Часть 9.

POV Чжан Сохён.

Мне не спалось. Лежа на кровати, в гостевой комнате, я тупо сверлила потолок взглядом, прикусив нижнюю губу, дабы не заорать, аки пингвин контуженный. Это был слишком тяжелый день. Слишком, черт возьми! От мыслей, что уже давно перемешались в переваренную рисовую кашу, чертовски болела голова. Слишком много всего навалилось на меня за сегодняшний день. У Юнги есть девушка, мило, правда? Эта девушка, кажется, нравится еще и Хосоку, ибо как объяснить тот факт, что стены его комнаты завешаны ее фотографиями? Еще милее, не так ли?! Намджун-сонсэнним и Джин-оппа геи. А я до конца не хотела в это верить, пока не увидела как эти двое, в костюмах Сейлор Мун и озорного бананчика, сосались прямо на кухни Хосока. После этого моя детская, хрупкая психика окончательно разбилась в дребезге! Ах да, Тэхен активно так подкатывает к Бао и я, конечно, очень за нее рада, но слова Юнги о том, что Ким тот еще бабник, не давали мне покоя. Я просто не хочу, чтобы кто-нибудь сделал ей больно, вот и все. Что же, на этом наш прогноз охеренных новостей дня подошел к концу... Хотя, нет! В довершение всего этого счастья у меня чертовски болит нога и плечо. От боли, сверлящей все тело, я свыклась с мыслью, что не суждено мне сегодня уснуть, кое-как сползла с нагретой кроватки и пошла в неизвестном направление, по коридору, шаркая голыми пятками. Все, кажется, уже давно спали. Тишина в доме стояла гробовая. Минут пять спустя, я набрела на кухню, на столе которой покоились остатки приготовленной Джином еды. Желудок предательски воспроизвел свою любимую арию голодного кита. Я, окинув еду печальным взглядом, хотя пройти мимо, гордо запрокинув голову, мол, выше всего этого, этих людских прихотей и инстинктов. Но не тут то было, голод, как и обычно, взял надо мной верх. К тому же, к чему теперь придерживаться всех этих диет? У Юнги есть девушка, при чем така~я... ох, вы бы ее видели! Да у нее ноги длиннее, чем я в полный рост! А уж что говорить про идеальную форму носа (лично мой нос похож на вздувшуюся картоху), и про отсутствие безразмерных, как у беременной хомячихи, щек. Что же, давно мне так самооценку не понижали. Я сажусь в кресло, стоящее у большого, круглого окна, и беру в руки миску с остро приправленным кимчи. Откуда-то снаружи раздаются шаги, от чего я вздрагиваю, пытаясь запихать себе в рот побольше пряной капусты, запивая все это чьим-то недопитым молочком (о даа, риск — мое второе имя, чтоб вы знали). С одной стороны, вроде бы и не сделала ничего криминального, а с другой, я весь вечер твердила ребятам, что сижу на очень строгой диете, которую нарушать не собираюсь. Вот смеху то будет, если меня запалят сидящей в креслице, и уминавшей провиант за обе щеки. Я сжимаюсь, словно ежик почуявший опасность, для пущей маскировки стягиваю со спинки кресла накидку и прикрываюсь.
— Сохён? — слышу я чей-то удивленный голос. Блин, не сработала маскировочка! Поняв, что меня рассекретили, я скидываю накидку и махаю ночному гостью палочками, на которых еще остались кусочки кимчи. Передо мной стоял изрядно напуганный Чонгук. Господи, как будто он не разу не видел девушек в накидках от кресел. Хотя, может у меня кусочек кимчи в зубах?
— Ты почему не спишь? — парень подходит еще ближе, присаживаясь на корточки.
— Куфать захотевось, — мямлю я с набитым ртом и, кажется, кусочек капусты вылетает из моего рта прямо в Чона. Упс... неловко вышло. Но тот, походу, либо не заметил, либо продолжал строить из себя вежливого милого мальчика-цветочка.
— Оу, — протягивает брюнет, склоняя голову к плечу и слегка улыбаясь. Интересно, он всегда был похож на щеночка или эта ночь какая-то особенная? — Я думал, это Юнги-хен опять страдает с похмелья. А ты разве не на диете?
— Тш... — я прикладываю указательный палец к губам, заговорщицки подмигивая парню. Тот фыркает, а весь его вид так и говорит: « Пфф... женщины! ».
— Ладно, я тебя не сдам, обещаю, — с полной серьезностью и важностью произносит Чон, кивая. — Составить тебе компанию?
— Как хочешь, — я пожимаю плечами. — Но учти, кимчи мое! Найди себе что-нибудь другое!
— Хорошо-хорошо, — парень запрокидывает руки над головой, улыбаясь. — Не нужна мне твоя капуста, я лучше... — он, нахмурив темны брови, окинул стол быстрым взглядом. — Я лучше съем рисовый пирожок, — протягивает Гук, беря с огромного блюда нужное лакомство. Я двигаюсь, он садится рядом, накидывая наши колени накидкой от кресла. Мда... А Чон Чонгук тот еще романтик. Наши тела соприкасаются, я чувствую, насколько у него теплые руки, а еще чую запах его духов, едва уловимый, но приятный. Мы молчим, но знаете, это молчание не было каким-то напряженным или давящим. Я люблю таких людей, с которыми тишина становится уютной и, кажется, Чон Чонгук был именно таким человеком. На мгновение, даже мысли о Юнги и его девушке ушли на второй план. Мне просто чертовски нравилось сидеть с этим парнем в одном кресле, накрывшись накидкой (с розовыми кроликам, кстати), и молча уплетать кимчи и рисовые пирожки. А еще он так мило краснеет и искренне смеется над моими не смешными шутками! Я не испытывала к Чонгуку каких-либо романтических чувств, во-первых, мое сердечко принадлежит предательскому Юнги, а во-вторых, он больше подходит на роль брата, которого у меня никогда не было.

