правда или действие?

В доме пахло мандаринами, горячим шоколадом и корицей. « Младшенькие » цепочкой растянулись перед Намджуном и Джином, с полной серьезностью и заинтересованностью на лицах, слушая их указания. Сами же парни собирались отправиться на местный рынок, за елкой и елочными игрушками, которые они успешно забыли в городе.

— Так, Юнги, Чонгук вы убираете весь первый этаж. Тэхен и Бао убирают второй этаж и чердак. Хосок и Джису, вы поедите в город, за продуктами. Сохен, Джинхо, Чимин — вам я доверяю особенно важную миссию — вы начнете готовить, пока не вернусь я или Джису, тогда мы вам поможем. А пока начнете одни, хорошо? — бодренько раздавал указания Джин, под редкие кивки и согласное мычание ребят.

Когда Намджун, Джин, Хосок и Джису уехали, остальные не сразу поспешили приступить к своим обязанностям, решив морально подготовиться, а, то-есть, хорошенько позавтракав свежей яичницей с овощами, булочками, приготовленными Сокджином, и кофе, заваренным в старой турке, принадлежавшей дедушке Юнги и Джису.

— Да-да, конечно, не доверяют они нам выбор глупой елки! — раздраженно загудел Тэхен, излишне резко отпивая горячий напиток, обжигая нижнюю губу и морщась от боли. — Просто захотелось побыть вдвоем, вот и все!

— Ну и захотелось им побыть вдвоем, тебе то что? — вскидывает брови Сохен, с удивлением глядя на друга, который все утро ходил какой-то раздраженный, взвинченный, нервный. Это совсем не походило на всем привычного, милого и улыбчивого Кима. — Завидуешь? — хитро, по-лисьи прищурившись, поддевает рыжеволосого шатенка, игриво подмигивая.

— Вот еще, буду я завидовать педикам! — резко огрызнулся Тэ, ставя кружку с напитком на стол, оставляя за собой разводы кофе, раздраженно пытаясь вытереть пятно тряпкой, но делая только хуже. — Да пошло оно все! — Ким кидает тряпку в раковину и выбегает из комнаты. По характерному, дверному щелчку, ребята понимают, что он выбежал на улицу.

— Что это с ним? — хмурится Чимин, переглядываясь с Хо. Та лишь пожимает плечами, не отрывая взгляд от кофейного пятна, расплывшегося по некогда белоснежной скатерти.

— Я с ним поговорю, — решается Чжан, вставая из-за стола. Юнги и Чонгук смиряют ее подозрительным взглядом, который Сохи успешно игнорирует.
Сохен выбегает на улицу. Холодный воздух резко обдает ее лицо, колется, щипает нос и щеки, нахально забирается морозными пальцами под ткань толстовки, оставляя сковывающие отпечатки на животе и ключицах. Благо, Тэхен не успевает уйти дальше ограды.

— Эй ты, беглец, стой же! — задыхаясь, выдавливает из себя шатенка, щелкая пальцами, пытаясь привлечь к себе внимание рыжеволосого. — Кому сказала! Не заставляй больную девушку бегать за тобой!

— Чего тебе, Сохи? — устало выдыхает Ким, а из его ноздрей и рта выходят небольшие облачка пара.

Чжан тихо, по-детски хихикает, склоняя голову к плечу.

— Что смешного? — Тэхен опускается на низкую, покосившуюся лавочку.

— Ты похож на дракончика, — все еще насмешливо, фыркает она, присаживаясь рядом, кладя свою ладошку на плечо рыжеволосого парня. — Я вижу, с тобой что-то творится, — уже серьезно произносит Сохен, хмурясь. — Ты мой друг. И я хочу знать, что случилось?

Тэхен молчит, опуская голову вниз, так, что рыжая челка, похожая на лучики весеннего солнца, падает ему на лоб. Изнутри его раздирало двоякое чувство. Он не хотел ни с кем делиться своими переживаниями, перекидывать на кого-то другого свои проблемы, особенно на Сохен, у которой и так проблем в жизни было завались. Но, казалось, только ей Тэ может довериться.

— Это из-за Бао? — проницательно догадывается Чжан, толкая Кима в плечо. Тот медленно, словно нехотя, кивает. — Так в чем проблема? Она тебе нравится, ты ей, вроде как, тоже. Встречайтесь, блять!

