю свою жизнь. Я вижу, как взгляд Арии опускается вниз, как ее лицо наполняется страхом, когда она видит мою напряженную эрекцию.
— Перестань плакать. Я ещё не притронулся к тебе. - я тянусь к запонкам и снимаю их.
— Я не хочу твоих прикосновений. - упрямо спорит. Я был удивлен. Ария оказалась не той, кого я ожидал увидеть. Не капризная девчонка, привыкшая к роскоши, и никогда не опустившаяся до уровня нищеты. Когда я увидел, как она мило беседует с Каролиной, подбирая мусор в крыле Марка, я был впечатлен. Своенравная, гордая и неприступная.
— Ты обнажена в моей постели, твое тело принадлежит мне, и я могу распоряжаться им, как захочу, как только захочу, как трофеем этой первой победы. И все же тебе каким-то образом удалось найти в себе упорство, чтобы спорить со мной в ответ, Ангел. Впечатляюще, — Я отложил запонки в сторону и потянулся к верхней пуговице рубашки.
— Мне плевать. Я не хочу.
— Ты захочешь этого. — Я начинаю расстегивать рубашку и вижу, как ее взгляд скользит вниз. Ухмылка расползается по моему лицу, когда я вижу, как она невольно наблюдает за тем, как я раздеваюсь.
— Ложись глубже, - говорю ей, приподнимая её длинные ноги. Она скулит, словно щенок, которого едва не раздавили на трассе, но располагается по центру.
Это будет весело.
Я скольжу руками по внутренней стороне ее бедер, раздвигая их еще шире, она сопротивляется, и когда поднимаю взгляд, вижу, что ее глаза снова плотно закрыты. Это бой с тенью?
— Ангел, не выводи меня. Открой глаза.
— Я же сказала, что я не хочу!
— Тогда сделаю больно. Открывай.
— Ты и так это сделаешь, - продолжает спорить.
— Блять, это невозможно, Ария.
Я целую её припухшую грудь, и она в панике распахивает свои светлые, невинные глаза. Всё это для неё было чуждым. Мой разум всё быстрее затуманивается, поэтому я не уверен, что смогу терпеть Арию долго. Особенно, когда она лежит подо мной такая желанная и заплаканная. Сверх моих фантазий.
Я ловлю ее взгляд, задерживая дыхание. В ее глазах плещется страх, но вместе с тем и какое-то болезненное любопытство. Я провожу пальцем по ее щеке, стирая слезы.
— Ты прекрасна, Ангел, — шепчу я, и в этот момент это чистая правда. Она отводит взгляд, смущаясь. Я снова опускаюсь к ее губам, на этот раз целуя ее нежно, пробуя ее вкус. Она не отвечает, но и не отталкивает. Слишком гордая. Я углубляю поцелуй, и она, кажется, немного расслабляется. Ее губы приоткрываются в приглашении.
Я опускаюсь ниже, целуя ключицу, плечо, а затем снова возвращаюсь к губам. Я углубляю поцелуй, исследуя каждый миллиметр ее рта своим языком. Она борется, кусает, царапает, стонет и цепляется за мои плечи, и это заводит меня еще больше.
Я отрываюсь от нее, чтобы отдышаться, и вижу, что ее глаза полузакрыты, а губы припухли от поцелуев. Она выглядит такой красивой и беззащитной, что у меня перехватывает дыхание. Я знаю, что должен покончить с этим быстро и решительно, но я не могу. Я слишком долго ждал этого момента, слишком долго мечтал о ней.
— Расслабься.
Я не учел, что Ария непредсказуема. Девчонка снова стала хныкать, вырываться и дергаться.
— Так будет легче. - раздвигаю ее ноги ещё шире, и на этот раз она плачет.
Ангел пахнет ванилью и страхом. Чем-то приторно сладким и манящим.
Я склоняюсь, чтобы вдохнуть аромат ее волос, смешанный с едва уловимым запахом ее духов.