Конец POV Чжан Сохён

Юнги плелся по коридору дома Хорса походочкой зомби сеульского разлива. Путь его лежал на кухню, где парень собирался утолить свою ночную жажду стакашкой холодной водички. Или соджу. Тоже неплохо. Подойдя ближе к блоку-питания, он услышал чьи-то тихие, приглушенные голоса. Мин незаметно заглянул на кухню и увидел Чонгука и Сохён. Они сидели в одном кресле, чертовски близко, поедали рисовые пирожки и о чем-то разговаривали. А Сохён улыбалась. Сохён улыбалась... Юнги почувствовал, как дракончик ревности, находящийся у него внутри, начал просыпаться, грозно пуская через ноздри струйки дыма и предупреждающе пофыркивая. Наблюдая за этими голубками, парень не заметил, как простоял у двери минут десять, сжимая кулаки до побеления костяшек.
— Хён? — наконец-то Чонгук заметил брюнета, напряженно сверлящего их испытывающим взглядом. — Тебе тоже не спится?
Увидев Юнги, Сохён замолчала и отвернулась в сторону, к окну, делая вид, что ее заинтересовали ночные пейзажи Сеула.
— Ага, — коротко бросил Юнги, подойдя к крану, доставая из шкафчика стакан и наполняя его водой. Осушив стакан, парень окидывает Сохи и Чонгука беглым взглядом. — И, кстати, можете так не ржать? У меня, знаете ли, чуткий сон.
Девушка и парень, которые вообще почти не разговаривали, удивленно переглянулись, пожимая плечами. Мин ушел.
— Что это на него нашло? — бормочет Чжан, глядя вслед удаляющемуся парню.
— Не знаю, он последнее время вообще нервный какой-то.

***

Утро в доме Хосока началось с матов как всегда не выспавшегося Юнги, предсмертных стонов перебравших Тэхена и Чимина и аромата свежеприготовленных тефтелек Джина. Парень, который хоть и пил чуть ли не больше всех, чувствовал себя отлично. Все так же бодр, свеж и молод, готовый явить свету свои кулинарные шедевры.
— Джин, скушай тефтельку, — пролепетал он, поднося к лицу умирающей Джинхо вилку с едой.
— Отстань, хен, я умираю, — пролепетала девушка, как ни странно не потерявшая за вчерашний веселенький вечер свой парик. Причем, даже грим был в норме. В отличие от психического и физического состояния Чхве.
— Фу, какой злой, — отмахнулся брюнет и, стрельнув глазками, пошел искать другую жертву. — Бао, а ты порадуешь дядю Джина? Скушаешь тефтельку?
— Оп, оп, я за любую движуху (если мама разрешит), — хлопнув в ладоши, пробормотала девушка. Мужчине удалось скормить ей аж четыре тефтельки и, уж поверьте, для Пак это был рекорд. Ибо обычно она съедала одну, ну или две тефтельки.
— Все, я больше не могу.
— Но как же остальные? Им же одиноко...
— Ким Сокджин, это тефтели.
— Ай-яй-яй, что за неуважение к еде?

***

Постепенно компания стала сокращаться. Спустя несколько часов в доме остались лишь Хосок, Джису, Тэхен и Бао. Остальные решили для приличия сходить на уроки, но у этих четверых то приличия нет, смекаете? В общем, каждый занимался чем-то своим. Тэхен в гордом одиночестве читал свою любимую мангу, Хосок искал что-нибудь для опохмеления, Джису и Бао, успевшие мало-мальски сдружиться, валялись на диване, в гостиной, и пялились в не включенный телевизор.
— Тюрьма — это не весело. Я тебе скажу, — неожиданно поднимает голову Ким, глядя на Пак серьезным, полным скорби взглядом.
— Ты там была? — удивленно хлопает ресницами блондинка, склоняя голову к плечу.
— Однажды. В монополии, — все тем же серьезным, торжественным тоном произносит брюнетка, не сдерживая улыбки. — Не смотри на меня, как на умалишенную! Я просто хочу разрядить обстановку, здесь чертовски скучно! И вообще, где эти пьяницы?
Бао пожала плечами, но, как о го... Хосоке и Тэхене вспомнишь, так они и появятся.
— Ох, Джису-я, детка, мне так плохо, — голосом умирающего голубя, проворковал рыжеволосый.
— Я тебя ударю, Чон, — привычно закатила глаза брюнетка, заметив, как этот горе-актер хотел уже было распустить свои шаловливые ручонки.
— Какая ты все-таки злая, — обиженно фыркает Хосок, вновь включая королеву-драмы.
— Чем займемся, ребят? — Тэхен пытается мгновенно перевести беседу в другое русло, ибо обычно психи Чона затягиваются часа на два.
— Может в карты поиграем? — предлагает Джису. — Хорс, у тебя карты есть?
— Для тебя все что угодно, пупсик, — кокетливо стреляет глазками рыжеволосый и выбегает из комнаты. Возвращается он через пару минут. Ну, точнее, как возвращается... Из-за двери типа сексуально выглядывает его волосатая ножка, а где потерялось остальное тело, увы и ах, неизвестно.
— Ты уже возбудилась, Джису-я?
— Ага-да, десять раз, — девушка садится на диван и устало скрещивает руки на груди. — Сначала ноги побрей, возбудитель.
Тэхен и Бао с улыбками наблюдают за этой вечно грызущейся парочкой, между собой отмечая, что они мило смотрятся.