— Все намного сложнее, чем кажется, — грустно улыбается Тэхен. Встает с лавочки, снимает с себя вязанный свитер, оставаясь в черной, однотонной футболке. — Одень, замерзнешь, — велит он Сохен, несмотря на сопротивления девушки. — Бао, она особенная... По крайней мере для меня. Такая живая и забавная, — парень фыркает, даже сейчас он видит перед глазами ее милую, детскую улыбку, а в ушах, звонким колокольчиком, отдается смех девчонки. — Она совсем ребенок, хотя мы и одного возраста. Я не хочу напугать или сделать ей больно. Бао... Она же такая хрупкая и наивная. Ее так легко сломать.

— Вот придурок, — насмешливо выдает Сохен, с улыбкой глядя на этого рыжеволосого оболтуса. — Ты сегодня же ей признаешь, понял? Или я сделаю это за тебя.

Тэхен непонимающе хлопает ресницами, в то время как Чжан встает с лавочки, отряхиваясь от налипших снежинок-колючек.

— За два года, что я знакома с Бао, к ней пыталось подкатить множество мужиков, — задумчиво говорит Сохен, глядя куда-то вдаль. — Но все эти мудаки видели в ней лишь пустоголовую куклу, которой можно попользоваться некоторое время, сломать и выбросить, забыв навсегда. Она моргает, отчего снежинки, удобно уместившиеся на длинных ресницах девушки, спадают на щеки. — Ты единственный, кто смог понять настоящую Бао. Ты боишься ее обидеть, ты не уверен, а значит готов. Надеюсь, я еще успею понянчиться с вашей малышней? — брюнетка игриво подмигивает, помогая Тэхену подняться.

Они идут домой в тишине, разбавляемой лишь унылым завыванием декабрьского ветра, на хрустом снежинок под ногами. Тэхен задумчиво смотрел на Сохен, на эту странную, непонятную девушку в его старом, растянутом свитере и трениках Намджуна.

Сколько они знакомы?

Месяц?

Два?

Три?

Это было совсем не важно, а важно было то, что за это время она успела так прочно прописаться в сердце Тэхена, врасти в него крепкими корнями, цепляясь за решетки ребер, не желая уходить. И это чувство было сильнее, чем чувство к Бао.

Сохен стала его семье, старшей сестрой, наставницей, другом.

Странная, загадочная и, на первый взгляд, молчаливая и холодная.

Но стоит только узнать ее получше...

Сохен — бабуля их компании.

Нет, серьезно, не надо смеяться.

Пытается казаться безразличной, одинокой, но весь ее облик — это добро, счастья и уютность родного дома.

Непослушные каштановые волосы, от которых всегда пахнет теплым молоком и овсяным печеньем.

Серо-голубые глаза, все время глядящие с волнением и заинтересованностью, и синячки, так удобно прописавшиеся под ними, не уродующие девушку, а добавляя ей некую естественную красоту.

Наверное, эта фишка Чжан Сохен.

Ее натуральность.

Неидеальность.

Курносый, вздернутый нос, небольшой, пухлый рот, россыпь родинок и веснушек, заостренные, эльфийские уши, щеки как у беременного хомяка, ляшечки, трясущиеся при каждом шагу.

Все это и есть Чжан Сохен. Тихая, домашняя, уютная.

Она бьет Чонгука по рукам, когда тот пытается украсть сладкое, не покушав чего-нибудь более вещественного, заставляет Чимина кушать овощи, чтобы тот был
« сильненьким и здоровеньким », устраивает Бао и Тэхену разнос, когда те не спят по ночам, хотя сама ложится не позже четырех.

— Я люблю тебя, нуна, — с нескрываемым удовольствием протягивает Ким, приближаясь к успевшей оторваться шатенке, и обнимая ее за плечи, вновь ощущая вблизи запах печенья и молока.

А сейчас Сохен не злится на « нуну » и даже не награждает русоволосого щедрым пенделем. Она улыбается.

— А я тебя, мой глупый, странный Тэтэ.

***

— Ты умеешь печь торты? — спросил Чимин, окидывая взглядом стол, заваленный разнообразными продуктами: мукой, яйцами, пачками с маслом, упаковками какао-порошка...

Джинхо нахумурила темные бровки, повертела в руке прямоугольный брусок сливочного масла, что-то прошептала, и подняла взгляд на одноклассника.

— Канешшн, — Чхве закатила глаза и с видом знатока начала втирать в десна муку.

— Эм... Ты чего творишь?

— Так можно проверить натуральная мука или нет, если начнет щипать, то все чики-пуки.

— Ага. А еще, так проверяют наркоту, — оповестил девушку красноволосый.

— Спасибо за информацию, Пак. Как я раньше без этого жила? — шатенка язвительно сузила глаза, подошла ближе к столу, и стала сверяться со списком продуктов, нужных для рождественского торта. Вроде-бы, все на месте. — Ну что, приступим, коллега?