Медленно, почти благоговейно, я провожу рукой по изгибу ее талии, чувствуя, как ее тело вздрагивает в ответ. Я знаю, что рискую, что переступаю черту между мной и Фабиано, но сейчас меня это не волнует. Я хочу ее, всей душой и телом, и готов пойти на все, чтобы испытать этот безумный восторг обладания, чего бы оно не стоило.
Тихий стон вырывается из ее губ, и это становится последней каплей.
Проталкиваюсь в неё быстро и резко, и буквально через мгновение слышу, как Ария кричит от боли.
Черт, какая же она, твою мать, тугая. Я рассчитывал, что всё пройдёт гораздо легче.
— Больно, — задыхается она, откинув голову назад и широко раскрыв глаза.
— Я на полпути, — пробормотал я, потянувшись вверх, чтобы погладить ее по волосам, убирая их с лица. Это должно успокоить ее, но вместо этого ее глаза становятся еще шире, а губы расходятся в испуганном хныканье.
— Только наполовину? — шепчет она, вцепившись в простыню.
— Я не смогу, Егор...
Я надавливаю на её плоский живот, проталкиваясь до победного конца.
— Ты умница.
Кажется, похвала смягчает ее, и она всё таки шевелится в попытках расслабиться. Мне никогда не было так хорошо.
Она замирает, и я чувствую, как её тело напрягается под моим. Мне приходится приложить немало усилий, чтобы сдержать свой собственный крик, настолько узко и плотно она меня обхватила. Каждое движение дается с трудом, но я не собираюсь останавливаться. Я продолжаю двигаться, медленно и осторожно, пока она не начинает отвечать мне, хоть и робко, неуверенно. Не из желания, а из нужды. Боль раздирает её изнутри. Ей стоит растянуться хоть немного.
Её стоны становятся громче, переходя в тихие всхлипы, и я чувствую, как её тело расслабляется. Я ускоряю темп, чувствуя, как волна удовольствия накрывает меня с головой. Я впиваюсь губами в её шею, оставляя на ней багровые отметины. Она извивается под моим телом, пытаясь вырваться, но я держу её крепко, не давая ей ни малейшего шанса.
Слёзы текут ручьём по её щекам, смешиваясь с потом, но я вижу, что её тело не поддается отголоскам разума. Оно реагирует на меня. Её грудь и губы припухли от возбуждения, голос почти пропал от криков и сладких стонов, щеки залил румянец, а в её взгляде больше нет ненависти.
Я выхожу из неё всего на пару минут, целую её идеально-тонкую талию, и кажется, она надеется, что справилась со всем этим дерьмом, пока я снова не вхожу в неё ещё дважды.
— Только не в меня... - умоляет она.
Ария была воплощением моих самых чистых фантазий, и я наверное, всё же до сих пор не встречал женщину, способную тягаться с её красотой.
— Ты примешь, Ария.
— Ну пожалуйста! - Ангел вскрикивает, но при этом не вырывается. В ней больше нет сил, она просто плачет в моё плечо. Возможно, её сознание до сих пор не понимает, что с ним сделали.
Я наполняю её, и она не знает, что делать. Её растерянный взгляд встречается с моим.
— Ты больше не такая невинная, Ангел. Теперь ты моя. Целиком и полностью. Твой разум, душа и тело принадлежат мне.
Я целую её в губы и шею с такой нежностью, какая во мне только есть, и на удивление, она не отрицает мои слова.
— Я уничтожу каждого, кто посмотрит на тебя. Теперь ты оторвана от Сицилии, Италии и Банды. Отныне, ты стоишь за моей спиной и носишь мою фамилию.
Одно из немногих поражений Лоретти. Их главный трофей, любимая дочь, объект обожания, продажи и обмена - Ангел, теперь моя жена. Я сделал всё так, как было положено. Документы, брачная ночь, простыни. Всё по гребаным Сицилийским традициям. Брак неоспорим, и Ария не была грязной. Она просто была моей.