***

В общем, с горем по полам, но они все-таки приступили к игре. Каждый из них прошел все круги позорного Ада: от кукареканья под столом до нелепых танцев и кастрюлькой на голове. Но больше всех досталось Тэхен. Сейчас он стоял посреди зал, в коротком, розовом топике и явно жмущих ему, джинсовых шортиках. В руках его была тряпка для мытья полов. И все это шоу сопровождалось недорэпчиком Бао:
— Хэй, бэйба, подойди поближе, не стесняйся, наклоняйся ниже, ниже.
— Почему ты выглядишь так невинно, а на деле являешься гением позора и извращений? — обиженно проворчал Тэхен, наклоняясь и начиная мыть полы
— Гением позора и извращений? — девушка повторяет фразу, словно смакую, пробую ее на вкус. — Мм, а мне нравится.
— Я бы сейчас тебя догнал и надавал подзатыльников, то мне шорты в одно нехорошее место впились, — горестно выдавил из себя Ким, тем временем Хосок и Джису просо валялись на полу от смеха. Ибо никто еще не унижал так самого Ким Тэхена.

***

Спустя час, игра в карты наскучили подросткам, и они вновь стали страдать фигней.
— Я ФЕЯ. Я ФЕЯ, — радостно лепетала Джису, бегая по дому в костюме феечки Винкс (не спрашивайте, откуда он у Хорса.)
— А я кто? — высунулся из-за кухонной двери Тэхен.
— Лесной гоблин, — брюнетка пожала плечами, взмахнула своими мега-крутыми крылышками энчантикс и хотела было уже улететь восвояси, то бишь в Алфею, но ее прервал дерзкий голос этого наглеца Кима.
— Хорошо, — тряхнул отросшей челкой рыжеволосый, опираясь о стену. — Я фея, а ты лесной гоблин.
— Йа, что за магия такая? — на минутку впала в ступор девушка, даже забыв ударить парня своим волшебным жезлом.
— Ну я так решил, — проговорил парень, пожимая плечами, удаляясь обратно на кухню, оставляя Джису в гордом одиночестве.

***

В итоге, этим четверым придуркам даже страдать фигней надоело... Пораскинув мозгами пару минут, они дружно решили отправить на прогулку. Но и тут не обошлось без конфликтов, ага. Хосок, видимо заразившись от Джина-хена синдромом розовой принцесски, стоял посреди комнаты в розовой пушистой кофточке и оочень модных штанишка, именуемых трениками.
— Хосок, может ты переоденешься? — иронично вскинув брови, поспешно предлагает Джису, увидев лакшери образ друга.
— В смысле? Тебе не нравится моя розовая, пушистая кофточка? — обиженно надувает и без того пухлые губки Хосок, скрещивая руки на груди.
— Если присмотреться, у моей прабабушки такая же, — фыркает Тэхен, присоединяясь к их очень содержательной беседе.
— Это я ей подарил! Отстань от нас, Тэхен, мы — МОДНЫЕ!
Но, и всеми любимая Тэхунита Вишневская не обошлась без проблем, касающихся выбора одежды на прогулку. Он, аки альфач местный, смотрел на друзей, элегантно отставив ножку в сторону и уперев левую ручку в бок.
— Тэхен, нахер ты сделал дырку на соске? — протянула Бао, непонимающе пялясь на друга.
— Чтоб дышал! — быстро закивал парень.
— Иди переоденься, пожалуйста, — Пак закатила глаза в лучших традиция Тони Старка.
— Тогда ты тоже, у тебя вот шорты короткие, — Тэ подошел ближе к блондинке и ладошкой хлопнул ее по ляшке, за что и получил подзатыльник.
— Это джинсы так то.
— ПЕРЕОДЕНЬСЯ!

***

Бао лежала на своей кровати, прижав к груди подушку, чувствуя, что сердце вот-вот, проломив решетки ребер, выпрыгнет наружу. Это день... он был такой... такой потрясающий! Она уже как два часа вернулась домой, но накатившие эмоции все никак не отпускали девушку. Знаете, что? Кажется, Бао влюбилась. Это было такое яркое, такое непередаваемое чувство. Одновременно жарко и холодно, словно тебя лихорадит. А по коже разбегаются армии мурашек.

Пак Бао, ребенок с белыми локонами до лопаток, светящимися глазами и тихим смехом. Маленькая и до жути красивая. Всей душой влюбленная в Тэхена.

В мальчика с улыбкой кота. 

*** 

  Джинхо идет по тихой, сеульской улочке. В наушниках играет ее любимая группа — Битлз. Ветер играется с темными прядями волос, щекочет щеки и губы, оставляя на коже едва заметную россыпь прохладных, свежих поцелуев. Сейчас Джинхо по-настоящему хорошо. От волос до кончиков пальцев ног она чувствует небывалую легкость, спокойствие. Как же давно она не была в этом состояние. Благодаря подругам, ее жизнь в прямом смысле превратилась в театр одного актера. Приходилось вставать в пять утра, чтобы нанести подобающий грим, уложить парик, выбрать нужную одежду. Она запуталась и немного устала. Но... благодаря игре, что когда-то предложила им Сохён, она познакомилась с одними из самых офигенных ребят в своей жизни. И с Чимином...

Мы привязываемся к кому-то из-за деталей, которые они хранят в себе. Из-за их доброты, улыбки, голоса и смеха, что эхом звучит в голове.