— А что мне делать? — поинтересовался Чимин, немного взволнованно окидывая гору продуктов.

— Сейчас все будет! -с энтузиазмом воскликнула Чхве, доставай из шкафа глубокую миску и венчика. — Вот. Перемешивай пока яйца и сахар, я пойду поставлю растапливаться масло и посмотрю, где тут есть взбитые сливки. Все понятно?

— Да, капитан! — бодро воскликнул Пак, отсалютовав однокласснице.

— Я не слышу?

— Так точно, капитан!

— Ктооооо! Кто проживает в холодильнике у Юнги и Джису? — и с этими словами кареглазая подошла к большому серебристого цвета холодильнику, в поисках взбитых сливок и кое-каких фруктов. Баллоны со сливками стояли в боковом отсеке, а фрукты девушка нашла в нижнем ящичке.

Найдя нужные продукты для украшения торта, Хо взяла еще одну миску, вызволила из бумажной упаковки масло и стала растапливать его на медленном огне, все время помешивая ложкой. Когда девушка вернулась к Чиму, аккуратно неся в руках миску с горячим маслом, у парня шел процесс перемешивания яиц с сахарным песком. Ну, как шел... Вся вокруг было измазано в липких каплях, на полу валялась скорлупа, стол был усыпан сахаром.

— Все в порядке? — осторожно спросила Джинхо.

— В полном! — Чимин повернулся, и девушка просто не смогла сдержать свой смех. Все лицо, брови и волосы парня были измазаны яично-сахарной смесью. Впрочем, джинсы и новая футболка тоже были испорчены.
Отсмеявшись, шатенка выхватила из рук этого горе-кулинара чашку с венчиком и сама принялась перемешивать ингредиенты.

— Иди лучше умойся, недо-повар, — усмехнулась Хо.

Парень решил воспользоваться советом одноклассницы, и без труда найдя ванную, принялся смывать с себя липку, вязкую массу. Когда — же он наконец-то вернулся обратно, тесто было готова, и Чхве помешивала на огне какао для глазури. Он подошел ближе, наблюдая за манипуляциями кареглазой. Та развернулась. В уголках губ девушки собрались капли шоколада, оставшиеся после дегустации.

— Ты испачкалась, сладкоежка, — с легкой улыбкой сказал Чимин, не отрывая свой взгляд от розовых, пухлых губ Джинхо.

Парень был настолько близок, что шатенка почувствовала на своей шее его горячее дыхание, от которого по коже мгновенно побежали мурашки.
Она не успела ничего сказать или сделать, как Пак дотронулся указательным пальцем до уголка рта девушки, убирая тягучие капли шоколада.

— Вот это не хера себе раскладик, — сей звук принадлежал Сохен, которая все это время наблюдала за ребятами, не подавая виду и не привлекая внимание. Джинхо рассказывала подруге о разговоре с Чимином, когда он почти признался ей в любви, и после которого они старались избегать друг друга. А тут... такая близость, такой расклад. Внутренний шиппер Чжан визжит от радости. — Эй, вы что, даже не поцелуетесь? — возмущенно шипит она, понимая, что все обломалось. — Ну тогда я лучше пойду, помогу Юнги и Чонгуку...

— Неловко вышло, — выдавил из себя смешок Пак, заглядывая Джинхо в глаза.

Та улыбнулась и кивнула.

— Немного.  

***

  Стремительно приближалось Рождество. Еще совсем немного, и можно будет отсчитывать последний секунды уходящего, 2017 года. Это было так радостно, и волнительно одновременно. Никто не знал и, даже не мог догадываться, что принесет им этот новый год.

В небольшом, но уютном доме Юнги и Джису во всех комнатах горел свет. Около круглого, трехногого, деревянного стола, заставленного блюдами с аппетитными закусками, салатами, запеченной индейкой, столпились ребята. Все красивые, яркие, нарядные. Парни в удобных рубашках, футболках, джинсах и брюках, а женская половина, по случаю праздника, облачилась в платья. В руках у каждого было по бокалу, до краев наполненного искрящимся шампанским.

— Вы готовы, дети? — спросил Хосок, всем своим видом показывая, насколько он серьезен в данный момент.

— Да, капитан! — дружным строем откликнулись остальные, переглядываясь, и обмениваясь теплыми улыбками.

— Я не слышу?! — парень дурашливо приставил к своему уху ладонь.

— Наливай, сука, — раздраженно проворчал Юнги, пытаясь скрыть рвущуюся наружу улыбку.

— Бухаем всеее, — наконец-то произнес заветную фразу рыжеволосый, и все мгновенно пригубили алкоголь.