Чимин... он немного неуклюжий и постоянно улыбается, прищуривая глаза. Он всегда приносит с собой завтраки для Чонгука, который из-за проблем дома никогда не успевает прихватить что-нибудь из еды. Он все время соревнуется с Хосоком в танцах и надувается, как ребенок, когда проигрывает. Безнадежный романтик. Никогда не делает домашку, но один из лучших учеников класса. Рассеянный и не очень организованный, он любит носить свитера Юнги или Тэхена. Он просидел с Джинхо два часа, когда та волновалась из-за ранения Сохён.

« с твоим появлением жизнь стала ярче. спасибо. »

Джинхо видит знакомую вывеску и немного ускоряет шаг. « Chocolat BonBon » — любимое кафе девушки, при воспоминание о котором в душе расцветают только теплые и счастливые воспоминания. Когда-то, еще до того, как ее родители развелись, каждые выходные семья Чхве приходила сюда, кушала шоколадные пирожные и была счастлива.

Когда-то.

Девушка садится за отдаленный столик, что стоял у окна, выходящего на парк с еще не отцветшей сакурой. Берет меню, внимательно изучая его содержание, успевшее измениться с последнего раза, как Джин была в кафе. Подзывая официанта, Чхве заказывает два пирожных с клубникой и молочный коктейль. Дожидаясь своего заказа, блондинка достает из сумки телефон и заходит в месседжи. В беседе с эпичнейшим названием « притон имени Техениты Вишневской » обсуждалось что-то непонятное.

« Джин: Да ладно вам, я не был НАСТОЛЬКО пьян.

Юнги: Эмм. Да. Да, был.

Джин: не был!

Хосок: ты прижал макнэ к полу и прошептал ему на ухо бог знает что, и теперь он не выходит из своей комнаты второй день.

Джин: ...

Чимин: И ты сказал Хорсу перестать существовать, потому что » он слишком яркий и отнимает у мира красоты, коей являешься ты «.

Джин: ...

Джин: но это же не правда. »

Читая переписку ребят, Джинхо услышала до жути знакомый голос, где-то рядом.

— Извините, но я не заказывал пирожные с клубникой, у меня на нее аллергия, — оборачиваясь, Чхве вглядывается в лица посетителей, чтобы понять, кому принадлежал этот голос. Тут ее взгляд пересекается со взглядом Чимина, что сидел через столик от нее, и девушка видит, что на его столике стоит блюдо с ее пирожными и молочный коктейль.
— Ой, это мой заказ, — проговорила Джинхо, отводя взгляд и слегка подаваясь вперед, закрывая лицо темными волосами. Не дай бог, Чимин узнает ее и что-нибудь заподозрит.
— Правда? Ох, сейчас, — красноволосый подхватывает поднос с заказом и перемещается за соседний столик. И тут его взгляд падает на лицо девушки, плохо скрытое шоколадного оттенка кудрями. — Извините, а вы случайно не сестра Чхве Джина? — спустя пару секунд раздумий, выдает парень, все еще вглядываясь в лицо шатенки. — Просто, вы очень похожи на моего друга.
Сердце Хо бьется с утроенной скоростью. Ааа, чеерт, еще немного и ее бы запалили. Так, думай, думай, Чхве Джинхо! Что ему ответить?
— Так точно, — быстро, немного путаясь в буквах, от волнения, выпалила Джинхо и тут же успокоилась, нервно приглаживая темные кудри. — Да, Джин — мой старший брат.
— Странно, он никому не рассказывал о том, что у него есть младшая сестра, — Чимин задумчиво смотрит на рисовые пирожки, принесенные официантом. — Тем более, такая миленькая, — поднимая взгляд на Хо, он улыбается, привычно щуря глаза. — Я Пак Чимин, одноклассник твоего брата, а тебя как зовут?
— Эм... я... меня... Джи... То-есть Хо! — вновь волнуется и несет всякую околесицу Чхве. — Да, Хо. Чхве Хо.
— Ты чего такая нервная? — интересуется Пак, впиваясь зубами в пирожок.
— Я? Да нет, ничего, — уже спокойно пожимает плечами Джин и пододвигает к себе стакан с коктейлем.

***

— Ой, сладкая вата! — с улыбкой и блеском в глазах, хлопнула в ладоши Джин, мгновенно оживляясь.
В кафе между ними завязалась беседа и Чимин предложил ей прогуляться вместе.
— Я куплю, подожди, — улыбается Пак, доставая из кармана кофты кошелек.
— Да нет, я сама, — краснеет шатенка, подходя к палатке со сладкой ватой.
Чимин закатывает глаза и слегка отодвигает девушку в сторону.
Ровно через три минуты в его руках оказывается по палочке со сладкой ватой нежно-розового оттенка, пахнущей вишневой жвачкой.
Увидев, как Хо замялась, Чимин вновь закатил глаза и почти силком заставил принять сей дар.

***

« Чонгук: Сохен-и, прогуляемся сегодня? ◕∪◕
Сохён: Хорошо. А где?
Чонгук: В парке Намсан? Я за тобой зайду.
Сохён: А, ну окей, жду ».

Если для Чжан это была обычная переписка с другом, то Чонгук прошел все круги Ада. Знали бы вы, каких усилий ему стоило написать Сохён эти сообщения. Но, так или иначе, на мальчик, в простонародье именуемый Печенькой, все же смог это сделать! Ибо он должен доказать своим хёнам, что тоже не промах. Но, как и ожидалось, во время прогулки с девушкой, Гуки ну прям ооочень сильно лагал. Краснел, как мальчик-цветочек, лепетал что-то бессвязное и постоянно извинялся. А под конец их недо-свидания, его вообще словно током шибануло:
— Эээм, ну пока...? Сохён? — бормотал брюнет, не в силах взять себя под контроль. — Я... я думаю, эта одежда действительно тебе очень идет, — Сохи скептично посмотрела на свои рваные, старые джинсы и растянутую толстовку. — Я... я люблю играть в « Overwatch» и мне нравится запах кондиционера. А еще... я люблю тебя, — выдавливает Чон и тут же давится напитком. — КАК ДРУГА! ТОЛЬКО КАК ДРУГА.
— Ну бывай, — дружески хлопая Гука по плечу, Хён улыбается и идет в сторону своего дома, оставляя бедного парня наедине со своими мыслями.

***

POV Мин Юнги.

Хочу напиться до беспамятства и забыть твои зелено-карие глаза.

Твою детскую улыбку.

Хрупкие, хрустальные плечи.

Родинки на щеках и ключицах.

Тонкость шеи и запястий.

Вишневый вкус губ.

И огненно-рыжие волосы.

Твой маленький рост.

Твои крики в глубокой ночи о том, что ты хочешь умереть, и мои попытки тебя остановить.

Лучше, чтобы и вправду тебя никогда не было в мои жизни.

И я бы не помнил твои теплые руки.

Мерное дыхание в мои тогда еще мятные волосы.

Твою милую сущность и мягкость.

Твою нелегкую судьбу, которая решила здорово над тобой посмеяться.

Песни twenty one pilots, въевшиеся в твою бледную кожу.

Тогда бы я не просыпался каждую ночь из-за кошмаров, в которых была Ты.

Тогда бы, я смог любить кого-нибудь еще настолько же сильно, как и тебя.

Почему ты так въелась в мою память?

Почему я не могу отпустить тебя, Лис?

спасибо за боль.
прости за любовь.

***

Сохён маленькая и очень странная.

Она все время жалуется на недосыпание, но даже по выходным встает не позже четырех утра. Давит своей пятой точкой мой бедный подоконник и что-то все время выглядывает, словно ищет. Греет руки о чашку с горячим шоколадом, слушая корейское инди или же тяжелый рок.

А еще, когда ей становится грустно, она убегает на пляж и может часами бродить вдоль линии берега, пытаясь увидеть что-то такое, доступное только ей.

И да, я следил за ней. И нет, не осуждайте меня. Если бы Сохён опять куда-нибудь влипла, спасать ее задницу пришлось бы бедному мне! А я устал. Просто устал. С меня хватило той перепалки в гараже.

Ей семнадцать, она одна из самых популярных учениц школы, но со всеми держится холодно и безэмоционально. Но я знаю настоящую Чжан Сохён. Она совершенно другая.

А еще, Сохи такая яркая и... насыщенная? Да, наверное так. Просто я не могу подобрать к этой девчонке других эпитетов. Она вся такая из себя умная и деловая колбаса, но при виде киндер-сюрприза визжит, как сумасшедшая.

Ведет себя как законченная мезантропка и социопатка, но я то знаю, как она в тайне ото всех смотрит любовные дорамы, обливаясь слезами.

Если сравнивать Сохён с какими-либо персонажами книг, фильмов и аниме, то этот темноволосый чудик определенно коллинзовская Китнисс Эвердин, диснеевская Ариэль и кишимотский (?) Наруто Узумаке.

Мезантроп улыбающийся сквозь слезы, стоящий за свою « стаю » горой и с жаждой приключений, играющей в одном интересном месте.

А знаете, что самое странное в этом стукнутом дарование природы?

Мне кажется, что я начинаю влюбляться...

По-настоящему, а не так, как было раньше.

Но, черт, все это так сложно! Я не могу забыть Лис, но каждый раз хочу размазать Гука по стенке, видя, как он флиртует с Сохён.

Господи, если ты все же существуешь, ответь: что, блять, со мной творится?

Конец POV Мин Юнги.

***

Сохён не спеша двигалась к своему дому, уже представляя, как закажет огромную (для одной себя) пиццу и будет всю ночь смотреть сериалы, радуясь жизни. Но не тут то было. Неожиданно, кто-то подошел к ней и со всей силы схватил за волосы.
— Какого черта? — закричала девушка, поднимая взгляд.
Перед ней стояла шайка размалеванных девиц, окидывающих ее колючим взглядом. Круто, кажись, Сохён перешла дорогу местной « бэд гёрлз » банде. Забавно, не так ли?
— Чем обязана? — насмешливо, не смотря на боль, выдавливает из себя девушка.
— Сегодня тебя видели с Чонгуком-оппой, сучка, — вперед вышла невысокого роста девушка, самая наглая и самая размалеванная.
— Смешно, — фыркает Чжан, слегка дергаясь, пытаясь немного ослабить хватку девчонки, что продолжала держать ее за волосы. — Мне ваш Чонгук-оппа ну вообще нахер не нужен, девочки. Мы с ним просто знакомые. Поэтому, лучше разожми пальчики, сладкая, — она покосилась на свою « смотрительницу ». — Иначе я вас всех разъебу, — ее слова звучали уверенно и дерзко, но сама Сохи чувствовала лишь усталость, охватившую все ее тело, и интерес: что дальше предпримут эти курицы?
— Все, она меня выбесила!

Все началось с пощечины. Обжигающей, хлесткой, унизительной. Потом следуют удар в живот, по ногам. Когда Сохён падает на грязный, пыльный асфальт, они набрасываются все стаей. Дикие, необузданные, обиженные. Без разбору колотят по животу, лицу, плечам. Царапают щеки, глаза. Девушки всегда дерутся грязно, это заложено в них природой. Сохи понимает, что никто ей не поможет, всем наплевать. Сворачивается калачиком, пытаясь защитить от ударов хотя бы лицо и голову. Когда терпеть становится невыносимо, она чувствует небывалую легкость, словно пересекла какую-то невидимую грань. Тело больше не болит, не слышен смех этих куриц, их унизительных слов. Единственное желание — не приходить в себя никогда.