Праздник только начинался.

***

— Я сделала этот браслет дружбы для тебя, Тэхен-а, — Бао как всегда, маленькая и улыбчивая, стоит перед Тэхеном с глупой безделушкой в крохотных ладошках, и улыбается. Мягко, тихо, по-родному.
— Знаешь, я не очень то люблю украшения, — стушевался Ким, глядя на нелепый, цветастый браслет в руках Пак. Такой странный, негармоничный, кричащий.
— Оу, ну, тогда ты можешь не носить его, — улыбка, на мгновение сбежавшая с губ хозяйки, вновь возвращается на прежнее место, как ни в чем не бывало.
— Нет! Я буду носить его каждую чертову секунду! Отстань! — резко дергается Тэхен, выхватывая из ладошек девушки эту чертову, идиотскую безделушку, которую ни один нормальный человек не одел бы себе на руку. Но соль в том, что Тэхен то как раз совершенно ненормальный, странный, улыбчивый мальчишка со своими тараканами, точнее, лунными кроликами в голове. А еще он любит Бао. Свою маленькую фею Динь-Динь, которая сплела этот браслет специально для него.

***

Огонь в камине. Тишина. Рождественская ночь. Юнги, который сидит чертовски близко. Запах соджу вперемешку с одеколоном и ментоловыми сигаретами. Это больно. Это очень больно, находиться рядом с человеком в которого влюблен и понимать, что ты ему не нужна. Чувствовать его горячее дыхание на своей коже, видеть каждую черточку его родного лица максимально близко, осознавая что сидеть рядом — это единственное, что тебе дано.

— Он влюблен в тебя. Пожалей мальчика, — Юнги неожиданно разрушает тот барьер тишины, что успел образоваться в комнате, изредка разбавляемый криками ребят из гостиной. Сохен вздрагивает, ощущая, как болезненная истома охватила ее и без того потрепанное сердце, на котором уже и не осталось живого место. Раны затягивались, боль притуплялась, на мгновения казалось, что все, вот она свобода. Но каждый разговор с Юнги заставлял старые раны кровоточить. Это так глупо! Зависеть от одного человека, не спать ночами, медленно разлагаться от этого гребанного, не взаимного чувства. А ведь когда-то все было наоборот...

— А я в тебя. Пожалей девочку, — Сохен пытается говорить спокойной, не выдавая дрожи в голосе, сдерживая слезы какой-то детской обиды, готовые сорваться с темных, пушистых ресниц. Особенно неприятно, когда человек, которого ты любишь, пытается тебя кому-нибудь сбагрить. Словно старую, ненужную вещь.

— Я безжалостен, — голос брюнета звучит еще тише, холоднее. Взгляд темных, ониксовых глаз прикован к языкам пламени, пляшущим в камине. Кто бы мог подумать, с каким трудом давались ему эти слова.

— А я вся в тебя, — сглотнув назойливый ком в горле, выдавила Чжан, прикусив нижнюю губу, чтобы попросту не разреветься от боли и обиды, пульсирующей в сердце огненным, обжигающим шаром.

***

Когда-то наша печаль пройдет, забудется на узких улочках города, останется ободранными листовками на кирпичных стенах заброшенного здания.

Витиеватыми узорами-каплями, стекая со стекол и лучами солнца, освещая путь.

Она уйдет навсегда, оставив лишь частичку счастья за собой. Ты только подожди...

*** 

— Правда или действие? — губы Чимина мягко дрожат, растягиваясь в улыбке. Он смотрит на Джинхо.

— Действие.? — она неуверенно сводит бровки, склоняя голову к плечу. Маленькая, забавная, красивая. Его девочка.

— Поцелуй меня.

 ***

Девушка, что носила под сердцем кита. И парень, в котором тосковал без песен океан.

— Ты знала, что я люблю тебя, Ким Джису? — фыркает Хосок, с разбегу плюхаясь на диван, рядом с брюнеткой.

— Конечно нет, если не считать того, что ты твердишь мне это с восьми лет, — на губах Су расцветает улыбка.

— Ну так что, может будем встречаться? — Чон виртуозно поиграл бровями, придвигаясь ближе, на что девушка лишь привычно фыркает, отстраняясь.

— Назови хотя-бы одну причину, почему мы должны встречаться?

— Ну... мы определенно привлекаем друг друга.

— Меня привлекают куриные ножки, но я не думаю, что должна с ними встречаться, — ловко парирует Ким, с удовольствием наблюдая, как друг меняется в лице.

« когда-нибудь я соглашусь., но только не сегодня »

***

и в этот момент, клянусь, мы были бесконечны.