***

Юнги: Придурок, блять! Тебя, нахуй, учили следить за своими отбитыми шлюхами?

Чонгук: Что? Хён, я не понимаю... Ты бухой?

Юнги: Поздравляю, чувак, клуб стерв « желающих отсосать Чон Чонгуку » избили Сохён. Он лежит сейчас без сознания, у меня дома!

Чогук: Но... Ты же знаешь, Юнги, как я общаюсь с девушками... Какой клуб? Я даже с учительницами без заикания говорить не могу.

Юнги: Да мне плевать! В общем, не приближайся к Сохён. Даже в сторону ее не смотри.

***

Юнги больше никогда не допустит, чтобы Сохён кто-нибудь обижал.

Никогда. 

*** 

  Сохён сидит за последней партой и задумчиво смотрит в окно. На ней свободная кофта с длинными рукавами, скрывающая синяки, старый безразмерные джинсы, а на лице два пластыря с рисунком персонажей из аниме « Унесенные призраками » (старая любовь Юнги): над бровью и на переносице. Мин смотрит на нее украдкой и совершенно не понимает, что между ними происходит. Она стала такой холодной, молчаливой, чужой. Словно они вновь вернулись в то время, когда все их общения сводилось к обмену короткими словечками, типа: « Будь сильнее. Не позволяй им унижать тебя. Спасибо. Пока ». Но сейчас не было даже этих слов. Но еще больше Юнги запутался от своих чувств к Сохён. Любовь была. Но что это за любовь? Любовь к девушке? К сестре? К подруге? От этого мысли парня постепенно превращались в чертовски переваренный рис, хотелось волком выть, но нельзя. Он же тихоня. Он должен молчать. Мин ревновал Сохён к Чонгуку, Мин волновался за нее, Мин был готов убить каждого, кто хоть пальцем притронется к этой девчонке. Но, блять, каждую чертову ночь ему снится Лис. Она все не уходит из головы парня. Она проросла в его сердце, закрепляясь тугими корнями за решетки ребер.

Любовь как в глупых фильмах, слезливых мелодрамах, идиотских книжках-романах, что продаются за углом.

Юнги знал, что такая любовь бывает лишь там... в мире лжи, притворщиков, бесконечных масок. Юнги ненавидел ложь, хотя сам врал всем вокруг. Юнги так хотел любить, но тут же вспоминал, что уже где-то видел этот сюжет событий.
... где-то во сне...

— Здравствуйте, класс, — в классную комнату входит Ким Чунмен, учитель истории. Положив журнал 11 « B » на стол, он окидывает учеников беглым взглядом, убеждаясь, что все на месте, и слегка улыбается.
— Здравствуйте, сонсэнним, — отозвались подростки нестройным хором.
— Сегодня в нашем классе большое пополнение, — таинственно говорит мужчина, подмигивая своими « птенчикам », большая часть которых уже безвозвратно переросла своего « вождя ». Ребята мгновенно оживились. — Прошу, вы можете зайти в класс, — говорит он кому-то, выглядывая за дверь. — Прошу любить и жаловать: Пак Чимин, Ким Тэхен, Чон Хосок, Чон Чогук, Чхве Джин и Ким Джису.

Услышав имена и фамилии новеньких, Юнги и Сохён впервые за долгое время обменялись мимолетными взглядами. Мин вопросительно вскинул темные брови, а Чжан пожала плечами. Чунмен тем временем толкал какую-то воспитательно-познавательную речь, которую, впрочем, никто не слушал. Взгляд подростков был прикован к новеньким. Женская половина класса уже по десять раз, мысленно, успела изнасиловать Чимина, Тэ, Хорса, Чонгука и Джина, даже не догадываясь, что последний из них даже не мальчик. А парни пытались на глаз определить точный размер груди Джису, при этом без смущения обсуждая это в слух.

А Юнги хотелось просто выкинуться в окно, ибо он знал, что если эти придурки в школе, его жизнь будет еще более неспокойной, чем до них. Мало того, что раньше его унижали одноклассники, так теперь еще и лучшие друзья с сестрой будут мозги выебывать, класс!

— Кстати, Джису — двоюродная сестра нашего Юнги, — кивает Чунмен, Юнги и Су одновременно закатываю глаза и фыркают. — Думаю, она будет такой же прилежной ученицей и гордостью нашего класса, — он хлопает в ладоши, уже представляя, как в конце года из его класса выпустятся два золотых медалистов, и представляя еще ярче то, как ему повысят зарплату.

И тут шаловливые пальчики Хосока будто бы сами потянулись к так удобно расположившейся рядышком жопке Ким Джису.

— Чон, мать твою, Хосок! Не смей трогать то, что трогать ты не должен, мудила! — заорала на весь класс брюнетка, резвенько так подпрыгивая и начиная колотить смеющегося Хорса своими крохотными кулачками, нанося парню сокрушающие удары смерти.

Историк сделал вид, что пропустил слова Джису мимо ушей, натянуто улыбнулся, и вздохнул, уже предвкушая свои веселые день в компании этих ребят.

— Можете садиться по местам, — говорит Чунмен, указывая на свободные места.

Джису и Хосок обменялись злыми взглядами, полными яда и соперничества. Юнги это увидел и обреченно вздохнул. Сейчас будет мясо-о.
— Я первый сяду рядом с хеном, — шепчет Хосок, который минуту назад пытался подкатить к Ким, а сейчас готов закопать ее в цветочном горшке, лишь бы « НИКТО НЕ ЗАНИМАЛ МЕСТО С ЕГО ХЕНЧИКОМ ».
— Мечтай, Чон Хосок, — голос Джису звучит угрожающе, она хищно улыбается и срывается с места. Вслед за ней, с секундным опозданием, стартует Чон.
В общем, место рядом с Юнги они так и не поделили, за то приотличненько поделили коленки Мина, все при этом были довольны. Кроме самого парня у которого вот-вот ноги отвалятся. Чимин же, пожав плечами, занял ту самую парту, за которую дрались ребята. Чонгук сел в самый конец класса, у окна, Джинхо села за прут впереди друга. Тэхен же, счастливо-прыгающей походкой прошествовал к парте Сохён, придвигая к ней стул.
Чунмен, в общем, был не против всего этого балагана, он вообще никогда не был против. И подростки постоянно пользовались мягкотелостью учителя.
— Нуночка, ты выздоровела? — пропел Тэ, складывая ладони в замок и опуская на них лицо.
— Ты что, от Чимина заразился? — закатывает глаза Сохён, но не сдерживая улыбки, кивает. И тут до нее доходит две вещи, которые она спеши воспроизвести вслух. — Так, стоп! Во-первых, что вы делаете у нас в школе? Во-вторых, Джису сестра Юнги?
— Нам было так скучно в той школе, — грустно надувает губки русоволосый, почесав затылок, пожимая плечами.- Мы так скучали по хену и нуночке, вот и решили перевестись.
— Все так просто? — удивляется Чжан.
— Ага, да и к чем здесь сложности, да? А что касается Джису-и, то да, она сестра хена. Двоюродная. Бабушка Юнги с его младшей сестрой остаются жить на том острове, где находится тот санаторий, она там познакомился с каким-то
« чудесным, щедрым, обходительным и милым » старичком. А Джису раньше жила в Пучхоне, но захотела быть поближе к брату. Вот.
Сохён сидела опустив голову и мысленно покрывая саму себя самыми жесткими матами, которые только знает. Какая же она идиотка! Сестра, черт, всего лишь сестра! А она, даже ничего не узнав, сразу включила режим королевы драмы. Как, впрочем, и все женщины мира.

— Гуки, почему ты больше не общаешься с Сохи? — Джинхо слегка оборачивается, смотрит на темноволосого парня, рисующего ручкой в тетради какие-то каракульки, отдаленно похожие на Железного человека.- Что-то случилось?
— Мм? — сначала непонимающе мычит брюнет, откладывая ручку в сторону и поспешно закрывая свое произведение искусства ладошками. — Это я виноват, что ее избили, — шепчет он, отводя взгляд куда-то в сторону, тихо вздыхая.
— Не говори глупости! — фыркает Хо, слегка ударяя кулачком по столу от возмущения. — С чего ты взял?
— Потому что те девушки, которые избили Сохён, следили за нами. Это все из-за меня, я просто не хочу больше подвергать ее опасности, — шмыгает носом Гук, прикусывая нижнюю припухлую губу.
— Тебе Юнги сказал? — сразу же догадывается Чхве, вскидывая темную бровь.
— Да. Но как...?
— Это же на изи. Мин, конечно, волнуется за Сохён, но больше, мне кажется, ревнует. Не думаю, что он бы не запретил тебе общаться с ней просто так. Мне нравится Юнги, но он никогда не сможет по-настоящему полюбить Сохи. Из-за Лис. А ты ее любишь. Я вижу.
Чонгук смущенно молчит, складывая руки на парте и ложась на них, дабы Хо не видела, как покраснело его лицо.

***

Не по-осеннему палящее солнце нагло заглядывало в окна, ловко проникая сквозь шторки и жалюзи, оставляя на стенах и партах россыпи солнечных зайчиков, растекаясь по сонным мордашкам учеников майским медом. Мало того, что география была заслуженно самым скучным уроком в школе, так еще и окна класса выходили прямо на солнце, от обжигающих лучей которого еще больше клонило в сон.

— Когда же. Это. Наконец. Кончится, — разделяя каждое слово, простонала Бао, при этом ударяя свою головушку о бедную и ни в чем неповинную парту.

Казалось, что этот гребанный урок идет уже целую вечность. А может, это какая-то школьная магия? Иначе как объяснишь, что перемены пролетают мимо учеников со скоростью золотого снитча, а уроки тянутся словно старая, очень не качественная резина? Монотонный, обволакивающий голос учителя + солнышко, которое отчего-то решило устроить для бедных ребят духовочку + бесноная ночь за просмотром аниме = жгучая смесь, с которой не сравнятся даже все шесть кругов ада.

Звонок для уже почти уснувших подростков стал оочень приятной неожиданностью, словно бодрящий, ледяной душ после тяжелого, долгого дня. Рюкзаки были собраны за считанные секунды. Мгновение — и класс опустел, лишь запоздалый ветерок нахально подхватил со стола учителя ворох листочков.

— Мы выжили. Не верится, — тихим, обессилившим голосом прошептала Джису, пытаясь размять затекшее за урок тельце.
— Господи, этот урок был самым трудным в моей жизни! Просто убейте меня, — простонала Сохён, не в силах сделать лишний шаг. Кстати, за урок географии они с Джису немного сдружились, переписываясь по-старинке, с помощью обычной бумажки и карандашиков.

Мимо девушек в этот момент проходил Тэхен. Он, как истинный джентльмен, с наимелейшей улыбочкой, поинтересовался:

— Что ты предпочитаешь: порезы или выстрелы?

— Ага, а лучше, все сразу, — Джису все еще пыталась размять тело, при этом громко хрустя пальцами.

Зря она это сделала... Ой, как зря. Просто, в этот самый момент, Чон-я-все-могу-Хосок тусовался где-то рядышком, услышав звук, издаваемый косточками Су, он всенепременно поспешил в источнику хруста.

— Что, думаешь одна такая? — он пафосно поправил свою причесочку и приготовился к смертельному для его пальчиков трюку. — Я тоже могу. Я все могу.

Хруст. Хруст-хруст. Хруст. Крик полный боли и отчаяния. Предсмертный хрипы тюленя, рожающего оленя. Дикий, истерический ржач Юнги, Чимина и Джинхо. Маты Джису.

Пальцы Хосока. Помним. Любим. Скорбим. Бао и Тэхен, пытающиеся распутать руки Чона.

— Черт, как так то? — прошипели одиннадцатиклассники.

Упираясь ногами в пол, Бао взялась за одну руку Хорса, а Тэ за другую, и всей школе представилась миниатюра: « Репка корейского замеса ». Для девушки оставалось загадкой: как, черт подери, можно запутаться в своих же пальцах?

— На счет три, — проговорил Ким, с таким лицом, будто они как минимум, обезвреживали бомбу или спасали мир от зомби-апокалипсиса. — Раз.

— Два...

— Три!

Просто представьте: Пак и Ким, издав воинственные кличи племени Долбомаев, собрав всю свою богатырскую силушку во едино, сделали последний рывок и... Тэхен отлетел в горшок с фикусом, Бао своим тельцем, словно кучку новеньких кегль, сбила Сохён (и без того избитую) и Юнги. Затейник торжества (то бишь Хосок), вообще пропал из виду.

— Здравствуй, пол, — сквозь смех, проговорил Юнги, который, казалось, ни капельки не обиделся, что его немножечко уронили на пол, и что он немножечко отбил копчик.

Есть в мире мастера по рукожопию, но когда они собираются вместе, все вокруг медленно катится в тартары.

— Простите, ребят, — виновато пролепетала Бао, сама держась за поясницу.

— Да ладно, — улыбнулся Юнги, помогая Сохён подняться. — Было весело.

— Ага, очень, — отсмеявшись, прохныкал Чжан. — Я, кажется, почку отбила.

— Ничего, на таких тоже женятся, — « успокоил » девушку Мин.

Сейчас у него было, на удивление, хорошее настроение. Все дело в том, что на перемене перед географией они обо всем поговорили и, вроде как, опять друзья.

— Ким Джису, — пробормотал Чимин, глядя на сестру друга обеспокоенным взглядом. — Она как дьявол.

— Что я говорил о сравнении Джису с дьяволом? — закатывает глаза Юнги.

— Что это оскорбительно для дьявола?

***

— Вы бы выстрелили своему другу в ногу за десять миллионов? — неожиданно дергается Джису, поднимая взгляд на Бао и Сохён. Что удивительно, ведь обычно, во время еды, ее ничто не может потревожить.
— Вы выстрелите в меня, а когда мое ноге станет лучше, мы купим невъебенный дом и жесткие тачки, — подхватывает мысль знакомой Сохён
— Вы можете выстрелить в меня, и тогда мы получим еще десять миллионов, — подключается Бао.
— Отличная идея, нахер систему! — радостно хлопает в ладоши брюнетка, а проходящие мимо них Юнги, перекрещивает троих девушек, думая, как же они быстро сдружились и как же это, все-таки, хорошо.

***

И вот, настал долгожданный (ага-да, десять раз) урок физкультуры. Джихо стояла в мужской раздевалке школы и ждала, когда парни переоденутся и уйдут, ибо не светить же ей своим модным, розовым лифаком перед ними? И вот, сей долгожданный момент настал. Хо стягивает с себя толстовку, гораздо больше ее размера (дабы скрыть то, что должно быть скрытым), но тут в раздевалку кто-то врывается. Точнее не кто-то, а сам Чон Чонгук.
— Джин, ты там скоро, Намджун уж... — договорить брюнет попросту не смог, ибо то, что он сейчас увидел, не поддается никаким объяснениям. Просто посреди раздевалки стоял Джин. Без майки. В розовом, черт возьми, лифчике. И у него была грудь! Настоящая!
— Черт, Чонгук, это не то, что ты подумал, — Хо схватила с пола футболку и попыталась по-быстрому ее надеть, но увиденное не раз видеть.
— Господи... Хен. Хен... Ты трансвестит?! Или ты вообще даже не хен! — у бедного, почти невинного мальчика буквально началась истерика. В уголках глазок собрались слезки обиды, губки дрожат, да и вообще, ему стало страшно, а то, мало ли что может сделать с ним это...
Джинхо переводит дыхание, пытается взять себя в руки, немного успокоившись, она натягивает на себя спортивную футболку (негоже ей развращать столь невинное существо, как Чонгуки).
— Я сейчас все объясню, только не истери, — говорит она, взглядом указывая парню на лавочку. И плевать, что урок уже десять минут идет.

— Оу, так вот оно что значит, — задумчиво протягивает макнэ, при это закидывая левую руку на затылок. — Завтра первое декабря, — грустно бормочет брюнет. — Что будешь делать?
— Я не хочу разыгрывать из этого драму, — Джинхо встает с лавочки. — Можешь завтра сказать, что мне понадобилось очень срочно уехать в Англию. У меня там мать, никто ничего не заподозрит.
— Конечно, — соглашается парень, тоже вставая и поправляя толстовку. — Эх, без тебя будет так грустно, — протягивает он, склоняя голову к плечу и надувая губы.
— Мне, если честно, тоже, — грустно улыбается Хо, почесав затылок, хлопнув друга по плечу.- Но выбора нет.